Вандалы пустоты

Корабль приземлился на черном стекле дна кратера. Люк распахнулся, на поверхность спрыгнули три человека в скафандрах.

Доктор Мердок направился им навстречу. Дик следовал за ним в нескольких шагах; ему пришло в голову, что кто угодно, пират или нет, мог нарисовать на корабле эмблему ООН. У идущего впереди астронавта было спокойное грубоватое лицо, он говорил спокойным грубоватым голосом, точно соответствовавшим характеру его физиономии. Дик забыл о подозрениях. Никакой пират не стал бы разговаривать таким обыденным тоном – пираты по определению были людьми, любившими покрасоваться и склонными к театральным эффектам.

«Я – капитан Джозеф Франкетти. Хотел бы поговорить с доктором Мердоком».

«Это я, – отец Дика недовольно взглянул на корабль. – Вы могли бы нас предупредить. Мы заразились пиратской лихорадкой, и вы нас так напугали, что я, наверное, поседел раньше времени».

Франкетти ухмыльнулся: «Прошу прощения, но мы прибыли именно для того, чтобы обсудить пиратов – и я не хотел публиковать новости о нашем местонахождении по всей Солнечной системе».

Доктор Мердок кивнул: «Что ж, заходите внутрь, там будет удобнее поговорить. Мы как раз собирались поужинать – не желаете ли к нам присоединиться?»

«С удовольствием. Рад буду любому обновлению меню – в Космическом Флоте оно не радует разнообразием».

Доктор Мердок посмотрел на воротник серовато-синей униформы капитана, едва заметный под шлемом, перевел взгляд на корабль: «Во флоте?»

Франкетти тоже бросил взгляд на корабль: «Не слишком впечатляющий аппарат, не правда ли? Это корабль Космического Флота ООН, он составляет ровно половину этого флота. Корвет „Тезей“. Другую половину составляет корвет „Ахилл“. Но уже строится пополнение».

Они направились к административному корпусу вместе с двумя спутниками капитана Франкетти. Дик с любопытством рассматривал этих людей. Они настолько походили друг на друга – оба с длинными, словно принюхивающимися носами, осторожно поглядывающими черными глазами, костлявыми подбородками – что их можно было принять за братьев.

Внутри Франкетти снял скафандр и представил своих компаньонов: «Господин Миллбэнк и господин Чейн из „Трехпланетной страховой корпорации“, – он насмешливо покосился на спутников. – Их очень интересуют убытки, которые их компания понесла из-за пиратов».

«Это мой сын, Дик, – отозвался доктор Мердок. – А вот уже идет профессор Декстер. Предлагаю поужинать здесь, в салоне, где мы могли бы говорить свободнее, чем в столовой». Он подошел к телефону и отдал распоряжения стюарду.

Капитан Франкетти бросил оценивающий взгляд вокруг: «Неплохой у вас тут салон, доктор. Глубокие кожаные диваны, на подоконниках горшки с геранью – почти как дома».

Доктор Мердок рассмеялся: «Прежде всего и превыше всего мы практичны. Нужно где-то сидеть – мы поставили диваны. А герань выполняет не только декоративную функцию – она выделяет много кислорода».

Два стюарда в белых куртках установили стол. Пока еще не подали ужин, доктор Мердок сказал: «Дик, наверное, побывал ближе всех к пиратам из всех присутствующих».

«Каким образом?» – спросил Франкетти. Тем временем Миллбэнк и Чейн с любопытством изучали Дика.

«Он прибыл с Венеры на „Африканской звезде“. По пути – как вам, наверное, известно – они пролетели мимо того, что осталось от „Американской звезды“».

«Ну-ну. Ты, наверное, чувствовал себя довольно-таки беззащитным, Дик».

«После того, как я увидел, чтó они сделали с капитанским мостиком „Американской звезды“, я, конечно, беспокоился».

