Группа крови на плече. Кодекс спецназовца

Серия «Военная фантастика»

Выпуск 271

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Алексей Вязовский, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

– Тревога! – в дежурку, где мы предавались распитию послеобеденного чая, ворвался Незлобин. – Дежурный по «семерке» звонил. Два каких-то урода детей в школе захватили!

Я рванулся к стоящему на столе телефонному аппарату. Сухой голос Алидина подтвердил вызов и приказал немедленно выдвигаться во Внуково, где персональный самолет главы КГБ уже готовится к вылету. У Андропова есть теперь личный джет?

– Очень на тебя надеюсь, Николай… – генерал повздыхал в трубку. – Сам знаешь, где вы хорошо себя проявили, но такого чрезвычайного происшествия у нас еще не было.

Я посмотрел на китель. На левой стороне, прямо над сердцем блестела Золотая звезда Героя Советского Союза. Вручал лично Брежнев за рейд к американской базе и за «Кобры». И вручал примерно с такими же напутствиями, как сейчас Алидин. Дескать, большое достижение, но еще бо́льшая ответственность.

– Очень на тебя и на «Гром» надеемся, Орлов.

Я сделал еще несколько звонков. Информации было немного, но самое главное известно: пока все живы. Я бросил взгляд на часы – половина четвертого. В школах сейчас обычно четыре или пять уроков, значит, уже три или два часа прошло…

Народ, охреневший от такой вводной, залетел в автобус, побив все мыслимые и немыслимые нормативы. Стоило мне поставить ногу на подножку, как Вениамин, зло газовавший до этого, бросил сцепление, и наш шишижный пепелац, плюнув мелким мусором из-под колес, с коротким скрежетом колес начал разгоняться. В этот раз Огонек превзошел сам себя. Пару раз мне даже казалось, что автобус в поворотах вставал на два колеса. Однако одергивать или там пенять на стиль вождения никто даже не думал. У всех реально было настроение «вперед и порвать»…

– Там самолет «тушка» какая-то, автобус в него не влезет, – перекрикивая орущий двигатель, проорал в салон я, – так что давайте по запасному варианту.

Еще раз мысленно поблагодарив Николая Григорьевича за его идею с контейнерами, я продолжил насиловать рацию, выясняя детали происшествия. Пока выходило так, что в Сарапуле два солдата-срочника зачем-то приперлись в школу, где захватили один из десятых классов. Из вооружения – два автомата Калашникова и сто двадцать патронов к ним. Это выяснилось из быстрой ревизии вскрытой оружейки.

Дезертиры требуют заграничные паспорта, визы, самолет в любую страну Запада. И все это под личные гарантии Брежнева. Иначе – расстрел заложников. Я скрипнул зубами. Где этот чертов Сарапул, сколько до него лететь?

Из школы уже всех вывели и поставили кольцо оцепления вокруг. И прямо сейчас, пока мы распугиваем водителей своей сиреной и мигалкой, какой-то умный мужик уже начал с гадами переговоры. От сердца немного отлегло…

Сидящий за Огоньком Казанова между тем уже связался с аэропортом и выяснял, где стоянка выделенного нам самолета. Судя по разговору, на том конце линии оказался какой-то чересчур дотошный идиот, который решил начать оформлять пропуск для проезда на взлетное поле. Не успел я попросить по своим каналам о содействии, как Игорь, решив не тратить время и обматерив идиота, достал таблицу частот и напрямую связался с диспетчерской. Правда, в трясущемся автобусе поначалу он вылез на частоты диспетчеров посадки, но после обмена парой предложений переключился на людей, ответственных за рулежку и размещение самолетов.

– Бл…! Куда дальше?!

Услышав маты Огонька, я поднял голову от блокнота. Оказывается, мы были уже почти на взлетке, и перед нами выстроились рядами самолеты.

– Веня, ты сильно не газуй, где-то тут должна быть машина с желтыми мигалками и плакатом «Следуй за мной», – тут же откликнулся Казанцев.

– Вижу! – тут же отреагировал повеселевший Незлобин. В самом деле, впереди уже разгонялась «Волга», бьющая по глазам желтыми вспышками.

Нас немного поводили между самолетами и вскоре привели к внешне обычному самолету. Ну надпись «Аэрофлот» и полоса поверх иллюминаторов. Для моего взгляда было немного необычно размещение двигателей прямо в крыле, но я не специалист в самолетах. Глянув на марку самолета, Ту-124, я взбежал по трапу.

