- -
- 100%
- +
Меня привлекает твоя стройность и грациозность – ничуть не меньше, чем много лет назад. Я окидываю взглядом твою фигуру, твои плечи и грудь, твои ноги… Простая домашняя одежда, вязаный свитер и джинсы – но на тебе они кажутся результатом работы стилиста. Причем стилиста, специально обученного чтобы разогревать мои чувства.
Твои волосы такие же пышные и яркие, как раньше. Мне кажется, что ты мало изменилась… Намного меньше, чем я сам.
– За что будем пить? – спрашиваешь ты, беря свой бокал.
– За нас, – не задумываясь, отвечаю я.
– За здоровье? И обеспеченную старость?
Я улыбаюсь.
– Нет. Вернее, не только за это. За то, чтобы мы каждый день смотрели друг на друга так, как сейчас.
– А разве это не так?
– Ты права. Ну тогда выпьем просто ради вкуса вина.
Мы приближаем бокалы друг к другу, почти соприкасаясь (ты веришь в примету, что мужу и жене нельзя чокаться чтобы не охладели чувства), и затем одновременно подносим напиток к губам.
Вкус вина богатый и утонченный, как будто полный далекими ароматами лета и цветущих полей где-то у подножия живописных гор. Мне приходит на ум, что вино на вкус похоже на нашу любовь.
– Хочешь сказать какую-то романтическую фразу о богатстве наших отношений? – с нежной насмешкой говоришь ты.
Я качаю головой и смеюсь.
– Хочу сказать, что люблю тебя.
– И я тебя люблю, – шепотом отвечаешь ты и смотришь прямо мне в глаза долгим взглядом.
Я отставляю бокал и придвигаюсь к тебе, обнимаю тебя и прижимаю покрепче. Твои руки обвивают мою шею, ты приникаешь губами к моим губам, и я на секунду снова ощущаю вкус вина.
– Ты самая прекрасная на свете, – говорю я. – Ты это знаешь?
– Конечно, знаю.
– А я – самый везучий.
– Верно. Как и я.
Я снова целую тебя, целую твои губы, шею, плечи… Нежно снимаю твой свитер и продолжаю покрывать поцелуями твою бархатную кожу, целую маленькую родинку над грудью… Ты расслабляешься в моих объятьях и блаженно улыбаешься, твое дыхание становится глубоким и чувственным. Я глажу твои бедра, наслаждаясь их стройными линиями даже сквозь ткань. Неспешно, получая удовольствие от каждой секунды, мы касаемся друг друга; я укладываю тебя на спину и продолжаю ласки, а ты держишь меня, не желая ни на миг отпускать, согреваясь моими прикосновениями…
Вскоре огонь в камине начинает угасать. Красные тлеющие угли делают освещение комнаты очень мягким и интимным, детали слабо различимы в полутьме.
Мы лежим рядом, вплотную друг с другом, шерстяной плед почти сполз на пол. Ты обнимаешь меня одной рукой, склоняясь головой на мою грудь. Я чувствую кожей твое теплое дыхание, чувствую приятное давление твоих ног, обнимающих мое тело, чувствую медленное ритмичное движение твоей груди, биение твоего сердца.
Я смотрю на твое спокойное, счастливое лицо.
– Я люблю тебя, – шепотом говорю я.
Ты слегка улыбаешься во сне и едва заметно нежно гладишь кончиками пальцев мое плечо. Я улыбаюсь в ответ и снова шепчу:
– Я люблю тебя.
За окном все так же мирно, неторопливо кружатся снежинки.
***
Когда уходит сон, я медленно поднимаюсь с кровати и подхожу к стеклянной двери балкона. Сквозь стекло виден ночной город, незнакомый и отчужденный. Площадь и автомобильное кольцо, по которому едут несколько машин. Поздняя ночь…
Луна скользит между облаками, поминутно скрываясь в серой дымке, но затем снова выплывая наружу. Ее лучи тянутся ко мне. Я отвожу взгляд от полусонного города и гляжу вверх, навстречу лунному свету.
Мне хочется поскорее вернуться домой. Мне хочется, чтобы ты радостно улыбнулась, когда я войду. Мне хочется рассказать, как в пути я скучал по тебе.
ДАР КРАСОТЫ
(легенда из другой вселенной)Приближался вечер. Свет утратил жгучую летнюю яркость и приобрел мягкие золотые тона. Крупное солнце, покраснев, почти приблизилось к горизонту, а маленькое белое светило – спутник большого – скрывалось за легкими перистыми облаками, рассыпанными по куполу неба. Тени протянулись и потемнели, воздух посвежел и запах морем, а у подножия горы стали собираться и густеть клубы бледного тумана.
