- -
- 100%
- +
— Да, воруйте, если понравилась! Вы за нее уже заплатили.
Саша забрал вино и еду и начал оглядываться в поисках свободной бочки, чтобы приткнуться и нормально поесть. Свободных бочек не было. Он окликнул Машу, намереваясь предложить ей выйти из терема и поискать место, где можно спокойно поесть. А Маша пальцем показывала ему на потолок. Саша поднял голову и увидел множество пар ботинок с коньками, привязанных к деревянным балкам под крышей терема. Было очень интересно, так, что Саша забыл, что держит в руках ценный груз — кружки с вином и еду и чуть не выронил все это богатство.
Они вышли из терема в поиске более спокойного места, где народу меньше, а бочек, либо столов больше. Однако, казалось, что такого места не существует, — всюду сновали толпы людей.
— А что вот это? — Кивнула Маша на незаметную пристройку к большому терему.
Они толкнули неприметную дверь пристройки и внезапно оказались в пространстве, которое больше всего напоминало старый уютный «сарай», до краев наполненный немецким колоритом. Здесь пахло деревом, поджаренным солодом и чем-то неуловимо праздничным. В центре стоял массивный высокий стол из грубо отесанных досок — идеальное пристанище для тех, кто хочет быстро и с комфортом перекусить стоя, не снимая пальто.
В помещении царил мягкий полумрак. Единственная неяркая лампочка под потолком отбрасывала длинные, дрожащие тени на бревенчатые стены, создавая иллюзию уединения. Здесь не было рыночной толкотни, и это казалось настоящим подарком.
Саша и Маша подошли к столу, с облегчением поставили на него тяжелые кружки с дымящимся напитком и только в этот момент почувствовали на себе чей-то пристальный взгляд. В углу, на деревянной тумбе, застыли две грузные фигуры. В тусклом свете они выглядели настолько естественно, что Маша невольно вздрогнула и выпалила на родном языке:
— Здрасьте!
Саша, решив не отставать от жены в вежливости, тут же добавил по-немецки:
— Хали-халло!
Но ответом им была тишина. Всмотревшись, Саша первым сообразил, что их «собеседники» — вовсе не люди. Это были ростовые куклы, выполненные с поразительным мастерством. Двое пожилых музыкантов-пенсионеров в добротных суконных штанах, клетчатых рубашках и жилетах сидели неподвижно, уставившись в пространство перед собой. Один сжимал в руках гармонь, а второй — громоздкую медную тубу. Когда до Маши дошло, что она только что поздоровалась с деревянно-тряпичными манекенами, её охватил приступ неудержимого смеха. Она подтрунивала над Сашей, а тот, скрывая смущение, решил переключить внимание на еду.
Перед ним стояла картонная тарелка с легендарным карривурстом — ароматными кусочками колбаски, буквально утопающими в густом темно-красном соусе. Саша, приняв вид истинного гурмана, ловко подцепил пластиковой вилкой самый сочный кусок и отправил его в рот.
Расплата наступила мгновенно.
Рот обожгло так, будто он глотнул расплавленного свинца. Коварный соус, который на вид казался просто томатным, на деле состоял из концентрированного жгучего перца. Саша замер. Глаза его округлились, на лбу выступила испарина, а лицо начало медленно приобретать оттенок того самого соуса. Он не мог ни жевать, ни глотать, ни выплюнуть. Он просто стоял, превратившись в памятник собственной неосмотрительности. Маша, глядя на его ошарашенное лицо, уже не просто смеялась, она буквально покатывалась.
— Что купил, муженек, то и кушай! Самый острый выбрал, знаток! — Сквозь слезы потешалась она.
И в этот драматический момент тишину сарая разорвали звуки музыки. Неожиданность была такой, что оба вздрогнули, едва не расплескав напитки. Механические музыканты ожили.
Куклы пришли в движение с характерным тихим жужжанием приводов. Тот, что с тубой, рывком встал во весь рост, раздувая искусственные щеки, и начал со всей силы «дуть» в инструмент. Сидящий рядом гармонист ритмично растягивал и сжимал меха, а их головы поворачивались из стороны в сторону. Самым удивительным были лица: куклы улыбались, и при каждой улыбке их густые брови комично взлетали вверх, придавая им вид бесконечно довольных жизнью стариков.