– Орлов Николай, – пожал я руку крепкому пучеглазому мужику в пилотской форме, – отвезите нас в Сарапул, пожалуйста.

– Алексеев Константин, в Сарапул не могу, – вернули мне рукопожатие, – нет аэродрома, поэтому летим в Ижевск.

– А сколько лететь? – поинтересовался я на фоне грохота ботинок по трапу и ускоряющего погрузку мата.

– Три часа, но мы в курсе срочности и постараемся что-нибудь придумать, – обнадежили меня.

Н-да… А там еще хрен знает сколько до этого Сарапула ехать. Я прошел в салон и, плюхнувшись в первое же кресло, начал составлять план действий. А то вечно меня в это носом тыкают.

Итак, первый пункт – это дети. Обеспечить их водой, едой и чем-нибудь мягким. Сидеть за партами или на полу – ни фига не удобно. Второе – все про гадов, кто такие, биография, родственники… Но об этом, думаю, уже местные начали суетиться. Третье – транспорт и сопровождение. Как мы доберемся до этой школы? Следующий пункт – план школы и хорошо бы разузнать, где и как размещены дети. И наконец – тянуть время. Наша практика, хоть и маленькая, уже говорит о том, что преступники в основном недалекие люди и про нюансы работы всяких посольств и оформления виз не в курсе.

Засвистели двигатели, и самолет, дробно стуча колесами по стыкам плит, начал разгоняться. Я посмотрел на часы – 16:35. Еще час дети под дулом автоматов…

С трудом дождавшись набора высоты, я тут же пробрался мимо двух прекрасных стюардесс, которые уже начали готовить какие-то ништячки для народа, и, подобравшись к кабине пилотов, постучался. Отрадно было видеть, как приказ Андропова о закрытых дверях исполняется пилотами от и до.

В глазе кто-то мелькнул, щелкнул замок. Я кивнул второму пилоту, и тот протянул мне наушник. Белая ткань амбушюров, торчащий микрофон, витой провод, уходящий куда-то вверх. Хм, во Вьетнаме у «Кобр» были почти такие же… Из шести штук удалось доставить Зорину всего три. Но и это было огромным достижением и победой. Которую еще подкрепил Черный, удачно вернувшийся из рейда с языком.

Награды и поздравления на нас посыпались еще в Ханое, продолжились в Москве. Неделя выпала из сознания. Торжественные мероприятия, банкеты…

Я натянул наушники на голову. Гул двигателей, хоть и раньше не сильно бил по ушам, тут вообще стал еле различимым.

– Слышишь?

Мгновением позже я услышал вопрос пилота.

– Вроде нормально. Костя…

– Не гони лошадей. Вон там рядом с тобой есть в переборке откидное кресло, – перебили меня. – Ручку поверни и садись.

В самом деле, нечего себя накручивать. Шесть часов впереди и сделать ничего нельзя. Я поискал ручку, откинул сиденье и присел. Ну, конечно, не тот комфорт, что в салоне, но нормально.

– Сел? В общем, докладываю ситуацию на данный момент… – Алексеев обернулся ко мне: – У нас попутный ветер, добро на пережог топлива получено, так что идем выше крейсерской, и поэтому доберемся до Ижевска чуть раньше, за три часа. Но постараемся еще быстрее, все тут в курсе, дали лучший маршрут… Связь сейчас тебе даст Володя, – продолжил он и кивнул на сидящего справа пилота, – но вообще мы еще с московского региона не вышли, так что все будет медленно и печально. Вот где-то через пару часов, когда будем в районе Чебоксар, можно будет попробовать дотянуться напрямую, тем более самолет пустой, забраться можно будет повыше.

Связь и в самом деле была не очень. Сквозь шипение и треск помех я с трудом довел до Алидина свой план. В ответ узнал, что на месте работает капитан Владимир Викторович Орехов. Это тот самый умный мужик, который каким-то чудом оказался на месте первым. Он уже договорился с дезертирами, чтобы те под честное слово вернуться выпускали школьников в туалет, а обратно с едой. Стоило им выйти, как тут же обновлял информацию о ситуации внутри и всячески убеждал пацанов и девчонок сидеть тихо и не пытаться предпринимать каких-либо действий самостоятельно. Дети, увидев, что вокруг куча милиции, прямо на глазах расслаблялись, и некоторые возвращались чуть ли не с улыбками на губах. Все-таки велика еще вера в силы правопорядка нынче… Куда потом все пропадет?