С балкона были видны бело-золотые верхушки нижнего слоя облаков – массивных и причудливых, лениво ползущих далеко внизу над долиной. Дворец Дарительницы был построен на горной вершине, и Отанга любила подолгу рассматривать лежащий у ее ног мир – огромный, яркий и многоцветный, так похожий издалека на полотно гениального художника. Стоя у мраморных перил, можно было вдыхать прохладу горного воздуха, наслаждаться свежестью высоты и полной тишиной – и чувствовать себя богиней.
Отанга наблюдала за небольшим кучевым облачком, очертаниями похожим на льва с пышной гривой. Оно как будто пыталось взобраться по склону горы к ее дворцу – медленно плыло над полотном дороги, отбрасывая на землю косую вытянутую тень. Приближаясь, оно становилось все меньше и меньше, словно теряло силу.
«Совсем как те, что каждый день поднимаются по этой дороге, – с печальной улыбкой подумала Отанга. – Те, что хотят поразить меня своим бесстрашием, богатством или талантом. Сперва каждый действительно верит в то, что он – лучший, и я как Дарительница должна избрать и вознести именно его. Но чем они ближе, тем меньше в них видно воли и решительности. Неужели я стала такой далекой?»..
Прошедший день, точно так же, как и множество уже прошедших дней – был наполнен роскошью, удобствами, изысканными формами, звуками и цветами… Но, тем не менее, с наступлением вечера вместо радости появилась тоска. Отанга сама не понимала, почему пришла в такое подавленное настроение, и это разочаровывало и даже немного пугало ее. Она жила в этом прекрасном дворце на вершине горы уже несколько лет. Красота, богатство, всеобщее восхищение и даже благоговение окружали ее все это время; и все же – приступы необъяснимого разочарования приходили все чаще.
– Что-то есть в моей жизни, что убивает радость, – тихо проговорила Отанга, продолжая смотреть на облака.
Пытаясь понять причину своей тоски, она одно за другим восстановила в памяти события этого дня. Проснувшись вскоре после рассвета и поднявшись со своего шелкового ложа, она оделась и умылась с помощью белокожей девы- будуарной служанки. Затем прошла во внутренний дворик с бассейном. После утренней ванны с розовой водой и прекрасного легкого завтрака к хозяйке явились две искусные рабыни-целительницы – и следующие несколько часов разминали и массировали ее тело, попеременно умащивая кожу душистыми маслами…
После этого на крыше дворца менестрель исполнил для Отанги написанную за ночь песнь, прославляющую полуденное солнце – она слушала его, возлежав на золоченом шезлонге и подставив разгоряченное массажем тело прямым солнечным лучам. Затем, наскоро пообедав, она отправилась в пурпурный зал, где провела еще пару часов, наблюдая за диковинными танцами чернокожих воительниц. Отряд этих быстрых, ловких и прекрасных, как ночные хищницы, девиц был подарен Отанге князем южных горцев – как благодарность за Дар Любви и Силы. Полуобнаженные черные всадницы с кинжалами на поясах и колчанами за спинами с тех пор сопровождали хозяйку, когда она выезжала из дворца, и вызывали неизменные восхищение и опаску. Они были преданны и бесстрашны, и Отанга очень гордилась ими.
Когда пришла приятная усталость от танца, она пошла в мраморные бани, где кристальная вода из растопленных ледников, нагретая солнцем в специальных чашах, лилась в неглубокие бассейны и каскады. Омывшись и наплававшись, Отанга позволила банным служанкам одеть и причесать себя на их усмотрение – и они уложили ее черные пряди в пышный хвост, перехваченный книзу золотой лентой, вплели в волосы тонкие золотистые нити, надели на запястья и щиколотки браслеты с рубиновыми звездами, а на грудь – любимую Отангой золотую цепочку с цельным рубином, выточенным в форме ключа. Это был подарок молодого кладоискателя, найденный им в древней драконьей гробнице. Ключ-рубин открывал тайную дверь в зал с саркофагом – отдавая его Отанге, молодой человек сказал, что получил взамен сокровище гораздо более ценное, чем все золотые россыпи дракона. Отанга помнила, как ее щеки заалели, словно у юной девочки, когда он надевал ей это ожерелье. И помнила чувство внезапной пронзительной грусти, появившееся в тот миг, когда кто-то сообщил ей о смерти кладоискателя в очередной гробнице…
Служанки одели Отангу в длинную белую тогу, ниспадающую свободными складками, однако не скрывающую стройности тела. Было очень приятно двигаться и ходить в этой тоге, чувствуя прикосновение тонкой ткани к обнаженной коже. Рабыня поднесла легкие сандалии с золотой шнуровкой, но Отанга не захотела обуваться. Кивком головы отпустив слуг, она босиком пошла на смотровой балкон, радуясь прохладным прикосновением мрамора к коже ступней.
