Имя – менестрель

Автор выражает глубокую благодарность Тэм Гринхилл за ее творчество. Именно из ее цикла песен о менестрелях и родился этот роман.

Все стихотворения авторские, написаны в разные годы, начиная со школьных времен.

– Он что-нибудь говорит? – дверь пыточной открылась, впуская внутрь главу императорских дознавателей.

Палач и писарь съежились под тяжелым взглядом. Подвешенный на дыбе мужчина лишь рассмеялся.

– Вон, оба, – тихо произнес вошедший.

Палач и писарь быстро покинули камеру, опасаясь, что в любой момент могут поменяться местами с узником. Стража за дверью с готовностью отступила на несколько шагов, также опасаясь попасть под горячую руку начальства.

– Теперь поговорим, – дождавшись, пока закроется дверь, подошел к узнику дознаватель. – Где девушка?

– Не знаю, – равнодушно произнес мужчина. – Можете пытать дальше, но я вам ничего не скажу.

Дознаватель устало вздохнул. Время утекало как вода сквозь пальцы, а он не продвинулся ни на шаг.

– Слушай внимательно, – наконец, мужчина принял решение, – и больше я повторять не буду.

Он приблизился к мужчине и что-то зашептал ему на ухо.

– Улица Веселой Вдовы, – после непродолжительного раздумья произнес мужчина. – Таверна Игнациуса Бова.

Дознаватель кивнул, потом подошел к столу и начал писать, отчетливо проговаривая слова:

– Въехала в город накануне для выступления…

К тому моменту, как мужчина закончил заносить показания, глаза растянутого на дыбе удивленно округлились.

– Ты ведь подпишешь? – ехидно осведомился дознаватель.

Узник часто-часто закивал.

– Вот и хорошо.

Скрипнула дверь, выпуская второго после короля человека в городе. Вернувшиеся палач и писарь освободили узника и приказали страже привести лекаря в комнату, которую их гость будет занимать, пока не поправится. А по булыжной мостовой уже высекал копытами искры черный конь. Завидев его, редкие прохожие в ужасе отворачивались, не желая знать, куда поскакал его хозяин.

Пятнадцать лет назад.

Город горел. А те дома, что пощадил огонь, не пощадили люди в доспехах с черным соколом на груди и щитах. Они выбивали двери, врывались внутрь, скидывали в мешки то, что имело хоть какую-то ценность, насиловали, а после выволакивали на улицу женщин и девочек, убивали стариков, мальчиков и мужчин. Король Родериус не просто отдал город на разграбление армии. За то, что они сопротивлялись несколько недель, его величество приказал никого не щадить. Ему нужны были пустые стены. Что уцелеет – повезло. Нет – новые, покорные его воле жители отстроят заново. Жги, грабь, убивай! Вот девиз захватчиков.

Где-то все еще шло сопротивление. Люди, понимающие, что пощады ждать не стоит, до последнего защищали свои дома и детей. Женщины подхватывали оружие из рук павших мужей и братьев. В другой же части вовсю рыскали мародеры, заглядывая по несколько раз в одни и те же дома. Где-то слышались надрывные женские крики, детский плач, неожиданно обрывавшиеся – захватчики не щадили никого.

Ниса сжалась в комок в своем укрытии, прижимая к груди куклу, и тихонько напевала ей все баллады, которые исполнял сначала отец, а потом и братья. От этого было не так страшно. Сквозь щели между большими каменными блоками какое-то время пробивались лучи солнца. Потом стемнело. Когда все успокоиться, она попытается покинуть свое убежище на складе каменотеса и уйти из города, как и договорились с мамой. Солдаты перепьются и уже будут не столь внимательны. А маленький ребенок не должен вызывать подозрений.

С улицы все реже слышались крики и плач женщин и детей, хохот мужчин, стоны раненых и умирающих. Иногда мимо пробегали люди. По звону железа Ниса понимала, что это солдаты Родериуса. Несколько раз дверь ее убежища открывалась. Жаждущие добычи солдаты осматривали заполненное каменными блоками помещение, бросали факел и уходили. Факел догорал, не причиняя никакого ущерба, и в помещении вновь воцарялась темнота.

