Рассказы (про) рыжего кота

Примечание:

истории от лица Тихона начинаются с «Т»,

истории, которые рассказываю я – «Я».

Наши диалоги с котом обозначены курсивом.

«Я сделал первый вздох.

Наверно я очень долго спал или перегулял вчера на вечеринке, потому что я не могу открыть глаза.

Что со мной?

Я открыл рот, чтобы слуга принёс мне кофе, сигарету и свежие светские хроники.

Однако вместо слов я услышал свой жалобный тонкий писк. Более того со мной рядом кто-то пищал точно так же. Я чувствовал, как к моему невероятно слабому телу жались дрожащие лапки.

Что происходит?

Я был слеп. И я был голоден.

– Сколько котят родилось? Трое? – услышал я мужской голос совсем рядом.

Теперь я понял всё.

Я родился в теле кота.

Осознав этот факт, я закричал. Шершавый язык прошёлся по моей голове и спине. Приятно, не поспорю, однако… Кот? Почему? О Сфинкс и все кошачьи боги, за что?

Погодите, что я сейчас сказал?..

Я кричал и кричал, пока инстинкт не заставил меня прильнуть к соску мамы-кошки. Как только первая капля её молока попала мне язык, я забыл напрочь всю свою прошлую жизнь.

Начинаю жизнь с чистого листа.

Через пару дней мои глаза открылись, я увидел маму-кошку, братьев и сестёр, людей, снующих туда-сюда.

Что за дурацкая привычка брать меня на руки? Я разве давал на это разрешение?!

Пока мы – котята – ползали вокруг мамы, она в перерывах между сном и вылизыванием нашей шёрстки учила нас:

– Очень важно найти себе человека, чтобы у вас всегда был тёплый дом и миска с едой. Но не забывайте, что главные в доме – мы, потомки Сфинксов.

Мне хорошо жилось с мамой-кошкой и её людьми. Дом был большой, и мне было, где полазить. Через пару месяцев моих братьев и сестёр стали забирать и уносить куда-то навсегда. Я тревожился каждый раз, но мама-кошка говорила, что всё хорошо, что их уносят к их людям. Так остался только я, и мне это нравилось: всё внимание мамы теперь было для меня.

Однако Её человек настойчиво совал мне прямо под нос какую-то пластиковую штуку и приговаривал: «Давай, котик, повернись лицом, нужно тебя повыгоднее сфоткать!»

Пффф! «Сфоткать»! Мою прелестную мордочку рисовать надо на великие полотна!

Тем не менее молитвы человека мамы-кошки были услышаны. Кто-то согласился меня взять. Мама-кошка вылизала меня напоследок и посоветовала быть всегда «достойным кошачьим сыном».

Её человек взял меня на руки, засунул себе на грудь и застегнул молнию куртки. Его запах мне не нравился, громкие звуки, которые издавали то ли люди, то ли звери, пугал меня. Я пищал. Но меня никто не слышал. Человек мамы-кошки всё двигался и двигался. Наконец он замер, и мы стали ждать.

Не прошло и минуты, как рядом с нами раздался приятный женский голос и тут я впервые увидел Мою!

Я пищал, когда меня передавали ей на руки, но уже не от страха, а от радости: запах пота и ощущаемое сознательно отсутствие восхищения мной со стороны человека мамы-кошки порядком надоели. А тут я увидел распахнутый полный безусловной любви взгляд, обращённый только на меня! Конечно, мне захотелось скорее испытать: только ли взгляд способен дарить такое тепло?

Моя – именно так я подумал в первое же мгновение, как увидел её – нежно прижала меня к своей груди: мягко, и стала гладить мою шёрстку, почти совсем как это делала мама.

Она передала человеку мамы-кошки блестящий кругляшок и тот ушёл. Наконец-то!

От моего человека очень приятно пахло, она была тёплая и мягкая. С ней мы вышли на свет, а потом она села в большую жестяную коробку и бережно опустила меня себе на колени. Я осмотрелся. Рядом с нами сидел другой человек, держа большой круг в руках. Похож на человека маму-кошки. Я сразу окрестил его – Этот.

Этот спросил у Моей, как я ей. На что она восторженно защебетала, что лучше кота нет ни у кого.

Естественно!

Этот только хмыкнул и позволил себе наглость заявить, что я симпатичный.

Моя провела пальцев по моему лбу:

– Смотри, у него на лбу рисунок в виде буквы «М», как наша фамилия. Это точно судьба!