Путь шел через открытую колоннаду, залитую солнечным светом и запахом цветов; промежутки между колоннами открывали вид на синеву горного неба, а в каждом третьем проеме виднелась неподвижная фигура дворцового охранника. Отанга знала, что суровые воины следят за ней взглядами, знала и то, что среди охранников ходит слух, будто хозяйка поддерживает свою неземную красоту ведьминскими чарами. Она чувствовала на себе их восхищение и боязнь; словно мимо них шла не обычная, пусть и красивая женщина, а могущественная и всезнающая небожительница. Раньше ее всегда это забавляло…
И вот теперь, стоя на смотровом балконе и глядя вниз на лежащий у ее ног мир, Отанга чувствовала тоску, а вместе с ней уже и досаду и даже раздражение.
– Чего же мне еще желать? – она думала вслух, наблюдая за почти совсем растаявшим облаком. – Ведь каждая женщина – не только из касты Дарительниц, а каждая – мечтает стать самой красивой, самой желанной, самой могущественной… А я ведь такая и есть! И что же?… За роскошью и славой – пустота и скука. Что толку в золотом блеске, если нет цели?… Раньше я была так увлечена мечтаниями… Сейчас они сбылись. Что мне делать?…
Отанга говорила сама с собой, но все равно чувствовала гнет собственного великолепия. Ей внезапно захотелось стать беззаботной и юной, раздеться донага, станцевать какой-нибудь страстный и дикий танец, совершить что-нибудь безумное и опасное. Но в глубине души она знала, что не позволит себе этого, побоится уронить величие образа прекрасной и недоступной хозяйки дворца.
– Мне грустно, – тихо сказала она, как бы обращаясь к небу. – Хочу, чтобы произошло что-то волнительное. Хочу стряхнуть тени с души.
Небо, как и следовало ожидать, ничего не отвечало. Отанга глубоко вздохнула и поникла головой.
И тут ее внимание привлекла одинокая блестящая точка, летящая над землей. Она неслась над облаками, то ныряя вниз, то взмывая вверх, и ярко отсвечивала золотом в смешанных лучах двойного светила. Точка приближалась к горе, на которой стоял дворец.
– Может быть, это ответ на мою мольбу? – прошептала Отанга, с любопытством и волнением наблюдая за ней.
Вскоре точка приблизилась настолько, что можно было различить детали. Стали видны взбивающие воздух мощные золотистые крылья, несущие гибкое тело, словно покрытое металлической чешуей – от нее и отражался солнечный свет.
– Да это же Предвестник! – в изумлении вскрикнула Отанга.
Никогда в своей жизни она не видела этих небесных скитальцев. Древние, как сама природа, они носились высоко над землей, питаясь солнечными лучами и паром облаков. Их осталось так мало, что даже издали увидевшие Предвестника считались счастливчиками. А уж поговорить с этим чудесным созданием вообще было верхом удачливости – тем более, что, согласно преданиям, Предвестники были носителями тайной древней мудрости, неподвластной человеку.
Взмыв над балконом, удивительное существо резко взмахнуло крыльями и, разбросав по мрамору веер сияющих бликов, мягко опустилось на полированный пол неподалеку от Отанги. Аккуратно сложив крылья на спине, Предвестник стал похож на диковинного хищного зверя – пуму или леопарда – закованного в золоченую гибкую броню. Сияющие изумрудным блеском внимательные глаза обратились к застывшей возле перил женщине.
Отанга, едва справившись со страхом и изумлением, сделала маленький шаг вперед и уважительно склонила голову.
– Приветствую тебя, Предвестник, – тихо сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.
Миндалевидные глаза существа бесцеремонно изучали ее, обводя пристальным взглядом контуры тела от головы до пят. Предвестник издал короткое низкое рычание и с присвистом вдохнул горный воздух.
