Выйти замуж по умолчанию…

* – стихи автора.

Выспаться как следует не получилось – вскоре позвонил Мишка:

– Какие планы на выходные? Мы на дачу едем,   родители Полинки и тебя пригласили. Шашлык будет, торт, домашнее вино. Ягод уже много, в общем, отдых на все сто! Я заеду за тобой или с электрички встречу, позвонишь, как доберёшься?

Я помнила про день Рождения отца Полины и поехала бы на дачу с радостью – родители невестки люди гостеприимные и  хлебосольные. Бывать у них в гостях одно удовольствие. Но сейчас я не могла этого сделать, уж очень хотелось романтики и очередного свидания. А ещё мне не давала покоя загадка по имени Симон, хотя вчера я кое-что поняла. Истина где-то рядом, вспомнилось известное выражение.

Неожиданно мне стало грустно, и появилось острое желание – оказаться в объятиях Симона и ощутить вкус его сладких поцелуев, чувствовать его страсть, дарить ему любовь и наслаждаться ответными чувствами. У меня заныло внизу живота… Что же происходит со мной? Я боялась признаться самой себе, что влюбилась без памяти. А что же дальше? Хоть какое-то будущее у моей любви есть?  Я не могла произнести слово "нашей", потому что мне ещё не сказали, что любят. Я чувствовала, что Симон с трудом сдерживал себя, когда мы подолгу целовались, лаская друг друга и всё не переходили к главному, к тому самому счастливому звездопаду, от которого кружилась голова, и я боялась расплакаться, так хорошо мне было в эти минуты.

Закутавшись в тёплый махровый халат с капюшоном, я стояла на балконе и допивала давно остывший кофе. Мелкий дождик всё не прекращался, и моя грусть никуда не уходила. Мишкин звонок прервал мой сон, в котором было что-то такое, необычное, но именно оно и касалось Симона. Я догадаюсь, я всё пойму, чего бы это мне ни стоило! И Мишка тоже хорош, сердито подумала я, и дело не только в прерванном сне. Кажется, во сне я искала бинокль и никак не могла найти, а без него я не видела главного. Поёживаясь, я вернулась в комнату. Барсик сладко спал на моей подушке. Чёртов кот, рассердилась я, но трогать его не решилась. Мне надо было как следует подумать, и чтобы никто не отвлекал. Я присела за компьютер и пробежалась по вчерашним закладкам. "Культурную жизнь России" я рассматривала только в своём городе, и как же я вчера не догадалась посмотреть её и в Мурманске! Я чувствовала, что взяла след не хуже гончей. Сейчас, ещё посмотрим "Учебные заведения Мурманска".  Выстрел оказался точным, в "десятку"! Я засмеялась, потирая руки. Даже на Мишку я уже не сердилась ни капельки. Он хотел, как лучше, и так было всегда. Я много прочитала в интернете, помотрела большое количество фотографий разных лет, узнала немало интересного и почувствовала, что у меня слипаются глаза. Осторожно, чтобы не разбудить Барсика, я прилегла на самый краешек дивана.

Второй раз удалось поспать намного дольше, и разбудил меня вновь телефонный звонок. Симон, обрадовалась я!

– Лидочка, не помешал? Ждал-ждал, не вытерпел, решил позвонить. Так сильно хотелось твой голос услышать…

– Почти не разбудил. И, знаешь, я тоже ждала твоего звонка.

– Я очень рад. Очень, ты просто и представить себе не можешь, – в голосе Симона послышались какие-то робкие нотки, –  Лида, я хочу пригласить тебя в ресторан. Сегодня вечером, если ты не против. Погода, конечно, не очень, но я заеду за тобой часиков в шесть. Подойдёт?

– Подойдёт, – весело ответила я, – спасибо тебе!

– Пока не за что, – Симон явно улыбался, – буду ждать вечера.

До вечера было ещё далеко, но я решила не расслабляться. Меня ждала не просто встреча в ресторане, а намного больше. Надо подготовиться, как следует. Мне хотелось выглядеть так, чтобы сразить Симона наповал. Тем более, что его и так ждёт некоторое потрясение. Улыбнувшись своему отражению в зеркале, я заторопилась в парикмахерскую, находящуюся в соседнем доме. Одна из мастеров салона создавала неповторимые женские образы, и я всегда удивлялась, как стрижка или причёска преображают внешность. Через пару часов я не могла оторваться от зеркала: ровные, красивые локоны выглядели потрясающе!

