Новый Зеленоград - расцвет. Книга IV

Пролог

Начало истории в книгах: "Новый Зеленоград – начало", "Новый Зеленоград – 2. Становление", «Новый Зеленоград — развитие. Книга 3»

— ЭВРИКА!!! — взревел НАБЛЮДАТЕЛЬ, когда решение наконец сверкнуло в голове.

Сработает ли — вопрос второстепенный. Важно другое: выход существует.

Пыль в космосе. Самая обычная, межзвёздная, та, что висит между светилами. Именно она станет главный компонентом спасения центра, созданного им мира.

В начале времён, когда НАБЛЮДАТЕЛЬ ещё звался ТВОРЦОМ и только учился созидать, он извёл уйму материала. Тогда ему было не до размышлений — он крушил целые миры, превращая их в пыль, и теперь этой пылью забито всё вокруг.

А потом он же, между делом, подсказал часовщикам идею межзвёздного прямоточного двигателя. Просто вплетённая в сон учёного готовая схема — и вот уже межзвёздное вещество превратилось в горючее. Всё гениально просто: широкое электромагнитное поле захватывает межзвёздное вещество в форме огромной воронки, развёрнутой по ходу движения выкидывает его из кормы.

Идеальное решение — использовать в качестве топлива то, чего вокруг полно. Каждая пылинка, попадая в эту воронку, отдаёт свой потенциал и вылетает обратно, а корабль получает чудовищную и практически бесконечную энергию. Полная автономность: разогнался на бортовом запасе до нужной скорости — и дальше собирай топливо прямо на ходу, двигайся с постоянным ускорением хоть вечность, не выключая привод и не переходя в простой инерционный полёт.

И вот теперь настал момент вывернуть эту схему на себя. Каждый атом водорода, каждая мельчайшая пылинка — это микроскопический снаряд, летящий прямо в лоб кораблю. Тут физику не обманешь. Для примерного расчёта даже релятивистские формулы не нужны — школьной кинетической энергии за глаза. Самое главное — скорость в квадрате. Удвоил скорость — энергия удара выросла вчетверо. А когда разгоняешься почти до световой, этот закон превращается в приговор. Четыреста пятьдесят триллионов единиц энергии1[1] — и это всего от одной песчинки.

Значит, нужно просто максимально насытить пространство космической пылью между кораблём и Часами. А для этого необходимо срочно развернуть корабль часовщиков и дать полный форсаж. Осталось только вложить эту мысль капитану корабля-перехватчика. И на это всё про всё есть только пара десятков минут, включая время на переосмысление и начала действия.

НАБЛЮДАТЕЛЬ даже не стал закрывать глаза — привычная работа. Он просто потянулся сознанием туда, сквозь пространство, туда, где на мостике «Хрона — 6» капитан хмуро смотрел на тактические схемы. Никакой мистики. Лёгкое касание, едва уловимое смещение мысли, будто кто-то негромко сказал с самого края сна: «А что, если развернуться? Пыли впереди почти нет, а позади — целое облако. Включи форсаж, и эта мелочь сама сделает всю работу».

Тот дёрнулся, словно от пощёчины, медленно повернул голову к штурману.

Но НАБЛЮДАТЕЛЬ уже не смотрел в ту сторону Вселенной. Он сидел, прикрыв веки, и улыбался. Потому что первые пылинки — песчинки тех самых убитых миров — уже начали влетать в воронку. И каждая несла в себе четыреста пятьдесят триллионов единиц привета пока неизвестному и непрошеному гостю.

Глава 1

Неожиданная атака

Опасности лучше идти навстречу,

чем ожидать на месте

(А.В. Суворов)

Ранее утро... Конец марта... Холод собачий... Снег... Ещё и ветер... Вроде весна, но метёт, словно в феврале...

Часовой, несущий службу на южной части стены новозеленоградской общины, присел в небольшом закутке, пытаясь скрыться от непогоды. Ему осталось нести службу ещё около пятидесяти минут, можно немного и отклониться от маршрута, тем более начальник смены совершенно недавно проверил несение службы и второй раз подряд, скорее всего, не поднимется. Обычные мысли часового, ничего личного...

