Зов Дагона

Я родился в одном из спальных районов Санкт-Петербурга в 1989 году. Моя мама была обычным преподавателем биологии в школе, а отец посветил свою жизнь морю. С 18 лет он плавал на кораблях и военных и торговых. К 40 годам он был старшим помощником на крупном торговом корабле. Несмотря на то, что практически все время он проводил в море, в одной из комнат нашей квартиры, он оборудовал свой кабинет, в котором помимо журналов со своими записями, хранил артефакты и подарки, привезённые со всего мира. С детских лет я любил разглядывать причудливые статуэтки, маски, рисунки и картины, которые гордо хранились в этой комнате. Одна из вещиц особенно привлекала мое внимание – небольшая, белая статуэтка в виде головы юноши, увенчанной лавровым венком. Лишь повзрослев я понял, что она была сделана из слоновой кости. С самого момента ее появления в нашем доме, мой отец закрыл ее в стеклянный короб, который невозможно было открыть.

Каждый раз я ждал возвращения отца из рейса, ждал новых историй и артефактов, пополнявших его обширную коллекцию. В возрасте 10-ти лет, мне стали сниться кошмары, столь угнетающие, что моя мама пугалась каждый раз, когда я утром выходил из своей комнаты и начинал рассказывать увиденное мной. Тогда мои родители решили, что это истории отца и его вещи, привезённые издалека, так влияют на детскую психику. С тех пор, кабинет отца всегда был закрыт, а его истории стали для меня тайной. Только лишь иногда, когда мамы не было дома, отец позволял мне играть в его кабинете и слушать его короткие, но все так же интересные истории.

К 17 годам, я решил связать свою жизнь с морем, чтобы самому пережить все приключения из историй разных писателей и моего отца. Однако родители были категорически против, поэтому придя к общему мнению, я поступил в государственный морской технический университет, на факультет кораблестроения. Там же я и познакомился со своим лучшим другом, сыном богатых родителей, увлечённых историков и археологов. Мой новый друг разделял их интересы и ни раз он звал меня вместе с ним в путешествия летом, но я отказывался, стараясь достичь успеха в жизни. К 24 годам я смог позволить себе отдельное жилье, довольно неплохую машину и в целом, казалось, жизнь удалась.

Но одна ночь изменила все, в ту треклятую ночь, мне приснился леденящий мое сердце сон. Я будто бы наблюдал, как огромный корабль моего отца, пробирался через мрачный, бушующий шторм. Я отчётливо видел, как волны били о борта корабля и с грохотом накрывали собой палубу. В свете тусклой луны, я увидел, как некие человекообразные существа попадали на палубу, вместе с нахлынувшими потоками разъяренного океана. Вспышки молний позволяли разглядеть непропорциональные, склизкие тела, покрытые чешуёй, головы были огромны и больше похожи на рыбьи, а выпирающие глаза и дряблые губы, заставляли кровь стыть в жилах. Последнее, что я видел, это то, как кровь смывалась с палубы корабля, волны же уносили тела погибших моряков, корабль остался абсолютно пустым. Проснувшись и едва оправившись от кошмара, я судорожно позвонил отцу, но было поздно, утром, он ушел в свой последний рейс. Не вернулся больше ни он, ни корабль, на котором они ходили в плавание последние несколько лет. Несмотря на это, кабинет его оставался закрытым до одного дня, дня, когда моя мама без моего ведома, решила продать его коллекцию. С тех пор, как она заработала на продаже артефактов и дневников отца, она впала в глубокую депрессию и отгородилась от всех, даже от меня, буквально закрывшись в одиночестве, в квартире, которую когда-то мы все так любили.

Долгих два года, я пытался найти ответы и узнать о судьбе моего утерянного отца, но все попытки были безрезультатны. Лишь когда я, сильно выпив, решился рассказать свой кошмар другу, он рассказал мне о схожих снах, которые снятся ему всю жизнь. Протрезвев на утро, я не считал нужным обсуждать подобное со своим близким товарищем, но он авторитетно заявил, что мы должны отправиться в путешествие по Тихому океану, ведь именно там и потерялся корабль моего отца. Долго уговаривать меня не пришлось, дух энтузиазма и жажда правды взяли верх.