– Тургеневская девушка, – улыбались мастера, – Вы преобразились кардинально.

Конечно, кардинально, засмеялась я, выбегая на улицу; эти локоны просто загляденье, это не мои обычные рыжие спиральки, упрямые и непослушные. Остаток дня я собиралась на встречу: мерила свои платья, собственно, подходящих было всего два. Живя с Антоном, я могла купить себе только самое необходимое, а уж о нарядах и украшениях и говорить было нечего. "Ты мне и так очень нравишься, тебе идёт простой, скромный стиль, зачем эти вычурные наряды, за которыми не видно женшины, как личности?" – вопрошал Антон, а я ему верила. Теперь я понимала – это было нехорошо, мужчина не должен так себя вести. По натуре человек неизбалованный и скромный, я никогда ничего не требовала и не просила. Но ведь и злоупотреблять этим не стоило. Прогоняя прочь дурные воспоминания, я наконец собралась, и, накормив Барсика до отвала, стояла у окна, рассматривая дождь. Симон подъехал чуть раньше, и я не торопясь вышла к нему, нисколько не заботясь ни о зонте, ни о большой луже возле подъезда. Я вообще не думала ни о чём, кроме предстоящей встрече и впервые в жизни ощущала, каково это, когда о тебе есть кому позаботиться.

Симон немедленно раскрыл зонт, огромный, как купол, взял меня под руку и осторожно провёл к машине.

– Ты потрясающе выглядишь! Лидочка, от тебя глаз не отвести. Представляю, с каким восхищением будут смотреть на тебя мужчины, а я начну ревновать, – произнёс Симон с улыбкой, а я первым делом посмотрела на его руки, лежащие на руле. Уверенные, сильные мужские руки, и никаких острых когтей. Так я и думала! Сегодня состоится разговор, я не ошиблась. Совсем скоро, и я уже начинала волноваться, хотя и была готова к любому повороту событий. Так мне казалось в ту минуту. Симон оказывал мне всякие знаки внимания, расспрашивал о делах, рассказывал интересные истории. В ресторане, сделав заказ, мы продолжили общение, и я хорошо видела, что Симон хочет начать серьёзный разговор и у него это никак не получается.

– Лидочка, – произносил он, и я настораживалась, но это опять было не то. Наконец, во время танца, он сказал, что нам нужно поговорить.

– А мы разве не разговариваем сейчас? – я наслаждалась его замешательством.

Симон молча усадил меня за стол и взял мои руки в свои.

– Что-то случилось? – я всё же решила помочь ему.

– Пока нет. И сейчас я хочу тебе признаться… Я, наверное, сделал глупость, одну из самых больших в жизни.

Он замолчал, а я провела своей ладонью по его руке и сказала с улыбкой:

– Страшных когтей нет. И выглядишь ты по-другому.

Симон действительно выглядел не так ярко, как раньше. Сейчас это был просто симпатичный мужчина, с глубоким, задумчивым взглядом, одетый в красивый чёрный костюм и белую рубашку с галстуком. Когда мы танцевали, я любовалась нашим отражением в больших зеркалах и радовалась тому, как гармонично и красиво мы выглядим вместе.

– Лидочка, впервые в жизни я боюсь признаться, не могу найти нужные слова, чтобы ты поняла мой поступок.

До объяснений в любви опять не дошли, грустно подумала я и сказала:

– Наверное, нужно заново познакомиться? Меня зовут Лидия.

– А меня Эдуард. Прости, Лида, я постараюсь всё объяснить.

Но объясниться у Симона-Эдуарда не получалось. Он никак не мог начать важный, с его точки зрения, разговор, в котором я не очень и нуждалась, потому что уже знала правду. Так, только мелкие штришки были непонятны, если они и имели значение. Я решила прийти на помощь:

– То, что ты никакой не Симон, я поняла после второй встречи.

– А первый раз, значит, поверила? – получила я в ответ потрясающую улыбку.

– Ты был очень убедителен, – улыбнулась я в ответ.

– Больше всего я боялся, что ты вызовешь полицию. И напугать тебя тоже боялся; я не знаю, где была моя голова, когда соглашался на эту авантюру, когда выпросил ключи от твоей квартиры. Но ничего интереснее придумать не удалось, а я всегда знал, что ты романтичная девушка. Мы же с Мишей давно знакомы, почти со времён вашей семейной трагедии, и тебя я помню совсем ещё девочкой.