Нисе хотелось есть, а еще больше пить, но девочка понимала, что покидать ненадежное убежище еще нельзя. Она обещала отцу, что расскажет об осаде Ривгарда, а если ее схватят, то она не сможет выполнить обещание. Кто, кроме нее видел, как отец, известный менестрель, опускал в пламя очага лютню и со слезами на глазах смотрел, как огонь поглощает, нет, не инструмент, а частицу его самого? Как братья надевали доспехи и примерялись к копьям и коротким мечам? Как мать, красавица танцовщица, носила на стену камни и дрова, перевязывал раненых? И как сама она, маленькая Ниса, дрожащим и срывающимся голосом пела людям незатейливые детские песенки, любовные романсы и героические баллады, чтобы хоть как-то поддержать их? Вот только вместо улыбок песни эти вызывали у людей слезы. А потом началась осада.

Две недели войска захватчиков забрасывали город камнями, стволами деревьев и трупами. И город пал. Кто-то, не выдержав, подсыпал воинам сонного зелья и ночью открыл ворота. Враг вошел. После чего началась резня.

В очередной раз открылась дверь склада. Девочка сжалась в своем углу, но никто не вошел. Лишь очередной факел упал на каменный пол. Ниса успела заметить, что снаружи темно. Значит, надо попытаться выбраться, пока ее не нашли. Еще немного, и захватчиков сморит усталость или одолеет хмель. Так ей сказала мама. Тогда можно будет попытаться выбраться из города.

– Я проверю это здание и приду, – донесся до девочки голос. В следующий миг кто-то снова открыл дверь. Предыдущий факел не успел догореть, и Ниса заметила мальчишку чуть старше среднего брата. Он обернулся, словно разговаривал с кем-то. – Но все, что я тут найду, ваше высочество, будет исключительно моей добычей, которой я смогу распорядиться, как захочу. А вы можете и дальше сомневаться.

Выслушав ответ, он вошел внутрь, освещая себе путь. В дверях остался воин в доспехах, лишь немного беднее тех, что были на юном воине.

Ниса сжалась в своем укрытии, понимая, что не сможет долго там прятаться. Мальчик взял у сопровождающего два факела, один бросил в стороне от уже имевшегося, чтобы помещение освещалось как можно лучше, а с другим принялся осматривать здание.

Между тем дверь закрылась, оставляя девочку в ловушке. Если сначала она еще могла надеяться, что проскочит мимо воина в доспехах, то теперь у нее ничего не получится. Ниса сжалась под двумя стоявшими под углом глыбами мрамора, одной рукой зажав себе рот и моля небо, чтобы ее не заметили, и крепко прижала к груди куклу.

Шаги раздались рядом с ее убежищем. Свет медленно заползал под камни. Девочка постаралась забиться в щель, но это было под силу только мыши или таракану. Юный воин осторожно заглянул за одну из мраморных глыб и улыбнулся.

– Привет. Я тебя нашел, – спокойно произнес он, будто каждый день общался с маленькими перепуганными девочками. – Вылезай.

Ниса только помотала головой и еще крепче прижала к себе куклу.

– Что там, Айр, – окликнули его от двери, которая, судя по скрипу, в очередной раз открылась.

– Ребенок, – ответил он. – Чуть младше твоей сестры, Доран. Перепугана до невозможности.

Новые шаги и к убежищу подошел второй мальчик, немного старше первого в одежде, украшенной драгоценными камнями.

– И что ты собираешься с ней делать? – оглядев находку приятеля, поинтересовался он.

– Не твое дело. Ты говорил, что тут нет ничего кроме камня.

Ниса смотрела то на одного мальчика, то на второго, и ей стало еще страшнее. Она знала, что все мальчишки любят играть в войну. Братья не были исключением, хотя отец, известный менестрель, старался передать им все свои знания и привить умения. Но девочке было странно видеть ребят примерно одного возраста со средним из трех братьев, в доспехах и с настоящим оружием. Ей было страшно. Много страшнее, чем когда мать приказала уходить и прятаться, а потом постараться уйти из города, и вообще из страны.

– Выходи, – повторил первый парнишка. – Скоро пожар доберется и до этой части города. Здесь опасно оставаться.

– Здесь каменный дом, – осмелилась возразить Ниса. Голос не слушался, получилось, что она громко прошептала.

– Здесь будет очень жарко и много дыма, – продолжал убеждать ее мальчик. – Выходи. Обещаю, я не обижу тебя. И куклу не отберу.