Выслушав столь отличные новости, я еще раз обратил внимание генерала на недалекость террористов и предложил потянуть время, дав им всяких анкет и побольше. Дескать, для виз надо. Вдруг купятся? Виктор Иванович согласился с предложением и, пообещав передать, отключился.

Попросив пилотов звать меня, если что-то станет известно, я повесил наушники на торчащий под потолком крючок, убрал на свое место кресло и вышел назад в салон. Вид толпы напряженно сидящих мужиков со стаканчиками, наполненными чем-то оранжевым, меня не порадовал. Плохо, этак они перегорят раньше времени. Я свистнул и дождался, пока на меня не уставились все. Обстоятельно пересказал текущую обстановку и, благодарно кивнув одной из стюардесс, принял стакан. Надо же, ананасовый. Явно иностранный. Неплохо Андропова снабжают…

Народ задумался. Все учились в школах и теперь, примеряя все на себя, пытались придумать варианты плана. Но лично я, сколько ни крутил в голове варианты, ничего толкового придумать не мог. Поняв, что еще немного и черепушка закипит, я закрыл глаза и попытался успокоиться. Перед мысленным взором почему-то появилась Яна и строго погрозила пальчиком. Дескать, ни-ни… Даже не вздумай сдаваться. Ты теперь герой! Меня так в семье все в шутку и называли. Жена, теща… Герой, иди картошку чистить. Или, герой, вынеси мусор!

– Товарищ Орлов, проснитесь, вас зовет командир корабля.

Видение родственников исчезло под легкой тряской стюардессы меня за плечо. Надо же, закемарил. Благодарно кивнув, я, потерев ладонями лицо, встал и начал опять пробираться к пилотам.

– Мы сейчас над Казанью, – услышал я, стоило мне надеть наушники. – Вова немного подшаманил, поэтому буквально минут пять назад достучались ЗАСом[1] прямо до Сарапула. До посадки около часа. Работай.

Чтобы не отвлекать от управления, я благодарно тиснул мужиков за плечи и обратился в слух. Кто-то докладывал о проведенных мероприятиях. Пока мы летели, вокруг школы появилось уже тройное кольцо оцепления, подогнали БТР. Внутри был организован госпиталь и пункт переливания крови. Спортзал школы был занят под штаб, где присутствовали все местные шишки. Более того, по приказу Агаркова, все части Уральского военного округа были переведены на повышенную боевую готовность. Я присвистнул – тотальный шухер и готовность к боевой тревоге. А нет, вот какой-то генерал доложил, что в какой-то части ее уже объявили, и теперь вояки отправляются на охрану аэродрома.

Вскоре доклады закончились, и наступила моя очередь. В аэропорту нас уже ждали представители комитета и секретарь обкома партии. А транспорт? Не успел я спросить, как на том конце сообщили, что нам раздобыли «Икарус», причем единственный в регионе на шипованных колесах. В Удмуртии погода дрянь и дождь стеной. Также есть подробный план школы, и теперь постоянно его обновляют по сведениям из штаба. Из минусов: террористы уже стреляли. Правда, пока только в дверь. В штабе нашли отца одного из уродов, подвели к классу. Но сынок, даже не став слушать, заорал про агитацию и высадил несколько патронов в дверь.

Но самым главным плюсом стало то, что мое предложение дать преступникам анкеты прошло, и теперь эти два недоноска оказались перед кипой бумаг, которые им необходимо было заполнить собственноручно. По сообщениям школьников, они заполняли их попеременно, опасаясь одновременно отвлечься. Я тут посоветовал брать некоторые бумаги «на проверку» и через некоторое время возвращать их с пометками, дескать надо поправить, а то с исправлениями не принимают.

Тут же пришла еще информация. Пока выстраивали оцепление, упустили какого-то пятиклассника. Этот шкет, движимый любопытством, подождал, пока все уйдут, потом выбрался на крышу соседнего корпуса и заглянул в окна класса. Террористы испугались и заставили школьников подтащить парты к окнам, плотно зашторились. Вот поймать бы сорванца и уши надрать… Хотя наверняка уже кто-то озаботился.

