Колдуй или умри. Магическая техника безопасности от физика-экспериментатора

Традиционно начну сначала – со своей биографии, которая довела меня до экзистенциальной раскоряки.

Я родилась в семье потомственной гадалки и сразу с тягой к экспериментам. В семейном кругу все ставили опыты, и они носили весьма сомнительный характер. Любопытство толкало познать технологию окрашивания волос с помощью чернил для авторучек. Или увидеть мир невидимого, вызвав духа Пушкина через фарфоровую тарелку. Да, у нас было не принято ограничивать себя этой реальностью, потому что с потусторонним члены нашей семьи всегда были на короткой ноге и усиленно проводили в том мире свои исследования.

Дети, включая меня, осваивали вызов гномиков, пытаясь выманить у него жвачку. Женщины семьи гадали подружкам на картах и определяли суженого по форме ушей. Проводили обряды на вечную любовь, заговаривали бородавки и паротит. В общем, оказывали населению разнообразную магическую помощь, причем совершенно бесплатно, просто из любви к познанию. За что традиционно были обзываемы ведьмами, а почему-то не парамедиками и соцработниками. В качестве благодарности нас обвиняли в дурном глазе, и в перерывах между «благодарностями» вся семья радовалась, что инквизицию уже упразднили.

Это все началось еще с прапрапрадеда, тоже любителя сомнительных опытов. Пращур, с которого и пошла магическая вакханалия, вообще в экспериментах себя не ограничивал и ничтоже сумняшеся варил черных кошек, чтобы извлечь из них косточку невидимости.

Также этот магически неугомонный дед, по семейной легенде, шастал в лес ночью на Ивана Купалу за чудодейственным папоротником. Но вместо папоротника нашел заикание и седину на всю голову.

К 18 годам из серии неудачных эзотерических экспериментов и семейной печальной истории мною был сделан основополагающий вывод: чтобы познание неведомого не испортило цвет волос и связность речи, надо иметь базу понадежнее, чем антинаучный талмуд по черной магии. Мною было принято решение идти грызть гранит фундаментальной науки на факультет физики – там обещали объяснить все и вся в нашем мире. И даже оплачивать сомнительные опыты из государственных средств.

Глава 1. Тайны, покрытые научным мраком: чего не расскажут в университетах

Если эксперимент удался, что-то здесь не так.

Меня всегда волновали странные и мистические явления: чудесные совпадения, полтергейсты, привидения и то, почему Ольга Бузова так и не научилась петь. Конечно, я не надеялась, что в университете объяснят, почему Машка из соседней квартиры за три года три раза вышла замуж – и все три раза за алкоголиков. Но и ответа на вопрос «Как же это все устроено?» я не получила.

Выяснилось, что современная наука не в состоянии объяснить, почему омары не стареют и не умирают от старости, а человек умирает. Или почему люди спят и видят сны. Что было, когда ничего не было, и откуда все взялось. А уж что такое время, жизнь, в чем секрет бессмертия и почему возникает шизофрения, так и осталось для человечества тайнами за семью печатями.

Также выяснилось, что наука остановилась в своем фундаментальном развитии, потому что достигла некоего экспериментального предела, даже построив адронный коллайдер.

Еще в начале прошлого века ученые считали, что всепознание закончено! Вещество разложено на основополагающие кирпичики – атомы, – и вот-вот будет понятно, из чего состоит мироздание.

Но появились Эйнштейн со своей мышью[4] и Шрёдингер со своим полудохлым котом и щелкнули академических мужей по носу, показав им, что они недалеко ушли от сторонников теории плоской Земли.

Рис. 2. Кот Шрёдингера. Нейросеть Кандинский

Вот, например, взять хотя бы этого многострадального кота Шрёдингера[5].