– Ваше высочество, ваше сиятельство, – раздалось от входа, – поторопитесь. Огонь близко. Нам еще надо покинуть город, пока это возможно.

Девочка зажмурилась, потом открыла глаза и протянула руку. Второй она продолжала крепко прижимать к себе куклу.

Охрана только покосилась на девочку, но ничего не сказала. Не их это дело – обсуждать поступки господ. Им поручили следить, чтобы с его высочеством и его родственником ничего не случилось. С этой задачей они благополучно справлялись. Пара воинов, принявших сына правителя за добычу, валялись где-то на улицах с распоротыми животами. Никаких угрызений совести по этому поводу охрана не испытывала. Им вообще не было знакомо такое чувство.

Два шатающихся воина вырулили из переулка. Оба были достаточно грязны и пьяны, однако искра разума еще не потухла от обилия возлияний. Завидев двух подростков и трех стражей в форме королевской гвардии, они постарались вжаться в стену только бы не привлекать к себе лишнего внимания. Что за ребенок был с ними, и был ли вообще, воины предпочли не замечать. Один из стражей скользнул по ним взглядом, словно разделывая, после чего отвернулся.

– Кажется, мне надо выпить, – просипел один.

Второй только согласно кивнул, отлепляясь от стены. Шатаясь, они скрылись в том переулке, откуда пришли.

Лагерь успели перенести ближе к городским стенам. Плотники вовсю трудились в свете костров и факелов. Стук топоров гулко разносился над полем. Его высочество сделал знак страже, и те, проведя своих подопечных до первого кольца часовых, молча исчезли. Дальше можно было не беспокоиться, что с подростками что-то случится. Его величество накануне распорядился оставить в охране самых верных людей, готовых применить оружие и против врага, и против своих, обезумевших от вина, насилия и крови.

Принц сразу отправился в свой шатер. Айр же свернул к кострам. Возле одного суетились женщины. Некоторые, подоткнув подолы, мыли посуду и котлы, другие резали мясо и овощи, продували крупу. Одна из них попутно заигрывала с кем-то из командования. Заметив подходящего парнишку, тот что-то шепнул ей, шлепнул рукой по заду и удалился.

– Его высочество в шатре, – холодно бросил Айр. Одна из женщин тут же встрепенулась и бросилась собирать ужин. – Мне как обычно, и вот ей, – он вытащил в свет костра девочку, – что-нибудь. Да воды не забудьте теплой, а не кипятка или ледяной, как за вами водится. И смотреть мне.

Последний намек был произнесен так, что не оставлял сомнений. Если что-то будет сделано не так, как требовалось, кара будет неминуема. Наградив напоследок всех тяжелым взглядом, мальчик повел Нису в сторону еще одного шатра.

В молчании они вошли внутрь. Мальчик хлопнул в ладони, и вскоре вбежал слуга. Он быстро зажег свечи, после чего смерил девочку взглядом и молча вышел.

– Сейчас воду принесут. Вымойся. Я пока тебе найду одежду.

И хозяин шатра вслед за слугой вышел наружу. Вернулся он не то, чтобы скоро, но служанок с водой еще не было. Увидев, что девочка так и стоит в обнимку с куклой, он положил сверток с одеждой на походную постель, и покинул шатер. Через считанные секунды внутрь вбежали женщины. Они отодвинули устилавшие пол ковры, поставили корыто.

– Просим вас, юная госпожа, – прощебетала одна из них.

Девочка не сразу поняла, что обращаются к ней. Только когда женщины забрали у нее куклу и начали раздевать, до Нисы дошло, что ее будут мыть. Она не сопротивлялась, хотя еще утром мама заставила их всех вымыться и переодеться. Но прошло много времени, а на складе было слишком много пыли.

Когда девочка была вымыта, прислужницы вынесли воду, вновь застелили пол шатра и удалились. Обратно вернулось уже меньшее количество женщин. Они принесли еду. Одна служанка быстро одела Нису, после чего та забилась в уголок, вновь прижав к себе куклу, а остальные принялись накрывать стол. Когда все было готово, они окончательно удалились, оставив девочку одну.

Долго пробыть одной она не успела. Вновь отогнулся полог, и в шатер вернулся его хозяин. Он внимательно осмотрел сначала свою добычу, испуганно оглядывавшую его из своего угла между сундуком и походной кроватью, потом перевел взгляд на стол.