А совершенно рядом, на удалении не более тридцати шагов, где и должен быть в указанное время находится часовой, семеро отлично экипированных и подготовленных вооруженных людей спокойно взобрались на стену. Они уже более двух месяцев следили за необычной крепостью, выросшей вокруг жилого микрорайона буквально за полгода. Военная часть, в которую перед самой катастрофой прибыл спецназ ГРУ для проведения учений, находилась в Митино. Первое время они тыкались, пытаясь выбраться назад домой, в Москву, однако их усилия ни к чему не привели. «Стена света», как они её прозвали наружу не пропускала. При этом, запасы продовольствия, оружия и экипировки в части были приличные, поэтому они расслабились и первые полгода прожили припеваючи. Проблемы начались ближе к Новому году, когда достаточно многочисленный состав самой воинской части, все эти запасы практически изничтожил.

Вот тогда, в поисках наличия более комфортабельных условий, они и начали проводить разведывательные рейды по округе. Несмотря на вроде бы пропавшую «стену», за её пределы было не пробиться. Их попросту не пропускала какая–то неведомая сила, при этом за ней ничего и не было, там виднелась лишь полная чернота. Путь был открыт лишь в северном направлении. Вот их командир и сформировал две группы по семь человек каждая для поиска лучших условий жизни. На большее количество попросту не было людей, к учениям привлекли лишь только их группу, состоящую из девятнадцати человек: командир и три отделения по шесть спецназовцев каждое.

Они нашли их случайно. Просто в поисках ночлега решили свернуть с открытого Пятницкого шоссе. Прошли немного и им окрылись многоэтажки, обнесённые мощными стенами. Они и раньше встречали отдельные группы людей, населявшие дома в округе. Однако обнесённые крепостными стенами. Нонсенс. Наблюдали пару месяцев, не торопились. И вот сейчас решили заходить с двух направлений и двумя группами.

***

Андрей проснулся от сигнала, полученного от ментальной системы безопасности. Он, совместно с одарёнными, на ключевых башнях установил кристаллы, которые, не расходуя большой энергии, вместе с тем выдавали информацию о пересечении границ общины.

Рядом лежала и сопела Оксана. Потихоньку, чтобы её не разбудить, Андрей встал.

Сделал вздох...

Вошёл в транс...

Увидел нападавших, оценил. Быстро оделся, подал сигнал тревоги и выбежал в поисках Алексея и Игоря...

Нашёл их уже на выходе из административного здания, служившего временным штабом. Алексей, зевающий и хмурый после раннего подъёма, уже натягивал бронежилет поверх теплой флиски, а Игорь, чьё лицо в свете тусклого фонаря казалось похожим на представителя восточной нации, молча застегивал «молнию» на разгрузке.

— Семеро на южной стене, — коротко бросил Андрей, перехватывая «Вихрь», который молча протянул ему Игорь. — Хорошо экипированы. Движения уверенные. Профессионалы.

— Понятно. Кто кроме профессионалов будет лезть на стену под утро в метель, когда до смены караула полчаса, — усмехнулся Алексей, проверяя затвор. — Либо прощупывают, либо обнаглели. Часовой?

— Жив пока. Они идут в обход. Прячутся.

Игорь, возглавляющий группу быстрого реагирования, наконец подал голос. Глухой, спокойный, не терпящий возражений:

— Андрей Николаевич, я так понимаю, ты «видишь» их командира? Тогда бери на себя его нейтрализацию. Главное прошу не прибей раньше времени. Хотелось бы понять, кто удосужился подорвать нас в такую рань. А мы сделаем всё остальное. Алексей — возьми человек с десять и зайти с восточного фланга, отсеки от отхода. А я отсюда.

— Их две — уточнил Андрей, вспоминая ощущение чужеродного присутствия. — Есть и вторая группа.

— Северные ворота, — кивнул Игорь. — Но там Вадим с ребятами. У них приказ не стрелять, пока я не дам знак. Убивать не хочу, блокируем, а там посмотрим. Может пригодятся. Хорошие бойцы накануне великого кипиша в степях... нам точно лишними не будут.

— Смотри, чтобы наши местные раньше сроку не повылазили поглазеть на стрельбу. В прошлый раз я так понимаю закончилось это крайне плохо.

— Сделаем, босс!

Андрей кивнул. Он уже чувствовал, как холодная ярость растекается по венам, смешиваясь с энергией кристаллов. В его голове, словно на карте, вспыхивали точки чужаков. Семь силуэтов справа, крадущихся по стене туда, где в теплом закутке, клевал носом, ничего не подозревающий часовой. Остальная часть — в противоположном.

Глава общины прикрыл глаза, позволяя ментальному полю развернуться в сознании полноценной голограммой.