Это я уже знала и сейчас слушала Эдуарда с замиранием сердца. Да, всё правильно – Мишка переживал за моё здоровье вместе с бабушкой, а я долгое время не обращала внимания на посторонних людей, в том числе на мишкиных друзей. Тем более что Эдуард жил в Мурманске, а сблизились они с моим братом, когда оба увлеклись горными лыжами. Большой компанией они ездили на Алтай,  в Карелию и несколько раз собирались в Мурманске, где проводником всегда был Эдуард.

– Я тебе передавал подарки, гостинцы, не вспоминается ничего? – рука Эдуарда так и держала мою, хотя нам уже принесли закуски и салаты. Я молча покачала головой, с тоской вспоминая то ужасное время, когда врачи чуть было не подсадили меня на психотропные лекарства. Мишка отстоял меня полностью! Он постоянно гулял со мной по городу и набережной, выполнял все мои просьбы и желания, а на первые заработанные деньги купил огромного белого медведя, которого я назвала Стёпой. С появлением Стёпы и началось понемногу моё выздоровление.

– Когда ты заканчивала школу, я тоже получал образование, – говорил Эдуард, не уточняя, на кого именно он учился, и я понимала, почему он делает это, – затем практика, стажировка… В вашем городе я недавно, с Михаилом, конечно, мы встречались, но я всё время думал о тебе. Так получилось, что я случайно увидел тебя, прежде чем встретился с твоим братом. Ты не узнала меня, и я никак не мог придумать, как познакомиться с тобой. С необычными девушками это просто так не делается.

– Нарядиться Чёртом – очень оригинально, – фыркнула я, – Грэй со своими алыми парусами отдыхает!

– Лида, а мне никогда не нравились "Алые паруса", – виновато сказал Эдуард, – ты уж прости, пожалуйста. Ну не понимаю я эту идею! Сначала должно быть чувство.

– Так всегда говорила моя бабушка, – с грустью вспомнила я.

Мы увлеклись едой, и разговор ушёл немного в сторону.

– А где же ты меня заметил? И когда? – я почти знала ответ. В том сне, когда я искала бинокль,   и была подсказка .

– В театре. Ты была там с племянницами, на премьере спектакля "Золотой ключик". И ещё раз, на детском мюзикле. Экспериментальная постановка, но она, надеюсь, удалась.

– Удалась, – ответила я, – ещё как удалась! Мои аплодисменты предназначались и художественному руководителю ТЮЗа, Эдуарду Разумовскому. Выпускник института культуры в Мурманске, отделение актёрского мастерства. Курсы театральных режиссёров в Москве, под руководством Евгения Крымова, где выпускной спектакль Разумовского получил высший балл. Затем – Франция, Ecole Nationale Superieure des Metiers de l'Image et du Son – Высшая национальная школа аудиовизуальных искусств. Диплом с отличием.

– Потрясающая осведомлённость! – воскликнул Эдуард, шутливо закрывая ладонью глаза, – честное слово, мне неудобно даже. Не думал, что Михаил проболтался, он давал слово молчать.

– Михаил сдержал слово. Я о многом догадалась сама. Ну, и в интернете нашла немало интересного. Так что Симон у тебя получился, ровно два раза. Одно только непонятно…

Но Эдуард не дал мне закончить:

– Лидочка, Симон тебя не обманывал. Он очень честный. И добрый. Такой же, как и в спектакле. Так получилось,что Симона буду играть я. Скоро премьера!

– Волнуешься? – спросила я, прикоснувшись пальцами к сильной мужской руке. Любимой руке, и как мне хотелось сейчас оказаться в объятиях дорогого человека!

– Лида, давай потанцуем, – предложил Эдуард, и у меня перехватило дыхание – как могут так совпадать мысли и желания?

– Я соскучился, очень, Лидочка, – прошептал он, и я слегка прижалась к нему. Эдуард кружил меня в каком-то необычном танце, и не было никого на свете счастливее меня в эти минуты!

– Простишь меня за Симона? – робко произнёс Эдуард, когда мы уселись за стол, – не обижаешься?

– Нет. Конечно, нет, – убедительно произнесла я.

– Я глупец, – улыбнулся Эдуард, – Лидочка, тысячу раз буду просить прощения!