Представьте себе, что ваша подруга Татьяна оставила питомца одного в квартире. Потом звонит и просит: «Наташ, поди проверь, как там мой кот. Сама не могу, уехала, дела». Вы пошли и посмотрели. Кот, к сожалению, окочурился безвозвратно, и вы впали в уныние. Через 10 минут ваша алогичная подруга снова вам звонит: «Пойди еще раз глянь, как там мой кот». Вы удивляетесь, но опять идете и обалдеваете, потому что кот жив и подмигивает вам зеленым глазом. Через 10 минут снова звонок, снова «иди посмотри». Кот в очередной раз не проявляет признаков жизни, а еще через 10 минут жив и просит колбасу.

В конечном итоге вы, думая, что сошли с ума, задаете три вопроса. Кот на самом деле жив? Кот все-таки упокоился? И ключевой вопрос: «Тань, а это точно кот?»

Приблизительно в таком же ментальном ступоре оказались ученые, которые рассчитывали, что элементарные частицы – это просто маленькие «котики» вещества. А на самом деле они вовсе не котики, а что-то непонятное и сложное. Они умудряются быть «живыми» и «мертвыми» одновременно, да и ведут себя безобразно, не так просто, как хотелось бы.

Выяснилось, что описать мир «упрощенно» не получится: чем глубже закапываются ученые вглубь атомов, тем более понятно, что там соединяются большое и малое, микроскопическое и космическое. Пространство, время, вещество – все там. Но все это остается таким же непонятным, как и тысячи лет назад, в «эпоху плоской Земли».

Получается, даже в рамках строгих физических теорий не все явления можно обосновать логично и рационально. Из-за неполноты представлений об устройстве нашего мира мы часто не можем вывести прямую причинно-следственную связь между событиями. Нам не хватает каких-то знаний и дополнительных фактов о мире, в котором мы проживаем. Физики называют это скрытыми переменными, умалчивая о том, что за скрытыми переменными теоретически может скрываться существование другой вселенной. А может, и нескольких.

Никто не спорит, что наука – это круто. Никто не говорит, что научный способ мышления не годится. Прогресс и наука дают нам комфорт и высокое качество жизни. Но людей больше всего интересует то, что касается лично их, особенно если комфорт может кончиться. Перефразирую известное выражение: плохо то, что он «иногда может внезапно кончиться»[6]. Причем по совершенно непредсказуемым и неуправляемым причинам. Человека как раз и тревожат эти логически оборванные цепочки причин и следствий, никак не проясненные наукой: когда должно случиться что-то, но оно не случается, а случается иное, совершенно непонятное, и почему-то именно с ним.

Если случается неожиданное хорошее, то это называют чудом, если неожиданное плохое – фатумом. Нейтральный нежданчик называют феноменом.

Конечно, наука оставила себе лазейку – все можно свалить на теорию вероятности, хотя эта математическая дисциплина меня всегда смущала. Уже само слово «теория» в названии указывает на необязательность исполнения и как бы намекает, что «не все так однозначно». Мол: «Мы не знаем, какие причинно-следственные связи привели к этому событию, но формулу умную предложить можем. Потому что мы ученые, а не барахло».

А вы знаете, что рациональная информация успокаивает? Знание, что уши растут со скоростью 0,22 миллиметра в год, должно принести вам душевное облегчение.

Я думаю, американец Джозеф Фиглок тоже усомнился в научности этой дисциплины, когда ему на голову начали падать дети.

Джозеф работал дворником в Детройте. Однажды утром 1937 года он, как обычно, исполнял свои служебные обязанности. Вдруг он почувствовал что-то неладное, когда ему на голову свалилась девочка, выпавшая из окна на четвертом этаже. Девочка не пострадала. Джозеф тоже не перестал ходить на работу и продолжал убирать дворы. Безмятежная вера в случайности длилась еще один год, пока ему на голову не выпал еще один ребенок. Уже мальчик. Все опять кончилось хорошо, мальчик выжил. Выжил и Джозеф, переживший двойное падение детей на свою голову, но переставший верить в теорию вероятностей. Утешило его то, что он стал героем Детройта.

Люди вообще как-то предвзято относятся к статистическим формулам. Причем чем опасней профессия человека, тем менее он доверяет теории вероятности. Даже в стране «победившего атеизма».

