Фон-Визин

Краткие пословицы должны иметь в Словаре слов и речений объяснения; но, с другой стороны, сей самый порядок не удобен для приискания, ибо кто ее знает, что, например, слово отповедь, яко сложное из предлогов от и по и из глагола ведать, имеет место свое в букве в, под глаголом ведать. Для такового Этимологический Словарь был бы бесполезен; ради отвращения сего неудобства, надлежит непременно приобщить к Словарю, по примеру Целляриева лексикона, таблицу аналогическую, т. е. список всех находящихся в Словаре слов и речений по алфавиту, с означением листов, на которых в Словаре каждое слово отыскать можно.

В порядке этимологическом, следующее наблюдать надлежит:

1) Коренное слово имеет первое место и отличается большими буквами. За ним его производные с своими сложными. За ними сложные с своими производными, за коими следуют их сложные, и так далее, до тех пор, пока все от коренного происходящие и сложные слова помещены будут.

2) После каждого слова, следует грамматическое место с истолкованием; например: рука руку моет, т. е. один другому пособляет взаимно.

3) Все различные употребительные выражение и присловицы должны быть также истолкованы, например: ни дать, ни взять, т. е. точно; любить красное словцо, то есть любить лгать. При именах от глаголов и при глаголах от имен происходящих, для избежания повторения никаких сослов и объяснений прибавлять не надобно, разве смысл производимых бывает больше или меньше распространен, нежели смысл первообразного, или жеи вовсе в различном с ним разуме употребляется.

Нужно также упомянуть, что в Славяно-российском языке есть слова совершенно между собою в знаменованим сходствующие, но в разных словах употребляются; например: чело, лоб; око, глаз; щека, ланита. При слове: око, в лит. о, надобно, приписав слово глаз, сказать, которое в каком смысле употребляется; но при слове глаз, в лит. г. надлежит сделать примечание грамматические без всякого объяснения; а в таблице аналогической должно означить цифры обоих листов Словаря, где найти слова глаз и око.

При словах иностранных, стараться ставить равносильные нашему языку, доселе известные или вновь сделанные.

После объяснения, обыкновенно следует пример, или же несколько примеров для большей внятности.

Буде слово, посредством своих сослов и примеров, кажется довольно истолковано, то нет нужды прибавлять к нему объяснения; но буде при ином слове не токмо объяснение показалось бы нужно, или нашлось бы невозможным, да и сослов его отыскать не было б удобности: то, в таком случае, можно довольствоваться одним примером, с означением книги к листа, откуда оный почерпнут.

СТАТЬЯ 4-я.

О порядке алфавитном.

В самом начале сего начертание сказано, что Толковый Словарь Славяно-Российского языка должен быть составлен порядком этимологическим. Сей порядок весьма полезен для определения языка; ибо чрез оный открывается первообразность, происхождение и сложение примечания, за ними сословы, потом объяснение и наконец примеры.

После сего, тоже самое слово, буде нужно, повторяется в новой строке, и распространенный смысл объясняется и примерами препровождается.

4) После сего, тоже самое слово, буде нужно, паки повторяется в новой строке, и метафорический его смысл объясняется, с прибавлением одного или нескольких примеров.

5) Посем, следуют пословицы, присловицы и принятые выражение с объяснениями.

6) Буде то самое слово есть название техническое, то повторяется еще в новой строке, и прибавляется к сему объяснение.

7) Грамматические примечание должны быть написаны сокращенно; например: сущ. значить будет существительное, действ. – действительное. Истолкование сих сокращений может быть в начале Словаря напечатано на особливом листе. Для прочих же отличений можно определить знаки, например: * будет значить, что слово происходит от греческого, а ** от латинского, и так далее.

8) Для текста Словаря, четырех шрифтов довольно: один крупный, для коренных слов; другой мельче, для повторения слов в новых строках; третий еще мельче, для грамматических примечаний, для сослов и объяснений; четвертый курсив, для пословиц, присловиц, разных выражений и примеров.

Способ, коим работа толкового словаря славяно-российского языка скорее и удобнее производиться может.

Главная работа в сочинении Словаря должна быть поручена тем из господ членов, кои имеют знание и удобности к принятию на себя сего важного труда, и которых число не должно быть менее пятнадцати; прочие же господа члены не оставят, по долгу знание своего, им способствовать и быть полезными их сотрудниками.