Оказалось, что рядом с ними стоит ящик с прорезью для монет и кнопками выбора мелодий. Но, видимо, у этого музыкального автомата была своя душа: если никто не бросал монетку долгое время, куклы начинали играть сами, бесплатно, словно напоминая случайным гостям, что они здесь хозяева праздника.
Саша и Маша, забыв про всё на свете, восторженно наблюдали за этим механическим концертом. Когда последняя нота затихла, музыкант с тубой так же внезапно сел на коробку и застыл, а гармонист замер в полупозиции. В сарае снова воцарилась уютная тишина.
Саша, чей рот наконец немного остыл благодаря глоткам терпкого глювайна, вернулся к своей колбаске. Теперь он ел осторожно, маленькими кусочками, наслаждаясь каждым мгновением этого странного, но такого запоминающегося вечера.
Механические музыканты, в последний раз дернув деревянными плечами, застыли на своей коробке в неподвижности, которая после их бурного выступления казалась почти зловещей. Однако тишина в пристройке так и не наступила. Напротив, сквозь щели в дощатых стенах начал пробиваться настойчивый, праздничный гул. Музыка не смолкла — она просто сменила регистр, становясь громче и объемнее, и теперь лилась откуда-то извне, смешиваясь с радостными криками и звонким скрежетом металла.
Заинтригованный, Саша отставил в сторону недоеденную порцию обжигающей колбаски и подошел к выходу. Он осторожно толкнул фанерную дверь, которая жалобно скрипнула, и замер на пороге, ослепленный внезапным калейдоскопом огней.
— Маша, иди сюда! Ты только посмотри на это! — Позвал он жену, не оборачиваясь.
Прямо перед ними, там, где днем была обычная площадь, теперь раскинулось ледяное зеркало огромного катка. Центром композиции служил старинный памятник, который в эти минуты больше напоминал космический объект: его тяжелый гранитный постамент и заснеженные плечи бронзового героя поочередно вспыхивали то ярко-бирюзовым, то густым пурпурным, то золотистым светом мигающих прожекторов.
Люди на льду двигались с невероятной, почти гипнотической быстротой. Они неслись по кругу, вовлеченные в бесконечный праздничный водоворот. Большинство катались в обычных современных куртках и ярких вязаных шапках, но среди этой пестрой толпы мелькали фигуры, которые, казалось, совершили прыжок во времени прямо со страниц рождественских открыток позапрошлого столетия.
— Смотри, как в кино! — Маша встала рядом с Сашей, кутаясь в воротник и завороженно глядя на лед.
Мимо них проскользили две девушки, чьи наряды заставили Машу ахнуть от восторга. На них были традиционные баварские дирндли с пышными юбками, поверх которых были наброшены короткие овечьи полушубки молочного цвета. Мех на воротниках подрагивал от быстрого бега, а полы юбок взлетали, открывая изящные ботинки с лезвиями коньков. Они смеялись, их щеки горели румянцем, а в руках они держали бумажные стаканчики, из которых при каждом повороте вырывался легкий пар.
— Кажется, мы попали в какую-то временную петлю, — прошептал Саша, чувствуя, как морозный воздух после теплого сарая приятно холодит лицо. — Там у нас механические деды с тубой из девятнадцатого века, а здесь баварские красавицы на льду под диско-шар.
Ледяная крошка вылетала из-под коньков, сверкая в лучах прожекторов, словно алмазная пыль. Музыка гремела над площадью, перекрывая гул города, и на мгновение Саше и Маше показалось, что весь этот мир, и острый соус, и старые куклы, и этот безумный каток, был придуман специально для того, чтобы этот зимний вечер никогда не закончился.
Несмотря на всё великолепие катка, Маша, кажется, быстро охладела к ледяному шоу. Её взгляд снова вернулся к столу, но на этот раз не к остаткам острой колбаски, а к пустеющей керамической кружке. Она взяла её в ладони, согревая пальцы о толстые глиняные стенки, и принялась разглядывать с таким детским восторгом, будто держала в руках сокровище из пещеры Аладдина.
Кружка была глубокого, благородного темно-синего цвета, точь-в-точь как небо в рождественскую полночь. По этому морозному фону рассыпались крошечные белые звезды, а по кругу летела упряжка северных оленей, запряженная в тяжелые сани. Сам Санта-Клаус, уютно устроившись в меховых накидках, махал рукой невидимым зрителям. Рисунок был выпуклым, приятным на ощупь, и Маша медленно обводила пальцем контуры заснеженных елей, нанесенных на керамику.