Этот одобрительно кивнул, и от меня не могло ускользнуть чувство, с которым он посмотрел на Мою: мне это не понравилось. Моя МОЯ. Похоже, что Этот просто ещё не понял нового расклада вещей.

Они привезли меня в новый дом. Тут всё было неизвестное, пугающее: местность, запахи, звуки, домовой…

– Как его назвать? – услышал я.

После многочисленных вариантов они остановились на имени «Тихон». Эх, знать бы, что мне следовало внимательнее отнестись к процессу выбора мне имени, я бы не потратил время зря, обнюхивая ковёр в комнате! Я бы хоть помяукал в ответ на разные варианты! Эх, мама, что ж ты о главном-то не предупредила.

Итак, я – Тихон.

Я быстро освоился в новом доме. В моём доме. Первую ночь люди хотели оставить меня одного в коридоре, чтобы, как сказал Этот, «не приучать к кровати». Я был не согласен. Сидя у закрытой двери я взывал к Моей и был услышан. Она сама открыла дверь, взяла меня на руки, зарылась лицом мне в пузо и отнесла на кровать. Этот стал ворчать, но ничего не смог сделать. Значит, я правильно понял, кто в доме решает основные вопросы.

Вопреки опасениям Этого, я быстро сообразил, где в доме мой туалет. Только два раза я сплоховал прямо на кровать, но больше такого не было. Горжусь собой. И Моя гордилась мной! Я чувствовал это восхищение каждой шерстинкой, каждым кончиком усов.

Каждое утро Моя брала меня на руки, чмокала в нос, гладила и ласково расспрашивала, как я спал. Подходила со мной к окну и думала о чём-то своём, будучи ещё в плену дремоты.

Насчёт сна. Как тут спать, если домовой всё время корчит рожи сверху? Я пообещал ему страшную расправу, как только этот тип спустится вниз. Но он боится и поэтому не рискует спускаться.

Весь день Моя и Этот отсутствовали. Я не знаю, куда они уходят и главное – зачем? Разве есть что-то важнее меня?

Я времени даром не теряю, пока Моей нет, я сплю. Или хожу вместе с Домовым в другое измерение, на Ту сторону. Да, да, мы вынужденно подружились, когда он забыл ключ от двери между мирами и пристал ко мне, похоронив свою гордость, чтобы я помог ему с этим.

Он оказался неплохим парнем кстати. Взбалмошным немного. Постоянно что-то таскает на рынок в другой мир, продаёт, а затем пьёт радужное вино в местном кабачке и поёт: «Напилася я пьянаааа».

А когда Моя возвращается, я бегу со всех лап к ней навстречу, падаю на спину и катаюсь с боку на бок, показывая пустое пузо, а в ответ слышу радостное:

– Тихон! Ты ж моя сына!

Я не понимаю, что это значит, но это звучит так нежно, что…»

Кот ткнул лбом меня под локоть и вальяжно брякнулся рядом.

– Это ты пишешь обо мне?

– Да, – гордо кивнула я. – Тебе нравится?

– Неа, – Тихон закрыл глаза и приготовился к очередному сну. – Слишком много восторженности от меня.

Тихон совсем не оправдывает своего имени: он шумный, активный, любознательный. С ним всегда интересно и хорошо.

Когда у нас гостит мой племянник, то Тихон кажется рад не меньше нашего: дети такие дети. Они бегают друг за другом по коридору: то Фёдор догоняет кота, то котёнок бежит за малышом. При этом Тихон не выпускает когти даже в запале погони, максимум, что он позволяет себе: мягкой лапой дотронуться до пятки убегающего от него ребёнка. Тиша – очень добрый и понимающий кот.

Фёдор относится к коту с опаской, так как у них в доме не было тогда ещё потомка Сфинкса, но Тихон раз за разом завоёвывает его доверие и располагает к себе.

– Ты – удивительный кот, – шепчу я коту на ушко.

– Я знаю, – так же доверительно шепчет он в ответ.

2011

«Я»:

Когда я ждала появления на свет своего первенца, то надеялась увидеть от кота таких проявлений любви, которыми смогу удивить Интернет. Однако Тихон, вопреки всем моим надеждам, мог нагло переть прямо по животу ко мне на грудь.

– Тихон, ты же слышишь, что бьётся маленькое сердце! Там – малыш! Будь аккуратен! – я упираюсь ему в грудь и мягко отталкиваю маленький танк, прущий прямо по животу.

