Любовь после развода

Глава 1

Иногда чужое предательство – это подарок.

Целых два билетика в счастье.

– Пока, – целую мужа в щеку.

Лёша заходит в лифт и скрывается из виду, даже не обернувшись.

– Ну и кто так мужа провожает? – свекровь в привычной ей манере закатывает глаза.

– Нормально я его провожаю.

– Конечно. Счастливые мужчины в плохом настроении на работу не уходят!

– Вы откуда знаете? У вас и мужа-то никогда не было.

– Ты поговори мне еще. Подобрал Лёшка на свою голову…

Валентина Кирилловна громко цокает языком и довольно бодрой походкой направляется в кухню.

– За что мне это все? – шепчу в свои ладони и, натянув на лицо улыбку, иду завтракать.

Пока жарю яичницу, спиной чувствую прожигающий взгляд свекрови. Накрываю сковороду крышкой. Поворачиваюсь.

– Что?

– Огонь-то поменьше сделай, сгорит все.

– Не сгорит, – сквозь зубы. – У вас там, кажется, сериал начался, – киваю в сторону гостиной, которую она оккупировала.

– Забыла, точно же, – натягивает на нос очки, что вытащила из кармана халата. – Пошла.

Целых полчаса уединения перед работой.

Быстро завтракаю и привожу себя в порядок, предварительно закрывшись в ванной, чтобы не слышать ее причитаний о том, как должны одеваться порядочные девушки.

Я-то, по ее мнению, видимо, на трассе до встречи с Лёшей стояла.

Впрочем, и сам он в последнее время ведет себя не так, как раньше. Часто срывается на крик, раздражается по самому незначительному поводу и просто игнорирует меня как женщину, ссылаясь на усталость. Работы много…

Мы уже пару месяцев живем как натуральные соседи. Еще и мать его в аварию попала, полгода, как у нас тусуется. Все припоминает свое несуществующее сотрясение мозга.

Отношения с Лёшей гложут. Я выходила замуж по любви, но то, что сейчас у нас в жизни происходит, ни в какие рамки не вписывается…

Иногда мне даже кажется, что не работы у него много, а баба на стороне появилась. Стараюсь, конечно, отгонять эти домыслы, но интуиция уже не просто в колокол бьет, там целая ядерная тревога.

Конечно, в лоб не спрашиваю. Никаких доказательств у меня нет. Да и за последний год у Лёши и правда большие подвижки по карьерной лестнице. Он строитель. У него своя фирма, и сейчас дело очень резко пошло в гору. Муж, естественно, кует, пока горячо, пропадает на работе. Все наши ссоры списывает на свою усталость, ну и я с ним по инерции это делаю.

Дура?

Мы ведь в принципе неплохо живем. Иногда скандалим, конечно, но кто не скандалит? В семейной жизни бывают трудности, и было бы странно рвать отношения из-за надуманных измен. В конце концов, повода Лёша никогда не давал. Женщин в его окружении мало.

После работы забегаю в магазин, покупаю целую корзину продуктов для романтического ужина. Идея появилась, когда проводила последнее занятие, перед которым коллега рассказала, что на днях замутила мужу романтик, вот я и решилась. Куплю свечи, вино, накрою красивый стол, чтоб порадовать Лёшку после трудного дня.

Готовлю, пока свекровь тусуется у соседки, поэтому над ухом никто не зудит.

Накрываю стол, зажигаю свечки. Сверяю время. Лёша должен быть с минуты на минуту. Но не через полчаса, не через два он не появляется. Звонки скидывает, что очень ранит, несмотря на то, что я вроде как понимаю, он на работе и, вероятно, занят…

Свекровь, вернувшаяся домой с ухмылкой, заглядывает на кухню, но ничего не комментирует, к счастью. Видимо, у соседки всем уже кости перемыли, яда на меня просто не осталось.

Я же продолжаю ждать Лёшу. Время почти одиннадцать, а его до сих пор нет дома. Хожу по комнате из угла в угол, крепко сжимая в руках смартфон. Не знаю, сколько раз я ему уже позвонила…

Бросаю взгляд на уже давно остывший ужин, одиноко расположившийся на столе.

Честно, хочется смести все это в мусорную корзину, а потом громко закричать. Эта отстраненность сводит с ума. Вот так просто отдалиться без всяких причин и объяснений…

Забить на семью. Работа, конечно, важна, но мы еще молодые. Когда же дарить друг другу эмоции, как не сейчас?

Растираю лицо ладонями и тихо проскальзываю в спальню. Стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить свекровь, потому что ее нотаций я просто не выдержу.

Не смогу.

Сидеть и ждать мужа смысла больше не вижу. Когда он явится, теперь просто загадка…

Скидываю с плеч халат и забираюсь под одеяло, подтягивая его до самого подбородка. Ворочаюсь. Пытаюсь заснуть.

В прихожей слышится шорох.

Лёша бросает ключи на полку, абсолютно не заботясь о тишине. И ходит тоже как слон. Топает на всю квартиру. Только вот почему-то от этого шума его мамаша не просыпается. А мне бы уже давно задвинула очередной трактат о совести.