– Я рада видеть тебя в своем дворце, – продолжила Отанга. – Если я могу что-то сделать для тебя, это будет для меня большим удовольствием и честью.
– Ты не можешь сделать для меня ничего ценного, Дарительница, – ответил Предвестник. Его голос был звонким и шипящим одновременно; слова вылетали из полураскрытой кошачьей пасти словно порывы ветра. Тон существа был явно насмешливым.
– Зачем же ты здесь? – спросила Отанга. – Просто хочешь отдохнуть?
– Я никогда не испытываю усталости, – ответило существо и совсем по-кошачьи потянулось, выпустив острые перламутровые когти.
– Откуда ты знаешь, что я – Дарительница?
– Это видно по твоей красоте, по блеску твоей ауры, по дыханию, хранящему ритм горячих чувств, – Предвестник приблизился к Отанге на несколько шагов и принюхался. – Твое тело пахнет цветами, но в аромате лепестков и масел я слышу запахи твоих мыслей, и они раскрывают передо мной всю твою суть.
– Зачем ты здесь? – повторила Отанга.
– Мне захотелось посмотреть на тебя. Хотелось убедиться, выполняешь ли ты свое предназначение.
Отраженный от блестящей шкуры существа солнечный свет стал на несколько секунд нестерпимо ярким, и Отанга невольно зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела, что Предвестник уселся всего в паре шагов от нее; его странные глаза смотрели ей в лицо снизу вверх и, казалось, улыбались.
– Предназначение? В чем же оно?
– А ты не знаешь? Действительно не знаешь? – насмешливо прошипел Предвестник.
– Нет… – подумав, сказала Отанга.
– Этого следовало ожидать. Иначе разве стала бы ты окружать себя золотом, мрамором и рабами…
Отанга слегка нахмурилась.
– К чему ты клонишь? Ты хочешь посмеяться надо мной?
Не ответив, Предвестник грациозно поднялся и плавными кошачьими шагами обошел женщину по кругу, пристально осматривая каждую деталь ее фигуры и одежды.
– Дарительница… – понизив тон, сказал он. – Красивое название. Дарительница… Ты дарила мужчинам свою красоту, знания, любовь. Дарила с самой юности. Сколько их было у тебя?
Отанга, скрестив руки на груди, не стала отвечать. Насмешливый тон Предвестника начал понемногу возбуждать в ней раздражение.
– Каждый из поклонников мечтал о том, чтобы ты выбрала именно его, – продолжало существо. – Такова здешняя вера. Благосклонность красивейшей женщины, ученицы Храма Двух Солнц, приносит мужчине волшебные способности и успех. Поэтому вы, Дарительницы, считаетесь носителями счастья. Но для того, чтобы получить это счастье, мало просто познать тебя. Ведь Дарительница должна выбрать сама, искренне поверить в то, что перед ней – лучший. Пожелать ему этого счастья. Полюбить свой выбор.
– Да, так требует обычай и закон моей касты, – кивнула Отанга.
– Тебя с детства учили, что твое мастерство – разглядеть самого достойного – неважно, будет он воином, мудрецом или художником – и с помощью чар своей красоты, ума, искусства сделать так, чтобы его достоинства засияли еще сильнее. Подарить ему божественный дар удачи и силы. Вы, Дарительницы, клянетесь, вступая на Путь, что никогда не будете использовать тайны красоты для корыстных целей. Ваши наставницы считают, что делают мир лучше, дают прекрасную цель для тех, кто способен достичь высот. Это правда?
– Да, правда, – снова отозвалась Отанга.
– Раньше ты была юная и страстная, теперь – неприступная и великая, словно царица. Ты теперь меришь людей другой мерой. Раньше, бывало, к тебе мог приблизиться ловкий и смелый, сейчас – только богатейший, величайший, могущественнейший. Тот, кто смог удостоиться хотя бы раз твоего объятия, должен в благодарность подарить тебе самое дорогое – это тоже чтимый обычай. Ты купаешься в драгоценностях – ведь о тебе мечтают великие мира сего. И что же? Неужели ты считаешь лучшим только того, кто насыпет перед тобой самую большую гору сокровищ? Радуют тебя твои сокровища, Отанга?
– Я не называла свое имя, – прошептала она.
Глаза Предвестника смеялись.
– Я знаю все имена, – довольно прорычал он.
– Чего ты хочешь от меня? – почти со страхом спросила Отанга.
– Хочу, чтобы ты поняла свою цель.
– В чем она?