– Хочешь кушать?

Девочка кивнула.

Парень отрезал кусок хлеба, потом мясо, счистил излишки специй и пригоревшую часть, после чего положил рядом с одной из тарелок.

– Иди сюда, – показал он на свободный стул.

Девочка нерешительно приблизилась. Казалось, одно резкое движение, и она снова забьется в угол, но нет, запах от котелка в центре стола оказался настолько соблазнительным, что Ниса не смогла ему противиться. Она забралась на стул, устроила на коленях куклу и внимательно посмотрела на хозяина шатра.

Мальчишка привык отдавать приказы, это угадывалось в нем с первого взгляда. И это пугало. Мать всегда предостерегала, что от таких людей надо держаться как можно дальше. Особенно людям их профессии. Потому что такие люди могут заплатить золотом, приказать высечь на конюшне, а то и вовсе отправить в камеру без суда и следствия. И сейчас девочка не знала, что делать. Пока она слушается его, ничего страшного не должно произойти. Но что потом? Сможет ли она сбежать, найти маму или добраться до тетки, которая жила в деревне далеко отсюда, не будут ли ее искать. Слишком много вопросов, а она еще мала, чтобы четко представлять, как оно будет дальше.

Раньше все решали отец и мать. Иногда после продолжительных ссор, но решение принималось ими. Старший брат последнее время стал полноправным участником семейного совета, только принять успел одно единственное решение – пойти в городское ополчение. Жив ли он теперь – неизвестно.

Между тем это самый Айр успел наполнить ее тарелку тушеными овощами. И откуда только все это берется в походе? Обычно овощи семья Нисы позволяла себе на постоялых дворах или в городах, а в пути питались кашей, вяленым мясом, которое приходилось или долго размачивать, или грызть так, соскребая кристаллы соли. Изредка их рацион пополнялся травами, в основном в теплое время года. Насколько девочка знала, ни одна армия никогда не возила с собой овощи. Все то же вяленое мясо, крупы, специи и сушеные травы. Значит, этот мальчишка принадлежит к знати. Только они могут позволить себе такие изыски. Или это все просто забрали в городе?

– Ешь, – он придвинул тарелку ближе к ней, положил ложку. – Можешь на время оставить куклу. Обещаю, я не буду ее забирать.

Девочка еще раз внимательно посмотрела на своего временного хозяина, потом взяла ложку и принялась торопливо есть, пока ей предоставили такую возможность. Мальчишка только усмехнулся, после чего и сам принялся за еду. День выдался жарким, пару раз им даже пришлось вступить в бой, пусть его величество Родериус и не хотел, чтобы наследник и его друг участвовали в сражении.

Пока девочка ела, хозяин шатра осмотрелся. Надо было придумать, куда уложить свою находку. Его кровать для девочки не подойдет – слишком жесткая, да и оружия в ней припрятано много. Мало ли случайно заденет что, порежется. Нет, надо придумать что-то другое, более подходящее для маленького ребенка. Вон, за куклу свою цепляется. Положила рядом с тарелкой, словно боится, что отберут. Хорошо бы ее родителей найти. Наверное, убежала, или с поручением куда послали, а тут штурм. Вот и спряталась, где смогла. Ничего, через несколько дней все успокоится, и можно будет попробовать осторожно навести справки, чей ребенок. Не таскать же ее с собой. Тем более принцу он сказал, что все, найденное на складе, его. Значит, может забрать эту девочку с собой, может оставить в городе.

Пока подросток размышлял, а девочка осторожно ковыряла ложкой в тарелке, откинулся полог шатра, и внутрь с поклоном вошел один из воинов, что стоял при входе на страже.

– Ваше сиятельство, прибыли люди от его высочества с постелью.

– О, – радостно улыбнулся мальчишка, – пусть заносят.

Воин удивленно обозрел шатер, потом заметил девочку, чуть прищурился, после чего молча вернулся на свой пост. Присланные люди внесли в шатер невысокое походное ложе, которое стало мало принцу, но все еще следовало за ним в обозе. Повинуясь жесту мальчишки, люди установили постель на оставшемся свободном месте у стен.

– Передайте мою благодарность его высочеству, – произнес парнишка.