Во-первых, надлежит собрать все те печатные и рукописные книги, кои Словарю материалами служить могут; печатные суть: Целляриев лексикон, Трехязычный Словарь Поликарпова, Симфония на Новый Завет, Симфония на псалтырь, Словарь церковный.

Из рукописных, сколько известно, способствовать могут труд покойного Тауберта и Кондратовича; также Симфония на Ветхий Завет иеромонаха Илариона.

Собрание сих материалов должно быть разделено поровну на 15-ть частей, и отдано по одной части на каждого из помянутых пятнадцати особ, для выписывание из сих материалов всех слов и речений, по алфавиту, аналогическим порядком. Раздача должна быть разделена по буквам, размеряя труды так, что если, у которого буква мала, то придать часть другой (перемена двух печатных листов большого труда не составляет), и если каждый из 15-ти членов возьмет на себя выписывать четыре тысячи слов, кои обыкновенно не более, как на двух печатных листах помещаются, то в несколько дней будет иметь аналогическую таблицу шестидесяти тысяч слов коренных, производимых и сложных. Основание Словарю весьма достаточное, но не составляющее однакож и половинного числа слов и речений – Лексикона Французской Академии.

По выписании сего количества слов и речений по алфавиту, надлежит прочитать сию аналогическую таблицу в Академии, по рассмотрении которой исключаются из таблицы все те слова и речения, коих предписано в первой статье начертание сей таблицы. Должно напечатать не менее ста экземпляров для вручения господам членам и некоторым из знающих Российский язык особам, дабы каждый мог прибавить те слова и речения, кои в таблицах найдет опущенными, Сии дополнение доставляются господам секретарям Академии, и дабы Словарь был сколь возможно полнее, весьма было бы полезно, чтобы господа члены, желающие споспешествовать восприявшим главную работу пятнадцати особам, поделили между собой прочтение наших церковных книг и лучших писателей; из них заслуживают особливого примечания: Маргарит, Ирмолог, Октоих, Триодь Постная, Триодь Цветная, Минея праздничная, книга Назианзина, Беседы Златоустовы на Новый Завет, Несторов Летописец, Летописцы Архангелогородский и Новгородский; сочинения: господ Ломоносова и Сумарокова, Древняя Вивлиофика, Трудолюбивая Пчела, Труды Вольного Российского Собрания, Собеседник Любителей Российского Слова.

Если б при чтении был принят труд выписывать с означением книжной страницы все те слова и речения, коих нет в таблице, и кои достойны иметь в Словаре место, то Словарь содержал был в себе действительно истинные сокровища нашего языка.

Между тем как сие способствование производится, помянутые 15 особ разделят между собою аналогическую таблицу, дабы из оной составить порядок этимологический, наблюдая все то, что предписано первым пунктом четвертой статьи начертания. Сия работа многого времени не востребует, тем наипаче, что число сотрудников может быть умножено и отсутствующими членами; ибо всякой, кто хочет, может, получа аналогическую печатную таблицу, взять букву и привести ее в порядок этимологически; в разделении букв наблюдать должно то только, чтоб двое не взяли одинаковой буквы, ибо здесь двойная работа была бы совершенно бесполезна.

Как скоро приведение всех слов и речений в этимологический порядок совершится, то помянутые пятнадцать особ разделяют между собою обработывание каждого слова и речение на три части, следующим образок: пять человек отделяются для исполнения по второй статье начертания, и сей отдел называться будет грамматикальным; пять человек, исполняющие предписанное третьею статьею начертания, будут составлять отдел объясняющий; наконец, пять человек, исполняющие четвертую статью начертания, составят отдел издателей.

Как работа отделов первого и второго независимо одна от другой производиться может, то по обработывании каждой буквы, и тот и другой отдел доставляют свои работы к издателям, кои, приведя все слова и речение в порядок, предписанный четвертою статьею начертания, приносят всю трех отделов работу на рассмотрение в общее собрание Академии, после чего возвращается она к издателям для печатания.

Остается сделать положение, относительно до технических названий. Довольно, если в Российском Словаре будет оных столько, сколько, например, в Лексиконе Французской Академии. Но как наша Академия никаких материалов к составлению технических названий, сколько известно, не имеет, и оным аналогической таблицы сделать не из чего, то наилучший способ к собранию их состоит, кажется, в том, чтоб поручить двум или трем из господ членов выписывание таковых, названий из Лексикона Французской Академии на особенных листах; то есть: богословские особливо, математические особливо, и проч. Потом каждый член Академии, по мере знание своего в науках и художествах, по охоте своей к ремеслам и по удобности своего времени, берет выписанные на особенном листу слова и речение той науки или художества, и чем более имеет знания, и, переведя оные на Российский язык, придаст в ним довольное объяснение; труды же свои отсылает и господам секретарям для доставление к издателям, кои объясненное техническое название вносят в надлежащее в Словаре место, и представляют потом Академии на рассмотрение.