После брифинга потянулись часы ожидания. Сначала ко мне поболтать подсела Калиновская. Все допытывалась о вьетнамских приключениях, но я был под новым ворохом подписок, поэтому уклонился от разговора. Все прошло успешно, враг повержен и посрамлен, Родина нас не забыла – наградила орденами и медалями. А «Гром» в целом поощрен – целым подъездом в новом доме в Балашихе. Осенью, после того, как будет закончена отделка, буду раздавать квартиры сотрудникам. Разумеется, из первого и второго отделений. Третье и четвертое, из новичков, пока поживут в дивизионных домах офицеров. Посмотрим, может, кто-то из них и отсеется.

– Мне капитан из МУРа предложение сделал… – Лена устала допытываться у меня про Вьетнам, решила огорошить.

– Это какой? – я зевнул. – Чернявый такой? С которым ты танцевала на банкете?

– Он, – кивнула врач. – Заместителем у Арапова работает, вдовец. Есть сын от первого брака. Уже взрослый.

– Ну, если человек хороший, непьющий… – я пожал плечами. – Дело хорошее! На свадьбу пригласишь?

– Ты-то меня на свою не позвал!

– Главное, чтобы ты была готова к его милицейскому графику, – я проигнорировал подколку. – Если он замом у Арапова, то это ненормированный рабочий день. Засады и прочее. Будете на выходных видеться, и то не факт. Знаешь сколько семей развалилось из-за этого?

– Спасибо, помог! – расстроенная Елена отсела, а на ее месте приземлился улыбающийся Незлобин.

Вот кто вообще ни о чем не парится, вот кому никакие убитые американцы во снах не являются.

– Ты у наших раненых в больнице был? – спросил я.

– Хулуаев?

– Да.

– Был. Их в Центральный военный клинический госпиталь определили. Передал посылку, подбодрил новыми анекдотами.

– Какими?

– Ну хотя бы вот… – Огонек посмотрел вверх, вспоминая: – Генерал вразвалочку идет по мосту, смотрит вокруг ленивым взором, и ему на глаза попался солдат. Солдат как обычно в самоволке и хочет проскочить мимо, делая вид, что не замечает генерала. Генерал: «Солдат, твою мать, это что такое?! Почему честь не отдал?!» Солдат: «Согласно статье сто сорок семь устава честь на мосту не отдается!» Генерал растерялся, козырнул и сразу домой. Пришел, полистал устав, нашел нужный параграф, читает: «Солдат должен быть находчив и смел».

Мы посмеялись, я заглянул в иллюминатор – наш самолет пробивал облачный слой. Значит, идем на посадку.

Самолет приземлился в аэропорту Ижевска. Костя сдержал свое слово и доставил даже чуть быстрее. Более того, если судить по волне доносящихся до нас матов, попутно нарушил какую-то кучу инструкций и подкатил нас прямо к автобусу. Не дожидаясь прибытия трапа, мы горохом посыпались из самолета, выстраивая цепочку, по которой наши вещи передавались в автобус. Подавая вещи в люк, я заметил в середине цепочки двух гражданских. Встречающие молодцы не встали в сторонке, понимают, что сейчас каждая минута дорога…

Стоило автобусу тронуться, как Казанова приоткрыл форточку и начал просовывать в нее антенну. Огонек, который остался без привычного времяпрепровождения за рулем, тут же принялся ему помогать, раскручивая какой-то кабель.

Меня же встречающие утащили в конец автобуса, где у них был развернут импровизированный столик прямо поверх спинок сидений. Передо мной тут же был расстелен план этажа и план класса. По нему выходило, что все школьники сидят в углу, а террористы находятся на месте учителя и держат их под прицелом. Ни одно из мест не просматривается снаружи. Класс заперт изнутри. Правда, дверь хлипкая – кто-то уже нашел на другом этаже подобную и попробовал выбить. Говорят, что вылетела от легкого пинка…

В школу приехал председатель КГБ Удмуртской АССР Соловьев. Оправдывая свою фамилию, Борис Петрович через систему трансляции в школе рассказывал чмошникам о прогрессе в деле получения их виз. Дескать, Франция еще не ответила, а вот Великобритания уже почти согласилась.

Тут же мне поведали о таком странном выборе террористами цели. Оказывается, в 10 «А» классе учился сын командира части, из которой дезертировали эти двое. Но глава, казах по имени Ахметжан, где-то ошибся и приперся со своим подельником в школу слишком поздно – у класса уже кончились уроки. В итоге в школе был только один десятый класс, который и попал под раздачу.