– Да? Но меня это не касается! Гладь меня!

Зато, чем он меня искренне удивил, так это тем, что он провожал меня до туалета ночью, сколько бы раз мне не случалось встать.

– Это уже 5 раз за ночь. Моя, ты в порядке? – бормочет Тихон, смиренно усаживаясь напротив двери в туалет.

– Да, это нормально. Тебе не обязательно ходить за мной каждый раз…

– Нет, нет, всё нормально, – Тихон зевает, прикрывает глаза и замирает в ожидании.

И я очень хочу верить, что ему это было важно. Что наверняка он клял Этого, что он не ходит так со мной, чувствуя собственное превосходство над отцом детёныша.

Когда родился наш сын, Тихону дались эти перемены в обычном укладе очень тяжело. Два дня он ходил по квартире с огромными глазами, которые были почти чёрными из-за расширившихся зрачков. Постоянно принюхивался, вздрагивал. Шерсть на спине часто поднималась. Ему было страшно.

Он боялся запрыгивать на диван-кровать, который теперь был всегда разложен, потому что оттуда пахло каким-то новым существом. Новые звуки, запахи, эмоции – всё пугало кота.

К своему стыду я поняла тогда, что уже не могу каждое утро брать Тишку на руки как прежде.

Это понял и Тихон. Какое-то время он отчаянно тыкался в ноги, просился на руки, нападал сзади, сердясь, но потом принял изменения в его семье. Позже я буду брать его на руки, однако наш ежедневный ритуал до появления нашего первенца был навсегда нарушен.

Зато позже Тихон воспользовался простой мудростью: не можешь изменить ситуацию – измени своё отношение к ней. Он открыл для себя комфорт и уют от совместного сна с ребёнком. Тихон прижимался к телу сына, иногда вытягиваясь в полный рост, иногда сворачиваясь калачиком, и с явным удовольствием дрых.

Вместе с тем Тихон никогда не причинял вреда моему сыну. Ни разу. Он стоически терпел цепкие пальчики на своей морде, сносил потную ладошку вдоль своей спины, когда я учила правильно гладить шёрстку, никогда не нападал. Всего 2 раза он мягко прикусывал палец ребёнка, который переступал границу. И я не ругала кота за это: я же видела, как сильно он старается, потому что…

– …потому что это – твой детёныш, Моя. Я бы никогда не причинил вред этому горластому неумёхе, который так важен для тебя.

– Я знаю, Тихон, я знаю… Однако на меня ты периодически нападаешь!

–Чтобы не расслаблялась. Я же хищник!

– Другого ответа я не ожидала…

2012

«Т»:

Услышал, как люди говорят о домовом как о хорошем существе. Поразительно, ведь они никогда не видели его! Не слышали его скрипучий голос и мерзкое шмыганье носом, когда тот простужается. А ещё он – вор. Наглый и беспринципный. Если бы не я, то порядка в этом доме не было бы никогда.

Не знаю, как у остальных – домовой в доме мамы-кошки был очень стеснительным типом, скрывающимся за шкафами – а за этим типом нужен глаз да глаз.

Особую слабость он питает к украшениям Моей и сантиметровым лентам. Если первое я ещё могу понять: такие вещи в другом измерении высоко ценятся, то второе меня озадачивает.

«Я»:

– Куда понёс? – Тихон приоткрыл один глаз и проводил обманчиво ленивым взглядом домового, деловито удерживающего под мышкой ленту-сантиметр. – Уже третья за 2 недели. Моя обыскалась их.

Домовой замер в испуге и открыл рот, силясь что-то сказать поправдоподобнее.

– Мне… Да так… Нужно.

– Вернёшь? – Тихон явно нехотя поднял голову.

– Мммм, ну… когда-нибудь… наверно…

– Сфинкс с тобой. Верни серёжку.

– Какую серёжку? – домовой, который вознамерился уже убежать, замер.

– Серебряную, с маленьким белым камушком. Я её ещё жевал как-то на досуге. Я видел, как ты её в карман положил. Моя переживает. Верни.

– Не видел. Я не…

– Верни, – зрачки Тихона становятся шире, мышцы едва заметно напрягаются для прыжка. У домового по спине пробегаются мурашки: он знает, что сила кошачьей ауры может его парализовать, затем точно последует расправа.

– Хорошо, сегодня вечером, – домовой густо покраснел и поспешил прочь, старательно семеня короткими ножками по стене.