Но мне и самой было неловко. Что можно подумать о девушке, которая ложится в постель с первым встречным? А Эдуард и без грима красив, и у него, наверное, десятки поклонниц. Или сотни. Что на их фоне будет значить простая рыжеволосая девушка с обычной внешностью? Я переживала и с трудом слушала Эдуарда, который рассказывал о своей работе:

– Меня здесь не сразу приняли, ведь на должность художественного руководителя ждали совсем другого человека. И моей главной задачей стало сохранить театр и не допустить группировок в коллективе. Сразу началась работа с режиссёрами, затем – опора на талантливых сценаристов. Ну, и, конечно, детские классические спектакли. Я сразу заметил и наличие халтуры в театре, и колебания уже известных актёров. Лидочка, ты близка к театральному искусству и понимаешь, что настоящий театр не может рекламировать себя. Он сохраняет достоинство, он не может заявлять о себе так, как это легко делает шоу-бизнес. Я нашёл сторонников и тех, кто поддержал меня. Мы всё время в поиске. Сохранить театр как храм культуры нелегко. А в чём залог успеха? Уловить душевное тяготение зрителя. Театр, литература, да и вообще искусство нужны для того, чтобы прибавить количество доброты на свете. А зритель черпает из этого источника правду и справедливость, любовь и веру. А в театре Юного Зрителя особая ответственность!

– Мне очень понравились спектакли, – тихо сказала я, – а почему ты сам не займёшься постановкой, хотя бы немного?

– Мои спектакли сразу станут доминантой, а цели я ставлю пока другие. Может быть, потом, позже. А вот играть иногда буду. И заранее приглашаю тебя на Премьеру. Симон будет ждать тебя. Придёшь? – Эдуард поцеловал мою руку.

– С радостью, – искренне ответила я.

Счастливый вечер и весёлое настроение прекратились неожиданно. Сначала Эдуарду позвонила некая Светлана, и он, извинившись, быстро вышел. Через стеклянные двери я разглядывала Эдуарда, понимая, что разговор идёт очень серьёзный. Мы как раз собирались уходить, и официант принёс счёт, ужаснувший меня своей суммой. Но вернувшийся Эдуард смущённым не выглядел. Он спокойно расплатился, мы сели в машину и уехали. Некоторое время мы молчали, и я уже настроила приятные планы дальнейшего времяпровождения, но им не суждено было сбыться.

– Лида, знаешь, чего нам всем катастрофически не хватает? – прервалось неожиданно наше молчание. Я решила, что речь идёт о чувствах – любви, нежности,  добре и так далее. Но Эдуард говорил не об этом.

– Времени. Нам всегда не хватает времени, – с этим нельзя было не согласиться, и я кивнула в ответ. Почему он заговорил о времени, тут же насторожилась я, разве у нас его мало?

– Лидочка, у меня через два часа самолёт, – виновато произнёс Эдуард, а я от неожиданности растерялась и не могла вымолвить ни слова. – Не думал, что так получится, гастроли начинаются только через три дня, но моё присутствие  потребовалось срочно. Светлана Васильевна всем занималась, это наш старший администратор, а по сути, на ней всё держится. Она в ТЮЗе более пятидесяти лет, у самых истоков стояла.

Зачем он рассказывает мне всё это, подумала я, но ничего не сказала. Дальнейшее я слушала внимательно, но понимала с трудом. Мы расстаёмся, причём самым неожиданном образом. А дальше что? И будет ли оно вообще, это “дальше”? Эдуард обнимал меня очень нежно, но я помнила про самолёт и заставила себя оторваться от самого лучшего мужчины в мире. Правда, далось мне это с большим трудом. Дома меня утешал Барсик, и он же слушал мои жалобы на то, как всё плохо.

– Конечно, плохо, – повторила я коту, – ведь он мог бы полюбить меня так же сильно, как полюбила его я. Если бы у нас было больше времени. А теперь я не смогу без него жить, понимаешь ты это?

Слёзы потекли сами собой, и их становилось всё больше. Было очень обидно и страшно за будущее. Мало того, что Эдуард красив, умён, талантлив, так он ещё и работает в театре! Работая там, невозможно быть искренним и верным, там столько соблазнов. Где была моя голова, когда я легко на всё согласилась, отдалась чувствам и Эдуарду? Вернее, сначала Симону, которого  Эдуард сыграл так ловко? А я поверила, сама не знаю чему. Разве артистам можно верить? Они всё время играют, они такие… не настоящие!