Сверх тех названий технических, кои находятся в Лексиконе Французской Академии, необходимо должны иметь в Словаре место и те, кои употребляемы были в древнем Российском законодательстве и в разных грамотах. Объяснение таковых слов, для разбирательства разных случаев и дел, получивших основание свое и право в древности, весьма может быть полезно в рассуждении провинциальных слов, употребляемых в промыслах, рукоделиях, и проч. Отсутствующие члены не оставят, в местах своего пребывания, таковые слова собирать и сообщать Академии. Для других же мест, где она своих членов не имеет, может просить тамошних господ начальников, чтоб препоручили они знающим людям сделать собрание техническим словам по представлению Академии. Сим образом, кажется, работа Толкового Славяно-Российского Словаря пойдет с успехом и всякой член, по мере знание и удобностей своих, может способствовать тем своим сочленам, кои главный труд на себя принять благоволят. Польза своих сограждан и чувство их признательности за труды, бескорыстно для них подъемлемые, есть достойная награда всем подвигам граждан благомыслящих.

(Обе эти стати приписываются Болтину).

X. Смерть Авеля, отрывок из поэмы Гессенера (перев. Фон-Визина)

Пою громкими стихами приключение наших прародителей по их несчастном падении! Я прославляю того, кто первый возвратил земле персть свою, поражен будучи яростию своего брата. Спокойся ныне сладкая свирель, которою прежде воспевал я приятную простоту и нравы уединенного человека.

Приди ко мне на помощь, священный восторг, оживляющий душу стихотворца, наедине размышляющего в спокойном уединении, или в средине леса, или близ текущего между дерев источника, во время ночной тишины, когда месяц освещает мир бледным своим сиянием. Как скоро восхищается душа, то и воображение сильно тогда устремляется и, прелетая смело страну созданных существ, проницает оно в царство удаленное от возможности, повсюду открывает оно чудеса, удивляющие и красоту пленяющую. Обремененное сим сокровищем, возвращается оно соединять и распоряжать различные свои орудия, в самое то время, когда управляющий разум, соображая все, определяет всему употребление. Сей-то разум избирает и отвергает неприятия нечего такова, которое бы ее могло составить согласного отношения. Когда сей священный жар приводит в сладкое забвение стихотворца, тогда часы, часы драгоценные пролетают стремительно. Достойное упражнение великих душ! Похвальное терпение не предаваться сну во время ночного пение насекомых до восхождение утренней звезды, дабы приобресть почтение и любовь тех, коих просвещенной разум знает цену каждой красоты, и дабы возбудить чувствование добродетели в чувствительных сердцах. – Справедливость повелевает потомкам почитать прах того стихотворца, который посвятил дарования свои нравам и невинности. Не погибнет во веки имя его! Слава его всегда процветать будет, в то время, как трофеи гордых победителей истлеют, и как великолепные гробы недостойных государей обветшают забвениями, среди терновых кустов, покрытые сероватым мохом, и на коих путешествующий, потеряв дорогу, редко покоится. Правда, что мало из тех, кои предпринимали воспеть сии достойные предметы, имели от природы дарование воспеть их по достоинству. Но одно их старание похвалу заслуживает. Сему посвящаю я все уединенные мои увеселение и все досужные минуты.

Спокойные часы возвращали румяную Аврору и склоняли ночные пары на тенистую землю; солнце испуская первые лучи свои из за черных кедров, на горе стоящих, одевало блестящею синевою летающие по воздуху облака, еще слабо освещенные: тогда Авель с возлюбленною своею Тирзою пошел из шалаша своего в ближайшую беседку, из ясмина составленную и розами переплетенную. Нежнейшая любовь и чистейшая добродетель вливали в прекрасные Тирзины очи сладкое веселие и прелестную приятность на румянец ланит ее. Белые власы покрывали шею, или играя на плечах, украшали тонкий ее стан.

