- -
- 100%
- +
dear sister
your most affectionnate brother
George R.
Chère sœur!
Je ne puis me dispenser de saisir la première occasion à vous témoigner ma donleur de ce que vos ennemis ont excité le Roi de Danemark au point de vous éloigner de sa présence. Vous ne devez pas douter de trouver en moi un avocat très zélé; mes avis s'ils avoient été suivis, auroient pu vous préserver de ce malheur. Le Roi de Danemarck m'a assuré dans les termes les plus forts, qu'on aura pour vous tout le respect dû à votre rang et à votre naissance. Chère sœur, mettez votre confiance dans cet Être tout puissant qui n'abandonne point les infortunés; plus vous L'invoquerez, plus II vous donnera de force et de soutien. Je serai très inquiet pour avoir de vos nouvelles et ne cesserai d'être
chère sœur
votre très-affectionné frère
George R.
* * *II. Перевод с письма Короля Великобританского к Ее Величеству Каролине Матильде, из Кванс-Гузе, от 29-го генваря 1772.
Любезная Сестра!
Я не могу пропустить первого случая к изъяснению вам моего огорчения о том, что неприятели ваши побудили Датского Короля удалить вас от своего присутствия. Вы не должны сомневаться в том, что найдете во мне ревностнейшего адвоката. Если бы исполняемы были мои советы, то они могли бы предохранить вас от сего несчастия. Король Датский, в наисильнейших выражениях, уверил меня, что вам будет оказываемо всякое почтение, приличное рангу и роду вашему. Любезная сестра, возложи все свое упование на Всемогущее Существо, никогда не оставляющее несчастных: чем более молить Его будете, тем более Он подаст вам силы и подкрепления! Я с крайнею нетерпеливостию ожидаю от вас известия, и непременно пребуду, и проч.
M.
I. Copie de la lettre de s. a. r-le m-me la princesse de galles a s. m. la reine Caroline Mathilde, d. d. Carlston House le 29 jan. 1772.
Ma chère fille!
Vous pouvés juger ce qu'un cœur d'une tendre mère sent de sèavoir votre présente situation. Dieu vous fasse la grâce de veiller sur vous et vous donne la force de combattre vos ennemis.
Si vous avés la permission d'écrire donnés moi au plus tôt de vos nouvelles. Le Ciel vous conserve.
Etant votre affectionnée et affligée mère
Auguste.
II. Копия с письма Ее Королевского Величества Принцессы Гальской, писанного к Ее Королевскому Величеству Каролине Матильде, из Карлстона-Гузе, от 29-го генваря 1722.
Любезная дочь!
Ты легко можешь себе вообразить, что сердце нежной матери чувствует, ведая настоящие твои обстоятельства!..
Всевышний, да соблюдет тебя и да подаст силы одолеть тебе врагов своих.
Если тебе писать дозволено, то уведомь меня о себе, как можно наискорее. В прочем, Бог тебя да сохранит!
Доброжелательная и огорченная мать твоя,
Августа.
(Продолжение писем Фон-Визина.)
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
Господин Симолин в путь отправился третьего дня; а какое письмо отправлено с ним, в прибавок к прежнему, вам известному, оное вы, милостивый государь, усмотреть изволите из точной с того копии, здесь приложенной.
Известная с Прусским Королем конвенция уже подписана. Его величество, получив из Венн известие о перемене системы, тотчас прислал с курьером поведение к графу Сольмсу, домогаться о скорейшем подписании конвенции; что вчера и действительно исполнено.
Ваше сиятельство, при настоящем дел положении, легко себе вообразить изволите, в каких заботах должен быть мой милостивый шеф и исполнители его повелений, Для сего, нижайше прошу извинит меня, что ничего теперь не ответствую на почтеннейшее письмо ваше, от 30-го генваря, кроме принесение за оное нижайшего благодарения.
С глубочайшим почтением и беспредельною преданностию, имею честь быть.
В С.-Петербурге, 7-го февраля 1772.