– Лидочка, началась посадка в самолёт. Звоню сказать, что буду очень скучать и ждать тебя. Премьеру спектакля посвящаю только тебе. Целую тебя, моя хорошая…

Связь прервалась, и я опять не услышала заветные слова. Но всё же звонок подействовал успокаивающе, я улыбнулась своему зарёванному отражению в зеркале и подумала, что всё не так уж и плохо. У меня есть шанс, и его упускать нельзя. Надо бороться за своё счастье, ведь так?

– Я поеду к Эдуарду, – сказала я Барсику, – точнее, полечу на самолёте. А ты пока поживёшь у Мишки.

Барсик, пришурясь, смотрел на меня подозрительно. До отъезда много времени, мой отпуск начинается через три недели. Было ещё одно обстоятельство, смутившее меня  немало – Эдуард заранее перевёл мне деньги  на банковскую карточку и, предупреждая все возражения, твёрдо сказал, что это на билеты и дорогу, но, если мне неудобно, то я могу вернуть ему долг. Позже, он подождёт, ничего страшного. Денег у меня и правда было мало, но взять их у чужого человека я сочла неприличным и твёрдо решила вернуть долг. Эдуард мне пока никто, нерешительно подумала я. Понятия о приличиях я получила от бабушки, как и основное воспитание, и всегда считала это единственно правильным. В некоторых вопросах мы с братом

были очень щепетильны и на многое смотрели одними глазами.  Я вспомнила, что Мишка отзывался об Эдуарде очень хорошо и его нисколько не смущала работа друга в театре. Тяжело вздохнув, я отправилась спать. Сны были тревожные, утро настало хмурое и неприветливое. Это полностью соответствовало моему настроению, но я заставила себя успокоиться и заняться домашними делами. Эдуард позвонил ближе к обеду:

-Лидочка, как ты? Как настроение? Не грусти, пожалуйста, хорошо? Мы обустроились, начинаем работать,  первый спектакль уже завтра. Готовимся к премьере, идёт тяжеловато, а “сырую” работу зритель не должен видеть ни в коем случае.

После этого разговора мне стало легче. Нет, я не услышала слова любви, которые очень ждала, но “целую” и “скучаю” прозвучали искренне. Спасибо и на этом, дышать уже намного легче. Наверное, в любви признаются как-то особенно, и мне вскоре предстоит узнать, как именно. Я верила в это безгранично, уже наступал такой момент. Эдуард много писал и часто звонил мне, и мы говорили обо всём подряд – о работе и погоде, новостях культуры и искусства, о необычном городе Мурманске и сказке под названием “«северное сияние”, и Эдуард вновь изумился, что я знаю про его родные края больше, чем он сам. Иногда мне казалось, что слова любви рядом, я ощущала это почти физически и смогла бы произнести их в ответ, но объяснения всё не было. Но я верила всем сердцем и душой, что это произойдёт при личной встрече. В этом же меня убеждала и Полинка.

– Лида, всё случится, когда вы будете рядом, близко-близко, – говорила она, мечтательно улыбаясь. – Это настолько необычно, что хочется плакать, а какими сладкими становятся после этого поцелуи! После этого всё по-другому. Правда, Лида, и я так рада, что тебе это скоро предстоит узнать! Ради этого стоит жить. И верить. Мне кажется, он хороший.

Разговор плавно перешёл на Эдуарда. Ни с кем, кроме Полины, я не говорила о своих чувствах и сомнениях и была рада поддержке близкого человека. Три недели пролетели почти незаметно, я продержалась, сама не знаю как, но постаралась не выдать своего тоскливого настроения Эдуарду. Он всегда разговаривал со мной ласково, писал нежные слова в сообщениях, и я с большим нетерпением ждала день, когда сяду в самолёт и отправлюсь в Краснодарский край. Самолёт приземлится в международном аэропорту “Анапа”, в посёлке Витязево. Там меня будет встречать Эдуард. Я не знала, что будет дальше, где мне предстоит жить, чем заниматься на отдыхе и решила полностью довериться мужчине. Как же прекрасно, когда о тебе есть кому позаботиться! Это я уже испытала, когда ездила в ресторан с Эдуардом. Там мы танцевали и всё было так хорошо, но затем прозвучало “через два часа у меня самолёт”.

