Тихоня и хулиган. Его запрет

9

***

Рыжую копну волос вижу издалека. А вот она, судя по всему, меня в упор не замечает. Идет, улыбается сама себе. Точно долбанутая.

— Полина, — не то чтобы кричу, но голос явно повышаю.

Забавно наблюдать, как меркнет эта ее улыбка при взгляде на меня. Судя по выражению лица, видеть меня здесь не рады. Ухмыляюсь, прокручивая в пальцах ее повидавший жизнь смартфон.

— Привет, — отталкиваюсь ладонью от капота, на котором сижу. Ветер задувает под футболку, но холода особо не чувствуется. — Твой? — протягиваю ей телефон, замечая, как она отступает. Ровно настолько, насколько я к ней приблизился. Полшага.

— Мой. Откуда он у тебя? — аккуратно берет свой телефон, чтобы вдруг не коснуться моих пальцев.

— Места знать надо, — убираю руки в карманы. Рассматриваю ее ближе, раз есть такая возможность. Симпатичная, как я уже отмечал. Зашуганная только. Это состояние легло на ее лицо отпечатком. Вот этот страх. Я его чувствую.

Ветер усиливается, и вот теперь становится прохладно. Ежусь.

— Ты его сам… По твоей просьбе у меня украли, да? — прячет смартфон в сумку. В глаза мне не смотрит. Куда угодно, только не на меня.

— Какие гениальные причинно-следственные связи, — ржу. — Почему по моей?

Это даже забавно. То есть у нее в голове я проворачиваю вот какие-то такие тупые и примитивные схемы?

— Больше некому, — жмет плечами на выдохе.

Обидно даже. Зря в такую рань вставал, чтобы вернуть ей этот гребаный телефон в качестве извинений. Не то чтобы меня как-то мучала совесть. Просто девчонка адекватная. Жалко ее стало. Судя по всему, с деньгами у нее туго, и потеря телефона вряд ли вписывается в расходы, поэтому банально ее жалко.

— Естественно, — соглашаюсь. — Садись в тачку, девочка одуван, все расскажу. Особенно, с кем стоит общаться, а от кого лучше держаться подальше, — подмигиваю и открываю для нее дверь.

Полина мешкает. Переступает с ноги на ногу, сцепляет пальцы в замок перед собой. Радости у нее на лице мало. Ощущение, что я ей не в тачку сесть предлагаю, а голову на плаху положить.

— У меня пара. Я не могу, — все-таки цепляет глазами мой подбородок. Выше взгляд не поднимается.

— Через пятнадцать минут, ага, я в курсе. Успеешь. Садись давай, обещаю, что все будет прилично. Подкину в корпус заодно.

— Я могу дойти пешком.

— Можешь, — соглашаюсь, — но не пойдешь. Садись уже. Холодно.

Полина крутит головой по сторонам, замечает парочку студенток. Они не без интереса на нас пялятся.

Ухмыляюсь, а рыжая реагирует максимально нетипично для девки. Обреченно вздыхает и, поджав губы, усаживается на пассажирское сиденье. Хлопаю дверью и, обогнув капот, сажусь за руль.

— Пароль поменяй, кстати, — выезжаю за ворота. — Четыре нуля, Полина. Серьезно?

— Ты рылся в моем телефоне? — спрашивает отрешенно, правда, ее выдают руки. Пальцы так сильно впиваются в сумку, что становятся белыми.

— Должен был удостовериться, что он твой, — выкручиваю руль, перестраиваюсь и притормаживаю на перекрестке.

— Понятно, — кивает.

— У кого я его забрал, спросить не хочешь?

— У кого?

— У твоей одногруппницы.

Полина резко поворачивает голову. Вот теперь сталкиваемся взглядами. Не могу не усмехнуться. Выглядит она забавно. Если таким образом на ее лице проступает злость, то это больше мило, чем страшно.

— Наташа, Марина, — перечисляю.

— Ясно, — снова кивает, скатываясь, судя по всему, в какую-то безнадегу.

— И это вся реакция?