Тихон положил морду на лапу и, успокоено засыпая, подумал: «Надо было потребовать валерьянку с Той стороны. Лень самому идти».

Глава 1

«Я»:

Сложно поверить в отсутствие души у животных, когда наблюдаешь за их странными привычками, которые не могут быть продиктованы исключительно голодом, жаждой или необходимостью во внимании. Владельцы… Хозяева… Компаньоны кошек (так точнее) согласятся со мной. У каждого животного – свои предпочтения и странные пристрастия.

Так, например,..

– Моя! – раздаётся требовательное мяукание из ванной.

Я пытаюсь дорезать овощи для супа и одновременно придумывать всё новые занятия для сына, который находится рядом.

– Тихон, прекрати! Пожалуйста! – ворчу я, уже зная желание Тихона.

– Моя!!!

– Тихон, нет! Хватит! – я отнимаю у сына кошачью еду и ставлю её на стол.

Домовой хихикает из воздуховода в ванной:

– На что спорим, что не придёт?

– Придёт. Если выиграю – с тебя валерьянка с Той стороны, – довольно щурится Тихон.

– А если выиграю я, – самоуверенно хмыкает домовой, – то…

– Этого не будет, – твёрдо отрезает кот. – МОЯ!!!!!

– Тихон, ну что? Что? – я врываюсь в ванную.

– Воды.

– Я не включу кран! Я час назад вымыла миску с водой и налила свежую воду. Как я это делаю КАЖДОЕ утро! Иди и пей оттуда!

– Не могу! – Тихон весомом переминается с лапы на лапу. – Включи воду!

– Не буду! Ты пьёшь чуть-чуть, а потом сидишь и просто смотришь на неё.

– Ты жестокая! Включи воду. Я хочу пить.

– Нет. Пей из миски!

– Не могу.

– Почему?

– Потому что она не журчит…

– Это невыносимо, – выхожу из ванной.

– Не включила-таки! – гогочет домовой.

– Мы спорили на то, придёт ли она, – напомнил ему Тихон, мстительно улыбаясь, отчего его оппонент нервно сглатывает. – Валерьянка. С мятой и дыханием Сфинкса. СЕЙЧАС!

Глава 2

О чём обязательно надо сказать, так это о любвеобильности моего кота.

Стоило в доме появиться особе женского пола, как Тихон тут же включал режим «ЛОВЕЛАС» и отыгрывал его по полной.

Он всегда выходил в коридор, чтобы поприветствовать гостя, и если им оказывалась женщина, то его глаза тут же прищуривались, становясь маслеными, уголки щёк взмывали вверх, а харизма и обаяние врубались на полную катушку. Тихон шёл к своей «жертве» медленно, вытягивая задние лапы и задрав хвост: красовался.

Ни одна гостья не могла устоять перед его чарами: самые стойкие «ломались» максимум через 15 минут и начинали тянуться к его мягкой шёрстке, невольно начиная говорить ему комплименты, понижая голос.

– Моя, не ревнуй. Я просто проявляю гостеприимство.

– Знаешь, слишком довольная у тебя морда, когда тебе предлагают пойти к ним домой.

– Но я же не соглашаюсь, правда? Чего не сделаешь для того, чтобы доставить женщине удовольствие?

– Тихон, тебе не стыдно?

– А должно быть?

– На моих глазах заигрываешь с другими…

– Я всего лишь дружелюбен, – перебивает он меня, вытягиваясь на полу перед мной в струну.

– В прошлой жизни ты наверняка…

– Был неотразим, как и сейчас, – снова затыкает мне рот Тихон.

– На этом и сойдёмся, – подытожила я, поглаживая коту пузико.

2013

«Я»:

Тихон на даче.

В 2010 году мы его брали на пару дней сюда на новогодние праздники, но эти было всего 3 дня и было видно, что кроме переезда в перевозке – то есть новой для него вещи – он больше ничем особо не поразился. Тем более была зима и он совсем не выходил на улицу.

Теперь же мы приехали сюда почти на месяц. Он уже достаточно взрослый кот и очень любопытно наблюдать за тем, как кот исследует вверенную ему территорию.

Конечно, он сразу отмечает запахи. Их много. Они кружат голову и сбивают с толку. Он – городской кот, «неженка», как его презрительно называют поначалу местные коты, его обоняние притуплено за ненадобностью, поэтому на то, чтобы привыкнуть к новым ощущениям у Тихона уходит несколько дней.

