Кристалл Мироздания
- -
- 100%
- +
Ребята вновь посмотрели на небосвод. Поначалу такой безоблачный, сейчас он стал затягиваться тучами, которые даже на ночном небе выглядели по-грязному серо и тяжело. Они тесно окружали луну, ютились рядом, но не решались подступиться ближе, как будто вокруг неё был очерчен невидимый круг-оберег, который они никак не могли переступить или нарушить. И тут друзья ахнули. Теперь им стало очевидно и ясно, что разглядел Эвенес Эмбор на ночном небосводе намного раньше них всех.
Луна начала меняться.
Удивительное искрящееся серебро красок по краям луны с молниеносной скоростью начало приобретать желтоватые оттенки, как вирус поглощает здоровые клетки организма, захватывая все большую площадь, так и желтый цвет с уверенностью двигался к самой её сути. Уже половина Луны окрасилась в тусклую жёлчь, и один лишь центр по-прежнему сохранял свою серебристость цвета, наподобие жемчужины. Луна, словно поблекшая золотая монета, прикрепленная кем-то на небосводе, меняла свой окрас и безмолвно таращилась на них. Желтизна заполонила все, и к тому моменту, когда на небе повис огромный жёлтый шар, Ники к своему нескончаемому удивлению, плотно граничащему с испугом, обнаружила, что это далеко не конец, а только начало необъяснимых метаморфоз. Теперь, это было точно видно, на Луне начали появляться, как вспышки, огненные пятна, она вдруг стала походить на бледно-жёлтое лицо чахоточной девы с больным пылающим румянцем на ней в виде кратеров. В душе поднималась волна животного страха и безумного волнения, тело ответило дрожью, сердце гулко забилось, стало трудно дышать, накатил приступ паники. Ника смотрела на эту давящую массу, и вдруг ей захотелось бежать, бежать как можно скорее, неважно куда, главное – подальше от этой ужасной всепоглощающей Луны.
Ники Ноулс схватила за руку Терри Амвилла и зашептала:
– Мне это не нравится. Как-то это всё очень странно, что вообще здесь происходит? Да ещё и Эмбор, посмотрите, он явно сам удивлен и испуган, не меньше нашего. – Она незаметно покосилась на него.
Терри молчал, как и все остальные, они действительно не знали, что и предполагать, одно точно, на душе у всех было скверно.
Ноника взглянула в телескоп, так как занимала уступленное ей центральное место для наблюдений и увидела на фоне отвратительной, больной Луны две яркие огненные вспышки, как будто звезды начали срывать с неба. Они стремительно пронеслись через желтый лунный диск, оставляя за собой полыхающий шлейф, и также быстро скрылись с ночного неба, как и появились.
– Метеоритный дождь! – вскрикнула Ноника.
– Что? – Терри от неожиданности подпрыгнул на месте.
– Сейчас был метеоритный дождь или кометы падали, даже не знаю!
– Сейчас? – Вуджес протер глаза и влез на место Ники, глядя в телескоп.
– Да, уже ничего нет, Джес, но когда я смотрела в трубу, то видела две яркие,…эээ, наверное, все же кометы, они пронеслись так быстро, что я не успела вас предупредить.
Ноулс огляделась по сторонам. Другие ребята из класса аккуратно разбились на группы и о чём-то тревожно перешёптывались, кто-то самостоятельно стоял около телескопа и заворожено смотрел в него. Ноника нехотя вновь взглянула на небо, воздух, набранный в лёгкие, застыл и остался там, дыхание перехватило, она не верила своим глазам – Луна вновь, уже в третий раз, сменила своё обличие, когда она успела? В какие доли секунды это произошло? На Ники Ноулс смотрела новая – багряная, красная, кроваво-алая Луна.
Выдернул всех из лунного гипноза громкий кашель Эвенеса Эмбора.
– Мне нужно срочно удалиться, – вымолвил он, лицо его сделалось бледным, как и костяшки на его руках, когда он изо всех сил сжимал смотровую трубу. – Запишите свои наблюдения о Луне в тетради и расходитесь по домам. Выходите через галереи Замка, там стража встретит и проводит вас по домам. – И он, не задерживаясь больше ни единой секунды, покинул астрономический зал. Слышны были только его шаги, гулко раздававшиеся в пустынном коридоре. Потом стихли и они.