— Северная группа замерла у ворот. Ждут сигнала. У них «глушилка», но слабая, на раз-два. С нашей стороны их не видно, но я их вижу, — глава общины вёл своих словно по навигатору.

— «Глушилка»? — переспросил Игорь, на секунду замерев. — Тогда это точно не мародеры. У мародеров нет ни такой выучки, ни средств РЭБ.

— Потому и хочется поговорить, — Андрей хрустнул шеей, натягивая шлем. — Но сначала — блок. Алексей, давай быстрее выводи своих на рубеж.

Андрей кивнул и бесшумно скользнул в ночь. Он не бежал — он перетекал между сугробами, сливаясь с тенями, отбрасываемыми редкими фонарями общины. «Вихрь» висел за спиной, но пальцы уже сжимали малый кристалл-парализатор — наследие космической расы. Когда удалось реанимировать ЭРРИКа он взял с собой парочку устройств — остальные пусть изучают яйцеголовые.

Часовой на стене даже не вздрогнул, когда Андрей оказался в трёх метрах ниже него. Семеро чужаков двигались по внешнему гребню, прижимаясь к зубцам. Их командир — Андрей чувствовал его как сгусток волевой, жёсткой энергии — замер у края лестницы, ведущей во внутренний двор. Ждал.

— «Двое в дозоре, двое прикрывают спуск, трое — группа захвата. Классика», — подумал Андрей, и в этот момент метель на мгновение стихла.

Он ударил первым.

Не парализатором — ментальной волной, короткой и резкой, как щелчок кнута. Командир группы на стене вздрогнул, хватаясь за голову, и этого мига хватило, чтобы Алексей со своими бойцами вырос из темноты с восточного фланга, а внизу, у северных ворот, вспыхнул ослепительный кристальный свет — сигнал Вадиму.

— Стоять! — голос Игоря, усиленный рупором, расколол ночь. — Бросить оружие! Вы на территории общины Новый Зеленоград!

На стене — замешательство. Профессиональное, краткое, но замешательство. Спецназовцы присели, пытаясь соорудить круговую оборону, но их командир, всё ещё держась за виски, поднял руку ладонью вперёд.

— Не стрелять! — крикнул он своим. И тише, словно разговаривая с тем, кого не видел, но чувствовал: — Есть кто старший? Надо поговорить.

Андрей вышел из тени. Без оружия, с пустыми руками, но с такой уверенностью, что двое из семи невольно попятились.

— Есть, — сказал он спокойно. — И вам повезло, что я не тот, кого вы искали. Ты командир? Представься.

Человек на стене помедлил, потом медленно выпрямился, отбрасывая капюшон. В зареве утреннего рассвета Андрей увидел усталое, обветренное лицо с глубокими морщинами у глаз. Майорские шевроны. ГРУ.

— Майор Беляев, — голос севший, но твёрдый. — Спецгруппа «Вихрь». У нас… приказ.

— Майор! Какой, на хрен, приказ? — Андрей сделал шаг вперёд. — Уже больше полугода как нет никаких приказов. Вы вообще в курсе, что вокруг творится.

Беляев молчал, глядя на то, как его группа — уже без единого выстрела, окружённая людьми — складывает оружие в снег. Потом перевёл взгляд на Андрея.

— Я человек военный. Пока не отметили, приказ действует, — сказал он глухо.

В тишине метель показалась вдвое громче. Андрей медленно выдохнул.

— И кто его тебе отдал?

— Я не могу этого Вам сказать.

— Майор, хватит дурака валять, — Андрей подошёл вплотную к Беляеву, — а приказ то какой?

— Чтобы понять, — Беляев медленно расстегнул «молнию» на разгрузке, показывая, что не тянется к оружию. — Мы к вам со стороны Пятницкого шоссе. Там, в сторону области, всё… не так. И люди там — не люди. А вы живёте. Строите. И стены у вас — настоящие… крепостные и охрана.

Алексей, стоявший рядом с бойцами, хмыкнул, но Андрей жестом остановил его. Он смотрел на Беляева, и в голове уже складывалась картина куда более масштабная, чем просто ночной налёт голодных спецназовцев.

— Пошли, — сказал он наконец. — Только оружие оставь здесь. И рассказывай всё. С самого начала. Что случилось там, за Пятницким. И какие ещё «приказы» раздаёт ваше командование… если оно вообще осталось.