— А что я могу сделать? — спрашивает все так же печально. — Лучшая тактика — не реагировать. Сами успокоятся и отстанут.

— Это не тактика, а избегание проблем.

— Что такой, как ты, вообще может знать о проблемах? — цедит сквозь зубы. Они у нее все-таки есть. Значит, не так безнадежна.

— Такой — это какой? М?

— Наглый, хамоватый, — хмурит лоб и замолкает.

— Наглый, хамоватый кто? — улыбаюсь. Это даже интересно. — Поделишься?

— Прожигатель жизни. Как ты меня тогда назвал? Убогая? Это вы все убогие. Ты и твои друзья, — отворачивается, кусая губы.

Злит ли меня такой выпад? Вполне. Собираюсь ли я реагировать? Нет.

— Понял, — киваю. До универа еще минут пять ехать. Прибавляю громкость радио.

Полина шевелится. Улавливаю боковым зрением, как отворачивается к окошку.

— Приехали, — сообщаю, притормаживая на университетской парковке.

Полина пару раз дергает ручку, которая не поддается. Удивительно, конечно. Роняет сумку на пол. Подбирает. Торопится. Слышу, как всхлипывает.

Серьезно? Слезы? Значит, я как идиот встал в семь утра, чтобы привезти ей этот телефон, и вместо спасибо должен слушать сначала претензии, а потом слезливый вой?

— Погоди-ка, — хватаю ее за плечо и разворачиваю к себе. — Ты че ревешь?

— Ничего, — шмыгает носом, снова предпринимая попытку развернуться и вылезти из тачки. — Отпусти!

— Замри. Тихо, — давлю голосом, ну и ладонью, на плечо. — Сиди на месте, — убираю от нее руку. — Если ты выползешь отсюда в слезах, опять пойдут слухи, что я обижаю хороших девочек. На, — протягиваю ей салфетки. — Завязывай реветь. Никто не умер.

В этот момент как раз звонит Ярик. Принимаю звонок, нажимая кнопку на руле.

— Убогий мой, тебе че не спится? — отвечаю Ледневу, смотря при этом на Полину не без издевки.

— Че? Сам ты убогий, — басит Яр. — Слушай, я сегодня болею, короче. До утра с той блондинкой зависал. Вечером подваливай за город.

— Ага, — киваю, не сводя с рыжей глаз, она прибилась к спинке сидушки. — Заеду.

— Супер. На созвоне, если что.

Голос Яра исчезает из динамиков тачки, Полина хватает ртом воздух, вытирая щеки салфеткой.

— Короче, — барабаню пальцами по рулю, — «подруги» твои больше близко не подойдут. Телефон я тебе вернул. Успокоил и даже платочек дал, — прищуриваюсь. — Извинения мои, будем считать, ты приняла. Так что давай, — без задней мысли тянусь к ручке, чтобы открыть ей дверь, — вперед на пары, тянуться к знаниям, — слегка задеваю рукой Полинкин живот. Чувствую, как она напрягается, и закатываю глаза. — Иди уже.

Одуван мгновенно выкарабкивается на улицу и не оглядываясь семенит к корпусу.

10

Полина

Захожу в здание университета, до сих пор чувствуя легкую дрожь в конечностях. Плакать я перестала, к счастью. Не знаю, отчего именно так переволновалась, просто в голове так много мыслей насчет этого Вэла…

Не могу определиться, как к нему относиться. Не могу понять, хороший он или плохой. С чего вдруг столько заботы? Он ведет себя так, словно всех тех унижений на парковке не было, и это, честно говоря, ненормально.

Телефон вернул, да. Запускаю руку в сумку и вытягиваю оттуда смартфон.

Вернул. Правда, полазил в нем. Хотя сам же честно в этом признался. А может, специально хотел меня смутить?

Отдаю куртку в гардероб и поднимаюсь на третий этаж.

Убираю волосы за уши. Занимаю свободное место в аудитории. Вари, кстати, еще нет. Она на сорок минут раньше меня вышла и до сих пор не дошла. Кажется, этот Иван из триста седьмой неплохо так ее заболтал. Улыбаюсь. Искренне радуюсь, что хоть у кого-то все хорошо.