Сначала все немного понаблюдали за Новой Луной, сделали заметки. Терри набросал парочку своих размышлений. Вуджес не стал ничего записывать, сказал, что не может собраться с мыслями. Ноника с усердием конспектировала, исписав несколько листов в тетради. Постепенно остальные ребята стали расходиться по домам, разбредаясь по бесконечным галереям Тампла.
Трое друзей стояли в стороне и тихо беседовали.
– Что это всё значит? – потирая лоб, будто хотела, чтобы голова стала быстрее соображать, задала вопрос в никуда Ника.
– Может быть, ты спросишь у папы? – Вуджес смотрел на Терри.
– Я могу попытаться, но вы же знаете, если он сам не захочет, то…, – Терри развёл руками, давая понять, что ничего не выйдет.
– Это всё Луна, я уверена, – деловито и как-то уж больно по-взрослому заключила Ноника. – Это Луна вывела Эмбора из себя, то есть из равновесия…, если честно она и меня кошмарно напугала, прям ужаснула, такого страха я в жизни никогда до этого момента не испытывала, – призналась она. Лицо было бледное, губы и те потеряли обычную, присущую юности нежную краску.
– Не могу сказать, что меня она прям, напугала, – надменно произнёс Джес и хвастливо выпятил грудь вперёд, но увидев ядовитую ухмылку на лице Ники, готовящуюся облечься в слова, поправился. – Но ты права, Ноника, с Луной сегодня было явно что-то не в порядке, сомнений нет. Только, скорее всего это как-то объясняется, ну же, ребят, подумайте!
Наверное, Вуджес был прав, и действительно это явление как-то объяснялось, но в данный момент, никто из них не знал точного ответа. Оставалось ждать. Спрашивать у Теодора Амвилла или, возможно, у Эвенеса Эмбора. Они не знали.
Пока Терри осознавал наверняка одно, нужно расходиться по домам, пока во дворце не хватились его и не стали искать. Он попрощался с друзьями и медленно побрёл к королевским покоям, несколько фигур в полной амуниции отделились из стройного охранного ряда, остерегающего классную залу, и молча примкнули к нему, но, не нарушая его круга комфорта. Терри ничего не сказал. Безусловно, его бесил и раздражал чрезмерный контроль, но таков указ короля. Стража, лязгая доспехами и звеня начищенным до блеска металлом, выставила в знак почтения скрещенные алебарды, приветствуя молодого наследника трона, когда те подошли к галерее, ведущей к королевским покоям. Молчаливые спутники Терри остались за массивной дверью снаружи. Дальше он последовал сам.
Терри направился к себе в комнату и уже прошёл больше половины пути, когда перед ним разлилась дорожка яркого света из распахнутого кабинета и из него послышались голоса отца и Эвенеса Эмбора. Он быстро шмыгнул за выступающую монолитную фигуру короля Элзора около открытой двери и внимательно прислушался.
– Значит, я завтра экстренно созываю Высший Магический Совет, – пауза, – но сначала ещё раз попробуем воспользоваться твоим тэтриумом, чтобы знать наверняка.
– Так будет вернее всего, мессир. Если, конечно, у нас получится, в последнее время тэтриум практически бесполезен, его силы истощаются.
– Да, да, конечно. Тогда, значит, с Терри…? – голос отца дрогнул и замолчал, не договорив. Он никогда прежде не слышал его таким. Ему хотелось выйти и спросить в лоб, что вообще здесь происходит? И чтобы два человека, на которых он равняется, которых он уважает, сказали ему, наконец, правду!
– Я поговорю с ним, объясню новое положение дел, а Вы занимайтесь обороной Замка и всеми необходимыми приготовлениями, нужно поговорить с остальными магистрами и подготовить народ к возможной атаке врага, – голос старца был тихим и вкрадчивым, он убаюкивал, успокаивал. – Терри взрослый мальчик, он всё поймёт, уверяю Вас, сир.
– Хорошо, хорошо…, спасибо, Эвенес, что был, как всегда, в нужном месте и в нужное время. Терри сейчас на уроке?
– Да, я вынужден был прервать занятие и удостовериться в увиденном сегодня мной наверняка. Все ребята остались в классе астрономии. После завершения своих наблюдений, они разойдутся по домам, сопровождаемые стражей.