Впервые ТЮЗ нашего города поехал на гастроли в Краснодарский край, и в этом была немалая заслуга художественного руководителя. У Эдуарда впереди большое будущее, в этом сомневаться не приходилось. В тридцать четыре года занять такую ответственную должность, справиться с тысячами трудностей и доказать, что невозможное – возможно. Почему, в очередной раз задумалась я, одним легко даётся всё самое хорошее в жизни, и они счастливы изначально? У них хорошие семьи с любящими родными, успешная учёба  и карьера? Эдуард тому полное подтверждение. На его фоне я просто никто, гадкий утёнок- сирота, и что я буду делать возле такого яркого красавца? Зачем я лечу в эту Анапу? С досады я пнула подальше чемодан и, поймав укоризненный взгляд Барсика, продолжила сборы, стараясь ничего не забыть.

Весь полёт я много переживала – благополучно ли приземлится самолёт, какой будет встреча с Эдуардом. Что я увижу в его глазах? Одно дело писать красивые слова и говорить их по телефону, и совсем другое, когда всё это происходит при личной встрече. Была у меня и ещё одна причина волноваться, и была она самой серьёзной.

– Лидочка, я так рад, – Эдуард долго обнимал меня и никак не хотел отпускать, – ты хорошо себя чувствуешь? Бледненькая какая-то.

Он всматривался в мои глаза, и я заставила себя улыбнуться. Минут  через сорок мы вышли из такси у небольшой гостиницы.

– Тут все наши живут, чужих практически нет. Хорошая гостиница, и море рядом, меньше километра; я всё покажу, тебе должно понравиться, – Эдуард взял мои руки в свои и добавил нерешительно, – Лида, есть несколько свободных номеров, но я живу в отличном двухместном, и все уже знают, что ко мне приедешь ты.

Он замолчал, а мне так хотелось продолжения!

– А я – это кто? – наверное, Эдуард удивился, но вопрос уже слетел у меня с языка.

– Ты самая лучшая девушка на свете! Так я и сказал. Пойдём, Лидочка, мне нужно вернуться на работу, а ты немного отдохнёшь.

Я не нашлась, что ответить, и безропотно пошла за Эдуардом в подъезд. По дороге я узнала, что у них сейчас репетиция, вечером спектакль, но он сам надеется провести вечер со мной.

– Располагайся, отдыхай, в холодильнике еда и напитки. Ужин я закажу в номер. Позже позвоню, – Эдуард прижал меня к себе, и мне очень не хотелось его отпускать.

– Лидочка, я… Я должен многое тебе сказать, очень многое. Надо было раньше, но у нас не было времени. Точнее, у меня. Вот и сейчас больше всего на свете я хочу остаться здесь, целовать тебя, обнимать, а мне нужно идти. Я обязан присутствовать на репетиции, через два дня премьера.

– Я всё понимаю, ты иди и ни о чём не беспокойся. Я переволновалась в самолёте, сейчас немного отдохну, прогуляюсь, буду ждать тебя.

Я смотрела вслед уходящему Эдуарду, испытывая смешанные чувства – тут были и ревность, и боль от разлуки, и волнение, которое не покидало меня с позавчерашнего дня. Я узнала, что жду ребёнка. Сначала я растерялась от неожиданности и даже испугалась, но потом решила никому ничего не говорить. Эдуард должен узнать это первым, но и ему я скажу не сразу. Мы слишком мало знаем друг друга. Нужны ли ему дети и любит ли он их вообще? Про себя же я решила, что обязательно буду рожать. Я так давно мечтала о ребёнке и переживала, что не могла забеременеть, живя с Антоном. Позже я узнала, что он тайно подсыпал мне противозачаточные средства. Сейчас я была рада, что не родила от такого мерзавца. А что скажет Эдуард? Мы так мало виделись, два раза, если быть точной. Правда, “это” случилось намного больше, чем два раза. Я рассмеялась, вспоминая определённые моменты наших встреч, мою неловкость сначала и соблазнительного Симона. Симон был неподражаем, Эдуард действительно хороший артист. Он занимается любимым делом, у него всё хорошо, и это всегда было так. Наверное, в его жизни никогда не было неприятностей и бед. Везёт же некоторым, в очередной раз подумалось мне. Молодые, красивые, амбициозные. Я пересмотрела несколько раз фотографии артистов и сотрудников театра, и все они казались мне именно такими. На их фоне такая простушка, как я, выглядит серой расплывчатой тенью. Наверное, поэтому Эдуард постеснялся представить меня своим коллегам так, как я мечтала много лет. Вздохнув, я направилась в душ.