У меня же все стабильно через задницу.

Насколько глупо я выглядела, когда расплакалась у него в машине? Сама хотела высказаться. Высказалась, но легче не стало. Наоборот, почувствовала себя неблагодарной дрянью.

Это такое паршивое состояние. Я вроде как имею право злиться на него за те обзывательства на парковке, а вроде как он помог мне вернуть телефон. Он помог, а я ему нахамила, получается.

Прикрываю глаза. Трудно барахтаться во всех этих противоречивых эмоциях.

Всю мою жизнь я была в чем-то перед кем-то виновата. Даже тогда, когда не сделал ничего плохого, поэтому адекватно рассудить все, что сейчас со мной происходит, не могу.

Я испытываю горький стыд за свою собственную злость, потому что мне внушали, что я не имею права злиться. Я должна быть благодарной. За все, за все благодарной.

А если, Ира права и у него есть какой-то коварный план? Возможно, он действительно суперзлопамятный, а я тут сижу и стыжусь своего поведения? Честно говоря, думать, что он плохой, проще, чем допустить мысль, что он может оказаться хорошим.

Так я хотя бы могу оправдать свой гнев.

Задерживаю дыхание на несколько секунд и слышу голос преподавателя. Распахиваю веки, наблюдая за тем, как профессор садится за стол, а потом пристально сканирует аудиторию взглядом.

Варя забегает как раз в этот момент, долго извиняется перед преподавателем и усаживается рядом со мной.

— Капец, попили с Ваней кофе, — тихонечко хихикает.

Улыбаюсь. Спрашивать у Вари, что и как, смысла не вижу. Она сейчас отдышится и все расскажет сама. По глазам вижу, а они у нее горят восторгом.

— Он такой классный, Поль, — шепчет, пригнувшись к крышке стола. — Мы договорились вечером погулять еще.

— Здорово, — тоже пригибаюсь.

— У меня такое ощущение было, будто мы всю жизнь знакомы. Настоящая химия, — тараторит Варя воодушевленно. — У тебя такое бывало?

— Пока нет.

— О, я очень хочу, чтобы ты это испытала. Ты, кстати, нормально дошла?

— Нормально.

— Прости еще раз, что убежала. Просто мы с ним несколько дней переписывались, он предложил вместе пойти, и я… я не смогла отказаться.

— Да я все понимаю, — улыбаюсь. — Рада за тебя.

— Спасибо.

Варя светится, как солнышко, и крепко сжимает мою ладонь.

К концу пары я знаю все про этого Ивана. Сколько лет, где родился, учился, в какие секции ходил, что любит, слушает, смотрит и еще кучу по факту абсолютно не нужной мне информации.

Следующая пара проходит спокойнее. Варя немного снижает обороты, но то и дело все равно что-то рассказывает. Иногда рассуждает, какой красивой они могут быть парой и прочая милота.

— Как ты думаешь, может, юбку вечером надеть?

— А вы просто погулять идете?

— Ну вроде да.

— Холодно. Долго не нагуляешься в капронках.

— Блин, тоже верно. А хотелось бы подольше вместе побыть. Блин, а можно я твои ботинки возьму? Те, что на массивной подошве? Они так классно с джинсами смотрятся.

— Можно, — киваю.

Осенние ботинки я купила еще летом по большой скидке. Это, наверное, единственная новая вещь в моем гардеробе. Сама их сегодня впервые надела, потому что на улице сильно похолодало.

— Спасибо, Поль. Очень выручила. У Ирки еще шарф возьму, ну тот, серый, и вообще супер будет.

Отвлекаюсь от Вариных рассуждений и смотрю на доску. Пожалуй, стоит что-нибудь записать, потому что лекция в самом разгаре, но половина уже и так прошла мимо моих ушей. И дело не в Вариной болтовне. Дело во мне. Я никак не могу сегодня сконцентрироваться. Рой мыслей в голове не дает покоя. Я снова и снова прокручиваю свое поведение сегодняшним утром в машине и с каждым новым оборотом понимаю, что нужно было просто поблагодарить за телефон и уйти. Не садиться в автомобиль, не предъявлять претензий, а лишь уйти. Минимизировать общение, которого за последние дни стало как-то слишком много.