«Только на одном этом корабле погибли восемьдесят пять мужчин и женщин, – задумчиво произнес Франкетти. – Еще девяносто погибли на борту „Канопуса“ и семьдесят два человека – на „Капелле“. В общей сложности почти двести пятьдесят человек убиты – безжалостно и хладнокровно. Василиск, – Франкетти иронически подчеркнул это слово, – дьявол, в жилах которого течет не кровь, а кислота».

«Его хладнокровие стоило нашей компании несколько миллионов долларов, – с чувством, напряженно сказал Миллбэнк. – Отвратительная, тошнотворная личность!» Чейн кивнул, выражая полное согласие.

Профессор Декстер заметил: «Прозвище „Василиск“ должно нести в себе какой-то символический смысл, но для меня он непостижим».

Отец Дика погладил подбородок: «Возможно, оно объясняется ужасом, который он внушает… Нет, это слишком прозаично».

Профессор Декстер покачал головой: «Василиск! Фантастика, да и только! Фантастика – даже то, чтобы тут сидим и обсуждаем космических пиратов, как нечто повседневное, как пьяных водителей, устраивающих аварии на дорогах!»

«Должен признаться, это выходит за рамки обычных представлений, – кивнул Франкетти. – Пиратство вышло из моды лет пятьсот тому назад, вместе с галеонами и конкистадорами».

«Тем не менее, рассматривая сложившееся положение вещей в исторической перспективе, – возразил профессор Декстер, – можно сказать, что нынешние условия почти тождественны тем, которые привели к расцвету пиратства в шестнадцатом и семнадцатом веках: незащищенные корабли перевозят ценные грузы, связь ненадежна, нет надлежащего патруля. Учитывая человеческую природу, неудивительно, что сходные условия приводят к сходным результатам».

«Чтó делается для того, чтобы обеспечить надлежащее патрулирование, капитан?» – спросил доктор Мердок.

Франкетти мрачно покачал головой: «Слишком мало. „Тезей“ построили всего два месяца тому назад, „Ахиллес“ запустят только через неделю. Собираются ввести в строй тяжело вооруженный крейсер, который, скорее всего, сможет легко справиться с пиратами – но осуществление этих планов ожидается только через год».

«А тем временем?»

«Тем временем… кораблям придется рисковать – или оставаться на космодромах».

«Но корабли должны летать! Венеру и Марс нельзя изолировать!»

Франкетти пожал плечами: «На это и рассчитывает Василиск, на этом он и наживается».

«Насколько я помню, – вмешался профессор Декстер, – именно такая ситуация возникла когда-то в Карибском море. А когда добыча в открытом море иссякла, пираты занялись набегами на приморские города – и береговые кровавые бойни были еще ужаснее, чем на море».

В воображении Дика внезапно возникла яркая картина: бешено ревущие, зверски оскалившиеся люди на мирных улицах Долины Чудес жгут, крушат все вокруг, тащат женщин за волосы… Кто мог бы их остановить? По сути дела, кто мог бы предотвратить захват такими людьми лунной обсерватории, истребление всех, кто здесь работал? Дик содрогнулся. Франкетти заметил это: «Чувствуем себя не слишком уютно, не правда ли, Дик?»

«Никогда не думал, что современные люди способны на такие жестокости».

Его отец с горечью отозвался – Дик редко слышал, чтобы он говорил таким тоном: «Дай человечеству время, Дик. Оно еще очень молодо, едва выглянуло из мрака дикого варварства».

Миллбэнк прокашлялся, чтобы вернуться к основной теме разговора: «Разумеется, доктор Мердок, все мы чрезвычайно обеспокоены происходящим. Межпланетные рейсы все еще совершают больше двадцати кораблей, причем большинство этих кораблей застраховано нами. Если Василиск… – он произнес это прозвище, как неприличное ругательство, – уничтожит еще несколько кораблей, наша компания окажется в исключительно неудобном положении».

«Конечно, я хорошо понимаю вашу точку зрения, – сказал доктор Мердок, – но зачем вы прилетели сюда, к нам в обсерваторию?»

«Потому что в обсерватории используется одно из немногих устройств, которые могли бы помочь нам выследить убийц».