Беляев помедлил, оглядываясь на своих — шестерых, таких же усталых, но всё ещё держащих строй. Потом кивнул и первым начал спускаться по лестнице, оставляя автомат на стене.

— Командование… — проговорил он, поравнявшись с Андреем, — это теперь громко сказано. Там, в части, осталось двое из штаба, у которых крыша съехала на «чистоте» и «отборе». Они-то нас и послали… избавляться от конкурентов.

— А вы, — Андрей шёл рядом, чувствуя, как двери в здание медленно открываются, пропуская их в тепло, свет и тишину, где уже просыпались люди, — вы решили сначала посмотреть, от кого избавлять приказали.

Беляев усмехнулся уголком рта:

— Мы войны видали. И знаем главное: своих не убивают, пока не разберутся, кто свои. А здесь… — он окинул взглядом аккуратные дома, припорошённые снегом, тёплый свет в окнах, фигуры караульных, что не стреляли, а только наблюдали, — здесь, похоже, свои.

— Посмотрим, — Андрей остановился у входа в административное здание, пропуская майора вперёд. — Посмотрим, майор. Может, и вправду свои. Только теперь, надеюсь, вы понимаете: чужих мы отсюда убираем. Навсегда.

— Да чего уж не понять-то, чай не первый день в армии.

— Чай, кофе?

— Даже так?! — удивлённо приподнял бровь Беляев.

— У нас как в русской сказке. Правда банька будет позже, по итогам беседы, чтобы зря горячую воду с дровами не тратить.

— Ну спасибо и на этом. С чего начнём?

Андрей улыбнулся. ГРУшник с каждой минутой всё больше и больше импонировал ему, он даже ментально попробовал просканировать бойца и не нашёл никаких агрессивных ноток.

— Начни с того, что произошло после «вспышки», — Андрей опустился на табурет напротив, не сводя с гостя внимательного взгляда. — Твоя группа была в Митино. Что видели? Что поняли? Это очень важно для информации. Мы её собираем по крупицам уже более полугода.

Беляев принял кружку с обжигающим чаем, благодарно кивнул. Его пальцы, унизанные мелкими шрамами, заметно дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения последних часов.

— Сначала мы подумали — ядерный удар. Тактический. Или диверсия с электромагнитным импульсом. Связь легла мгновенно, техника, что была без защиты, превратилась в груду металла. Но потом… — он сделал глоток, поморщился от горечи, — потом мы увидели «стену». Она встала к вечеру. Огромная, от земли до неба, и такая… плотная, что даже лазерный дальномер не мог её пробить. Свет от неё шёл, но не грел. И за ней — только чернота.

— Вы пытались выйти в сторону Москвы?

— Трижды. В первый месяц — особенно активно. У многих там остались семьи. Потеряли двоих разведчиков. Одних она не пропускала, а эти двое просто… шагнули в черноту и исчезли. Без криков, без вспышек. Как не бывало, — Беляев поставил кружку, провёл ладонью по лицу. — Потом поняли: «стена» нас не пропускает. Вообще. Только на север, и то — не дальше определённого радиуса. Как будто нас в мыльный пузырь заперли. Пока были продукты мы особо не старались выбраться. За последние лет десять я впервые хоть отдохнул.

— А потом начались проблемы с припасами? — подал голос Алексей, присоединившийся к разговору, стоя у двери. Он всё ещё не снял бронежилет, держался настороженно, но в голосе уже сквозило любопытство.

— Потом, — глухо подтвердил майор. — Часть расслабилась. Думали — неделя, другая, и всё вернётся. А когда поняли, что не вернётся, начали делить то, что есть. Командир местной части, полковник Шатов, приказал отправить разведывательные группы в округу. Мы нашли несколько посёлков, склады… и других людей.

— И? — Андрей подался вперёд.

— И поняли, что мир изменился. Не везде, но во многих местах. Появились… одарённые, как они себя называют. С ментальными способностями. С кристаллами, — Беляев взглянул на Андрея с неподдельным интересом. — Такими же, как у вас, я полагаю. Только у большинства из тех, кого мы встретили, они были либо дикими, либо эти способности вели к быстрой гибели. Люди не понимали, что с ними происходит. Сходили с ума. Умирали. А некоторые, наоборот, начинали считать себя богами. Этих мы просто расстреливали.

— А полковник Шатов? — спросил Игорь. — Он тоже счёл себя богом?

Беляев усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой.