— В столовую идем? — спрашивает Варя, как только мы выходим из аудитории.

— Пойдем, — соглашаюсь.

Не знаю, зачем вообще я туда иду, ведь, кроме чая и какой-нибудь самой дешевой булки, я там все равно никогда ничего не покупаю. Проще потерпеть до дома, а не раззадоривать желудок сдобой.

Тем не менее через пятнадцать минут мы с Варей с подносами в руках присаживаемся за пустой столик.

— Эй! Эй! Все разошлись! — орет Леднев.

Он вместе с Кудяковым и еще тремя парнями приближается к очереди, которая стоит за едой. То, что студенты расступаются от этих воплей, меня уже не удивляет.

Краем глаза замечаю смеющегося Вэла. Смотрю на него буквально несколько секунд, но этого хватает, чтобы он заметил и стрельнул в меня глазами. На его губах все еще красуется улыбка. Не такая, какую он все это время транслировал мне. Она искренняя. Мальчишеская. Он даже выглядит добрее, что ли, безобиднее точно.

Понимаю, что наши взгляды столкнулись, вздрагиваю, вжимаю голову в плечи уже на автомате и отворачиваюсь.

11

Аккуратно смотрю на Варю. Она вроде этих гляделок не заметила.

— Блин, Ярик все-таки классный, — вздыхает.

— А как же Иван? — спрашиваю с интересом.

— Ваня мне нравится, — улыбается, — а Леднев, ну это что-то вроде звезды с постера. Красивый, но для реальной жизни не годится, — посмеивается. — Кстати, я со своей болтовней совсем забыла у тебя спросить, что с телефоном-то будешь делать?

Позади снова что-то орет Леднев. Также слышу громкий голос Кудякова. Они смеются и спорят. Вряд ли таким способом привлекают к себе дополнительное внимание, просто привыкли, что каких-то границ для них не существует и орать на всю столовую, словно они здесь одни, для них норма. Зажмуриваюсь, понимая, что они сидят на расстоянии трех-четырех столов от нас. Этот факт напрягает.

— С телефоном? — возвращаю свое внимание на подругу. — Да ничего, — поджав губы, вытаскиваю смартфон из сумки.

— Откуда?

— Вэл вернул. Утром сегодня.

— Да? Где? Вы виделись?

— Он к общежитию приехал. Отдал. До корпуса довез даже.

— Ничего себе, — Варя перестает есть.

— Сказал, что это Наташкины проделки. Они с Маринкой свистнули, — вздыхаю. — Ну и сказал, что вернул мне его в качестве извинений за то, что было на парковке.

— А ты?

— А я разнервничалась, гадостей ему наговорила, — тру запястье. — Чувствую теперь себя не очень. Хотя он же обзывал меня при всех тогда, а извинился один на один, вот я и высказалась.

— И правильно сделала. Ничего с ним не случится. Тоже мне божок, — недовольничает Варя.

— Думаешь?

— Да. Но молодец все равно, что запарился, нашел, вернул.

— Тут согласна, — вздыхаю и морщусь от нового взрыва мужского хохота.

Варя оглядывается, недолго смотрит в их сторону, а потом, закусив губы, спрашивает у меня шепотом:

— Слушай, а может, ты ему просто понравилась?

— С чего ты взяла? — замираю. Варя меня смутила своим вопросом.

— А почему нет? Ты такая хорошая, добрая, красивая, почему ты просто не можешь понравиться ему как девушка?

— Не думаю, что я ему могла понравиться, — густо покраснев, смотрю на свой чай. — Да у него вроде и так уже есть. Девушка.

— А я слышала, что они расстались. Говорят, поэтому он такой бешеный и ходит.

— Ну вот видишь, — обхватываю теплую кружку ладонями. — Он страдает, а значит, до сих пор ее любит.