Он не выходит из дома, неторопливо исследует комнату за комнатой, лестницы, подвал. Ему можно ходить везде, ему нужно ходить везде.

Тихон всё время настороже. Сущности, обитающие в доме, не дают ему покоя, он следит за ними, упорно ложится у входа в нашу комнату и бдит.

Это не домовые, с ними бы он справился, подчинил, договорился. Это бесплотные тени прошлого, которые вызывают тревогу. Тихон ненавидит чувствовать напряжение вокруг него, поэтому день за днём показывает им, что дом занят, он тут главный и они должны уйти. Постепенно, понемногу они растворяются, исчезают, освобождают место для живых.

Новое пространство поддаётся изучению не сразу.

«Городской» чувствует давнее присутствие какой-то кошки, слышит своих собратьев, делящих территорию и добычу за пределами дома, ругающихся и запугивающих друг друга: нужно придумать стратегию поведения, суметь показать свою силу без применения таковой. Тихон знает, что ментально он сможет противостоять местным потомкам Сфинкса: на Той стороне, регулярно вызволяя домового из разных передряг, в которые с завидным постоянством влезал этот мелкий дебошир, он завоевал признание и уважение. Однако в физическом бою он не так ловок и крепок. Выработка линии поведения тоже требует размышлений.

Тихону нравится лежать на подоконнике и смотреть, наблюдать, обозревать местность, прислушиваться, запоминать голоса, обдумывать и анализировать. Птицы, люди, растения – всё привлекает его внимание и бесконечно удивляет, немного пугает. В последнем, конечно, он не признается. Солнечный свет здесь ощущается им острее, ярче, насыщеннее, а лунный – полнее, шире, глубже.

Тихон может долго сидеть ночью, глядя в окно, окружённый светом звёзд и редких фонарей, а также лёгких былинок и ночных духов, погрузившись в созерцание этого нового прекрасного мира.

Первый шаг с крыльца как первый шаг человека на Луне (но это не точно). Кот долго сидит возле крыльца, вытянув мордочку и жадно принюхиваясь к тому, что приносит ветер. Он напряжён. Видно, что при малейшей опасности он готов метнуться в дом со скоростью молнии.

Однако здесь и сейчас – с кирпичными стенами за спиной – он в безопасности.

Понятно, что ему нужен стимул, чтобы двинуться дальше.

И тогда я придумываю для него:

– Тиша! Где ты? Где мой нумеро уно, мой намбер ван?

Тихон довольно жмурится, поднимается на лапы и с гордо задранным хвостом идёт на этот клич.

Начало было положено, а дальше он так быстро освоился, словно всю жизнь жил тут. Чем дольше мы на даче, тем увереннее Тихон чувствует себя здесь.

Тихон мог пропадать полдня неизвестно где, а потом прийти и как ни в чём не бывало залезть в шезлонг на крыльце. При этом ему нравилось занимать место моей свекрови, однако стоило ей появиться с намерением отдохнуть на любимом шезлонге, как Тихон – мой телепат-джентельмен – безмолвно освобождал ей место.

Кстати, уж не знаю, чего ему это стоило, потому что ни в одной драке он замечен не был, но уважение местных котов он заслужил. На участок они приходили крайне редко и то в присутствии Тихона, теперь в округе знали: в этом доме снова есть хозяин. И я не замечаю на нём признаков драки, однако явно все соседские коты как минимум относятся к нему хорошо и его мнение, если можно так сказать, чего-то да стоит. Мне видится, что супер-сила Тихона не в мускулах и мышцах (пишу и невольно смеюсь), а в дипломатии, умении договориться и найти удобный для всех компромисс.

Все эти передвижения по «сырой земле» не могли не оставить своих следов на его шерсти и лапах. Это было бы проблемой, ведь он привык спать у меня в ногах, но им было легко принято правило, согласно которому «коты, бродящие по земле, не лежат на кровати». Умница-кот.

Меня радовало его понимание ситуации, так как мы приезжали на дачу не только летом, но весной и осенью, когда сухих дней очень мало.

Было очень заметно, что Тихону нравится осень: прохлада и мягкость опавших листьев под лапами, тишина, отличный обзор из-за отсутствия зелени. А ещё он любит чувствовать себя телохранителем моего сына: куда бы ни пошёл ребёнок Тихон всегда маячит неподалёку, приглядывает.

– А ещё я тогда близко к тебе, ведь ты постоянно рядом с детёнышем, – Тихон запрыгивает на колени и прижимается к груди.