Саша, наблюдавший за этой сценой с доброй усмешкой, сразу всё понял. В глазах жены читалось непреодолимое желание забрать эту частичку немецкой сказки с собой в их обычную, не сказочную квартиру.
— Нравится? Слушай, у меня есть план. Давай мы просто украдем эти кружки! — Негромко спросил он, наклонившись к ней.
Маша вздрогнула, едва не выронив драгоценную керамику. Её глаза округлились от ужаса, а брови взлетели вверх.
— Саша! Что ты такое говоришь? Ты в своем уме? Мы приехали за тысячи верст, в чужую страну, чтобы на глазах у всей почтенной публики промышлять кражей копеечных кружек на рынке? Нас же в полицию заберут! — Зашептала она, испуганно оглядываясь на застывших за их спинами механических музыкантов.
Саша едва сдерживал смех, глядя на её искреннее возмущение.
— Да перестань ты! Я уже обо всём договорился с продавцом в лавке. Он лично дал добро на это «преступление». Считай, что за них уже уплачено по самому высокому тарифу. — Он заговорщицки подмигнул.
Видя, что Маша всё еще пребывает в замешательстве, Саша пустился в объяснения. Он подробно расписал ей хитроумную систему «пфанда», денежного залога, который взимается при покупке глювайна. Оказалось, что те полтора евро, которые они переплатили за каждую порцию, и были стоимостью этой самой кружки. Если вернуть посуду в лавку, деньги отдадут назад, а если оставить себе, то сделка считается закрытой.
Маша слушала очень внимательно, её страх постепенно сменялся практическим интересом. Она снова повертела кружку в руках, прикинув, как красиво та будет смотреться на их кухонной полке рядом с чайным набором. В её взгляде появилась та самая твердость, которая обычно предвещала окончание любых споров.
— Значит, всего полтора евро за штуку? — Переспросила она тоном, не терпящим возражений. — За такую красоту это почти даром. Решено: кружки я не отдам. Никакого возврата! Оставляем их как сувениры о Кёльне, о его сумасшедшем рождественском рынке и об этом странном сарае с куклами. Это будет наша лучшая память.
Когда последние капли ароматного глювайна окончательно перекочевали в их животы, мягко «залив» осевшие в желудках булочки с острыми колбасками, Саша и Ваша решили уходить. Маша, с осторожностью опытного контрабандиста, обернула кружки салфетками и бережно запихала их в недра своей сумки, проверив, чтобы те не звенели друг о друга.
Впереди у них много интересного. Нужно посмотреть сверкающий огнями каток и по слегка морозной кёльнской ночи найти дорогу к ресторану. но главное, в сумке у Маши уже позвякивал уютный сувенир с рождественской ярмарки! Кружки! Они будут стоять на полке на кухне и напоминать о запахе Рождества с рынка Кельна, запах корицы и хвои.
А на часах, тем временем, стрелки показывали половину восьмого.
— Ну, что? Идем искать наш ресторан, Валфиш? — Напомнил Саша о главной цели их прогулке по городу.
Саша посмотрел на схему города и уверенно повел Машу в одну из узких улочек, уходящую от рынка к набережной Рейна. Улочка была не только узкой, но и темной, освещаемой лишь огнями из окон ресторанов справой и левой сторон. Было ощущение, что идут по улочке средневекового города, а не сегодня, по городу двадцать первого века.
Маша невольно замедлила шаг, завороженно глядя по сторонам. Каменные стены домов, сложенные из серого кирпича, казались вечными, видевшими столетия.
— Саша, да посмотри! Как будто машина времени сработала. — Прошептала Маша, касаясь ладонью шершавой стены одного из домов. Смотри, даже эти тусклые фонари не современные, а стилизованные под старину.
— Да, Кельн умеет удивлять. Хотя он сильно пострадал в годы войны, но некоторые переулки сохранились практически в неизменном виде с XVI века.
В окна ресторанчиков было интересно заглядывать. Некоторые из них были из непрозрачного витражного стекла с причудливыми узорами, но некоторые были совершенно прозрачные и через такие окна виднелись люди, старая винтажная мебель, а кое где люди были тоже в винтажной одежде, создавая иллюзию трактиров давно ушедших лет. В одном из ресторанов пара средних лет танцевала под звуки старого патефона, в другом группа друзей играла в кости при свете свечей. Перед ними стояли кружки с пивом и тарелки с аппетитными колбасками. В углу сидел мужчина в традиционной баварской одежде.