— Не знаю, мне, Поль, кажется, ты себя недооцениваешь.

Молчу. Что я могу ей на это ответить? Прочитать лекцию на тему, что такие, как Кудяков, вряд ли посмотрят на кого-то вроде нас? Мы из разных кругов общения. У нас разный социальный статус, это только в сказке принц влюбился в Золушку…

Допиваю свой чай и, пока жду, когда Варя дожует свой салат, замечаю лучик солнца, красиво падающий на кадку с цветком. Достаю телефон, делаю кадр и захожу в галерею, чтобы его посмотреть. Случайно смахиваю фото влево и вижу размытое селфи Кудякова в темном салоне машины. Скорее всего, это случайный кадр. Нажимаю «удалить» и понимаю, что сердце застучало громче.

— Поль, идем?

Варя уже успела отнести наши подносы, а я даже не заметила.

— Идем.

На социологию приходим одними из первых. Аудитория полупустая. Занимаем места примерно в середине второго ряда. За оставшиеся от большого перерыва десять минут группа оккупирует всю аудиторию. Приходят даже наши отстающие. Два парня, которых я видела буквально три раза за всю половину сентября. Они учатся на платном и, видимо, считают, что посещать им ничего не нужно.

С их появлением становится шумно. Особенно если учесть, что сидят они прямо за нами с Варей.

— Эй, рыжая, ты у нас звезда теперь?! — летит мне в спину. — Кудяков ее нормально так опустил.

Напрягаюсь, но голову не поворачиваю. Никак вообще не реагирую.

— Я со стенкой, что ли, разговариваю? Эй! На меня посмотри, коза!

Молчу. Не поворачиваюсь.

Они еще что-то говорят, обзываются, но я зажмуриваюсь и просто отключаюсь от ситуации.

— Да прикольно будет! — смеются. — Видео включи. Включай. Поржем. Лицо снимай, главное. Вэлу потом покажем, ему понравится.

Варя сжимает под столом мою ладонь. Поддерживает. Улыбаюсь ей.

Слышу щелчок, а потом чувствую запах гари. Запах горящей кожи или волос…

Слышу смех со всех сторон и вижу перекошенное ужасом Варино лицо, именно в этот момент осознавая, что обугливаются кончики моих волос.

Впадаю в немую панику. Первые секунды даже пошевелиться не могу. Они подпалили мне волосы? Это просто в голове не укладывается.

Варя реагирует быстрее, вскакивает на ноги, хватает меня за руку и уводит из аудитории.

Останавливаемся только тогда, когда оказываемся на лестничном пролете между первым и вторым этажом. Запах уже въелся в легкие. Все вокруг пахнет палеными волосами.

Собираю волосы в хвост и перекидываю их на правое плечо. Смотрю на почерневшие концы и чувствую, как дрожат губы.

— Ты как? — спрашивает Варя. У нее все лицо красное.

— Бывало и лучше, — невесело усмехаюсь.

— Иди в общагу, я скажу преподу, что ты плохо себя чувствуешь.

— Спасибо.

— Какие же они придурки, Поль. Больные на всю голову. Я их… я…

— Забей, — кладу ладонь ей на плечо, но забивать Варя не настроена.

— Слушай, давай пожалуемся Кудякову.

— Зачем? — таращусь на нее в немалом шоке.

— Пусть он им скажет, чтобы они от тебя отстали. Из-за него же все. До того случая на парковке тебя никто не трогал, это он им руки развязал своими словами.

— Не надо, — отмахиваюсь.

— Поль…

— Варя, пожалуйста, — прошу, сжимая ее ладони в своих. — Все нормально. Да и ты слышала, что они сказали? Они ему хотят это все показать, чтобы он посмеялся.

— Ладно, ты права. Иди в общагу.

Часто киваю и бегу в гардероб. Забираю куртку и надеваю ее только на улице. В маршрутку залетаю ураганом. Чувствую, как внутри все сжимается. Жалею себя, конечно. А как только оказываюсь в комнате, срываюсь на громкий, завывающий рев.