– Он должен быть уже во дворце, я сейчас же распоряжусь, чтобы проверили его присутствие или сам загляну, да, так, наверное, будет лучше, только запечатаю письмо.
– Да, это будет вернее всего. До завтра, мессир.
Мысли Терри были стремительны, как никогда, если он сейчас побежит к своей комнате, он успеет к проверке, главное не попасться на глаза отцу и учителю.
Дверь закрылась. Пустой коридор хранил молчание. Металлического стука экстравагантной обуви звездочёта слышно не было. «Не думаю, что он её снял, дабы никого не разбудить», – подумал Терри. Он вжался в стену, втянув и без того худой подростковый живот в себя и в какой-то миг ему показалось, что ему удалось, и живот всё-таки прилип к спине. Он стоял по струнке, точно стража на входе и не шелохнулся. Статуя запечатлела короля Элзора с гордой улыбкой на устах и пристальным взглядом. Одной рукой он дотрагивался до оружия в ножнах, второй – поднимал кубок за Элгорри, он чествовал его жителей, свой народ!
Терри замер, старался даже не дышать. Казалось Эмбор стоит рядом. Видит ли он его? А что, если звездочёт решит вернуться обратно в астрономический зал через парадный вход, в который он вошёл не столько давно и пройдёт прямо через него? Как он будет объяснять это всё? Что не пошёл к себе, что стоял и подслушивал разговор? Какой ужас, чувство стыда полыхнуло внутри, разлилось по телу, обожгло щеки. Спустя минуту другую послышалось удаляющееся металлическое позвякивание туфель Эмбора. Походу, учитель всё же решил выйти через другие двери…!
У Терри отлегло от сердца, последовал протяжный выдох.
Он прятался за монументом своего предка, который явно не оценил и не понял бы такого странного поведения. Зачем спрашивается, он вообще это делал? Ну, увидел отца за поздним разговором, подумаешь. У нормальных людей принято здороваться или желать спокойной ночи. Почему в этот раз было так не поступить? Но он знал ответ на эти, всплывающие в подсознании вопросы. Что-то происходило. Точнее сегодня что-то плохое произошло на уроке астрономии. Ноника права, дело в Луне, сначала она окрасилась в жёлтый цвет, а потом стала багряной и это никак не связано с природными явлениями. Как предполагает Джес, он просто боится услышать, признать правду. Это что-то необычное, жуткое, парализующее от страха. Терри хотел понять, разобраться, собрать недостающие фрагменты этой головоломки, поэтому он спрятался и поэтому подслушал разговор.
Когда шаги смолкли, Терри выглянул из-за памятника королю Элзору, бесшумно, высоко поднимая ноги, начал обходить его и уже практически прошёл, когда вынужден был остановиться и повернуться к нему вновь.
Терри растерянно и обомлено смотрел на голубой цветок крокуса, который аккуратно покоился в кубке, в застывшей и непоколебимой руке его прославленного предка…
Высший Магический Совет.
Как раз в то самое время, когда звездочёт Эмбор спешил к Стамбхе для разговора с тремя учениками, в той же Западной части замка – собирался Высший Магический Совет, возглавляемый Теодором Амвиллом.
За круглым деревянным столом восседало семь магистров, включая и короля, который в данный момент не сидел за столом со всеми, а стоял около распахнутого окна, обращенный спиной к собравшимся, и смотрел на живописный пейзаж Тампла (он также как и все остальные являлся магистром Высшего Магического Совета согласно законам земель Элгорри). В общей сложности насчитывалось восемь участников. Все они отличались друг от друга цветом одеяния и атрибутами образов. Магистр казначейства была одета в серый балахон, на шее у неё подчеркивая форму выреза, красовалась на цепочке большая золотая монета – форэл. Магистр внутренних дел был облачен в ярко-оранжевый образ, в руках он перекручивал два мраморных шарика с узорчатыми такого же цвета, как и его наряд, прожилками. А магистр по торговым отношениям питал явную любовь к нефриту, и он то и дело потирал зеленоватый омут своей изумрудной камеи с точеным профилем какой-то дамы на ней.