Люди поклонились и молча удалились из шатра. А Айр трижды хлопнул в ладоши. Через несколько ударов сердца в проходе возник мужчина в добротном кожаном доспехе, с проседью в коротко стриженых волосах и бороде.

– Да, ваша светлость?

– Прикажи людям добавить с этой стороны шатра, – он указал на место, где предстояло ночевать девочке, – еще слой или два ткани. Не хочу, чтобы моя гостья замерзла.

– Хорошо, – мужчина посмотрел на девочку, вновь прижимавшую к себе куклу, ласково улыбнулся ребенку, состроил ей забавную рожу и удалился.

– Испугалась Кштана? – улыбнулся парнишка. – Не стоит. Он хороший. Отец его ко мне приставил, еще когда я ходить учился. Ты доедай, и будем ложиться. Воины просыпаются рано. А тебе надо отдохнуть.

Ниса послушно взялась за ложку. Сам мальчишка подошел к сундуку и принялся снимать доспехи. Без них он оказался довольно худым, но более симпатичным. Исчезла напускная строгость. Заметив, что девочка следит за ним, Айр скорчил ей рожу. Вышло не так забавно, как у Кштана, но все равно заставило Нису улыбнуться.

После того, как она доела, Айр позвал слуг. Те быстро убрали со стола, снова скептически посмотрели на девочку, после чего поспешили покинуть шатер. Парнишка проследил за ними взглядом, но промолчал. Эти люди прислуживали ему только потому, что так приказал его величество Родериус, решивший немного позаботиться о своем дальнем родственнике. Будь это его люди, мальчик устроил бы им как минимум выволочку, поскольку легко можно было догадаться, о чем они подумали. Сейчас же оставалось только пожать плечами и забыть. Пусть думают, что хотят. А ему самому стоит привыкнуть к перешептываниям за спиной. Его ждет служба у его величества, а при дворе любят перемывать кости.

На следующий день Айр привычно проснулся рано. Возле шатра его уже ждал слуга с ведром воды. Мальчишка быстро вымылся, растерся полотенцем, после чего вернулся обратно. Доспех он давно научился надевать без посторонней помощи. Все-таки не рыцарские латы. Да и они постепенно уходят в прошлое. Слишком неудобны, разве что красоваться на турнирах. На поле боя же куда удобнее в кожаном доспехе, можно кольчугу поверх надеть. Куда маневреннее.

Родериус первым из правителей отказался от применения тяжелой пехоты или конницы. Его воины освоили новую тактику боя, или сшибая неуклюжих рыцарей с коней, или пользуясь моментом и подбираясь со спины. Там они ловко разрезали завязки, которыми крепились доспехи, и противник оказывался беспомощным. Этих воинов не убивали, предпочитая взять в плен, а после требовать от родственников выкуп деньгами или услугой. Возможно, не самый честный способ, но война сама по себе не честное занятие. Солдаты убивают не только друг друга. Они грабят, насилуют и убивают жителей захваченных городов и деревень, пьянствуют, поджигают дома, оскверняют храмы. Так о какой еще чести может идти речь. В бою прикрывай себя и своего соседа. А противник – это противник. Не ты его, так он тебя.

Ниса проснулась и теперь сидела на постели, обнимая куклу, глядя большими глазами на полог шатра. Мысленно парнишка отметил, что не помешает найти ребенку новые вещи. Но это потом, если не получится сразу пристроить ее в городе. Пока же можно обойтись и так. Вроде не из высокородных девиц, те бы сразу капризничать начали. По своим кузинам знает. Какое-то время перебьется. А там будет видно. Сейчас же надо ее разговорить, чтобы она рассказала о своей семье. Если вдруг в городе никого не осталось, может, в окрестных деревнях хоть какая-то родня обретается.

К большому сожалению парнишки, в этот раз в город ни принца, ни его никто не пустил. Протрезвевшие солдаты сползались в лагерь. Королевская гвардия наводила порядок на улицах, а специальные подразделения полкового сыска выслушивали доносы граждан и выявляли тех, кто призывал оборонять город, не пускать врага, тех, кто был самыми стойкими защитниками, но не успели погибнуть в сражении. Участь этих людей была предрешена. Стук топоров знаменовал, что плотники уже возводят перед воротами виселицы. Петель должно хватить на всех. Ведь не обязательно каждому свою. Достаточно снять тех, кто уже висит. На другой стороне лагеря, рядом с болотцем пленные копали яму. Туда потом сволокут казненных и завалят землей. Им там самое место. А коли в болоте окажутся, или зверье какое докопается – какое захватчикам до того дело. Главное, подальше от города, чтобы вид не портили.