— Словно они сошли с исторической фотографии! — Маша указала на окно.
— Или с открытки прошлого века! — Добавил Саша, соглашаясь с Машей.
Вдруг показалась вывеска, которую искали, — Brauhaus Sunner im Walfish. Валфиш! Пришли! Настоящий дом с рестораном выглядел, как и на фотографиях на сайте ресторана. Старое, серое трехэтажное здание, с массивной старинной дверью стояло на пересечении узких улиц, а стоя у входа в ресторан можно было разглядывать, что творится в другом ресторане, в другом доме.
Маша схватилась за дверную ручку и потянула дверь на себя. Дверь не поддалась. Она толкнула дверь, но та не спешила открываться и впускать гостей. Маша повернулась к Саше и выжидательно посмотрела на него. Было ясно, что требуется грубая мужская сила. Саша тоже схватился за дверную ручку и потянул на себя, потом толкнул дверь от себя, но все было бесполезно. Гостей явно не ждали. Мысль в головах у Саши и Маши была общая, — неужели кинули, неужели ресторан не работает и деньги, уплоченные за новогодний вечер, пропали? Не зная, что делать, они топтались у двери, пытаясь найти выход из такой неприятной ситуации. Можно закупиться вином и закусками, пока на вокзале работают продуктовые магазинчики и устроить самим себе Новый Год в гостиничном номере. Можно продолжить болтаться по рынку, дождаться фейерверка на набережной Рейна и уйти спать в номер. Или не спать. А может…
Мысль «а может…» была прервано скрипом открывшейся двери. В дверном проеме показался «Веселый молочник». Да, тот самый, с картинки на пакете молока! В дверях стоял мужчина в белом поварском колпаке, белом фартуке и с шикарными усами, закрученными вверх. Из-за его спины выглядывала женщина в элегантном платье с кружевными манжетами. Веселый молочник что-то сказал, причем явно не гостеприимным тоном:
— Was wollen Sie? Wir sind geschlossen! (Что вам нужно? Мы закрыты!)
но реакция гостей была такая, на которую он не рассчитывал. Саша и Маша переглянулись и, вспоминая пакет молока, дружно начали смеяться. Веселый молочник был не готов к такому неожиданному веселью и снова заговорил:
— Эй, господа, не могли бы вы смеяться в другом месте? Зачем вы пытаетесь войти в наш ресторан? Он закрыт.
Понимая, что его смех неуместен и если хочешь получить полезную информацию, лучше не раздражать «Веселого молочника», Саша решил прояснить ситуацию:
— Мы туристы из России и еще будучи в Москве, оплатили два места на Сильвестер пати в этом ресторане. Мы первый раз в Кельне и решили найти ресторан Валфиш, узнать дорогу до него, и спросить в котором часу начнется новогодний вечер.
— Так вы наши гости? — Лицо повара мгновенно преобразилось, — Верно, это ресторан Валфиш, и мы вас рады видеть сегодня вечером после девяти часов. Прошу прощения за резкость, мы как раз заканчиваем последние приготовления к празднику.
— Друзья, один вопрос. О чем вы так бурно смеялись? — Не удержался и спросил «Веселый молочник» Сашу.
Саша достал из кармана телефон, нашел фото пакета молока, которое случайно сохранил в папке с фотографиями и показал повару.
Когда же «Веселый молочник» посмотрел фотографию и узнал о пакете молока в гастрономах Москвы с его изображением, то сам начал смеяться на всю улицу. Женщина, стоявшая за его спиной, продвинулась немного вперед и тоже рассмеялась:
— Вот не ожидала, что мой любимый повар, оказывается героем рекламы русского молока!
— Не повар, а главный повар! — Поправил гордо хозяйку ресторана «Веселый молочник»
— Мы ждем Вас, господа! — Крикнула хозяйка Саше и Маше и скрылась в помещении. Дверь снова захлопнулась. Но теперь закрытая дверь не пугала неизвестностью. Все было предельно понятно, что можно еще немного погулять, вернуться в отель, переодеться на вечер и после девяти идти в ресторан.