P. S. Я не могу довольно изъяснить, с какою радостию отправляю здесь к вашему сиятельству все обещанное мною на прошедшей почте. Вы, милостивый государь, увидите тут истинное торжество братца вашего. Вдруг положение всех дел прияло для нас новый, славный и полезный оборот! Неукротимый Венский Двор, почитавший до сего дня все наши резоны недостойными своего внимания, приемлет их же за доказательства геометрические, почитает кондиции наши справедливыми, и признает систему нашу натуральною. Все сие есть действие душевной твердости братца вашего, которому Отечество наше одолжено будет миром, возводящим его на верх славы и блаженства.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
Имея честь препроводить здесь письмо Государя Цесаревича в вам, милостивый государь, исполняю тем самым повеление его сиятельства графа, братца вашего, который сам за множеством дел на сей почте к вам писать не может.
Позвольте принести нижайшее благодарение, за милостивые выражения в последнем письме вашего сиятельства, которое имел я честь получить 27-го прошедшего месяца. Верьте, милостивый государь, что усердие мое к вам вечно в сердце моем вкоренено, и что доброе мнение ваше, есть одно из главных видов моего честолюбия, равно как и то, что я долгом моим почитаю, быть навсегда с глубочайшем почтением и совершенною преданностию.
В С.-Петербурге, 6-го марта 1772.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
На прошедшей почте, имел я честь отправить к вашему сиятельству письмо из Вены от князя Голицына. В оном вы, милостивый государь, видеть изволили, что Венский Двор послал декларацию в Берлин, с таким повелением своему там министру, что если король подобную подпишет, то, в таком случае, Свитен послал бы курьера того сюда, дабы князь Лобкович исходатайствовал тоже самое и от Ее Императорского Величества. Теперь, за долг себе поставляю, донести вашему сиятельству, что Король Прусский подписал помянутую пьесу, и Князь Лобкович, получа третьего дня из Бердяна курьера от Свитена, подал здесь приложенную при сем в переводе декларацию, с сообщением выписки из Кауницовой к себе депеши.
Ее Императорскому Величеству угодно подписать желаемую Венским Двором декларацию. Оная на сих днях е отдана будет князю Лобковичу, при министериальной записке, которая еще теперь не изготовлена, и которую к вашему сиятельству в свое время отправлю.
Можно сказать, что князь Кауниц во все нынешнее дело распорядил меры свои так неудачно, возненавидел нас и возгордился толь безрезонно, переменил свою систему так скоропостижно, что чрез все сие заслуживает он лишиться эстимы всего разумного света. Гордость злобная всегда нестерпима: но гордость, пременившаяся вдруг в смиренную низость, достойна посмеянил и презрения! Прибывший вчера из Бердина к графу Сольмсу курьер привез от Короля весьма любопытные пьесы, в коих Его Прусское Величество, своим манером, отдает всю справедливость странному поведению князя Кауница. Жалею, милостивый государь, что на сей почте не успеваю сих бумаг послать к вашему сиятельству, но на будущей стараться буду оное исполнить.
О Венских условиях с Турвами, по начатии сей войны, были здесь разные известия; но ныне конфедентно сообщена нашему Двору от Английского посла копия с конвенции Австрийцев с Турками. Хотя за достоверность сей пиесы ручаться не возможно, однако, для любопытства вашего сиятельства, включаю здесь ее, на нага язык переведенную.
На сих днях, получена здесь из Первой Армии реляция, с которой копию здесь поднося, с глубочайшим почтением в сердечною преданностию, навсегда имею честь быть.
В С.-Петербурге, 6-го марта 1772.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
Исполненное милости и доверенности письмо вашего сиятельства, от 12-го числа сего месяца, я имел честь получить, и приношу за свое нижайшее благодарение.
Нельзя лучше изобразить характера князя Кауница, каким ваше сиятельство его представляете; но при всем том, положа за правило, что всякий и совести не имеющий человек остается тогда при своих обязательствах, когда в тон находит свой интерес, нельзя усомниться, чтобы Кауниц не прямодушно вступал теперь с нами в общее дело. Всеконечно, милостивый государь, трактуя с таким человеком, не надлежит выпускать из глаз осторожности, но оная и наблюдается потольку человечески возможно.
Новые депеши, привезенные из Вены майором Тирем, имею честь включить здесь вашему сиятельству, равно как и еще некоторые пиесы, достойные внимания вашего.