— Полковник Шатов всегда был жёстким. А тут он нашёл… единомышленников. Группу бывших военных, плюс мы со спецподготовкой, помогли подчинить себе часть района Митино и несколько окрестных посёлков. А недавно Шатов узнал о вашей общине от разведчиков, что ходили на север. В течении пары месяцев провели оперативную работу в округе. И таким образом узнали, что здесь есть и стены, и кристаллы, и одарённые, и при этом вы не убиваете слабых, а принимаете всех, кто может работать. Для него это стало… личным оскорблением. Он решил, что вы — главная угроза его власти в регионе. Что если вы продолжите расти, то все, кто ещё колеблется, потянутся к вам.

— Поэтому он отдал приказ «избавиться от конкурентов», — закончил за него Андрей.

— Он дал нам два дня. Сказал, что если мы не уничтожим ваше руководство и не подчиним общину, он найдёт тех, кто сделает это вместо нас. И они не будут церемониться. — Беляев замолчал, глядя в столешницу.

— Понятно, — задумчиво произнёс Андрей. — В отряде все твои или есть шатовцы?

— Мои. Я прослужил с этими людьми более пятнадцать лет. Мы прошли Чечню, Сирию, Африку. Но когда он приказал убивать женщин и детей «для устрашения», я понял: Шатов либо сошёл с ума, либо полная мразь. И ещё — мои ребята не стреляли в тех, кто, возможно, не враг. Мы военные… простите, не знаю, как обращаться.

— Андрей Николаевич. Для друзей просто Андрей. Здесь званий нет. А так я глава местной общины. Надеюсь скоро всей новозеленоградской, а может страны, империи или царства, пока не решили.

В комнате повисла тишина. Метель за окном утихала, и в наступившем безмолвии слышно было, как где-то в здании заскрипела половица, как далеко за стеной залаяла собака — размеренно, без тревоги.

— Сколько у вас людей? — спросил Игорь, подошедший к середине разговора.

— Моих — девятнадцать. Здесь четырнадцать и ещё пятеро остались в Митино. У Шатова около ста боевиков. Плюс около тридцати человек из обслуги части — повара, механики, связисты. Они не военные, но подчиняются приказам. Часть из них, возможно, готова уйти, если им дать такую возможность.

— А одарённые среди ваших есть?

— Нет. У нас — старая школа. Автоматы, ножи, выучка. Кристаллы и ментальные атаки — это для нас тёмный лес. — Беляев посмотрел на Андрея с неожиданной прямотой. — Но я видел, как вы работаете. Тот удар, которым вы меня оглушили на стене… это впечатляет. И пугает. Скажите честно: вы могли бы уничтожить нас всех, не дав сделать ни одного выстрела?

Андрей медленно кивнул.

— Точно не знаю, но, наверное, мог бы. А если привлечь к этому своими сотрудников из паранормального бюро, — он бросил взгляд на сидящего рядом начальника службы безопасности, — то и подавно.

— Почему же не сделали?

— Потому что вы не стреляли первыми, — просто ответил Андрей. — Потому что ты, когда понял, что попал в ловушку, крикнул «не стрелять», а не «огонь на поражение». Потому что ты, майор, пришёл посмотреть, а не убивать. И потому что у нас здесь не военная диктатура, а община. Здесь каждый голос имеет значение, даже голос того, кто только что пытался взобраться на нашу стену.

Он встал, подошёл к карте, висевшей на стене, испещрённой пометками и значками.

— Расскажи мне про Митино. Про расположение части. Про укрепления. Про Шатова и его приближённых. А потом…

— Что «потом»? — Беляев тоже поднялся.

— Потом я поговорю с людьми. Своими людьми. И мы решим, как быть дальше. — Андрей повернулся так резко, что Беляев на миг увидел в его глазах то, что заставило майора внутренне подобраться. — Одно могу сказать сразу: если ваши ребята действительно хотят работать с нами, а не против нас, место в общине найдётся. Но при одном условии.

— Каком?

— Теперь приказы отдаю я и мой первый заместитель, Николай Константинович. При определённом раскладе ещё могут попросить о чём-то — Алексей Сергеевич, он же начальник службы безопасности крепости, и Игорь Иванович, если вопросы касаются обороны общины.

Беляев долго молчал. Метель за окном совсем стихла, и первые лучи рассвета, пробившись сквозь тяжёлые тучи, упали на его лицо, высветив седину в висках, глубокие морщины — следы долгих лет службы и тяжёлых решений.