– Уже известно, почему они решили дезертировать?

Заместитель Соловьева – майор со странной фамилией Крипке – только развел руками:

– В части работают военные прокуроры. Выясняем.

– А что за часть?

– Танкисты.

Вскоре Игорь с Веней наладили связь, и тут же пошли новости. Террористы попросили гитару, чтобы не заснуть. В ответ с ними начали торговаться, чтобы отпустили хотя бы девчонок. И вроде даже договорились, как те малолетние дуры возомнили себя героинями и отказались выходить. Дескать, у нас класс очень дружный, и мы не бросим мальчиков одних. Нет, ну вот почему вечно так? Сами себе проблемы создаем, а потом героически преодолеваем и превозмогаем…

Глава 2

Вся секретность пошла по женскому половому органу. Нас встречали чуть ли не с оркестром. Толпа родителей ломанулась к автобусу, оцепление еле сдержало людей. Оказывается, народная молва оказалась в очередной раз быстрее средств спецсвязи…

– Эй, красные береты! – я посмотрел в окно, как солдатики оттесняют сарапульцев. Или сарапульчан? – Нас уже половина города ждет. Так что соответствуем моменту, и пусть только кто-нибудь попробует мне при всех вытереть сопли рукавом! – Я шутливо погрозил кулаком, пока автобус пробибикивался сквозь толпу. Бойцы мое указание поняли по-своему, натянули на себя лыжные шапочки с прорезями. Даже Калиновская нацепила медицинскую маску. Оно и правильно. А вдруг у бегунков дружки тут? Помнится, были случаи, когда террористы получали из-за «периметра» информацию.

Самая известная история про телеканал НТВ, который транслировал в прямом эфире подготовку к штурму «Норд-Оста». А басмачи смотрели все это по ТВ и заставляли заложников звонить в студию, плакать в трубку. И дебилы из Останкино все это пускали в эфир, обсуждали со смакованием. Ну не козлы, а? Как говорится, с такими друзьями и врагов не нужно. Кажется, именно после этого случая власти спохватились, внесли правки в законодательство, запрещающие подобные художества, был придуман режим контртеррористической операции, когда на конкретной территории приостанавливались некоторые гражданские права.

Слава богу, я в СССР! Тут никакогокто не нужно – все делается по свистку и быстро. Я посмотрел в окно. Нет, не все. Автобус окончательно застрял в толпе, несколько женщин со слезами буквально висели на солдатиках оцепления. Да… матерей понять можно. Растил ты растил отпрыска, занимался зубами, осанкой, логарифмы вбивал в голову, а тут пришли какие-то уроды и перестреляли детей.

Я скрипнул зубами, вернулся к рации. В принципе, ситуация стабильная. Но вот как выковыривать этих бегунков долбаных?

О! Хорошие новости! Наконец-то Соколов уговорил покинуть класс первую девочку – Лену Макшакову. Она была спортсменкой-гимнасткой и должна была в этот день уехать на соревнования. На этом ее и раскрутили. Дескать, негоже подводить свою команду, сидишь тут, отдыхаешь, а там результат показать некому. Примитивно конечно же, но сработало. Следом за ней потихоньку потянулись и другие. Когда мы уже пропилились через толпу и выгрузились, в классе остались только одни мальчишки. Я глянул на часы: 20:50.

Школа нас встретила гулкими коридорами и приоткрытыми дверями спортзала, из которых вырывался шум разговора множества людей. Зайдя внутрь, я нашел Бориса Павловича и представился ему. Грузный, с залысинами Соловьев совсем не походил на одноименную птичку. Человек-танк. Главбурильщик, в окружении милицейских полковников и майоров из штаба, посвятил меня в последние новости, среди которых не было ничего примечательного. Просто еще два пацана сходили в туалет и вернулись назад с бутербродами. Нет, снайперов размещать смысла нет – лежки-то в здании напротив организовать не трудно, но окна закрыты. Да, ремнем по жопе шкету-пятикласснику выдали. Лично прибежавший отец и выдал. Кстати, тоже в части бегунков служит.

Немного посовещавшись, мы решили не обострять обстановку. Продолжаем все больше и больше усыплять бдительность террористов, штаб и Соловьев выторговывают сколько можно школьников. Мы же вооружаемся и по первому сигналу врываемся внутрь, где пытаемся обезвредить, а при невозможности – уничтожить гадов.