Культуру и просвещение представлял маленького росточка человек в лазоревой накидке, который обладал такой сильной и активной жестикуляцией, что многие из магистров, соседствующих с ним, пытались отодвинуться от него как можно дальше и занять место где-нибудь в стороне. Он размашистым жестом закидывал себе на левое плечо фалды одеяния, нежась в мягкости податливого шёлка. Он единственный среди магистров имел при себе книгу в синем кожаном переплете и ювелирно выполненной инкрустацией. Также его отличала от всех присутствующих за столом настолько ровная осанка, что ему мог бы позавидовать даже магистр военного искусства. Кстати, о нём. Лично он видел себя исключительно в тревожащем фантазию цвете бордо. Серебристый знак почёта выступал на выдающейся груди господина Флемакса, а на длинные до плеч усы были нанизаны, словно на нити, серебряные шарики, по три с каждой стороны. Он то и дело, прокручивал их вправо или влево. Военачальник последним зашел в общую залу, плотно затворив за собой массивные дубовые двери, и расположился напротив Игнесии Бомбард.
Она, как всегда не изменяла своему чёрному балахону, её указка лежала перед ней, и она поглаживала свой любимый предмет, будто он был живым существом, чувствующим прикосновения, заботу и ласку хозяйки.
Не было видно только Эвенеса Эмбора, но даже без его синего наряда, собравшего все звезды с ночного неба, стол пестрил яркостью и сочностью красок.
Амвилл-старший стоял, облокотившись на подоконник, в точности также как и накануне делал его сын. Он был одет в белый плащ, накинутый поверх синего военного камзола и замысловато крепившийся сзади к эполетам, по образцу классического парадного мундира. Он пристально всматривался в распахнутое настежь окно. Вид, открывавшийся из его кабинета на Пять Великих Мостов, простирался дальше, охватывая зелёное поле и цепочку долговязых гор. Создавалось ощущение, что он хотел заглянуть за горную дугу, окружающую Элгорри, и увидеть, что же она за собой скрывает или он уже знал ответ на этот вопрос?
Участники тайного и неотложного заседания что-то тихо обсуждали между собой. На столе лежали спелые и сочные фрукты, как венец плодородной почвы Тэлмора. Маленькая надоедливая пчёлка летала рядом, воспользовавшаяся благоприятными условиями внезапно открытого окна, она иногда теряла интерес к фруктовой корзине и переключалась на разноликие дурманящие цветы, стоящие по соседству в гранёном вазоне. Бомбард поднесла графин, доверху заполненный ароматным напитком, и разлила его по стоящим около каждого участника чашам. Потом поднесла королю его кубок и вернулась к столу, заняв своё место рядом с пустующим креслом Эвенеса Эмбора. Магистр в нефритовом одеянии взялся за чашу, явно желая осушить её содержимое.
Игнессия Бомбард резко остановила его, схватив за руку:
– Не сейчас, Торниус.
– Что? Ой, Игнессия, ты как всегда со своими соблюдениями правил приличий и очередностью действий, согласно столовому этикету и чему там ещё…? – он энергично зевнул, давая понять, что ему не очень то и интересно вникать во все эти тонкости и нюансы её психических особенностей и благопристойных знаний. – Тебе бы не стереометрией заниматься и не отвечать за обучающий процесс нашей молодёжи, а вышивать скатерти, сервировать столы на званые ужины, да учить вежливым манерам девиц на выданье, – и он рассмеялся громким фальцетом, крайне довольный своей остротой. Пару магистров его поддержали.
Игнессия испепеляюще смотрела на него, было очевидно, что едкий комментарий задел её за самое живое, но как ни странно она спокойно ответила ему:
– Будет повод, выпьете, Торниус, потерпите. Всему своё время! – и улыбка, не предвещающая ничего хорошего, появилась в уголке рта на своём законном месте.
– Ну, хорошо, хорошо, Игнессия, не беспокойся, – сказал он, ставя бокал назад на стол и совершенно не замечая холодного, сверлящего взгляда Бомбард на себе. – Вот, стоит на месте, видишь? – и он поднял руки, показывая, что они пусты, и что он в свою очередь принимает правила ее игры.
Наконец, когда все приготовления были завершены, Теодор Амвилл смог начать:
– Господа, – взволнованно произнёс он, – я хотел объявить о том, что мы начинаем срочное заседание.
– Но, мессир, а как же Эвенес Эмбор? Мы никак не можем начать без него, – опешил магистр, облаченный в лазоревое, – ведь он…, – но ему не суждено было закончить свою мысль, так как его тотчас же перебил король.