Не буду описывать все сборы и подготовки, весь путь, проделанный по стране, скажу лишь, что 8 марта, 2015 года мы отплыли от полуострова Камчатка на небольшой, но довольно красивой, арендованной яхте. И вот, отплыв на достаточное расстояние от материка, мы направились строго на Юг. Я-то ничего не понимал в мореходстве, но мой друг, был практически экспертом, благодаря этому, я был уверен, в успехе нашего плавания. Ветер и течение благоволили нам, океан был спокоен и прекрасен в лучах мартовского солнца, чайки еще какое-то время кружили рядом с нами, но в моем сознании то и дело всплывали образы из кошмаров, от чего, я все реже старался выходить на небольшую палубу.

На третий день пути я и вовсе заболел, озноб бил мое тело, температура предательски росла, а кошмары становились все ярче, поэтому я отлеживался в каюте. Мой напарник приходил в каюту лишь иногда, чтобы поспать пару часов. Не смотря на практически бессонные дни, мой товарищ выглядел бодрым и весёлым. Не смутил его и тот факт, что на шестой день пути, разверзся сильный шторм, практически сломивший меня и нашу небольшую посудину. Почти двое суток нас кидало по волнам из стороны в сторону.

А 16-го числа, с первыми лучами солнца, я все-таки смог перебороть себя и выйти на палубу. Вдохнув полной грудью, я ясно ощутил, что болезнь отступала и мое физическое состояние становилось все лучше. Разум же мой затуманивали образы страшных существ и мрачных картин – глубоких гротов, глинистых земель и тех самых существ, из пугающего сна. Моего напарника не было видно на палубе и окинув взором все небольшое судно, я увидел мачту, разломанную на две части и моего друга, безуспешно пытающегося отремонтировать её. Что странно, он даже в этот момент слегка улыбался. Молчаливый крик застыл где-то внутри меня, и я впервые испытал чувство глубочайшего отчаяния. Мы были обречены дрейфовать по водам Тихого океана, отчаянно цепляясь за надежду на спасение. Небольшая рация, установленная на нашей посудине, не могла поймать ни один сигнал, так же безуспешно, мы пытались отправить своё послание, надеясь, что хотя бы кто-то услышит нас.

Всего несколько дней дрейфа и мы казалось, стали сходить с ума. Решив отвлечься от всего, я взял спиннинг и попытался рыбачить, вглядываясь в вечернюю воду. Я готов поспорить, что одна из тварей, увиденных мною во сне, проплыла рядом с нами и взглянув стеклянными глазами прямо на меня, улыбнулась, на сколько ей позволял ее обезображенный рот и тут же нырнула во мглу. В тот же момент я вскочил и отбросил спиннинг, а мой напарник залился истеричным смехом. 20-го числа я проснулся от пристального взгляда моего компаньона, он сидел в дальнем углу каюты и хищно смотрел на меня. Уже несколько дней он не говорил, лишь улыбался и периодически заливался хохотом. Нужно было раньше обратить внимание на то, что он стал практически призраком, бледным и болезненным, с постоянной улыбкой, казалось бы, вытянутым лицом и истеричным, мутным взглядом, но я не хотел верить в то, что остался абсолютно один. Он то и дело метался по яхте, от борта к борту, чем сильно пугал меня.      Ночью 22-го числа он напал, он просто улыбался, как всегда, затем в одну секунду в его лице что-то изменилось, мутные глаза стали безжизненными и он бросился на меня. Я ударил его первым, чем попалось под руку, стеклянная бутылка разбилась, а он обмяк. Слава богу, он остался жив, я, недолго думая бросил его в каюту и завалил дверь всем, что могло помешать ему выбраться. Прихватив с собой небольшой запас еды, одеяло, непромокаемую накидку, я решил дожидаться спасения на палубе, поближе к остаткам мачты, благо на улице достаточно тепло.