В сем то виде, шла она подле Авеля. Возвышенное чело его покрывали своею тенью черные власы, которые далее плеч не простирались; вид, изъявляющий мысли и рассуждения его, соединялся с ясностию его взоров. Шел он с тою восторгающею приятностию, которую имеет Ангел, приявший на себя тело, являющийся смертным и посланный с радостным благовестием от Господа к благочестивому мужу, молящему Небеса в своем уединении.

О, Каин, Каин! если бы ты любил вас, ты старался бы отирать слезы наши и удалять ужас, жизнь нашу покрывающий. Ах! если хы еще почитаешь Всемогущего, который видит внутреннее; если малейшая искра детской любви горит еще в сердце твоем, то заклинаю тебя, сею любовью и сим почтением, возврати ты нам покой наш, возврати угасшую радость нашу; не питай долее злобу свою и закоренелую ненависть к брату своему, который тебя любит и старается избавить тебя от яда, душу твою заразившего. О, Каин! что возмущает душу твою? не те ли радостные слезы, которые проливаем мы, видя благочестие брата твоего? Не тот ли восторг, в который приводит нас его добродетель? Ангелы, нас окружающие, радуются о всяком добром деле, и Всемогущий с высоты небес взирает на оное милостивым взором. Неужели хочешь ты пременить природу? Невозможно то для нас, а если б и возможно было, то скажи мне, Каин, к чему, к чему сопротивляться той радости, тому восторгу, который объемлет душу?

Ночная буря, страшный гром не производят на лице веселия; страдание души не вселяет радости в человеческое сердце. Не вечно ль гоним я буду таковыми упреками? ответствовал Каин. Если веселие на мне не изображено, если нежные слезы не текут по лицу моему: разве важность мою должно приписывать гнуснейшей злобе? Рожденный с твердейшим свойством, избирал я всегда отважнейшие предприятия и труднейшие работы. Не могу и важный взор мой пременить в нежнейшие слезы; не обык орел воздыхать, как нежная горлица.