– Я так и поняла, Тиш, – аккуратно оглаживаю его ушки и лоб.

– Видишь, как Я, – местоимение с нажимом, – о тебе забочусь? Может всё же прогоним Этого? – Тихон начинает мурлыкать, чтобы придать своему предложению вес.

– Интересно…

– Да? – радуется кот. – Серьёзно? Ты…

– Он остаётся, Тихон, – смеюсь коту в загривок. – Ты такой милый, когда ревнуешь.

– Я не ревную, – фыркает потомок Сфинкса, – вот во времена правления кошек тебя бы и не спросил никто: ты была бы…

– Мы и так встречаемся в каждой жизни, Тиш. Тебе этого мало?

– Нормально, – хмыкает кот. – Ты кстати не такой уж подарок, знаешь ли.

– Рыбак рыбака, знаешь ли…

2014

«Т»:

Моя не в себе.

Её детёныш часто болеет, не даёт спать ни ей, ни Большой Хозяйке, ни Этому (что, собственно, меня особо не волнует).

Домовой нервничает, плохо справляется со своими обязанностями, вернее хуже, чем прежде. Постоянно сидит недалеко от кроватки детёныша и что-то шепчет себе под нос. Утверждает, что так отгоняет что-то плохое. Ну, допустим.

Я трусь ноги Моей во время очередной бессонной ночи, она рассеянно проводит пальцами по моей голове и ушам. Я чувствую её страх, отчаяние, слёзы глубоко в душе. И хоть она мыслями где-то далеко, я чувствую, что по-прежнему важен для неё. Уже даже тем, что в отличие от Этого не храплю как слон, а сижу вместе с ней, коротаю ночь с невероятно горячим детёнышем.

А потом приходят незнакомые люди, от которых неприятно пахнет. Эта какофония запахов выбивает меня из колеи. Я хожу рядом, пытаюсь с ними подружиться, чтобы они объяснили мне: что происходит? Однако меня почти не замечают. Моя уезжает с детёнышем и этими людьми куда-то, взяв большую сумку. Их долго не бывает. Скучаю и жду каждый день, каждый час.

Большая Хозяйка сочувственно что-то говорит мне, объясняет, ей вторит домовой, у которого связи в какой-то «боль-нице», мол, с ней всё хорошо, лечит своего детёныша.

Неужели нельзя было лечить здесь, дома? Возле меня… А не в другом странном доме, название которого начинается с «боль».

Но Моя возвращается! Всегда возвращается, привозя с собой чужие запахи, полные страха и той самой боли.

Она берёт меня на руки, гладит пузо, шепчет что-то ласковое в ушки, подаётся лицом к моей морде.

– Я скучала, Тиша.

– Я тоже скучал…

Глава 1

«Я»:

Навеяно темой про любовь и котов Макса Фрая.

Любовь – это не один огромный красивый поступок за год, а череда маленьких действий изо дня в день, которые согревают твою душу.

Это когда ты сидишь ночью у кровати сына, прислушиваешься к его дыханию, считаешь количество покашливаний за 5 минут, перебираешь в голове наименования лекарств, имеющихся в огромной сумке, прикидываешь, через сколько должны подействовать те капли-сиропы, которые уже дала ребёнку, и хочется спать, но нервы дрожат, и тут в комнату входит он – твой кот. Он ступает бесшумно, но ты слышишь его мурлыкание, как громкий окрик, и автоматически бросаешь взгляд на сына: не проснулся ли.

А кот тем временем настойчиво лезет к тебе на «неудобные скользкие колени» (© Макс Фрай), тычется мордой под руку, мурчит ещё громче, и в свете ночных фонарей ты видишь, что он строит тебе самые-самые «масленые» глазки в мире, и поневоле начинаешь гладить его мягкую шерсть и перебирать жирочек на пузе. И он мурлычет, мурлычет, словно говорит: «Прорвёмся, прорвёмся…».

Сын заворочался, заплакал, ты вскакиваешь, скидывая кота с «неудобных скользких колен» (© Макс Фрай), какое-то время тебе вообще ни до чего. Потом снова устало помещаешься в кресло, но никаких сил – ни физических, ни душевных – чтобы поднять кота и водрузить обратно себе на колени, уже нет. И он это словно понимает и принимает, с тяжёлым вздохом прислоняется к твоей ступне, обволакивая её своим теплом и мурлычет…