— Готов, — сказал он наконец. — И мои ребята — тоже. Мы не наёмники и не каратели. Мы солдаты. А солдат защищает людей. Всех, а не только тех, кого выбрал какой-то спятивший полковник.

Андрей протянул руку.

— Тогда добро пожаловать в Новый Зеленоград, майор. Только учтите: у нас и баня по-чёрному, и работа от зари до зари. И каждый на счету.

Беляев крепко пожал протянутую руку. В этом рукопожатии чувствовалась сталь — не та, что режет, а та, что держит удар, закалённая бессонницей и жгучим желанием поспеть туда, где ты нужен.

— Спасибо, Андрей Николаевич. И… простите за ранний подъём.

— Это ничего, — усмехнулся Алексей. — У нас тут вообще каждый день — как маленькая война. Только сегодняшняя, пожалуй, самая мирная из всех.

Игорь молча кивнул, глядя, как Беляев достаёт из внутреннего кармана помятую карту Митино и расстилает её на столе.

— Здесь, — майор ткнул пальцем в отмеченный красным квадрат, — центр управления. Здесь — склады боеприпасов. А здесь, — он перенёс палец к южной окраине, — разместились «единомышленники» Шатова, как Вы их назвали. Но говорю сразу, он не остановится. И если мы не вернёмся, то придёт очередная группа.

— Принял. Тогда так. Алексей бери… да как кстати тебя звать-то, майор.

— Максим Владимирович.

— Максима, его людей. Срочно прогоняй через своих спецов и «птенцов» Константина. Если вопросов не возникнет, то можно и помыть, и покормить. Да, и скажи Петровичу пусть подумает, где их разместить.

— Есть, шеф. Усё будет зделано у лучшем виде.

— Иди уже. Шут гороховый.

Андрей развернулся к окну. Там занимался хмурый мартовский рассвет, и первые лучи солнца, пробившись сквозь тучи, упали на стену. Он вышел на крыльцо, глубоко вдохнул морозный воздух. В голове уже зрели планы, рождались вопросы, требующие ответов. Но главное, что он понял в эту минуту: стены, даже самые высокие, не спасут, если за ними нет людей, готовых их защищать. И если эти люди — не просто солдаты, следующие приказу, а те, кто помнит, зачем они вообще взяли в руки оружие. И здесь, как нельзя кстати, появились люди Беляева, которых Андрей уже знал, куда пристроить.

Глава 2

Малый совет

За всё хорошее надо платить,

и за плохое тоже

(девять бесценных уроков Конфуция)

— Что-то долго собираемся, — Андрей нервно перелистывал последние отчёты службы безопасности, сравнивая их с докладами разведчиков, которых он заслушал с утра. — Распустились, смотрю, после зимних каникул.

— Вот согласен с Вами, — поддержал главу общины Иван Петрович, — я тут давеча попросил людей для перекрытия теплиц, так знаете, что они мне ответили? Не гадайте, я сам скажу, — остановил он Андрея, продолжая дальше, — так вот и один, и второй сказали, что у них всех люди сильно занятые. А у меня вопрос: чем таким они заняты, если все сидят на квартирах, а главное — кто будет виноват, если придётся уменьшить пайки?

— Петрович, кончай наговаривать, — не выдержал Алексей. — Людей же дали.

— Да, но только на следующий день. А вы знаете, что каждому ростку — свой час?

— Знаю, — голос Алексея стал жёстче. — И я не спорю, что время — критичный ресурс. Но давайте не будем превращать совещание в базар. Дайте хоть пару недель людям спокойно отдохнуть. Сейчас начнётся весна и, судя по настрою Андрея Николаевича, мы их дома не увидим до осени.

Иван Петрович побагровел, открыл было рот для резкой отповеди, но Андрей поднял руку, пресекая назревающую перепалку.

— Хватит. Замолчали, при чём оба, — голос главы общины был ледяным. — Проблема есть. Её надо решать. Собрать общее собрание. Напомнить людям, что без труда не вытащишь и рыбку из пруда. И всё такое. Но теплицы, Петрович, должны быть закрыты и утеплены к концу недели. Это приказ, а не просьба. А ты, Лёша, проследи, чтобы твои люди не «забывали» о сменах на внешнем периметре. Последние разведсводки меня не радуют. За лесом видели большую стаю. Голодные волки — это вам не весёлые прогулки. Надеюсь к лету будет проще, появится живность, стая уйдёт, и мы сможем людей выпускать за пределы без сопровождения.