Книги про волшебников и волшебство

Глава восьмая

«В природе человека»

День обещал быть тёплым и солнечным. Наскоро проглотив вкусный завтрак, Антон надел плащ и высокие сапоги.

Вскоре под окном зацокали копыта. На каурой лошади восседал мэр, на гнедой – Белый.

Садясь на вороного коня, Антон спросил у мэра, почему с ними нет Марии, на что тот сообщил, что она не любит охоту, ей захотелось отправиться днём за покупками.

Чёрный остался с Марией, а мэр, Антон и Белый помчались верхом к Большой поляне, где всегда проходил охотничий сбор.

За ними спешили повозки со слугами и егерями. Слуги везли одежду, посуду и продукты для лесного обеда, егеря – туго набитые баулы, в которых лежали кожаные патронташи и чищеные ружья. Замыкал охотничий поезд возок с псарями. Гончие в пути дружно лаяли на всех и вся.

По пути в лес Ленард стал разъяснять Антону, что на охоте будут интересные люди, деловые и нужные: в любой момент может понадобиться как их положение, так и расположение. Сегодня в лесу соберутся почти все, с кем следует подружиться, поучал мэр скрипача: Главный банкир, у которого можно занять уйму денег для скрипичного фестиваля (а если быть с ним накоротке, то и просто попросить, в качестве благотворительности). Директор филармонии, имеющий большой опыт в организации различных праздников и фестивалей. Будет Владелец всех издательств города: двух газет и одного журнала, что немаловажно для рекламы. Обязательно поедет охотиться племянник королевского министра, уверял мэр Антона, что открывает путь к выступлению при Дворе, и ещё дядя одного посла, а уж это – зарубежные гастроли. Словом, скрипача ждёт славная охота на «нужных людей».

Прибыв на место, Антон увидал с десяток оживлённых мужчин в охотничьих костюмах. Слуги возводили шатры и сбивали столы, егеря набивали ружья патронами, а господа курили чубуки и трубки, рассказывая друг другу старые охотничьи байки. Видимо, нежданно пришедшая весна действовала на всех благотворно, как и временное отсутствие князя: все были милы, учтивы, раскованы и остроумны. То и дело лесную поляну оглашал громкий смех после солёных шуток и пересоленных анекдотов, которые под семейным кровом не рассказывались даже шёпотом.

Соскочив с лошади, господин Ленард взял под руку скрипача и подвёл его к большой мужской компании.

– Знакомьтесь, господа! – привлекая общее внимание, произнёс он. – Антон-скрипач, о котором вы уже наслышаны!..

Антон сбросил плащ и остался в новом костюме, в одном из принесённом портным.

Анекдоты смолкли. Все, широко улыбаясь, обступили слегка смущённого музыканта. В самом деле, костюм очень ему шёл: бархатный тёмно-вишнёвый пиджак, полосатые брюки, заправленные в сапоги, яркий шейный платок под отложным воротничком белоснежной рубашки. А уж сообщение мэра делало его просто человеком их круга.

К нему тотчас же подошёл Скульптор и торжественно объявил всем, что изваяет памятник скрипачу, если Магистрат выделит деньги. И чем больше, тем красивей будет памятник.

– Хорошая идея! – одобрил Ленард. – Правда, в Мэрии денег нет совсем. Но можно объявить «обязательно-добровольный» сбор сбор средств для статуи.

Антон пытался отнекиваться, на что Скульптор недовольно заметил:

– Вам, господин скрипач, памятник, может, и не нужен, но народу!.. Мы-то с вами – люди маленькие: чего народ прикажет – то и сотворим! Так что не привередничайте, господин музыкант!

Скульптор был реалистом, то есть, умел правдиво изображать окружающий мир… глазами мэра. Он уже видел, стоящего на пьедестале музыканта со скрипкой в руках. Разметавшиеся на ветру волосы, горящий взгляд, тонкие пальцы…

К тому же, Скульптор был не только реалистом, но и провидцем. Он имел большую семью. Во дворе его дома стояла многофигурная композиция, которую он не мог закончить уже много лет. Вначале он изваял себя и свою тогда ещё будущую жену. Первоначально выбитая на постаменте надпись, гласила: «Двое и Любовь». Но каждый год, с увеличением семейства, Скульптор добавлял к композиции новых членов своей фамилии, всякий раз меняя название: «Трое и Любовь»… «Пятеро и Любовь»… «Шестеро и Любовь»…

Теперь его жена ждала седьмого ребенка, но Искусство ждать не желало, и в мастерской уже родился новый гипсовый фрагмент к шедевру. Своё очередное дитя скульптор развернул спиной к зрителю и заставил обнять отцовское колено: ведь неизвестно, мальчик это будет, или девочка…

Объявив мэру свою идею, он отошёл в сторонку, предоставив другим возможность пожать Антону руку и сказать несколько тёплых слов в его адрес.

– Может, выпьем, господа? – предложил Гостинщик и щёлкнул пальцами своим поварятам.

На широченных пнях семивековых дубов, нарочно спиленных ради охотничьих пирушек, тут же появились бокалы и кувшины с вином.

– За нового коллегу охотничьего общества! – хорошо поставленным голосом провозгласил Директор филармонии.

И все выпили за Антона.

– За будущего зятя господина мэра! – выкрикнул Галантерейщик.

И все снова осушили бокалы за скрипача.

– За удачную охоту! – предложил тост одноглазый Полковник с чёрной повязкой на правом глазу, напоминающий пирата. – Как говорится: «Охота – спорт смелых и умелых»!

И все выпили по третьему разу.

– Когда-нибудь стреляли? – поинтересовался он у скрипача.

– Я не люблю, когда убивают… – ответил Антон, вспомнив слова Снегиря.

У Полковника округлился единственный глаз:

– Тогда зачем, позвольте спросить, вы здесь?! Охота, как говорится: «в природе человека»!

Рыжий Полковник был не только без правого глаза, но и без левого уха, кроме того, у него отсутствовало два пальца на левой руке и три на правой. Все эти ранения он получил не на войне, а на охоте после обильных «лесных излияний». Кроме того, одна нога, попавшая в капкан, была слегка короче другой. Но он гордился своими увечьями, как солдаты гордятся орденами и медалями.

– Уметь стрелять должен каждый мужчина! – нравоучительно рявкнул он. – Как говорится: «Без охоты и человек болван»! Будь моя воля, – у меня стреляли бы все: и женщины, и дети!.. Враг не дремлет! – гаркнул на всю поляну захмелевший вояка и отошёл в сторонку, сразу потеряв всякий интерес к Антону.

Зато к нему тут же заспешил Рыбник – благодушный здоровяк, от которого за версту разило одеколоном и копчёной рыбой – широко улыбаясь, взял Антона под руку.

– Вчера закоптил два бочонка с миногами. Один – ваш!.. А пожелаете осетринку или форель, – мигом доставлю!.. Но и вы помогите мне… – И добавил уже шёпотом: – Проклятые налоги!.. Убедите вашего будущего тестя снизить их!.. Нет-нет! Только не в ущерб городу! Исключительно для меня! – и грубо рассмеялся своей шутке.

Антон что-то промямлил в ответ. Рыбник же понял это по-своему:

– А уж я позабочусь о жирных карпах, фаршированной щуке и розовом балычке!

– Простите… – Антон с трудом высвободил локоть.

Внезапно на поляне зазвонил телефон. Мэр подошёл к древнему дубу и, засунув руку в дупло, вытащил телефонную трубку:

– Мэр слушает!..

Присутствующие на поляне, словно по команде, заткнули пальцами уши.

– Все в сборе, ваша светлость!.. Со мной, ваша милость! – и взглянул на Антона. – Ждём только вас… – и сунуд трубку обратно в дупло. – Его светлость! – объявил он всем, – Уже выезжает!

Все зааплодировали.

Мэр подозвал Егермейстера:

– Всё готово к охоте?

– Как всегда, ваша светлость!

– Тшш!.. – понизил голос Ленард. – Кабаны на месте?

– В кустах.

– Зайцы?

– В мешках.

– Куропатки?

– В силках.

– Будем надеяться, охота пройдёт удачно, – выразил всеобщее желание мэр.

– Как всегда, ваша милость! – браво ответил Егермейстер.

Минут через десять послышалось: «Едет! Едет!» – и на охотничью поляну влетела богатая карета.

Мэр, сломя голову, кинулся встречать князя.

– Без вас не начинаем! – по-военному доложил он ему, распахивая дверцу кареты.

– Похвально! – сказал Вольнор, спрыгивая со ступеньки на землю. – Порядок есть порядок!..

Князь был человеком странным даже на первый взгляд. Хромал на левую ногу, но казался при этом стройным. На вид ему можно было дать как пятьдесят, так и семьдесят, а то и все девяносто. А находясь рядом с ним, чувствовалось затхлое дыхание склепа. Брр! Он носил наглухо застёгнутый чёрный мундир с золотыми галунами и лакированные сапоги со шпорами.

Князь пристально глянул в глаза Егермейстра своим тяжёлым и пронзительным взглядом.

– С утра хочется кабанчатины!.. Или кабанятины? Как правильней?

– Кабанины! – по-военному отсалютовал старший епгерь.

– Словом, свинины! – подытожил князь и прямиком направился к накрытым пням, равнодушно кивая на пути каждому охотнику.

– А вот и наш музыкант! – гордо произнёс Ленард и подвёл скрипача к Вольнору.

Тот оценивающе взглянул на Антона.

– Давно мечтал свести знакомство с настоящим скрипачом, – удовлетворённо улыбнулся князь. – Вы ведь скрипач настоящий?

Антон в смущеньи развёл руками.

– Гений! – утвердительно ответил за него мэр.

– Да что вы! – задохнулся в смятении музыкант. – Я совсем не тот, за кого меня принимают!

– Как – не тот?! – улыбка моментально слетела с лица Вольнора. Он вопросительно глянул на Белого: – Кто это?! Кто он, я тебя спрашиваю?!!

– Антон-музыкант, – подтвердил тайный агент.

– Да, это я, – сказал Антон. – Но совсем не гений.

Вольнор расхохотался. Вслед за ним расхохотались все.

– Вот оно что! – успокоился князь. – Весьма похвально! Скромность и гениальность уживаются крайне редко. Хотя скромность хороша в меру. Жить нужно легче, а дышать свободней. Ведь на свете столько радостей! Охота, например. Или лёгкий флирт. Да-да! Без него жизнь покажется пресной. А скачки! Дуэли! Карточные игры! Дружеские попойки!.. Не все же на скрипке пиликать! Мой вам совет: чуточку передохните.

– Отдыхать от того, чем живёшь? – недоумённо спросил Антон.

– Пусть ежедневно занимаются неучи и бездари. Вы же, юноша, – гений – если верить господину Ленарду. А я ему верю, потому что он тоже бывший музыкант! – Антон удивлённо глянул на мэра. – А гению достаточно лишь выйти на сцену и начать играть!.. Ведь ваш дар – от Бога!.. Или от дьявола?.. – Он пристально посмотрел в глаза Антону.

– От Бога! – не задумываясь, ответил тот.

– За это и выпьем!

И Антон тут же получил из рук Егермейстера новёхонькое ружьё.

Выпив с Вольнором, вся охотничья рать двинулась вглубь утреннего леса. Нервничали псы, натягивая тонкие металлические цепи: им не давали покоя знакомые запахи, исходившие из лесной чащи.

Егеря и псари, разделив охотников на группы, разошлись вместе с ними в разные стороны. За кустами остались цветные шатры.

Антон ехал рядом с князем и одноглазым Полковником.

Солнце высоко поднялось над лесом. Со всех сторон слышалось пение птиц, а под конскими копытами хруст прошлогодних веток.

Вдруг где-то впереди затрубил охотничий рог, его возглас подхватил в стороне другой, совсем рядом – третий.

И сразу же вблизи грянул выстрел, чуть подальше – грохнул другой, где-то эхом бабахнул третий!

Испуганно вспорхнули с веток птицы, ища защиты в небе.

Одноглазый Полковник вскинул ружьё.

И тут раздался треск раздираемых кустов, перед охотниками – в поисках спасения в этой стороне – появился загнанный кабан с крошечными безумными глазками. Увидев людей и здесь, он помчался прямо на них.

Не успел Антон отскочить в сторону, как три выстрела уложили кабана на месте. Смерть была мгновенной.

– Знай наших! – пробасил Полковник. – Как говорится: «У хорошего охотника ружье не ржавеет»! – Из ружей его, князя и Полконика шёл белёсый дымок.

Антон увидел кровь на оскаленной мёртвой морде зверя, и деревья поплыли перед его глазами, а к горлу подступила тошнота. Хватаясь за ветки орешника, он свалился с коня на траву. Откуда-то издалека донеслись крики, выстрелы, гудки рожков, ржанье коней… Затем на него пролился холодный дождь с неба, и кто-то стал бить его по щекам…

Антон раскрыл глаза. Над ним склонилось испуганное лицо мэра, поливавшего его водой из кувшина. Деревьев над головой не было, небо исчезло тоже, и он понял, что лежит в шатре.

– Ну, вот, – обрадовался мэр. – Кажется, пришёл в себя!

– Тряпка – этот ваш скрипач! – басил рядом одноглазый Полковник. – Слаб оказался на поверку.

– На то он и скрипач! – пробовал защитить его мэр. – Это вам не в казарме – ать-два! Скрипачи – народ тонкий.

– А я говорю: слабак! – огрызнулся искалеченный вояка. – Как говорится: «Всякий родится да не всякий в охотники годится»! – И презрительно покинул шатер.

Антон прикрыл глаза. Ему было неловко.

– Это хорошо, что слабым оказался… – тут же услышал он голос князя. – Кто не без слабостей!..

– Научится, молод ещё, – заверил его мэр и вновь вылил на музыканта воды из кувшина.

Скрипач затряс головой и резко сел.

Он увидел Вольнора. Тот стоял рядом и неотрывно смотрел на шею Антона, где под развязанным шейным платком болтался серебряный медальон с буквой «N.», в виде двух ноток.

– Да, – ледяным голосом сказал князь, – охота – это столько положительных эмоций! – и, не оглядываясь, вышел из шатра.

Глава девятая

Охота на Скрипача

Хоть охота до обеда оказалась короткой, на вертелах уже жарились две кабаньи туши, с десяток зайцев да десятка три куропаток.

Над поляной тут и там поднимался к небу аппетитный дымок.

Полдень лежал в низине на боку, молчаливо улыбаясь и вдыхая дым от костров, и его клонило ко сну.

Охотники же неутомимо сидели за столовыми пнями и, покуривая трубки, травили охотничьи байки.

– Помню в прошлом году в море, – рассказывал Рыбник, – поймал я молодую русалку, с хвостом, как полагается. С одной стороны – известное неудобство, зато с другой – ноги не кривые.

Все громко расхохотались над рыбацкой шуткой.

– И хоть лежит в сетях, а всё подмигивает! – продолжил он.

– И что дальше? – спросил Галантерейщик.

– Домой притащил.

– А что жена? – загоготал Полковник.

– Утопила в ванной! – закончил рассказ Рыбник под общий хохот.

Все знали, что сам он никогда не рыбачил, да и женат не был.

Антон вышел из шатра, разбуженный смехом, и присел поодаль от компании, на самом конце скамьи, рядом с мэром. Тот налил ему вина из кувшина. Антон отпил глоток.

К ним подошел Егермейстер.

– Запасы пополнены, ваша милость!..

– После обеда продолжим, – дал указание мэр.

– …А у меня был особый случай! – донёсся голос Мясника с другого пенькового стола. – Охотился я неделю назад в горах на диких баранов. День прошёл, другой, и – всё зря!.. Ни одного не убил… Спускаюсь в долину – вижу: сидит кто-то у пня. Шерсть дыбом, глазища злые, рога – во! Сидит – и хвостом по пню постукивает.

– Неужто зубр?!. – воскликнул Галантерейщик.

– Ты дальше слушай… Стучит себе, значит, по пню да копыто копытом потирает.

– Козёл, что ли? – не выдержал Галантерейщик.

– Сам ты козёл!.. – разозлился Мясник. – Вскинул я ружьё и, не глядя, бабахнул! Как заверещит он, как взвоет! И послал меня куда подальше!

– По-человечьи, что ли?! – удивился Галантерейщик.

– Ага! Как сапожник!

– А что сапожник?! – обиделся Сапожник. – Это мой отец ругался, а я – ни-ни!..

– Да кто ж это был?! – закричали все разом.

– Чёрт, вот кто! Чтоб он пропал, нечисть рогатая!

Охотники ахнули. Кто-то перекрестился.

– Не знал я, что вы чертей не уважаете, – раздался внезапно холодный голос князя.

– А за что их любить-то, ваша светлость?! – удивился Мясник.

– А любить никто и не просит. Их уважать надо, – жёстко сказал Вольнор. – И бояться!..

– Ещё чего! – усмехнулся Мясник. – Было б за что!

– За мудрость, – ответил князь. – Да за ясновидение. Тот несчастный чёрт, когда послал вас подальше, не сказал, когда вам убраться?

– Нет… – растерялся Мясник.

– Зря. Наверное, вас пожалел, – усмехнулся Вольнор. – Дал спокойно пожить недельку… Так вот сегодня ночью это и случится.

– Что это?.. – у Мясника дрогнул голос, а все застыли с бокалами в руках.

– То самое, – промолвил князь и громогласно расхохотался.

На этот раз его никто не поддержал: всем стало жутко.

– Гостинщик! – вскочил на ноги мэр. – Мяса на столы! И – побольше вина! А вас, господа, я бы попросил говорить лишь о весёлом! Вы не на службе!

Поварята подали на больших блюдах мясо и дичь. Жир капал на столы и на манжеты, стекал по подбородкам и за воротники. Обглоданные кости летели в жаркие собачьи пасти.

А потом были песни. И пьяные шутки. И снова – вино! И – дружеские объятья…

– Нравится? – спросил у Антона мэр.

– Оч-чень!.. – с непривычки захмелев, ответил тот. – Мне бы р-ружьё!

– Молодец! – стукнул его по плечу одноглазый Полковник. – Как говорится: «Охотнику и во сне охота снится». Умение стрелять никому не повредит! – И бабахнул в небо. – Это только с первого раза трудно, – добавил он. – Потом привыкнете…

– А скажи-ка, музыкант, – крикнул ему через столы Вольнор, – смог бы ты выстрелить в Снегиря?!

– В кого?.. – переспросил Антон: он уже плохо соображал. – Кто это?..

– Птичка такая! – зло расхохотался князь. – Из них вкусное блюдо получается: «Снегирь под майонезом»! – пальчики оближешь!.. Ну, так как: смог бы?

– Н-не-ет, не ел, – замотал головой Антон и бессильно уронил её на руки.

Кругом царило пьяное веселье. Лишь у одного Мясника была на лице неземная печаль…

После обеда охота была продолжена. Убили всех кабанов, добили всех зайцев, отстреляли всех куропаток, которых привезли из питомника. Больше всех охотничьих трофеев оказалось у Вольнора, мэра и Полковника.

Однако князь был в плохом настроении. Он отпустил карету, ехал верхом позади всех, и неотрывно смотрел Антону в спину.

Ленард заметил это и, чуть отстав, насторожённо поравнялся с Вольнором.

– Чем-то расстроены, князь?..

Тот перевёл свой тяжёлый взгляд на мэра.

– Как все же его имя?.. – спросил он.

– Кого?.. – Ленард сделал вид, будто не понял о ком идёт речь.

– Скрипача, – мрачно сказал Вольнор и вновь впился глазами в Антона.

– Антон! – ответил, как ни в чём не бывало, мэр. – Или забыли?.. – И сделал удивленное лицо.

– Ладно, проверим… – холодно промолвил князь и, вонзив шпоры в лошадиные бока, догнал Белого.

– Олень! Вот он! – внезапные возгласы егерей отвлекли Ленарда. – Заходи слева! Окружай!..

– Вперрёд!.. – браво заорал Антон и на всем скаку бросился в чащу. Только не влево, куда помчались все, а направо.

За ним тут же устремился Белый.

Ленард, почуяв недоброе, галопом помчался за князем, видя что и тот свернул за скрипачом. И недаром! Вскоре из той стороны донеслось два выстрела, раздавшихся почти одновременно. Ленард выскочил на лесную прогалину и увидел, что Антон чуть не вывалился из седла. «Видно, сильно пьян», – с облегченьем подумал мэр. В ту же секунду он заметил Белого и князя, подъехавших к Антону с двух сторон. Из их стволов вился сизый дымок. Ленард, оставаясь незамеченным, с ужасом наблюдал, как они оба вскинули ружья и, прицелившись, почти в упор дали новый залп по скрипачу! Теперь он готов был поклясться, что видел это! Но и на этот раз Антон удержался в седле. Лица стрелков одинаково выражали озадаченность и недоумение, а у князя – впервые за то время, что Ленард его знал – ещё и страх.

Отец Марии стегнул своего коня и ринулся к музыканту. Белый перезарядил ружьё, но князь, заметив Ленарда, его остановил:

– Зря стараешься. Удрал твой олень! – и, огрев плёткой коня, помчался назад через поляну. Уже на полном скаку он обернулся и, что есть силы, прокричал мэру: – И всё же у твоего будущего зятя другое имя!..

– Не может быть!.. – изумлённо прошептал тайный агент, и было непонятно, к чему относится это восклицание.

«Что это всё значит?.. – обомлел Ленард. – Почему Антона хотят убить?.. Неужели только за то, что он стал женихом Марии?.. Или есть другая причина? Князь что-то сказал насчет имени… что же за всем этим кроется?..»

Но главным открытием стало для Ленарда то, что Белый и, скорее всего, Чёрный – на самом деле, служили не ему, а князю! Он вдруг осознал, что все эти годы, пока он находился на посту мэра, – за ним денно и нощно, тайно и явно шпионили два чужих агента и доносили в Радостный Замок каждый его шаг и каждое слово!