XI. Копии с справок Разрядного Архива, с родословных росписей и списков с грамот фамилии Фонвисиных

1) По Разрядному Архиву о службах. По справке в том Архиве о фамилии Фонвисиных, оказалось, по Москве в книге, в коей писаны бояре, и окольничие, и думные люди, и стольники, и стряпчие, и дворяне Московские, и дьяки, и жильцы, и дворяне, и дети боярские разных городов, и всякие служилые и приказные люди, которые во 126 и 127 годах, в приход Литовского Владислава Королевича, были на Москве в осаде, и за ту Московскую осадную службу пожаловал Государь Царь и Великий Князь Михаил Федорович бояр, и окольничих, и думных людей, и стольников, и стряпчих, и дворян Московских, и дьяков, и жильцов, и дворян, и детей боярских из городов, и приказных людей – велел им дати из их поместий в вотчину, по своему указу; и по протчем написано: дети боярския ж в списку воеводам даны, а в прежних смотренных списках и в последнем смотре в естех и в нетех не написаны; а после смотров, по отпискам от воевод ноября в 27-й день и в 28-й день и декабря в 3-й день и в 19-й день написаны, что они с ними в полкех были во всю осаду до Королевичева отходу денег им большая статья двадцать рублев, другая статья пятнадцать рублев. Потом значут Немцы, под тем написан, Ротмистр Денис Фонвисин, а отечества не значит, и в окончании оных написано тако, и над тою статьею помета думного диака Сыдавного Васильева -: велено выписать при Царе Василье, были ли им вотчины? В смотренных списках, в 1-м, на скрепою по листам думного диака Любима Домнина, в коем в заглавии написано: лета 7205 апреля 6-й день, по указу Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича и по наказу из разряду, за приписью дьяка Ивана Кобякова, велено быть на Его Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича службе боярину и воеводе Алексею Семеновичу Шеину с большим полком, для промыслу и поиску над неприятельскими воинскими Турецкими и Крымскими людьми, и над Кубанцы, и над Нагайцы, и над иными их басурманскими народы, которые кочуют в принадлежании новозавоеванным под Его Великого Государя высокодержавную руку городом, Азову и Лютину, и для строения ж вновь города ж ниже Азова, на морской пристани, на урочище Тагане Рогу; и по протчем значит: на службе Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, под Азовым, в большом полку боярина и воеводы Алексея Семеновича Шеина, были с приезду и до отпуску в чинех; и по протчем написано у рот Московских чинов людей в ротмистрах, и в порутчиках, и в хорунжих; потом явствует у стряпчих, и по протчем значит у 14-й, и, в числе других, написан порутчик Андрей Афонасьев, сын Фонвисин, под именем его написано: в его место, сын его Василий по приезду, сверх списка во 2-м, 164-го и 165-го годов, за скрепою по листам диака Василья Брехова, в заглавии оного написано: Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича полку стольники, и стряпчие, и дворяне Московские, и жильцы, и Романовские Мурзы, и дворяне, и дети боярские разных городов, по указу Его Великого Государя, на службу в Смоленск приехали, Маия с 11 числа 164 году; потом значут стольники, под тем написано Маия; потом явствует в 24-й день, и, в числе протчих, написан Афонасий Денисов, сын Фонвисин. В том же списку значит: за Великим Государем были от Полоцка до Смоленска и по смотру в Смоленску, Ноября в 22-й день, 165 году, в естех, а после смотру из Смоленска отпущены по домам; и по протчем значит: голова стольник Князь Алексей, Княж Андреев, сын Голицын, под тем написано его сотни стольники, и, в числе протчих, значит Афонасий Денисов, сын Фонвисин. В боярских книгах нижеписанных лет, в коих писаны бояре, и окольничие, и думные, и ближние люди, и стольники, и стряпчие, и дворяне Московские выборные, и жильцы из тех чинов, которые служат в начальных людех и в рейтарех, и диаки, из коих книг в первой 165, за скрепою по листам диака Василья Брехова, по протчем написано: не 161 году Государь пожаловал в стольники, и в числе протчих, значит новокрещен Афонасий Денисьев, сын Фонвисин, под именем его другою рукою написано 164 году, по памяти, из Иноземского Приказу, за приписью диака Якова Ушакова, учинен оклад в 161 году Апреля в 8 день, для крещение Православные Християнския Веры, поместной: семь сот четьи, денег пятьдесят рублев, Афонасью ж, что он во 164 году ехал за Государем, в сотне, от Могилева до Москвы, придачи шестьдесят четьи, денег пять рублев, ему ж за службу, за Литовской поход, потом на поле, против имяни, написано тако: 162, 163 и 164, придачи поместного окладу сто пятьдесят четьи, денег двенадцать рублев; во второй 176, за скрепою по листам диака Василья Семенова, написаны стольники, и в числе других значит Афонасий Денисов, сын Фонвисин; в третьей 183, за скрепою по листам думного Диака Герасима Доктурова, по протчем написаны стольники, и в числе других значит Афонасий Денисов, сын Фонвисин: в четвертой 184, без закрепы, числе других написан в стольницех Афонасий Денисов, сын Фонвисин. Потом, по протчем написано ж: во 190 году, Великий Государь пожаловал в стряпчие, и в числе других явствует Андрей Афонасьев, сын Фонвисин; в пятой 194, без закрепы, по протчем значит: стольники, и в числе протчих написан Андрей Афонасьев, сын Фонвисин; под именем его другою рукою написано: 200 году, Февраля в 18-й день, по помете на выписке думного Диака Василья Григорьевича Семенова, учинен ему оклад вновь поместной, шесть сот пятьдесят четьи, денег тридцать пять рублев; ему ж придачи, за Троицкой поход 191 году, пятьдесят четьи, денеги пять рублев; для вечного миру с Польским королем 194 году, двести четьи, денег двадцать рублев; за службу Крымского походу 195 г., сто четьи, денег рядовых и за перехожие за восемьдесят четьи, двадцать два рубли; за службу другого Крымского походу 197 г., денег рядовых и за перехожие за двести и четьи тридцать пять рублев; а был он в Крымском походе в порутчиках; в шестой 200 годов, без закрепы, по протчем написано: стольники, и в числе других, значит Андрей Афонасьев, сын Фонвисин.