— Дорогой, как пойдем в отель? Обратно через рынок, или другой дорогой?
— Не будем в темноте бродить по темным улочкам, где карта города не поможет нам найтись, если потеряемся. Возвращаемся, как шли сюда. — Принял решение Саша.
И они пошли обратной дорогой. Поднялись по узкой улочке до рынка. А там народу только прибавилось. На самом рынке и улицах вокруг него, всюду были люди. Потом Саша и Маша узнали, что много молодых людей приезжают в Кельн в новогоднюю ночь из ближайших деревень и небольших городов. Они не бронируют номера в отелях, а проводят всю ночь на улице. Гуляют, едят и пьют на рождественском рынке, запускают фейерверки на берегу Рейна и утром, уставшие и довольные, разъезжаются по домам.
Гости Кельна толпились у каждой избушки. Продавцы супа, каши, глювайна и колбасок сбивались с ног обслуживая посетителей. Очень трудно в такой толпе пробраться к прилавку для покупки. Еще труднее было найти свободное место у столиков и бочек, где бы можно прислониться и поесть, и выпить купленное. Поэтому многие бродили меж рядов, жуя находу и находу запивая еду вином, или кофе.
— Смотри, какие пряники! Огромные, с глазурью! — Маша потянула Сашу к прилавку, украшенному разноцветными гирляндами.
Продавец, румяный мужчина в тирольской шляпе, улыбнулся:
— Нюрнбергские пряники! Самые лучшие, прямо из Нюрнберга!
Они купили два огромных пряника и пару чашек глювайна. Напиток был истинно кельнским, — горячим, пряным, с нотками корицы и апельсина.
Они стояли у столика, грелись глювайном и смотрели, на ночное небо, над которым вспыхивали первые пробные фейерверки нетерпеливых гуляющих по берегу Рейна. Новый год приближался.
Их внимание привлекла парочка. Молодой мужчина и симпатичная брюнетка растерянно оглядывались по сторонам, держа в руках кружки с глювайном и булочки с сосиской. Они явно искали местечко, куда бы можно прислониться о спокойно перекусить.
— Эй, идите сюда! Здесь есть пара свободных мест! — Позвал незнакомцев Саша.
Парочка незнакомцев с радостью подошла к столику, благодаря Сашу. Понеслись традиционные обмены любезностями, поздравлениями с наступающим Новым годом. Незнакомый мужчина, услышав в речи Саши акцент и ошибки, вежливо поинтересовался, откуда приехали Саша и Маша. Ответ, что туристы из Москвы обрадовал парочку и мужчина рассказал, что он учится в университете Кельна и был в Москве по студенческому обмену и учился целый семестр в университете Высшая Школа Экономики. Правда за семестр он не успел выучить русский язык, но знает несколько фраз, помогавших ему покупать еду в университетской столовке и спрашивать маршрут на улицах.
— И как твое мнение об университете и об обучении в российских вузах? — Спросил Саша нового немецкого друга.
— О, все ОК! Я не ожидал, что в России университеты на такой высоте и очень современные программы обучения. Современные аудитории, Интернет. Профессора знают труды современных западных коллег. Москва, как город, очень современная, но очень большая. Метро в Москве просто потрясающее, особенно старые станции. — Ответил тот, предаваясь своим воспоминаниям о пребывании в Москве.
Маша взглянула на часы. Стрелки показывали половину девятого вечера.
— Саша, прекращай болтать! Дожевывай свой пряник и бежим в номер. Время не ждет! — Поторопила она мужа и, сказав немецким приятелям «До свидания», потащила мужа от стола. Саша тоже посмотрел на часы, сделал извиняющееся лицо, уже на ходу бросил новым знакомым «До свидания, друзья» и пошел за женой.
Путь снова лежит через вокзал. Нужно войти в помещение вокзала со стороны страшного черного собора, пройти весь вокзал и выйти из него с другой стороны. Далее остается лишь перейти дорогу, войти в отель, подняться на этаж, переодеться в более уместную одежду для Сильвестер пати и снова возвращаться к рождественскому рынку, спуститься по узкой улочке к ресторану Валфиш и… и встречать Новый год!
Новогодняя ночь в ресторане
Маша одела на себя голубое платье и стала вертеться перед зеркалом.
— Я тебе нравлюсь? Не боишься, что вскружу голову какому ни будь богатому бюргеру? — Дурачилась Маша.