Простите мне, милостивый государь, что в приложении, отправленном на прошедшей почте, под № 4, забыто заглавие, которому надлежало быть такову: Копия с письма Его Сиятельства Графа Никиты Ивановича, к Посланнику Князю Голицыну, в Гагу.
Господин Ассеберг прислал к вашему сиятельству письмо свое. Как оное, так и изготовленный от вас ответ имею честь приложить, по приказанию его сиятельства графа, братца вашего. Если вы, милостивый государь, изволите подписать его и прислать ко мне, то я с первою же почтою к господину Ассебергу его отправлю.
С глубочайшим почтением и ненарушимою преданностию, всегда имею честь быть.
В С.-Петербурге, 20-го марта 1772.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
К сердечному моему удовольствию, имел я счастие получить милостивое письмо вашего сиятельства, от 19-го сего месяца, за подписанием собственной руки вашей. Позвольте привести за оное нижайшее благодарение. На прошедшей почте, не имел я чести писать к вашему сиятельству, сколько на крайними недосугами, столько и за тем, что не имел я ничего сообщить вам, милостивый государь. Почта из Германии, за дурными дорогами, пришла трое сутки позже обыкновенного, так что газеты, которые надлежало отправить к вашему сиятельству в пятницу, принужден теперь только отправить.
По делам нет никакого нового происшествия, но некоторые пиесы для любопытства вашего здесь включить честь имею. Ведая же, что вы, милостивый государь, желаете иметь коллекцию творений Князя В. М., прилагаю здесь точные копии с последних его реляций, К будущей почте доспеют у меня некоторые переводы с пиес, примечание заслуживающих.
С глубочайшим почтением и ненарушимою преданностию во вею жизнь мою пребуду.
27-го марта 1772.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
Принося должнейшее и искреннейшее благодарение вашему сиятельству, за милостивое письмо, от 26-го марта, нижайше прошу извинить меня в том, что я пропустил прошлую почту, не писав ничего вашему сиятельству. Стечение важнейших дел, занимающих, можно сказать, всякую минуту моего милостивого шефа, заняло и все мое время в исполнении его повелений, по долгу звания моего. Истинно, милостивый государь, тому уже с неделю, как ни днем, ни ночью нет отдохновения! Чему доказательство и служит то, что я принужден был пропустить почту, не писав к вашему сиятельству, и не исполнив тем сердечного долга моего. Сверх же того, извинит меня пред вами настоящая большая моя, под 7-ю нумерами, экспедиция к вашему сиятельству. По оной, вы сами заключить уже изволите, сколь стечение дел у нас велико. Но прежде, нежели объясню я вам, милостивый государь, каждый нумер моих приложений, позвольте мне служить должным ответом, с сердечною моею откровенностию, на последнее письмо ваше, наполненное выражениями ко мне милости и доверенности вашего сиятельства. Комиссия о исследовании преступления Пушкиных и до ныне продолжается. Оба они повинились так как и Сукин, другие же или никто не приличились, или имена их так тайно содержатся, что узнать о том никаким образом не возможно.
Рассуждение вашего сиятельства, об истинном источнике развращения нравов, доводящего до самого бездельства, основания на таковой истине, с каковым проницанием ваше сиятельство вникнуть изволили в сие разобрание причин расстройства людей, воспитанных при худых примерах и худыми людьми. И в самом деле, милостивый государь, лучше не быть никак воспитану, нежели так развращенно, как многие у нас воспитываются! Об исправлении ума столь много у нас помышляют, сколь мало об исправлении сердца, не зная того, что добродетельное сердце, есть первое достоинство человека, и что в нем одном только искать и находить можно блаженство жизни нашей.
Что же принадлежит до примечаний вашего сиятельства относительно неудачного Краковского штурма, то я к сожалению моему не нахожу иного донести по оному вашему сиятельству, кроме того, что происшествие сие делает войску нашему великое предосуждение.
По воле ее сиятельства графини Мария Родионовны, о шелках в Ливорне я писал, в какой ответ получу, о том донести не премину.