Например, во время Великой Отечественной войны доблестные советские летчики-штурмовики страдали форменным мракобесием. Среди них была распространена вера в роковые числа. Вот что рассказывал младший лейтенант Пётр Маркович Кацевман, летчик 141-го гвардейского штурмового полка:

У нас в полку старики сразу просвещали салаг о проклятых приметах. Считалось, что обычно сбивают на третьем или четвертом, на тринадцатом-четырнадцатом и на тридцать третьем или тридцать четвертом вылете. Если больше тридцати пяти вылетов сделал и живой, значит, еще долго протянешь. Кстати, примета оказалась верной, меня три раза сбивали, и именно на этих «роковых числах».

Ученые, конечно, с мнением штурмовиков не согласны, отправляя летные приметы в область обскурантизма[7] и объясняя все человеческим фактором и нелепыми случайностями. А ведь авиацию поддерживает ее преемница космонавтика, являющаяся одной из самых опасных профессиональных областей. Удивительно, но такая высокотехнологичная отрасль тоже погрязла в суевериях.

Основоположник космонавтики Сергей Королёв запрещал старты ракет по понедельникам. Из-за этого у него возникли нешуточные конфликты с руководством страны, считающим это суеверностью конструктора. Но Королёв стоял на своем, и чутье его не подвело. Как только правило не стартовать по понедельникам отменили, произошло 11 аварий ракетоносителей. Запрет снова вступил в силу. С 1965 года понедельник считается в советской, а теперь и российской космонавтике почти официально «не стартовым» днем.

Также первопроходцы космонавтики на полном серьезе занимались дискриминацией усатых космонавтов из-за того, что у усатого Виктора Жолобова были неполадки во время полета и его пришлось досрочно прекратить. Целых шесть лет считалось, что растительность на лице неизвестным науке образом влияет на успешность полета.

Ученые и тут не подвели и все обосновали: люди опасных профессий верят в ритуалы и приметы, потому что это снимает стресс и помогает сосредоточиться на решении сложных задач. Прекрасная версия. Оказывается, в свободное от суеверий время космонавты и летчики рассеянны и невероятно тревожны. За такое разъяснение смело можно давать Шнобелевскую премию[8].

Анекдот. Умерли атеисты. К Богу заходит ангел и говорит: «Атеисты прибыли». Бог отвечает: «Передайте им, что меня нет».

Возвращаюсь к нашим баранам, то есть ко мне. Поступив в университет, я узнала главное: на вопрос «Что мы знаем о мире?» наука туманно и заковыристо отвечает: «А ничегошеньки».

Оказалось, в микромире происходят явления, которые алогичны и парадоксальны. Электрон злонамеренно нарушает вероятность своего нормального местонахождения, оказываясь не там, где его ожидали, и вообще «чувствует», когда за ним наблюдают. Чтобы объяснить, где его носит, приходится допустить существование параллельных вселенных (ММИ)[9].

Атом не так прост, как казалось. Частица Бога неуловима[10]. Что такое пространство, время, материя – непонятно. А энергии адронного коллайдера категорически не хватает для полноценных исследований. Физики-экспериментаторы уперлись в потолок своих возможностей.

Зато ученые точно выяснили, что 70 % Вселенной покрыты мраком. То есть состоят из темной материи, а она уже покрыта мраком. Что это и где это, ученые до сих пор не имеют ни малейшего понятия, хотя прошло уже 100 лет после появления этого термина, который впервые употребили в 1922 году. Получается, на данный момент наука не имеет понятия о 70 % того, что нас окружает, и того, что нельзя ни измерить, ни увидеть, ни пощупать.

В чем наука достигла успехов, так это в критике «мистического мышления», попросту назвав его мракобесием. Когда происходит событие, непонятное науке, легко списать его на «показалось», «случайность» и «помутнение разума».

Ребята, вы изобретаете способы выделения ванилина из коровьего навоза, изучаете, как крокодилы влияют на успех в азартных играх, и левитацию лягушек[11]. Вы сами-то «в своем уме»?