Но, если не получается попасть в город, можно напросится с пленниками пообщаться. Против такого возражать никто не стал. Разве что надсмотрщики бросали косые взгляды. Но их дело малое, следить, чтобы пленные не разбежались. Когда они свою работу выполнят, погонят их в столицу, на самый большой невольничий рынок вместе с теми женщинами и детьми, что ожидали своей участи в клетках в небольшом лесочке.

Как ни надеялся Айр, что девочка сможет провести какое-то время в шатре без него, оставаться она не стала. Просто пошла следом. Пришлось взять ребенка за руку, чтобы кто-то случайно не отправил в загоны для рабов. Все-таки находились они не в лагере с простыми солдатами, которые ребенка накормят сахаром и будут вырезать ему грубую деревянную игрушку из первой попавшейся чурки.

Внутренний лагерь занимали аристократы, которым ничего не стоит схватить чужого ребенка и продать в рабство только потому, что это ребенок врага. Король поощрял такое поведение верных ему людей, списывая все на нужды военного времени. Вот потом, когда поход закончится, практику эту мигом прекратят, а тех, кто попытается и дальше зарабатывать рабовладением, будут ждать всевозможные кары. Потому что продавать своих нельзя. Эти же люди чужие, враги. Самому мальчишке все это не нравилось, но кто он такой, чтобы указывать монарху? Всего лишь приятель его сына, пусть случайно по глупости принесший ему присягу. И кто будет слушать какого-то там юнца, что ему нравится, а что он. Ведь он даже не оруженосец. Из-за присяги вынужден сопровождать наследника.

Разговор с пленниками не принес результата. Они равнодушным взглядом окидывали ребенка, сидевшего рядом с деревом и что-то рассказывавшего кукле, после чего так же равнодушно пожимали плечами. Лишь одному мужчине с перевязанной куском какой-то тряпки головой, показалось, что он видел ее возле раненых. А может, не ее, а другого ребенка. Та не такой забитой была, песенки пела. Кажется, та дочкой менестрелю приходилась. А кто это такая, он сказать не может.

На этом розыски и закончились. К пленным женщинам Айр не пошел. Мало ли какая примет за своего ребенка, хорошо, если спрятавшегося, а то и убитого у нее на глазах. Такой шум поднимется, что придется девочку отдавать мнимой матери. А что ее потом ждет – лучше не думать. Мордашка у ребенка симпатичная, значит, купит какой любитель детей, и через полгода выбросит на улицу, если к тому времени жива будет. А может и еще чего хуже быть.

Оставался только один вариант – расспросить саму девочку. Как-то он не удосужился узнать ее имя. Но ничего, это не поздно сделать и сейчас. Главное, найти спокойное место, чтобы ни солдат, ни пленников рядом. Далеко уходить тоже не стоит, мало ли какие неприятности можно найти на свою голову и не только. Охрану он не брал, так что судьбу искушать не стоит. В будущем еще пригодиться ее расположение.

Оглядевшись, мальчишка повел свою находку в сторону небольшой рощи, которую только чудом еще не пустили на дрова. Наверное, не обошлось без приказа его величества. В противном случае там даже пней бы не осталось. Армия, словно саранча, уничтожала любую растительность, которая могла гореть, и на которой можно было приготовить еду.

На счастье парнишки, роща оказалась пуста. Да и что там делать простому солдату. Эти люди чужды всякой романтики. Во всяком случае, на войне. Нет, где-то глубоко внутри они вовсе не зачерствелые чурбаны, выполняющие только один приказ – убить врага. Но сейчас они стараются не выпускать свои чувства, чтобы самим не оказаться убитыми. Мальчик бросил на траву свой плащ, уселся сам и показал девочке устроиться рядом.

– Думаю, нам с тобой надо поговорить, – улыбнулся он ей. – Для начала, как тебя зовут? Меня вот Айром.

– Ниса, – девочка посмотрела на него и похлопала глазами.

– Красивое имя, – действительно, оно шло малышке с большими синими глазами и светлыми, скорее всего выгоревшими на солнце, волосами. – А где твои родители? Чем они занимались?