Теперь приемлю смелость, объяснить вашему сиятельству каждый No моих приложений. Первый, заключает в себе перевод с Царяградского известия. Я посылаю оное для того, что некоторые места из оного кажутся мне достойными внимание вашего сиятельства. № 2, содержит всю последнюю важную экспедицию графа Петра Александровича. Вследствие оной, назначение послов к конгрессу стало уже публично, а расписание свиты с окладами здесь приложить, честь имею. С графом Гр. Гр. едет Боур и Лифляней Левен. Секретарь посольства до сих пор еще не назначен. Кавалерами посольства назначены гвардии офицеры: Лунин, Фон-Визин брат мой, Богданов, Трегубов, и еще некоторые, коих имена не упомню. Под № 3, прилагаю все то, что вчера отправлено к графу Петру Александровичу, по содержанию чего послы наши дней через десять выехать намерены. Хотя я и сообщил уже вашему сиятельству копию с конвенции о перемирии, но как она, по получении последних депешей из Первой Армии, в некоторых местах переменена, то и почел я за нужное включить здесь экземпляр такой, какой вчера к фельдмаршалу отправлен. № 4, заключает в себе, при экстракте из королевской депеши, сочиненный Его Величеством примерный манифест о раздроблении Польши. Ваше сиятельство изволите увидеть, что Король делом мешкать не любит, хотя и уверяет, что он ничем спешить не намерен. Его сиятельство граф, братец ваш, изволил препоручить г-ну Веймарну; как человеку имеющему отменную способность раздроблять дело на самые малейшие части, сочинить дедукцию наших на Польшу претензий, которую я под № 5, приложить честь имею, равно как и другую пиесу, сочинение его же Г. Вейнарма, до Польши касающееся. № 6, содержит Датские депеши; а под № 7, включаю письмо, полученное из Вены на штафете.
За особливое почту счастие, если вашему сиятельству угодно будет старание мое о доставлении вам, милостивый государь, всего того, в чем состоит настоящее мое отправление, и если удостоите меня сообщением вашего мнения, по толь важным делам Отечества нашего.
С глубочайшим почтением и совершенною преданностию во всю жизнь мою пребуду.
В С.-Петербурге, 6-го апреля 1772.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь,
Петр Иванович!
Зная совершенную мою к вам преданность, вы, милостивый государь, конечно, не сомневаетесь в искреннейшем участии, которою приемлю я в оскорблении вашем от болезни любезного сына вашего. Я с нетерпеливостию ожидаю будущей почты, и желаю сердечно услышать о его выздоровлении. Позвольте принести нижайшее благодарение за милостивое письмо ваше, от 2-го сего месяца. Я непремину отправить ответ от имени вашего к Ногайскому начальнику, с первым в ту сторону едущим курьером.
Реляции гр. Петра А. и Александра Ильича, имею честь здесь приложить к вашему сиятельству. Скоро надеюсь удовольствовать любопытство ваше сообщением инструкции г-м послам на конгресс едущим. Она теперь еще не готова, но к будущей почте, я чаю, поспеет.
С глубочайшим почтением и беспредельною преданностию, во всю жизнь мою пребуду.
10-го апреля 1772.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
Не имея на сей почте письма от вашего сиятельства, и предуведомлен будучи о болезни любезного сына вашего, не могу изъяснить вам, милостивый государь, моего сердечного беспокойства. Боже, дай, чтоб будущая почта обрадовала меня известием о его выздоровлении!
Инструкцию послам, на конгресс назначенным, имею честь приложить здесь. Но чтоб настоящее положение наше с Татарами яснее вам представить, то рассудил я при сем включить к прочтению вашему инструкцию, заготовленную для Евдокима Алексеевича Щербинина. Третья пиеса следует здесь; также инструкция для контр-адмирала Чичагова.
С глубочайшим почтением и беспредельною преданностию, во всю жизнь мою пребуду.
P. S. Из Швеции получено известие, что сенатор барон Дебен выбран первым министром, на место покойного графа Экеблата, и что король назначил день своей коронации 18-го мая.
13-го апреля 1772.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
Принеся нижайшее благодарение на милостивое письмо вашего сиятельства, имею честь по делам донести о всем том, что после отправление последнего письма произошло примечание достойного.