Уже несколько дней я провожу на палубе, стараясь не смотреть в воду, не вглядываться в ночную темноту и не слушать крики моего бывшего друга. Каждый день он издает страшные звуки и говорит о том, что я должен был его убить. 25-ое марта, сегодня он замолчал, я хотел было открыть каюту и проведать его, но как только, я спустился вниз, он закричал, что нас ждут в воде и стал ломиться в дверь, придется признать, что его полностью сломила сложившаяся ситуация. Ближе к вечеру, сидя на палубе нашего суденышка, я прижался спиной к остаткам мачты и укрывшись одеялом задремал. Открыв глаза, я увидел луну, в самом зените, вокруг нас стояла гробовая тишина и даже мой сошедший с ума попутчик молчал.

Впервые за последние дни, я старался вглядеться во тьму, вокруг нас, но казалось, что даже воды под нами нет. Сложилось впечатление, что мы находимся в одной огромной тьме и больше ничего кроме нас не существует. Я боялся подойти к краю яхты и от этого вжался спиной в мачту ещё сильнее и укрывшись одеялом с головой, провалился в тревожный, но глубокий сон.

Утро принесло ясность моему сознанию, холодный пот пробил все мое тело, а руки предательски задрожали, наша небольшая посудина стояла на адски черной, глинистой и мерзостной почве. Именно это земля являлась мне в кошмарах. Во все стороны от нашего злополучного корыта виднелись полусгнившие останки рыб и непонятных мне существ. Запах тухлятины стоял настолько невыносимый, что сама мысль почувствовать другие ароматы была откинута моим сознанием. В воздухе и гнилой почве присутствовало нечто зловещее, пробравшее меня до глубины души. Я не мог увидеть края этих мертвых земель и тщательно попытавшись проснуться, я понял, что это не сон, мы действительно оказались посреди гнилого острова. Аккуратно встав, я направился к каюте, с заключенным в ней сошедшим с ума пленником, однако, каково же было мое удивление, когда я увидел выбитую дверь и мокрые следы, ведущие прочь из импровизированной темницы. Солнце поднялось в зенит, когда я смог разглядеть, хотя бы какое-то изменение рельефа – одинокий холм, виднелся к западу, от моего местонахождения. Я не мог здраво рассуждать и повинуясь глупому порыву, взял накидку, остатки воды и еды и отправился на встречу чему-то неизведанному.

Первый день я шел не останавливаясь, как бы пытаясь убежать от зловония этого места, от склизкой почвы, наполнявшей мои кроссовки. Ближе к ночи, я расстелил накидку и свернулся на ней, трясясь от страха. Сон пришел на удивление быстро. Я видел ту самую статуэтку из слоновой кости, своего без вести пропавшего компаньона, слышал странные, слова, походившие на булькающие звуки, но ничто уже казалось не напугает меня.

Проснулся я на удивление выспавшимся и запах тухлятины уже не так резко бил в нос. Наспех поев, я направился в дальнейший путь, погруженный в воспоминания. Шел я долго и только лишь, когда солнце склонялось на небосводе, разница в ландшафте стала заметной – холм оказался явно выше, чем виделся мне издалека. Дойдя до самого его основания, я снова расстелил свою накидку и лег на нее, все так же погруженный в свои мысли. Однако неведомая сила не давала мне сомкнуть глаз, какое-то волнение бушевало во мне и как мне, казалось, я слышу едва уловимый шум воды, будто волны омывали непроглядный мрак, окружающий меня.

Собравшись с силами, я встал и накинув накидку, направился вверх по холму. Поднимаясь все выше, на душе становилось все легче, от чего-то складывалось впечатление, что, дойдя до верха, я увижу свет городов или может быть дорогу, но я не знал, как сильно я ошибаюсь. Дойдя до самого верха, я ужаснулся.