Сверкающее гибкое тело приблизилось к ней почти вплотную, медленно развернулись и засияли в свете солнца сильные крылья.
– Не в том, чтобы копить ценности и славу. Не в том, чтобы проживать череду все более роскошных ночей к концу, старости и забытью, – Предвестник заговорил звонко и торжественно, словно читал заклинание.
– В чем же? – слабо переспросила Отанга, чувствуя, как подпадает под гипнотическую волю существа.
Предвестник вдруг заметно увеличился в размерах, и его глаза оказались вровень с глазами Отанги. Золотое свечение, исходящее от тела небесного зверя, озарило ее лицо.
– Ты задумывалась, почему в нашем мире два солнца?
Она перевела взгляд на небо. Маленькое светило уже приближалось к горизонту, а крупное только что зашло. Оттенки заката смешивались над долиной и над горами, формируя непередаваемую игру цветов.
– Эти две звезды летят сквозь Вселенную вместе. Их силы соединяются и противоборствуют – ради нас. Поэтому наш мир прекрасен. Поодиночке они тоже были бы прекрасны, но не смогли бы дать нам жизнь. Настоящая любовь всегда созидает – это и есть Дар.
Вымолвив эти туманные слова, Предвестник резко взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Отанга вскрикнула и пошатнулась, едва удержавшись на ногах от порыва ветра. Раздался свист рассекаемого воздуха и удаляющееся рычание – и вскоре в беспредельной синеве неба осталась только крохотная сияющая точка. А через несколько секунд исчезла и она.
Отанга долго стояла неподвижно, до рези в глазах смотря на багровеющее солнце. Ее сердце усиленно билось, и грудь часто вздымалась, собирая в складки ткань тоги. Волнение, пришедшее с появлением Предвестника, все никак не уходило, и Отанга повторяла про себя его последние слова, не понимая, что именно имело в виду это странное существо.
Наконец, немного придя в себя, она сдвинулась с места и, обернувшись к выходу, громко хлопнула в ладоши. Прошло несколько секунд, и в арочном проеме выросла мускулистая фигура дворцового охранника.
– Позвать в мои покои хранителя библиотеки. Пусть будет там через полчаса, – приказала Отанга. Поклонившись, охранник скрылся, а она снова повернулась лицом к заходящему солнцу, словно надеясь почувствовать в его лучах ответы на непонятные ей самой вопросы.
Ей хотелось расспросить дворцового мудреца о Предвестниках – узнать, что это за существа, как они рождаются и живут и каким образом обретают они свою мудрость. Хотелось понять, был ли в обращенных к ней словах какой-то тайный смысл, предзнаменование – или Предвестник просто играл с ней, как хищник играет с жертвой.
Однако, Отанге не суждено было провести вечер в ученых беседах. Едва она успела дойти до жилых покоев, как явилась Лиена – дворцовая распорядительница, поставленная начальницей над всеми слугами. Эта молодая женщина – смуглая и черноволосая уроженка южного княжества – обычно всегда выглядела уверенной в себе, но на этот раз на ее лице было написано волнение и беспокойство. В ее обязанности входила подготовка к приему важных гостей, проведение празднеств и пиров, и Отанга, только завидев ее, поняла, что речь пойдет о каком-то особенном визите.
Распорядительница, поклонившись, приблизилась и протянула хозяйке запечатанное письмо.
– Что случилось? – с легким раздражением спросила Отанга.
– Госпожа, это письмо прислал герольд пустынного царя, – сказала Лиена. – Он просил вас немедленно прочесть привет от своего господина и быть готовой.
– Пустынного царя? Асарга? – Отанга в удивлении подняла брови. – Чего он хочет от меня?
– Со слов герольда я поняла, что нам следует ожидать визита во дворец.
– Разве он в нашей стране? Я ничего не слышала.
– Я тоже, госпожа. Но нет сомнений, что это действительно был гонец Асарга. Его сопровождал целый отряд пустынников.
– Как они были настроены? Дружелюбно?
– Я не поняла, чего они хотят, – Лиена пожала плечами. – Их лица были под масками, мечи висели на поясах. Но сам гонец был приветлив и учтив.
Взяв из рук распорядительницы письмо, Отанга отошла на пару шагов и внезапно задрожавшей рукой вскрыла конверт. Внутри лежал лист дорогого пергамента, на котором размашистым властным почерком было написано:
«Прекрасная Дарительница Отанга, я приду к тебе в полночь чтобы познать пределы женского совершенства. Слухи о твоей неземной красоте достигли моих ушей, и я не хочу медлить. Приготовься встретить меня как подобает».