Ожидаемый столь долго из Вены курьер, наконец, сюда приехал. Князь Кауниц сообщил здешнему Двору о том, что берет на свою долю его Государь. Я не могу всех депешей сообщить теперь вашему сиятельству, за тем, что они еще мне не отданы; но, читая их, я нарочно выписал для вас то, что составляет существо сих депешей {В черновом собственноручном письме это место вырвано. Изд.}……………………………………
Вот, что Венский Двор себе откроить хочет.
«Часть Краковского воеводства по правую сторону Вислы, от Биала (Biala) вдоль по сей реке до Сандомира, а оттуда вперед до супротив Зволена (Zwolen), по реке Вепрже (Wieprz); оттуда до Баркова в угол, где соединяются границы воеводств: Люблинского, Красно-Русского и Брестского (Brzescianinsis), и где впадает в сию реку рукав другой реки, начинающейся на границе воеводства Брестского до сего последнего воеводства и Великой Литвы. Оттуда вдоль по границе воеводства Брестского или Великой Литвы, и между воеводством Бельцким (Belscensis) и Волзиским, так, чтоб целое воеводство Бельцкое включено было в новую границу. Потом вдоль Волынской границы до Подолии, и вдоль границы сего воеводства до Днестра, и по ту сторону сей реки, вниз по ней до Молдавии. Наконец, вдоль границы Молдавской до Трансильвании, и взаимно до Венгрии, или до уездов Мармороша и Радны так, чтоб все сие присвоение граничило левым крылом до Силезии, а правым до Трансильванской границы».
Ваше сиятельство, по карте усмотреть изволите, что Венская доля, по своему пространству велика, но князь Кауниц в резон тому поставляет, что наша и Прусская доля имеют такие политические выгоды, каких Венская не имеет. Для того, чтоб во всем наблюсти равенство, Венский Двор хочет наградить себя пространством земли, – за то, в чем наши части изобилуют по видам политическим. Ваше сиятельство сделаете мне особливую милость, если удостоите меня узнать ваше мнение о сем распоряжении, Я же, с своей стороны, осмелюсь донести вам мою об оном мысль. Мне кажется, что хотя требование Венское и великовато, но с некоторыми малым выключением можно нам на оное согласиться; ибо на сию цену купим мы прекращение большой войны, нас изнуряющей, купим прекращение Польских мятежей, которые отвлекают наше внимание от других дел, и причиняют нам лишние хлопоты и непрестанную заботу. Сверх же того, участвуя в разделе Польши, мы достанем из нее себе долю довольно выгодную. Очень бы жаль было, если б за несколько миль разрезаемой Польской земли, завязались новые раздоры или, избави Бог, и новая война!
Граф П. А. пишет, что он с визирем уже согласился об отправлении в Журжево комиссаров, для перемирия, и что г. Симонис туда отъезжает.
В С.-Петербурге, 17 апреия 1772.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
На нынешней почте, получил я от вашего сиятельства пакет, адресованный на мое имя, в котором нашел я письмо не ко мне, но к неизвестной мне особе. Видно милостивый государь, что письмо, мне принадлежащее, послано ошибкою к тому, чье включено в мой пакет. Я нашел также в нем письмо к Пелагее Федотьевне Каменской, которое тотчас ей отвез, но ни от нее, и ни от кого другого не мог проведать о фамилии того, к кому следовало возвращаемое здесь письмо вашего сиятельства.
Имею честь приложить здесь последние реляции гр. П. Александровича, Датские депеши и прибавление к инструкции послам, на конгресс отправляющимся. Они выедут на будущей неделе, и с первым послом едет брат его, граф Федор Гр., не в качестве полномочного, а для компании своему брату. Г. Левен на сих днях пожалован каммергером.
С глубочайшим почтением и беспредельною преданностию во всю жизнь мою пребуду.
В С.-Петербурге, 20 апреля 1772.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
На прошедшей почте, донося вашему сиятельству, об ошибке, учиненной в отправлении ко мне вашего письма, до меня не следовавшего, сделал и я подобную ошибку: забыл приложить то письмо, которое тогда хотел я возвратить к вашему сиятельству. Ныне, исполняя оное, нижайше прошу, милостивый государь, в том извинить меня.
Краткость времени, к сожалению моему, не позволяет мне больше, как только всем сердцем возблагодарить ваше сиятельство, за милостивое и откровенное письмо ваше, от 16-го нынешнего месяца, а ответствовать на оное предоставляю себе счастие на будущей почте.