– Можем, – отчеканил Теодор. – Эвенес Эмбор занимается сейчас другим поручением, и он в курсе происходящего, уверяю Вас.
Все понимающе и с должным почтением кивнули.
– Итак. Ныне уже упомянутый и всеми уважаемый Эвенес Эмбор сегодня на ночном уроке астрономии у моего сына увидел Кровавую Луну и две, промчавшиеся кометы, господа. Таковы новые обстоятельства, с которыми нам нужно считаться и это правда. – Магистры зашумели, ерзая на стульях. – Второе Пророчество начинает сбываться. И нужно отдавать себе строгий отчёт, что мирное время прошло, осталось позади. Грядет час войны.
После упоминания войны, воцарилась полнейшая, гробовая тишина, только слышно было, как гудит пчела, мигрирующая от фруктового вазона к раскидистым цветочным веткам бугенвиллий и олеандров, да где-то вдалеке тревожится океан. Они были единственные в этом огромном зале, кого совершенно нисколько не волновали слова, произнесенные сейчас королем Элгорри.
– Вы хотите сказать, что Рэнклорд может вернуться? – осипшим голосом спросила магистр казначейства, это была миниатюрная дама в сером. У неё были раскосые тёмные глаза и чёрные, как смоль, волосы, собранные в тугую косу, закрученную сзади в пучок. Терри всегда спрашивал себя, что, может быть, эта самая очень заметная раскосость глаз магистра, и вызвана, как раз чрезмерным натяжением ее столь экзотической прически?
– Нет, Фарна, я хочу сказать, что Он уже здесь.
– Этого не может быть! – пробормотал магистр Торниус.
– Мессир, но что мы теперь будем делать? – этот вопрос задала Бомбард. Она явно нервничала, то и дело поглядывая на пустующее кресло звездочета.
Флемакс словил её взгляд и недобро с прищуром посмотрел в ответ, не спуская с нее глаз. Она же отдернула балахон, поправляясь, и быстро отвернулась в сторону короля.
Магистры взволнованно щебетали, не спуская озадаченных взглядов с Амвилла-старшего. Когда тот поднял вверх руку, жестом призывая к тишине, все в одночасье замолчали.
– Я уверен, что Рэнклорд не станет ждать. И если это так, а я знаю, что это так, то мы должны быть готовы уже сейчас! Вы понимаете, как долго была скрыта правда от народа, от всех…, чтобы забыть о нашем горьком прошлом, наивно веря, что история больше не повторится. Так хотел Элзор, и мы свято и слепо следовали выбранному пути. Знаете, только сейчас мне открылась правда, что прошлое, какое бы они не было: печальное, горестное, страшное прошлое – это всего лишь опыт, от которого не нужно прятаться, бежать, бояться его, но необходимо извлекать уроки. Нужно признать, что закрывая глаза на события давно ушедших лет, многократно делая вид, что ничего не было, мы, к большому сожалению, допустили ошибку. Мы не смогли уберечь ни себя, ни людей, которые в нас верили, а наоборот, подвергли опасности ещё больше. Ведь теперь придется встречать врага, к которому мы не были готовы.
– Но, мессир, мы не говорили людям правду, чтобы защитить их, это ведь было всё ради их блага! – воскликнул магистр в лазоревом балахоне.
– Уже не важно, – Теодор Амвилл обреченно покачал головой над кубком, который крепко сжимал в руке и который до сих пор так и не пригубил. Медоносная пчела облетела вокруг него и по спирали спустилась к ароматной жидкости в золоченом кубке.
– Мессир, – обратилась к нему Бомбард, – если ровно так, как Вы и рассказываете, нам не остается ничего другого, как встретить врага со всей храбростью, на которую способны истинные элгоррианцы! – она в порыве встала и вскинула руку с блестящей чашей над столом. – Мы не сдадимся, не предадим своих предков, свои Земли, свой Тампл, пусть даже это понимание достанется нам очень дорогой ценной!