В свете поднявшейся луны я увидел практически отвесную пропасть с уступами и карнизами, позволяющими спуститься вниз. Если же не смотреть под ноги и не видеть возможности для спуска, складывалось впечатление, что я стою на самом краю мира и сейчас из бездны подо мной поднимется что-то огромное и невообразимо ужасное. Спустившись на пару десятков метров, я убедился, что склон становится более пологим и дальше я смогу спускаться без какой-либо опаски для себя. С каждым новым шагом я чувствовал себя все дальше от прежнего мира, прошлой жизни, но продолжал идти, поддаваясь неизвестному мне порыву. Складывалось впечатление, что я был первым в этом месте, не видевшем дневного света или живых существ, но увиденное мной далее, разрушило ошибочное представление о происходящем.

На противоположном крае из мертвой, гнилой земли вырастал огромный, пугающий монумент, явно сотворенный рукотворно. О неприродном происхождении говорили, как и ровные грани объекта, так и барельефы, выполненные точной рукой мастера. Увлеченный монументом, я приближался к нему, пока не наступил в воду. Только сейчас я заметил, что пропасть наполняла небольшая река, стекающаяся к дьявольскому обелиску. Даже стоя в воде, я смог различить письмена, выполненные на непонятном языке и картины, явно рассказывающие какие-то истории из темного, забытого прошлого. Картины, которые увлекли мое сознание – те самые существа из моего кошмара, были изображены в самых разных интерпретациях. На одном из рисунков, они поклонялись чему то, хранящемуся в том самом гроте, что я видел в моем кошмаре, на другом точно такое же существо боролось с китом, причем на этом рисунке, существо было гораздо больше, чем те, кого я видел в своих снах. На третьем же, наиболее привлекшем мое внимание – несколько существ выходили на берег, как бы встречаясь с людьми. Сам монумент был выполнен из непонятного мне материала – зеленовато-черный, с золотыми и радужными прослойками и вкраплениями, казалось, какое-то мрачное свечение окутывало этот гротескный объект. Помимо всего прочего, при долгом рассмотрении, в моем уже больном разуме обрисовывались картины из моих кошмаров. Я стоял заворожённый увиденным, как бы поглощаясь этим обелиском, но вскоре, безмолвную тишину, разорвал мой собственный крик.

Из темных вод на сушу в направлении обелиска выходило существо, явно схожее с теми, что я видел в своем кошмаре. Огромная тварь, получеловек, полурыба смотрела на меня стеклянными, мутными глазами. Ростом он был не меньше пяти метров, на его животе красовалась бело-желтая чешуя, а все остальное тело было болотно-зеленым с черными переливами. На хребте, руках и ногах, торчали острые плавники, способные, как мне показалось разорвать не только человека, но и целое судно. Дряблые, обвислые губы оголили десятки острых, отдельно стоящих зубов выстроенных, как казалось, в два, а может и в три ряда. Достаточно длинный хвост тянулся за этим существом из воды. Мой разум окончательно предал меня, и я потерял сознание. Очнувшись, я не смотрел в сторону обелиска, я не стал думать о чем либо, а просто кинулся вверх по скале. Я не могу описать тех ощущений, что преследовали меня по пути к несчастной посудине, брошенной мною. Через несколько часов бега, я ощутил капли дождя и порывистый ветер, подгоняющий меня в направлении моего, как казалось, спасения. Лишь добежав и скрывшись в каюте, я понял, что меня бьет дрожь, а по лицу стекают слезы, у меня была истерика, я пытался прогнать всю ситуацию, как дурной сон. Но тут в раскатах наступающего грома я услышал нечто, булькающее вблизи меня и снова отключился.

Проснулся я все в той же каюте, под крики чаек и шум прибоя. Слава богу, меня прибило к берегам Америки и сейчас я пишу эти строки, находясь в больнице города Иннсмут. Врачи приветливы и добры, они попросили описать меня все происходящее максимально детально, я стараюсь, отвлекаясь от собственных мыслей, но в голове лишь зов, его зов.