Письмо было без подписи, но царственный тон послания и стоявшая внизу текста печать – пустынная змея, застывшая в позе атаки – не оставляли сомнений в подлинности авторства.
– Он придет ко мне сегодня в полночь, – тихо сказала Отанга, опуская руку с пергаментом. – Мы должны быть готовы.
– Сегодня в полночь? – испугалась Лиена. – Сам пустынный царь? Я не успею…
– Не нужно пиров и церемоний, – прервала хозяйка. – Зажгите факелы у крыльца, и вдоль всего пути через дворец к гостевому залу. Охранники должны быть только во дворе перед входом. Все слуги должны уйти на верхние этажи. На пути царя от входа до гостевого зала не должно остаться ни одного человека.
– Госпожа!… – распорядительница в крайнем удивлении посмотрела на нее.
– Не волнуйся, Лиена. Думаю, ему не нужна торжественная встреча, – спокойно сказала Отанга.
– Госпожа, ты же знаешь, что говорят о пустынниках и их царе. Вся наша страна трепещет при одном упоминании его имени. Ты не боишься? Вдруг он хочет взять тебя в заложницы, или…
Отанга усмехнулась.
– Еще утром, наверное, боялась бы. Но теперь не боюсь.
Лиена посмотрела на нее с восхищением и завистью одновременно.
– Я бы хотела быть как ты, госпожа… – тихо сказала она, поникая плечами.
– Ты хотела бы быть Дарительницей? – переспросила Отанга, все еще улыбаясь. – Серьезно? Но ты ведь знаешь, что право на причастность к нашей касте дается от рождения. Очень трудно стать Дарительницей, если это не твоя судьба. Да и очень многие осуждают наш путь.
– Я имела в виду не образ жизни, – потупив взор, ответила Лиена. – Я бы хотела быть такой сильной, умной и прекрасной, как ты, госпожа. Не сочти за дерзость…. Даже пустынный царь хочет тебя. Наверное, все властители мира хотели бы быть с тобой. Я бы все отдала, чтобы…
Отанга, внезапно шагнув к Лиене, притянула к себе и крепко обняла. Удивленная девушка сперва попыталась отстраниться, но затем порывисто прижалась к хозяйке всем телом и вдруг всхлипнула.
– Не мечтай о глупостях, дорогая, – сказала Отанга, выпуская ее. – Ты очень красива и притягательна, говорю тебе искренне. А царь или князь ничем не лучше простого воина или горожанина – если смотрит на тебя с восхищением и любовью.
– Ты так говоришь, потому что была и с теми и с другими, – упрямо возразила Лиена.
– Ну все, достаточно спорить, – Отанга слегка повысила голос, хотя ее взгляд смеялся. – Иди, отдай нужные распоряжения. И не беспокойте меня до ночи. Я сама приду в верхний зал.
– Как нам подготовить его? – спросила Лиена.
– В углах – чаши с горящим маслом. И постелите на постаменте шкуру горного гиганта.
– Слушаюсь, госпожа.
Лиена удалилась, а Отанга, оставшись одна, прошла в собственную спальню. Там в напольном канделябре горели свечи, стояла посреди покоя искусно убранная постель и светился закатным сиянием хрустальный оконный проем в потолке. Скинув тогу и оставшись обнаженной, Отанга подошла к громадному, во всю стену, кристальному зеркалу, что было укреплено позади кровати. Свечи освещали ее тело сзади, обрисовывая и подчеркивая линии фигуры, а отраженные в зеркале закатные лучи мягко подсвечивали кожу.
– Все властители мира… – прошептала Отанга, глядя на свое отражение. – Неужели правда?…
Она попыталась найти в своей внешности что-то неправильное, что-то лишнее или недостающее, какой-то изъян или неверную форму, способную испортить общее впечатление. Но все было безупречно. Пышные темные волосы спадали на плечи и спину, выделяя длинную шею и открывая идеально симметричную грудь, узкая талия и ровная упругость живота, чувственные линии бедер и стройные ноги… Крупные чуть раскосые глаза поблескивали в отраженном свете льдистой голубизной, прямой нос придавал лицу оттенок решимости и царственной гордости, изгиб полных губ мог с одинаковой силой выражать страсть и надменность, иронию или радость. Отанга была прекрасна, и возраст – уже не юный, но полный в накопленной жизненной силе – только подчеркивал ее красоту.