Почему-то не доказанная никем теория о случайностях, называемая теорией вероятности, принимается официальной наукой и даже преподается в качестве точного математического предмета. Хотя ее польза ограничена, а точность весьма сомнительна. Что уж точно вывело человечество из своего коллективного опыта: случиться может всякое, даже самое невероятное, не описанное ни одной формулой. Как сказал Марк Твен: «по-видимому, на свете нет ничего, что не могло бы случиться».

Житейский опыт показывает, что очень неосмотрительно верить в могущество науки, которая знает об этом мире чуть больше, чем ничего. Если мы что-нибудь считаем невозможным, то мы, скорее всего, просто не можем это воспринять, а это на самом деле возможно. Или, может, мы этого не заметили.

Глава 2. Мистическое мышление против науки: как быстро атеист может стать верующим?

Атеизм тоже в некотором роде вера.

К концу моего третьего курса обнаружилось, что с факультета физики пропадают студенты. Нет, не отчисляются, чтобы работать всю свою оставшуюся жизнь. А отправляются на философский факультет на законных основаниях искать истину в вине, а не в научных опытах.

«Слабаки», – смеялись мы над ними тогда. И дали дезертирам прозвище «ищущие». Хотя, как потом выяснилось, смеялись мы зря.

К пятому курсу выяснилось: все самое интересное досталось как раз им, будущим философам. А мы так и не узнали конец сериала «Расковырял атом – нашел Бога».

Размышления о космографии, природе пространства-времени, возможности существования параллельных вселенных и что же находится в черных дырах – это лишняя демагогия. Физикам наука оставила суровый принцип «заткнись и считай»[12]. Если явление не выражено в виде переменных в математической модели, значит, нечего этим явлением голову забивать. Настоящие ученые должны не отвлекаться от постороннего и оперировать сухими математическими каркасами. Настолько сухими, что к реальному миру относятся весьма отдаленно, как «сферический конь в вакууме»[13] из анекдота.

Рис. 3. Сферический конь в вакууме. Нейросети Retomagic и Кандинский

Мне и тогда этот подход казался очень странным. Никто же не строит свою жизнь по математическим моделям! Вероятность встретить в обыденности сферического коня равна вероятности того, что папуасы Новой Гвинеи назовут новорожденного члена племени Игнатом. Никто себя не ведет в жизни идеально, строго подчиняясь законам и ограничениям. Даже в стерильных лабораторных условиях время от времени что-то выходит из-под контроля.

Вот и нам, новоявленным специалистам-радиофизикам, в реальности принцип «заткнись и считай» не помог не свалиться в пучину вредной для науки философии. Ко времени выпуска мы все в некоторой степени стали философами, потому что твердо знали: Сократ был прав, когда говорил: «Я знаю, что ничего не знаю».

Математик Чебышев занимался проблемой развертки объемных фигур на плоскость. И как-то раз его попросили прочитать лекцию портным, обсудить с ними методы оптимального раскроя одежды. После первой фразы Чебышева «Предположим для простоты, что человек имеет форму шара» аудитория опустела.

Меня никогда не интересовали лошади, тем более сферические. А вот тайны человечества, особенно странности распределения мужчин по местам их обитания, интересовали очень. Согласитесь, для молодой незамужней женщины это более важная проблема, чем все головоломки науки. А для молодой незамужней женщины-физика это вопрос не только личный, но и познавательный. «Куда они все деваются, когда нужны?», «Как их выманить из мужичьего логова?», «Сколько раз нужно посмотреть с ним „Сумерки“, чтобы он на тебе женился?»

Я считаю, что матримониальные проблемы женщин важнее, чем целое стадо сферических коней или загадка происхождения жизни. Кони, даже обыкновенные, в мегаполисе редкость, а с происхождением жизни от мужчин женщина как-нибудь сама разберется. Достаточно дать ей телефончик хорошего экземпляра.

Вот уж действительно проблемы, стоящие фундаментального решения, а иногда и научного объяснения. Иногда вероятностное распределение мужчин по квартирам не поддается ни одной статистической закономерности. Вот, например, странности проживания мужчин в отдельно взятом подъезде города Х, о котором поведала анонимная пользовательница соцсетей:

Представляете, я живу в проклятом подъезде: 15 квартир и ни одного мужика. Живут вдовы, одиночки и разведенки. За те двенадцать лет, что я там провела, из мужского пола один утонул, другой повесился, у двоих инсульт и инфаркт. Остальные почему-то сбежали.