Первым поднялся Флемакс и поддержал Бомбард криком «Так тому и быть, господа! Да здравствует король!», потом взметнулись чаши других магистров и сплетенные руки распростерлись навстречу друг к другу в знаке приветствия и поддержки короля и Элгорри! Амвилл-старший тоже поднял свой кубок, присоединяясь к тосту, и слегка улыбнулся, поднося к губам ароматный напиток, который так манил маленькую, не отстающую от него, пчелу. Он никак не мог прикоснуться к питью, пушистая желто-черная пчелка, все время мешала ему это сделать, но он не хотел убивать живое существо, стараясь просто отмахнуться. Король знал, догадывался, сколько печальных и необратимых событий произойдет в последующие дни, месяцы, а, может быть, и годы. Он не хотел отбирать право на жизнь, даже у такого крохотного, но все же невинного создания, ведь оно тоже является важной и неоспоримой частью этого большого волшебного Мира, как если, по сути, разобраться и каждый живущий в нем и он сам в том числе.
Наконец, магистры, как один, разом глотнули из своих бокалов и пчелка, последовавшая их примеру, села на край кубка, чтобы полакомиться таким вожделенным нектаром. Король, с интересом смотрел, как она пригубила ароматное содержимое и, получив свое, начинает улетать, но не успел он с радостью отметить про себя этот факт, как пчелка неподвижно застыла в воздухе, будто ее заколдовали, и камнем упала в его бокал. Он смотрел, как ее тельце планирует на красных волнах напитка, и вдруг мысль, пришедшая разгадкой этой ситуации, ужасом полыхнула в нем. Теодор Амвилл поднял взгляд на магистров. Пару секунд они вели себя, как ни в чем не было. Первым уронил бокал Торниус. Он так долго ждал этого разрешения, что вероятнее всего первым и осушил содержимое чаши, его рука, драпированная в зеленый, судорожно сжимала шею, глаза вылезали из орбит. Следом за ним упала миниатюрная Фарна, ей нечем было дышать.
– Предатели! – изо всех сил закричал король. – Нас отравили! Не прикасайтесь к кубкам! Стража! – позвал он, но никто откликнулся на его призыв, никто не вошел в зал заседаний.
– Я не испил из чаши, милорд, – он услышал голос своего военачальника. – Кто изменник? Покажись!
Теодор Амвилл хотел схватить тэтриум, и уже было потянулся рукой к месту, где всегда висел кулон, как вспомнил, что его у него больше нет, тогда он выхватил меч из ножен и замахнулся, будто сражаясь с невидимым врагом, так как не знал, кто является настоящим предателем Тампла. Король переводил оружие с одного магистра на другого.
Сквозь открытые окна донесся перезвон колоколов, он всегда прилежно оповещал жителей Тампла о началах и завершениях ярмарочной торговли, уроков, празднеств и множества других событий. У каждого из них был свой голос, свое уникальное, отличное от других звучание. Король прислушался и понял, что сейчас до него доносится колокольным эхом – песнь тревоги, клич опасности, на Тампл, на Элгорри напали!
Король даже не стал поворачиваться, чтобы увидеть всю картину целиком. Сначала ему нужно разобраться с крысой, которая устроила погром на судне и пока все не заразились бешенством, а уж потом начать спасать и сам корабль, тем более кое-какие распоряжения, он в последний момент отдал, и что этот день, он надеялся, они все-таки смогут пережить!
Амвилл-старший неистово озирался по сторонам в поисках ответов и какого-либо решения, а тем временем настала очередь магистра культуры и просвещения. Он побледнел, последний раз вскинув шелковые фалды себе за плечо, уронил голову в раскрытую книгу, которую открыл в самый последний миг своей жизни и, уперевшись в нее лбом, навеки уснул безмятежным и, несомненно, самым мертвым сном.
Все происходило в считанные секунды, магистры короля, магистры Высшего Магического Совета один за другим слагали с себя полномочия, переходя в другой, неведомый им доселе Мир.
К ногам короля подкатился шарик, опутанный сеткой оранжевой паутины, часть тэтриума магистра внутренних дел, он знал, что есть второй, оба они составляли предмет силы, и он знал, какой именно силы, и он мог ей воспользоваться. Амвилл-старший подумал, что можно применить его, кто-то в этой комнате точно являлся предателем. Он оглянулся и увидел, лежавшего на стуле элгоррианца, с запрокинутой вверх головой и накрытого оранжевым полотном, в ладони которого покоилась недостающая часть тэтриума. Он рванулся к нему, чтобы схватить второй камень, но кто-то его остановил.