2) В родословных росписях, поданных в бывший Разряд с нарисованными гербами, и в списках с грамот их же фамилия Фонвисиных, написано, а именно: в родословных, в 1-й, лета от Рождества Иисус Христова 1238, повелением кесаря Римского Фредрикуса второго, утвержением папы Григорья девятого, учинено воинское выбранство от высоких чеснейших пород, которые были сами в разных землях владетели своих градов и гербы их про то высокое их древнее чесное шляхество свидетельствуют, и королевские дети в том учиненном воинском выбранстве были и наречено было то великое чеснейшее войсковое выбранство, Мечиносящее равное Братство, они ж звались и Крыжанцы, и служили ему кесарю Римскому; и то чесное выбранство Мечиносящее равное Братство кесарь Римский послал войною на Лифлянскую и на Прускую земли, и они взяли и завладели всею Лифлянскою и Прускою землями, и были все равны Братством владетели, избирая свою равную братью мистров (магистров) для рассуждение воинского Братства, а не для владетельства, и были в том войсковом Братстве равны, и владели всею Лифлянскою и Прускою землями многие годы своею вольностию, и о том свидетельствуют Лифлянские и иных земель кронники (хроники); и в Царство Великого Государя Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича, всея России Самодержца, как он Великий Государь воевал Лифлянскую землю, взял в плен того вышеписанного чесного выбранства Мечиносящого, Братства брата Петра, барона Володимерова, сына Фонвисина с сыном его Денисом, и иных того же чесного братства шляхтов; и даны им в Московском Государстве поместья многия в разных городех, и служили они Великим Государем в Немецкой вере. И в царство блаженные памяти Великого Князя Михаила Феодоровича, всея России Самодержца, баронову сыну Володимеровича, Денису, на службы его и осадное Московское сиденье в Королевичев приход, из того его выписанного поместья дано ему в вотчину, и на те вотчины даны ему Государевы жалованные грамоты. И в царство блаженные памяти Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малые и Белые России Самодержца, Денисов сын Петровича Юрий крестился в Православную Христианскую Веру, наречен в святом крещении Афонасий, пожалован первый чин в стольники в 61 году; новичной оклад семь сот четвертей, денег пятьдесят рублев, да у руки Великого Государя жалованья: кубок в три фунта, да денег сто шестьдесят семь рублев, да Государева ж жалованья поместья в Ярославском уезде, из чужого роду сорок четыре двора, да вотчин братей его шестьдесят шесть дворов; а братьям его, вместо деревень, Великого Государя жалованья был денежной корм по шести сот рублев на год брату, а другому тож, потому что они были в Немецкой вере. И по указу блаженные памяти Великих Государей, он Афонасий Денисович был у Государевых дел воеводою и разборщиком; а дед его Афонасьев, Петр, барон Володимерович, с двумя своими меньшими сыновьями, с Борисом да с Юрьем, от Ростриги побиты, в Немецкой вере; Борис, бездетен; а Дениса Петровича дети Борис умре в Немецкой вере бездетен; Денис умре в Немецкой же вере, Владимир убит под Ригою в Немецкой же вере, бездетен; а Юрьев сын Петровича, Борис умре в Немецкой же вере, бездетен; а Денисов сын Денисовича, Иван умре в Немецкой же вере, бездетен; и роду Фонвисиных в Московском Государстве, опричь Афонасья Денисовича, детей нет; а у Афонасья Денисовича дети: Федор, Андрей, Иван; у Андрея сын Василий; а на свидетельство той вышеписанной шляхты Фонвисиных древней их чесной породы шляхетский герб. На подлинной росписи руки приложены тако: «К сей росписи Федор Фонвисин руку приложил. К сей росписи Андрей Фонвисин руку приложил. К сей росписи Иван Фонвисин руку приложил». Во 2-й, лета 7161 году, в царство блаженные памяти Великого Государя Царя и Великого Князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малые и Белые России Самодержца, иноземец Лифлянские земли, полонные шляхты, Денисов, сын Бертновича Фонвисина, Юрий крестился в Православную Христианскую веру, наречен в Святом Крещении Афонасий; пожалован первой чин в стольники в 161 году; новичной оклад семь сот четвертей, денег пятьдесят рублев, да Государева жалованья у руки: кубок, да денег сто шестьдесят семь рублев, да поместья из чужого роду сорок четыре двора, да вотчин братей его шестьдесят шесть дворов, а братьям его, вместо деревень, Государева жалованья был денежной корм по шести сот рублев брату на год, а другому тож, потому что они была в Немецкой вере; а дед его Афонасьев, Петр Берн, и отец, и дядья, и братья побиты на Государеве службе, и померли в Немецкой вере, бездетны; и роду Фонвистных, опричь Афонасья Денисьевича, детей никого в Московском Государстве нет. И по указу блаженные памяти Великих Государей, он Афонасий Денисьевич был у Государевых дел воеводою и разборщиком; а у Афонасья Денисьевича дети: Федор, Андрей, Иван; у Андрея сын Василий; а на свидетельство шляхты Фонвисиных древней их породы шляхетский герб.