Вчера Государыня изволила отправиться в Царское Село, откуда завтра первый посол в путь свой отправится.
Имею честь послать здесь к вашему сиятельству рескрипты к графу Петру Александровичу и письмо ив Копенгагена. Венские же депеши, коих главное существо знать уже изволите, не успеваю на нынешней почте к вам отправить; ибо перевод оных, со всем моим старанием, никак к сегодняшнему отправлению изготовлен быть не мог.
Его сиятельство граф, братец ваш, изволил поручить мне извинить его пред вами, что так долго в вам не пишет за всечасными своими упражнениями по настоящим делам, которых важность вашему сиятельству открыта во всем ее пространстве. Он приказал мне отправить к вашему сиятельству, в копии, письма к нему от Алек. Ильича Бибикова, которые вы, милостивый государь, здесь найти изволите.
24-го апреля 1772.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
Упоминаемые во вчерашнем письме моем к вашему сиятельству Венские депеши сего дня изготовлены, и я не хотя пропустить отправляющейся в Москву штафеты, спешу доставить оные, здесь вашему сиятельству, с примечанием, что упомянутый в сих депешах projet de l'article я здесь не прилагаю; ибо оный состоит слово в слово в том определении Венской доли, которое ваше сиятельство найти изволите в письме моем, от 17-го нынешнего месяца.
25 апреля 1772.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
Я не могу известить ваше сиятельство, сколь много оскорбило меня то беспокойство, которое наделал я вам моею ошибкою, забыв положить тогда иввестное, не ко мне следующее, письмо. Но теперь ласкаюсь, что ваше сиятельство, получа уже оное, поспели узнать, что тут ни от кого не было коварства, а как видно ваше письмо ко мне попало к неизвестному мне Ивану Александровичу. Жалею о том только, если он прочтет письмо ваше во мне, которое, может быть ему откроет нечто такое, чего знать ему не должно.
Получа вчера, поздно, милостивое письмо ваше, от 26-го, не мог, я увидаться ни с Николаем Ивановичем Неплюевым, ни с Александром Федоровичем Талызиным; но я думаю, что они, конечно, отдали б мне принадлежащее письмо, если б к ним в руки попалось. Успокоиваюсь я тем, что вы, милостивый государь, уже получили теперь то известное письмо, посланное мною к вашему сиятельству на другой же почте, после той, на которой я его забыл отправить. И так, с будущею почтою ожидаю я, что дело изъяснится, и что ваше сиятельство совершенно об оном успокоитесь. Жалею сердечно о том только, что ошибка ноя лишила меня счастия получить на сей почте милостивое письмо ваше; но на будущей оного ожидаю. От 23-го числа, письмо вашего сиятельства ко мне было, и на оное имел я честь ответствовать третьего дня.
Прилагая здесь по реестру некоторые приложения, пребываю с глубочайшим почтением и беспредельною преданностию.
4-го мая 1772 года.
P. S. Из Дании получено известие, что графы Струензе и Бранд казнены смертию 17-го нынешнего месяца.
Сиятельнейший Граф,
Милостивый Государь!
С нынешнею почтою, имел я честь получить милостивое письмо вашего сиятельства, от 30-го, и прежнее, от 26-го апреля. Принося за них нижайшее благодарение, радуюсь сердечно, что сомнение об отправлении ошибкою вашего письма решилось, и что в оном не было ничего такого, чего бы другому открыть вам не было угодно.
Лучшую Польскую карту, какую мог достать его сиятельство граф, ваш братец, при сем посылаю, надеясь, что из нее яснее, нежели из прочих видеть можно, что кому достается. Ваше сиятельство предузнать изволили, что Прусскому Королю Австрийская доля великовата окажется, равно как и нам. Его Величество писал уже об оном к гр. Сольмсу, чтоб он внушил здесь, сколь чрезмерно кажется ему требование Венское. Я не распространяясь об оном далее, доношу вам, милостивый государь, что хотя мы и ничего до сего времени не сказали положительно князю Лобковичу, однако определено здесь умерить требование его Двора, и поставить таким образом новую Австрийскую границу, а именно: