Король и спасительница

Пролог

Сон этот приснился мне давно, когда мне было одиннадцать лет и я отдыхала в деревне у бабушки, но запомнился на всю жизнь.

Мне снилось, что я очутилась в какой-то красивой солнечной местности: кажется, на лугу. Судя по положению солнца, было утро, а судя по луговым цветам – где-то начало лета. Со мной была моя лучшая подруга Натка, и мы гуляли себе по этому лугу в свое удовольствие. Потом, неизвестно в какой момент, перед нами будто из-под земли выросли двое мальчишек примерно наших лет. Но выглядели они очень странно: в какой-то музейной разноцветной одежде – широких рубашках, жилетках, бриджах и высоких сапогах. Мало того, у них и волосы были длинные – у одного как на старинных картинах, вроде темного каре, а у другого – просто прямые и довольно тонкие светло-русые, зачесанные назад. У него еще было яркое и запоминающееся узкое лицо: прямой нос с небольшой горбинкой, впадина на подбородке, темные высоко поднятые брови и глядящие из-под них большие открытые глаза какого-то странного цвета: то ли голубые, то ли карие, я так и не поняла. Мы с Наткой насторожились – хоть и разодетые, все равно же мальчишки, но пацаны оказались довольно вежливыми. Они отвесили нам поклоны и неразборчиво представились какими-то странными именами, которые я сразу же забыла, только осталось в памяти ощущение, что имена до смешного похожи на женские. Что мы делали дальше, мне не запомнилось, а последней картинкой было то, что мы со светловолосым мальчишкой, откинувшись и держась за руки, крутимся на месте, а где-то сзади хихикает Натка. Мальчишка, держа меня за запястья, тоже улыбался и, вроде бы, что-то говорил, но и звук, и картинка постепенно пропадали. В конце концов я проснулась с ощущением, будто он меня все еще держит за руки, и очень огорчилась, поняв, что это был сон…

* * * * * * * * *

В деревню к бабушке ехать не особенно хотелось. И времени не было – впереди еще половина сессии, и настроения – неохота в такую противную промозглую погоду, которая установилась в начале июня, мотаться по электричкам. Но бабушка точно обидится, если любимая внучка не приедет к ней на день рождения и не привезет заодно семена для посадки. Особенно, конечно, семена. Ничего не попишешь, пришлось ехать.

Бабушка мне, конечно, обрадовалась и, когда я вошла в сад, всплеснула коричневыми от загара руками:

– Ой, Сонечка, здравствуй, внученька! Чего это ты похудела вся? Небось, не ешь ничего?

– Да сессию сдаю, ба, не до еды, – вздохнула я.

– Ничего, бабушка тебя за один день откормит! Сейчас быстренько в магазин сбегаю и покушаем с тобой… Ох, что ж ты заранее-то не предупредила, я бы все купила, а так ты у меня голодненькая…

– Да ладно, ба, давай я сама схожу, заодно и прогуляюсь, – предложила я ей. – А то в электричке засиделась.

– И то. Чего сидеть? Гуляй, пока молодая, – быстро согласилась бабушка. – Вон, через луг пройдись – какая благодать-то! Сейчас сухо, дождик только вчера шел несильный…

В общем, я оставила вещи, взяла пустой пакет и кошелек и, выбравшись через заднюю калитку огорода, быстро зашагала по сыроватому лугу. Коровы, к счастью, поблизости не паслись, лошади тоже. Трава была ярко-зеленой и еще пока коротенькой, среди нее рассыпались одуванчики, лютики и какие-то белые цветочки, названия которых я не знала. Я, посвистывая, осматривалась по сторонам, и в конце концов пришла к выводу, что в давнем детском сне я видела именно наш луг, и как раз в это время года. Да, воображение у меня тогда было что надо. Какие мальчишки снились! А сейчас выросла – и пожалуйста, жду звонка Сашки уже неделю – и ни слуху ни духу. Правильно Натка говорит – сейчас ребятам надо на шею вешаться, и то стряхнут и не заметят… Ладно, ну его, Сашку, пока что. Все равно ничего не сделаешь!

Тут я вздрогнула от громкого мычания и повернула голову. Слева, от речки, медленно шла черная корова, а сзади ее погоняла хмурая толстая женщина с прутом. На пути коровы в траве я заметила что-то вроде обломка красивой мраморной колонны – откуда он тут может быть?? Корова, конечно, не обратила на него внимания, не обратила и женщина. Обе они то ли перешагнули, то ли обошли его, и продолжили свое шествие, мельком взглянув на меня похожими по выражению взорами. Обломок мрамора остался на месте. Я из любопытства подошла поближе, нагнулась и ухватилась за него рукой…

Пространство вокруг меня чпокнуло и вдруг изменилось. Я оказалась вроде бы на том же лугу, и здесь тоже было начало лета, но небо стало каким-то другим – фиолетоватым, с продолговатыми облачками, а вдали вместо совхоза появился черный густой лес. Но это было еще не самое удивительное: я стояла, положив руку на подлокотник трона, высеченного из белого камня. На троне сидела такая же каменная, очень хорошо сделанная фигура мужчины. В оторопении я посмотрела на нее.

Фигура, кажется, изображала королевскую особу, хотя короны у нее на голове не наблюдалось, зато имелись тщательно проработанный скульптором костюм и то ли плащ, то ли мантия. Костюм был, как я в полном уже очумении обнаружила, похож на одежду мальчиков из моего давнего сна. Да и лицо мужчины показалось мне относительно знакомым. Отцепившись от трона и попятившись, я принялась щипать себя, чтобы проснуться, но все – и луг, и трон, и статуя – осталось на месте. Значит, я куда-то попала? И куда? Тут-то небось до магазина топать гораздо дольше, чем из деревни – вон, какой луг заросший… Да может, это и не Земля! Ну вот, надо было меньше фантастики читать, Сонька!

Я снова подошла к статуе, принялась ее разглядывать и пришла к выводу, что и лицом она похожа на тех мальчишек, что я видела во сне. Может быть, время здесь идет по-другому, и такой мальчишка действительно жил когда-то? Наверное, был хорошим правителем, если ему поставили памятник? Да, только почему в чистом поле?!

Я положила руку на плечо статуе, чувствуя мучительное сожаление, что я не могу у нее ничего спросить и узнать.

– Эх, мы бы с тобой поговорили, если бы ты был живой! – вырвалось у меня.

И пространство снова чпокнуло и содрогнулось. Я зажмурилась и отдернула руку, а потом осторожно открыла глаза, надеясь, что оказалась дома.

Не тут-то было. Луг был тот же, трон тот же, а вот статуя – уже нет. Точнее, не было никакой статуи. Вместо нее сидел вполне живой человек в светлой пышной рубашке, коричневых бриджах и белых сапогах, в бежеватой помеси мантии с плащом. Его длинные прямые волосы оказались светло-русыми, а большие глаза – очень странного цвета – светло-карие вокруг зрачка и с серо-голубым ободком. Нос у него был прямой с горбинкой, ямочка на подбородке тоже имелась… Я застыла, не очень понимая, что мне делать. Неужели это и есть тот самый мальчик из моего сна? Но мы были ровесниками, а ему, похоже, около тридцати… Мужчина спокойно поднял на меня свои странные глаза, сменил положение на троне и что-то сказал высоким надменным голосом на совершенно непонятном языке.

– Не понимаю, – отозвалась я виновато. Он, не меняясь в лице, кивнул, протянув руку с увесистым перстнем, чуть дотронулся до меня и поинтересовался:

– Теперь ты меня понимаешь?

– Теп-перь да, – заикнулась я.

– В таком случае скажу еще раз – благодарю тебя, моя спасительница.

– За что? – очень глупо поинтересовалась я.

– За спасение меня, короля Лидиорета, от чар, которые превратили меня в статую, – пояснил он спокойно, все так же не меняясь в лице и редко моргая. – Как тебя зовут, моя спасительница?

– Соня. То есть София. Очень приятно, ваше величество.

– Мне тоже. Какой сейчас год и что творится в моей стране? – деловито поинтересовался король, вставая с трона и оказываясь ростом под два метра. Я заискивающе посмотрела ему в подбородок:

– Понимаете, я сама не отсюда. Я нечаянно здесь оказалась, даже не знаю, как. Кажется, я не из этого мира… И даже не знаю, как мне теперь обратно попасть…

– Обратно? В другой мир? – переспросил король, выслушав мой лепет без всякого удивления. – Покажи, где ты была, когда перенеслась сюда.

Я похлопала по подлокотнику трона.

– Вот за него взялась и уже тут…

– А, – сказал он. – Понятно. Оставь на подлокотнике свою руку.

Я послушалась. Он осторожно накрыл мою руку своей рукой – довольно-таки холодной, с длинными пальцами, чуть постоял молча и убрал руку обратно. Свет как-то изменился.

Я подняла голову и ахнула: мы стояли на нашем обычном земном лугу, вдали виднелся совхоз, и слышалось мычание коров! Трон исчез, и мраморный обломок тоже.

– Этот мир твой? – поинтересовался у меня король, будто речь шла об остановке метро.

– Этот, – кивнула я неловко. – Спасибо, ваше величество…

– Не за что. Я думаю, что мне тоже предпочтительнее будет жить в твоем мире.

– А… Вы не хотите в свой?

– Не особенно. Свой я уже видел. Не думаю, что за те годы, пока я был заколдован, там стало интереснее.

– А можно спросить? Почему вас заколдовали, ваше величество?

– Моя спасительница может задавать мне любые вопросы, – сообщил король совершенно обыденным тоном, убирающим торжественность слов. Я покраснела и потихоньку двинулась вперед по траве. Он зашагал рядом со мной, рассказывая:

– В общем-то, моя история довольно обыкновенна. Я происхожу из древней королевской фамилии. Многие поколения нашей семьи правили Варсотским королевством. Все мы вели обыкновенную жизнь – вначале моя мать превратила в камень отца, чтобы сесть на трон. Потом ее превратил в камень мой дядя. Дядю превратил в камень я, когда вырос… Даже, кажется, не в камень, а в дерево, ну это не важно… Оказавшись королем, я правил так, как у нас было заведено. Однако подданные в какой-то момент взбунтовались, прибегли к помощи соседнего королевства и превратили меня в статую, с тем условием, что я оживу только тогда, когда найдется человек, который искренне этого захочет. Они, видимо, были уверены, что такого никогда не найдется. И действительно, вряд ли нашелся бы, если б не ты.

– П-почему? – спросила я испуганно.

– Потому что простой люд никогда не понимает нужд и стремлений правителей, – разъяснил король. – Многие из них не могут уяснить той простой истины, что простолюдин – ничто по сравнению с королем, поэтому он не может чего-то от него требовать или на что-то жаловаться. Простолюдин должен радоваться, когда король предлагает ему пожертвовать за него жизнью.

– Надо же… – сказала я с отвращением. Король перестал казаться мне привлекательным. С чего я вообще взяла, что это мерзкое существо может быть похожим на того мальчика из сна?! К тому же, король был явно опасным, не следовало его раздражать, но я не удержалась:

– А вы, небось, чересчур часто требовали, чтобы простолюдины пожертвовали ради вас жизнью?

– По мере надобности, – серо-карие глаза короля спокойно смотрели вперед. – Много поколений это воспринималось как полагается. Однако в мое время простолюдины потеряли всякое понятие о чести и принялись думать только о себе.

– А надо было думать о короле? – ехидно спросила я.

– Конечно! – ответил он без тени сомнения.

– Ну и ну! Хорошо ты устроился! – сказала я, переходя на «ты» – он же мне тыкал. – Скажи-ка мне, я могу тебе говорить, что я думаю, или ты меня тоже в камень обратишь за любой чих?

– Спаситель короля считается равным ему, ты имеешь право говорить мне, что хочешь, и требовать от меня чего хочешь, – я тебе не откажу, – уверил меня король.

– Да ничего мне от тебя не надо… Только, знаешь ли, я тоже, как ты выражаешься, простолюдинка, и ни к каким голубым кровям не принадлежу.

– Ты не простолюдинка, – возразил он. – Ты моя спасительница.

– Да, это я уже слышала. Но я же до этого была простолюдинкой?

– До этого я тебя не знал.

– А если бы знал, небось, заколдовал бы на месте за такие речи?

– Что значит, если бы знал? Я же тебя не знал, – кажется, король слегка удивился. Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. Видимо, в его стране как-то не так пользовались сослагательным наклонением либо мыслили по-другому.

– Ладно, неважно, – сказала я. – Значит, я могу тебе что-то приказать, и ты это сделаешь?

– Да, естественно.

– Ну, тогда иди… – я запнулась на полуслове. Очень хотелось отослать кошмарного короля обратно в его страну, но тогда получится, что я подбросила ее жителям громадную свинью. Они и так его еле заколдовали!

– Скажи-ка, если ты вернешься, ты что-нибудь сделаешь тем, кто тебя заколдовал?

– Конечно, превращу их в землю, например, – пожал он плечами.

– А если они уже умерли?

– Тогда их потомков.

– Но они же ни в чем не виноваты!

– Это неважно. При чем тут вина? Их наказание должно послужить примером к повиновению для других.

– А если не послужит? Вдруг опять взбунтуются?

– В таком случае буду уничтожать их, пока не прекратят бунтовать.

– А если вообще никого не останется?

– Пойду в другую страну.

– Мамочки… – простонала я, схватившись за голову. Король посмотрел на меня с интересом, а у меня возникло ощущение, что я иду рядом с голодным бенгальским тигром, который не ест меня по неизвестно какой причине.

– Возможно, тебе не очень понятны проблемы людей королевской крови, – вдруг сказал он с легкой улыбкой. – Ведь ты, как сама сказала, была простолюдинкой, и тебе трудно пока что привыкнуть. Ничего, постепенно поймешь.

– Да не дай бог, – пробормотала я и принялась судорожно думать, куда его девать.

Ясно было, что король жутко опасен. И единственный сдерживающий фактор для него – это я. Значит, придется стараться, чтобы он никому не причинил вреда. Я набрала воздуха и осторожно сказала:

– Послушай, а что ты здесь собираешься делать?

– Пожить в твоем мире там, где живешь ты. Отблагодарить тебя за спасение, отдохнуть и вернуться в свою страну, где снова править.

– Значит, у нас ты править не хочешь?

Король почему-то поморщился.

– Нет, не хочу. Управлять одновременно двумя мирами будет сложно, мне вполне достаточно и одного. Иногда от государственных дел нужно отдыхать.

– Да, не все время же надо убивать всех направо и налево, – фыркнула я.

– Я никого не убивал, – удивленно сказал король. – Особы королевской крови не унизятся до убийства. Если мне нужно, я превращаю простых людей в камни, деревья, в пыль, но причем тут убийства?

– Да ни при чем, – вздохнула я. – Послушай, ты не мог бы, если уж собрался жить в нашем мире, переодеться, или тебе принципиально ходить в мантии?

– Нет, – без колебаний ответил он. – Но ты должна показать мне, как у вас одеваются люди высокого происхождения.

– Так же, как и низкого, – буркнула я. – Впрочем, рубашку свою можешь оставить, у нас такие носят. А вот сапоги лучше бы укоротить до ботинок и сделать черными. А брюки у нас мужчины носят ну… Вроде моих, только с поправкой на мужской пол. Это джинсы называется.

Король кивнул, чуть замедлил шаг и снова зашагал быстрее. Но теперь плащ его исчез, сапоги превратились в черные полусапоги, а вместо бриджей и вправду возникли синие джинсы, немного нетипичного вида, но хотя бы не женские.

– Здорово! – не удержалась я. Он бросил на меня взгляд и вдруг быстро моргнул.

– Что?

– Колдуешь ты здорово! У нас люди не умеют колдовать.

– Спасибо за то, что хвалишь мое мастерство. Среди наших людей тоже нет сильных колдунов. Кроме особ королевской крови.

– А, ясно… Ну, значит так. Ты, когда мы выйдем в людное место, пожалуйста, старайся ни с кем не говорить, ты еще не очень знаешь мой мир… Кстати, как мне к тебе обращаться?

– Как хочешь.

– Тогда можно я буду звать тебя Лид, это хотя бы покороче?

– Как хочешь, – повторил он.

– А! И еще. Наших людей просто так в прах превращать не вздумай, а то будешь потом сам же собирать их из праха обратно. Понял? – сказала я строго. Лид спокойно наклонил голову.

– Естественно, моя спасительница, это не мой мир, и мне не нужны его жители…

– Меня тоже можешь называть Соней, – вздохнула я.

В магазин я вошла не без трепета. Вначале вообще хотела оставить Лида на улице, но побоялась, что он может что-то учудить без меня, и встала вместе с ним в очередь из мужиков в трениках и баб в платках и цветастых халатах.

– Во лохмы отрастил, – громко грянула одна из этих баб, поглядев на Лида. – Не поймешь, мужик или кто.

Я застыла в ужасе, ожидая, что баба сейчас осыплется на месте кучкой пепла. Но с ней ничего не сделалось. И Лид, со спокойным достоинством вскинув голову, даже ничего ей не сказал и не опустил взгляд на ее уровень.

– Он еще и глухой, что ли? – рассмеялась неугомонная баба. Очередь вся заоглядывалась на нас и захихикала. Я покраснела, Лид остался спокоен и продолжал молчать. Ну и выдержка!

Через минуту его обсуждал уже весь магазин, довольно невежливо показывая пальцем. Продавщица так и покатилась со смеху, когда он молча отошел в сторону перед прилавком, пропуская вперед меня. Я со страшной скоростью купила хлеб, колбасу и яйца и выскочила из магазина. Король размеренным шагом вышел за мной и поинтересовался:

– Мы идем к тебе домой?

– Да, – выдохнула я.

– Что с тобой? Ты как будто смущаешься. Меня тебе стесняться не надо, мы с тобой наравне.

– Да я не из-за этого. А из-за людей в магазине. Они тебя не очень обидели?

– Как они могли обидеть меня? – Лид пожал плечами. – Обиду высокородному может нанести другой высокородный, а любые слова плебса – и хорошие, и плохие, ничего не значат для королей.

– Эх, и выдержка у тебя! – позавидовала я ему. – Я вон аж извелась вся…

– Ну что ж, тех, кто обидел тебя, я имею право превратить в пыль или камни, – сказал король спокойно. Я испуганно вцепилась ему в запястье.

– Ой, ой, пожалуйста, не надо! Ты не так понял. Мне было обидно не за себя, а за тебя.

– Как это?

– Ну, так и обидно. Что тебя оскорбляют. Чего тут непонятного?

– Не очень понятно. Ну ничего, мы выясним это позже.

– А почему ты молчал-то?

– Потому что ты сказала мне, что лучше не говорить. В этом я с тобой согласен – говорить там было не с кем…

– Ох, – сказала я. – Сейчас ты познакомишься с моей бабушкой… А может, лучше не познакомишься? Ты можешь, например, стать невидимым и подождать в саду, пока я поговорю с ней?

– Могу. Твоя бабушка меня не очень интересует. Ты живешь не с ней?

– Я живу даже не здесь, а в городе, в квартире с родителями.

– Тогда я пойду с тобой туда.

– И что? Поселишься в моей комнате?!

– Да, но я могу сделать так, чтобы кроме тебя меня никто не видел и не слышал.

– Прекрасно… – перспектива существовать нос к носу в одной комнате с королем меня не прельщала, но выбора не было. Что ж, буду спать в одежде. – Тогда подожди меня в саду. Лучше невидимым. И никого и ничего не трогай. И ни с кем не говори. Понял?

– Понял, понял, – сказал Лид, глядя на мое тревожное лицо, и вдруг улыбнулся, показав ровные белые зубы.

– Чего смешного? – удивилась я.

– Просто видно, Соня, что ты привыкла общаться с плебеями. Я все понимаю и запоминаю с первого раза, мне не нужно ничего повторять, – договорив, он кивнул мне и исчез. Я не без облегчения вздохнула и припустила к бабушкиному дому.

Во время неторопливого обеда я сидела как на иголках и отвечала на вопросы бабушки исключительно невпопад.

– Ты чего, Сонечка? – сказала она наконец. – Кавалер там тебя какой ждет, что ли? Так позови его сюда.

– Ой, нет! – воскликнула я в ужасе. – То есть никто меня не ждет. Это я задумалась.

– Ладно, думай-думай, в твоем возрасте это полезно, – вздохнула бабушка. – Это меня, старую, всякие мысли одолевают. Да еще голова иногда разболится или давление поднимется… Просто хоть криком кричи.

Еще некоторое время я слушала бабушкины жалобы на разнообразные болезни, пытаясь одновременно прислушиваться к тому, что происходит в саду. Так что едва бабушка убрала посуду, я вылетела из дома как ошпаренная.

В саду никого не было. Меня бросило в жар, а потом в холод, когда я представила, что сейчас может творить убредший куда-то кошмарный король. Без особой надежды слабым дрожащим голосом я позвала:

– Лид…

– Да? – тут же отозвался спокойный высокий голос, и король проявился из воздуха в сантиметре от меня. Я вздрогнула:

– Ты почему сразу не показался?!

– Потому что ты просила меня оставаться невидимым.

– Ах, ну да, хорошо… Пойдем в конец сада.

В конце сада у нас был навал из полусгнивших бревен. Я подошла к нему и уселась, подумав, что, может быть, Лиду, как особе королевской крови, такое сиденье покажется недостойным, но он молча уселся рядом со мной и застыл, выпрямившись и вскинув голову, будто позируя на парадный портрет.

– Мы скоро поедем домой, – не зная толком, что говорить, пробормотала я. – То есть ко мне домой. Пожалуй, в электричке можешь оставаться видимым, только, все-таки ни с кем не разговаривай. Если тебя кто обидит, я сама с ними разберусь.

Король взглянул на меня скептически.

– Каким образом, Соня? Я не вижу у тебя никакого оружия, да и магическими способностями ты не обладаешь.

– Ну, зато у нас есть действующее законы. Я могу пригрозить, что вызову милицию… Ну, стражу.

– Так пока эта стража доберется до моих обидчиков, они будут уже далеко, – трезво заметил король.

– Ну, все равно! – отрезала я, стараясь по возможности твердо глядеть в его двухцветные глаза. – Я сама разберусь. Понятно?

– Да.

Я вздохнула с облегчением и вдруг вспомнила про бабушку и ее жалобы на головную боль.

– Слушай, Лид… – сказала я. – Ты ведь умеешь колдовать. А я твоя спасительница. А у меня есть бабушка. А у нее есть куча разных болезней: голова, давление…

– Простолюдины в старости страдают множеством недугов, – равнодушно подтвердил Лид.

– Я это знаю, – огрызнулась я. – Ты лучше вылечи мою бабушку от этих ее недугов. Я же тебя об этом прошу…

– Этого я сделать не могу, – сказал король, разглядывая верхушку яблони, потому что ниже его глаза, при вздернутом положении головы, не опускались.

– Почему это?! – возмутилась я.

– Лечением занимаются только жалкие колдуны из простолюдинов. Нам, особам королевской крови, это не нужно: мы никогда не болеем.

– Значит, раз вам это не нужно, вы этому не учитесь?

Лид кивнул.

– Правильно. Какой смысл учиться ненужному? Простолюдинов и так намного больше, чем нас, королей, так что если их количество и сокращается из-за мора, это только к лучшему.

– Ну да! – сказала я. – Чудесно! Простор! По-моему, тебе для правления бы идеально подошла пустыня!

– Зачем мне править там, где никого нет? Не над землями мы властвуем, а над людьми.

– Так что же вы их лечить не умеете? Какая же польза от вашего колдовства?

– Любая – кроме лечебной. – Лид медленно опустил взгляд на мой уровень и, загибая длинные пальцы, перечислил:

– Я могу посещать иные миры, могу сделать любой предмет, если мне его хорошо описать, могу уничтожить и превратить в пепел любого…

– Кто тебя разгневает? – докончила я. Лид слегка удивился.

– Разгневает? Простолюдин не может меня разгневать. Я, конечно, превращу его в прах, если он нарушает мою волю, но гнев здесь ни при чем. Возможно, меня может разгневать равный мне…

– Возможно?

– Возможно, потому что этого никогда еще со мной не происходило.

– Ты вообще уверен, что ты не робот? – не выдержала я.

– Что?

– Робот – это такая машина, которая похожа на человека внешне, если тебе интересно. А на самом деле железная и с винтиками.

– Нет, я живой человек, – на полном серьезе отозвался Лид. – Железа в моей крови, думаю, не больше, чем у тебя. Не говоря о винтиках. Если ты имела в виду, что у меня железная выдержка, то благодарю тебя за комплимент, но любая особа королевской крови вела бы себя ровно так же.

«Ну да, как гадина хладнокровная», – подумала я мрачно, но не сказала этого вслух. На Лида, судя по всему, бессмысленно было даже ругаться – он все воспринимал как косвенную похвалу себе. Вот что значит многолетняя привычка к власти! Жуть. И как я с ним только домой поеду…

А поехать, ничего не попишешь, пришлось. В девять вечера мы с Лидом влезли в заполненный вагон электрички и встали рядом у окна. Я молчала, король, к счастью, тоже. Без особого интереса он скользил взглядом по лицам сдавленных и вспотевших людей и медленно постукивал перстнем по поручню.

– Молодой человек, нельзя ли прекратить ваши стуки? – раздраженно поинтересовалась сидящая как раз рядом с этим поручнем худая женщина средних лет. Ясное дело, в ответ она получила ноль внимания и фунт презрения – стуки не стали ни чаще, ни реже. Я разом вспотела. Женщина повысила голос:

– Вы что, глухой?! Прекратите стучать, вы тут не один находитесь!

Тут меня осенило.