Саша смотрел восхищенно на жену:
— Пожалей местных бюргеров. Они все рискуют потерять голову!
Саша не стал заморачиваться с одеждой. Они не местные, а туристы, — в обычной дорожной одежде, в которой путешествуют. Да и выбирать ему не из чего, — джинсы, либо домашние пижамные штаны. Другие штаны он в чемодан не кидал. Вот о верхе он задумался и решительно поменял футболку на рубашку ковбойского стиля.
Маше очень хотелось одеть туфельки на каблуке, а не сидеть всю ночь в ботильонах. Она раздумывала, — брать или не брать с собой туфли. Она долго смотрела на туфли, так что Саша догадался, о чем она думает и быстро разрулил вопрос:
— Машка, о туфлях думаешь? Не бери. В двенадцать часов весь Кельн вываливает на улицу, на набережную Рейна. Ты там в туфлях желаешь рассекать? А если дальше гулять пойдем? Мешок с обувью подмышку возьмешь?
Маша прикинула возможное развитие событий, вздохнула и с огромным сожалением оставила туфли и засунула ноги в ботильоны.
— Маша, а где наш сувенир, настенный календарь на следующий год с Москвой? — Спросил Саша Машу, роясь в чемодане?
— Я вытащила твой календарь и положила на полку! — Отозвалась Маша.
Они снова шли (в который раз) через вокзал, вышли к огромному черному собору. В темноте ночи, слегка подсвечиваемый фонарями, собор смотрелся особо зловеще. Огромный и черный, он нависал над Сашей и Машей, нависал над вокзалом, над всем городом.
Они поднялись по ступенькам на площадку перед собором и не останавливаясь прошли по улице, мимо магазина кельнской воды и иных сувениров, не заметили и проскочили переулок влево, ведущий вниз, к ярмарке.
— Саша, тебе не кажется, что мы слишком долго идем по улице. Мы где-то должны свернуть и оказаться на ярмарке.
— Кажется. Значит проскочили мимо. Свернем на ближайшем перекрестке.
Так они и сделали. Как только появился перекресток, они ушли влево, вниз. Все дороги влево ведут к набережной Рейна, поэтому заблудиться невозможно!
Улица, на которую они свернули, тоже оказалась интересной. Тоже магазины и ресторанчики, освещали улицу светом своих витрин и окон. Неожиданно они оказались перед шумным местом. Двухэтажное здание сияло огнями и из него доносилась рок-музыка. У входа и внутри толпился веселый народ. Хард-рок кафе!
— Машка, это же Хард-рок кафе! Нужно будет найти время и заглянуть туда. Хочу футболку с эмблемой кафе в Кельне и барабанные палочки сувенирные! — Закричал Саша, словно ребенок, которого привели в магазин игрушек.
— Ну если хочешь, то зайдем и купим тебе палочки, если не забудем! — Маша иронично успокоила мужа.
Они прошли еще сотню метров вперед и прямо на углу, напротив ярмарки и моста через Рейн увидели еще один ресторан. Сербский семейный ресторан. Заглядывая в окна, можно было разглядеть несколько залов, где не было свободных мест. За каждым столом сидели люди. Очевидно, они пришли на праздничный новогодний ужин. Немного постояв, заглядывая в окна ресторана, Саша и Маша перешли дорогу к новому рынку, где продолжалась Рождественская ярмарка, всеми красками прожекторов сверкал памятник, красиво подсвечивался мост через Рейн.
Они шли через рынок к узкой улице, ведущей к их ресторану Валфиш. Кто-то их окликнул и помахал приветливо рукой. Это был их новый немецкий приятель, с которым менее часа назад пили глювайн за столом под навесом. Рядом с ним была его подружка. Саша и Маша помахали руками в ответ и продолжили свой путь к ресторану. Входная дверь в ресторан изменилась. Теперь она была украшена гирляндой и десятки маленьких лампочек мило светились, создавая какой-то волшебный вид, словно дверь не в ресторан, а в другой сказочный мир. Но так и оказалось! Когда Саша открыл массивную дверь и они вошли внутрь, то действительно, будто попали в сказочный мир, — в зале ресторана мерцали гирлянды, бумажные фигурки раскачивались на нитках под потолком. К ним сразу же подошла хозяйка ресторана. Теперь она была в красивом темно-синем баварском платье и красном фартуке.