«Хм! Какой же раздел научного знания применить, чтобы объяснить такое явление? – подумаете вы. – Может, теорию вероятности?»

Нет! Правильно заточенный скептик, не разменивающийся на мистические сказки, строго скажет вам: «Это выдумки. Люди врут и ошибаются! Да и вообще, вокруг одни мистификаторы и мошенники!» Он оставит вас наедине с неразрешенными превратностями женской судьбы.

Народный опыт, наоборот, даст не только ценный совет, но и целое руководство к действию: «Женщине для скорого замужества надо съесть первый кусок свадебного торта, отобрав его у молодоженов». Этот совет сработает вопреки всякой науке. На такой предприимчивой и напористой даме обязательно женится мудрый мужчина – добытчица в доме обеспечена!

А что может сказать наука о существовании «проклятых» мест? Из них не только мужчины, но и все живое сбегает. Даже ночные сторожа, которые там не могут спокойно спать за деньги.

Моя сестра работает администратором в торговом центре. А он построен на месте старого кладбища. Она говорит, что у них проблема с охранниками. Не могут ночью дежурить. Вот стоят, она рассказывает им, что да как. Ей уже закрывать помещение надо. И тут начинает кипеть жизнь ночная. Кто-то бегает, шагает, кашляет. Иногда воет и грохочет. Но она тетка бывалая, даже бровью не шелохнет. А охранники работают недолго и увольняются чуть поседевшие.

Если обратиться за помощью к науке, то вам объяснят такие феномены простым словом «померещилось». А еще: «Вы под воздействием инфразвука, излучения, спор грибов или отравлены парами формальдегида. Если по-честному, вы вруны, дураки и не лечитесь. У вас мистическое мышление, мракобесие и маразм!»

Что же делать нам, простым человекам, если наука повернулась к нам не передом? В обыденности люди не пользуются формулами, строгими расчетами, статистикой или распределениями теории вероятности. В обыденности люди используют коллективный опыт, названной «народной мудростью». Он более глубок, широк и многогранен, чем любая научная модель. Он предполагает, что в объяснении этого мира упущены важные звенья, без которых картина не является полной.

Рис. 4. Наука против эзотерики. Нейросеть Retomagic

Скептики снова примут это в штыки и гневно заявят: «…еще атеист Сартр писал, что „у человека в душе есть дыра размером с Бога, и каждый заполняет ее как может“. Эти суеверия все из-за того, что мозг не любит неизвестность и от нее впадает в панику. Для заполнения лакун причинно-следственных связей выдумывают всякую метафизическую ересь, посторонние потусторонние силы. От нее еще чуть-чуть и уверуешь в разумных долгоносиков или макаронного монстра. Именно из-за этого и возникают все религии и мистические культы!»

Видимо, наука пошла не тем путем, когда вместо размышлений «почему иногда возникают необъяснимости» стала вообще их отбрасывать и отрицать. Даже преследовать, переняв подходы средневековых инквизиторов и став их достойными преемниками. Например, создавая сообщества типа «Общества скептиков» и отстаивая рационально-дедуктивный способ познания мира как догматично единственный. Яростно понося другие методы познания, клеймя приставкой «лже».

Хотя скептики объявляют себя рупором науки, не все печально так, как кажется. Таких непримиримых деятелей в науке не так много.

Согласно исследованиям, проведенным с 2005 по 2009 год социологом Элейн Экланд, которая опросила 1646 ученых из разных областей, оказалось, что непримиримых скептиков всего 6 %. А 36 % опрошенных поддерживают ту или иную веру в высшие силы[14].

Правда, еще выяснилось, что ученые стараются не афишировать свои религиозные предпочтения, боясь дискриминации и обвинений в мракобесии.

Я считаю, что для науки скептицизм – это вредное явление, потому что сужает кругозор и зашоривает мышление, заключая возможные знания в рамки парадигм.