Тут подошел Орехов и показал нам изготовленные для террористов документы. Коллеги быстро смотались куда-то, нашли пустые бланки заграничных паспортов, куда и вписали данные террористов. Я взял посмотреть. Колпакбаев Ахметжан Ходжабаевич и Мельников Александр Геннадьевич. Фотки в военной форме, наверняка из архива части взяли.

– Вы чего, реально им загранпаспорта сделали? – удивился я.

– Да нет, филькина грамота высшего качества… – улыбнулся Владимир. – Там даже подпись начальника местного ОВИРа для достоверности. Сейчас кое-что еще подшаманим, и у нас все готово.

– Добро.

Ладно, пора посмотреть на обстановку в реальности. Вытащили автоматы, взяли щиты, натянули на голову шлемы, пошли змейкой. Первым Незлобин, потом три штурмовика из его отделения, я замыкающим. Вторую змейку возглавлял Ильясов.

– Стоп! – я поднял руку. Наши шаги грохотом прокатывались по пустому коридору и дробным звуком возвращались назад. Не пойдет…

– Снять ботинки! – приказал я и первый начал разуваться. Набойки какие-нибудь специальные сделать? Надо бы озадачить ребят из СпецНИИ. Или кроссовки? Помнится, в Афгане спецура мигом скидывала сапоги и переодевалась в «адидасы», в которых, как известно, любая даст. А еще были «пумы», в которых трахают без шума. Интересно, «адидасы» уже делают?

Дождавшись, пока все снимут ботинки, я дал приказ двигаться дальше. Вот теперь совсем другое дело…

Расположились по сторонам от двери и начали осматриваться. Дверь в самом деле хрупкая. Даже пробившие пули щепок не откололи – просто ровненькие дырочки и все. Был бы какой-нибудь видеощуп, засунули бы и посмотрели. Но сейчас такие технологии – фантастика. Может, зеркальцем?

В классе кто-то наигрывал на гитаре и хриплым голосом выводил: «В этом доме большом раньше пьянка была…» Это же Высоцкий! И кто у нас такой эстет? Мельников или Колпакбаев?

Внезапно дверь открылась, и на нас в ступоре уставился вихрастый парень. Еще бы – перед тобой куча здоровых мужиков в черном и пятнистом. С автоматами, щитами… Я, молясь всем богам, вышел вперед и молча поманил пацана к себе. Тот, завороженно нас разглядывая, двинулся вперед словно сомнамбула.

– Как звать? – Я снял сначала шлем, а потом маску. Нефиг пугать школьника больше меры. Заорет, огребем проблем.

– Альберт. – Он посмотрел на лежащего в углу коридора Пушкина, который держал в прицеле дверь. – Хакимов. В туалет отпросился.

Пока шли до туалета, я его расспрашивал о настроениях. Оказывается, несмотря на увещевания, пацаны почти решились на восстание. Ну что же все такие герои в этом Сарапуле? В туалет пришли Соловьев, Иво. Последний нацепил на себя очки, держал в руках блокнот с ручкой. Прям кандидат наук и пишет докторскую на тему допросов заложников в боевых условиях.

Пока Альберт делал свои дела – точнее пытался, так как у него не очень получалось в нашем присутствии, я его опрашивал:

– Родители? Мама только. Зоя Тимофеевна. Она на железной дороге работает. В вокзальном буфете. Отца нет, – парень нахмурился. – От водки умер. Пил, пил и допился… Бабушка еще есть, дед. Они уже на пенсии.

М-да… Единственный сын в семье. Что случится – мать с ума сойдет.

Иво позадавал еще вопросы, потом прямо спросил:

– Хочешь мы тебя к матери отведем?

– Как так? – Альберт растерялся. – Я же обещал им вернуться!

– Обещание, данное под дулом автоматам, не считается… – Соловьев покачал головой. – Ты не о своей репутации думай, а о матери.

– Нет, нет… – парень даже отодвинулся к стене. – Я честное комсомольское дал!

Вот же народ! Гвозди можно делать из таких людей. Куда все пропадет через тридцать лет?

– Ладно, раз дал слово, возвращайся… – я тяжело вздохнул, принялся инструктировать Альберта. Прям возле унитаза. Все должны сесть пониже, лучше даже лечь. Делать вид, что спите. Если будут спрашивать, сказать, что в школе тихо и спокойно, никого не видел. А шум – так это, наверное, технички туалеты моют и ругаются.