Когда понимаю, что муж переместился из ванной на кухню, иду туда.

Щурюсь от яркого света, глаза уже успели адаптироваться к темноте.

– Я тебя ждала, ждала, – вздыхаю, – и не дождалась. Поужинала одна.

– Могла бы лишний раз пропустить, – закатывает глаза, крепко сжимая вилку в руке.

– Что?

– Ты за последние полгода килограмм пять набрала, – скользит взглядом по моим бедрам и животу.

Ошарашенно смотрю на него, но Лёша продолжает жрать чертов салат с невозмутимым видом.

Пять килограмм? А буквально в том месяце я для него была сушеной воблой, ухватиться не за что…

Уже давно зародившаяся злость ждет выхода. Так и хочет прорваться наружу, только я не позволяю. Делаю глубокий вдох, поправляю съехавшую на плечо лямку сорочки и ухожу в спальню без единого слова.

То, что я чувствую себя паршиво, это ничего не сказать.

Как я устала. Так сильно устала.

– Дуешься, что ли? – голос мужа заставляет вздрогнуть. Погрузившись в свои терзания, я не услышала, как он пришел.

В спальне по-прежнему темно. Смотрю в стену. Почему-то жду, что он извинится. Скажет про проблемы на работе, не знаю… Пусть соврет какую-то дичь, но заберет все свои гадкие слова назад. Вот только вместо этого я слышу совсем другое:

– Разве я не прав? Ты себя запустила. Как ни посмотрю, на тебе вечно джинсы и свитер. Ни платьев, ни каблуков. Я живу с каким-то размужичьем.

Он тяжело вздыхает.

– Ты на мне женился зачем? – все-таки взрываюсь. Резко усаживаюсь на кровать и даже включаю ночник. – Я всегда так одевалась. Всегда. Комфорт для меня был важен.

– Но нужно же что-то менять. Ты не молодеешь.

– Мне двадцать пять, – приподымаю бровь, – да будь мне пятьдесят, я не обязана ходить в том, что выбрал ты. У меня есть свое мнение…

– Твое мнение мне уже как кость в горле, – он конкретно так повышает голос. – Правильно мама говорит, ты только о себе думаешь.

– Если бы я не думала о себе, то сидела бы дома, варила суп и стирала твои носки. Тебе этого хочется?

– Было бы неплохо. Какой смысл от твоей работы? Копейки. Еще и скандал опять затеяла. Я приехал домой, хотел спокойно отдохнуть, а ты мне только нервы треплешь! У меня командировка завтра, мне нужно…

– Не утруждайся, – выставляю ладонь вперед. – Ложись. Спи. Я разложу себе диван на кухне. Не буду мешать.

Вылетаю из спальни. В глазах слезы. Но он не дождется. Не буду я рыдать. Не буду.

Разбираю маленький диванчик и, накрывшись пледом, погружаюсь в темноту.

Утром я просыпаюсь в пустой квартире. Нервная и разбитая. У меня выходной, но лучше бы был рабочий день, потому что находиться в этом доме я не могу чисто психологически. Внутри даже радуюсь тому, что Лёша уехал в командировку, только вот, когда вечером прогуливаюсь по центру, вижу, как мой распрекрасный муж в обнимку с какой-то белобрысой девкой поднимается по ступенькам отеля.

Муж, который утром улетел в столицу. Муж, который должен быть сейчас в командировке.

Внутри что-то обрывается, а я отчетливо вижу, как он ее целует.

Глава 2

Их губы соприкасаются, а мне хочется кричать. Нет, рвать на себе волосы. Как? Как я могла не замечать? Как могла продолжать верить?

Звоночки были. Были же! Но я искренне верила, что Лёша так со мной никогда не поступит. Никогда!

Дура!

Обхватываю голову ладонями. Сильно давлю на виски, а в глазах встают слезы.

Первым порывом было перебежать дорогу и отвесить ему пощечину, устроить скандал. Но, отдышавшись, я лишь сильнее прилипаю ногами к асфальту. Смотрю перед собой и ничего не вижу.

Я нахожусь в таком шоке, что не понимаю, как добираюсь до дома. Все мысли только о муже и какой-то перегидроленной девке.

Переступаю порог собственного дома, и в прихожей сразу появляется свекровь. Стоит, уперев руки в боки. Смотрит с прищуром и этой вечной неприязнью, которую она чертовски плохо скрывает.

– Чего вам?! – ору на нее, бросая пальто прямо на пол.

– Совсем с ума сошла? Ты что себе…

– Рот свой закройте! И не трогайте меня, ясно?

На секунду Вера Кирилловна бледнеет. Я ни разу в жизни не повышала голос в этом доме, никогда не грубила ей или ее сыночку, если вчерашний вечер в расчет не брать…

А теперь, теперь мне плевать.

Хлопаю дверью в спальне и, щелкнув шпингалетом, забираюсь под одеяло. Слезы предательски катятся по щекам. Внутри образовывается какое-то гнетущее сожаление.

Злость. Ярость. Эти эмоции распаляют и так накрученное сознание.

Как он мог? Четыре года! Четыре года брака!

В памяти, конечно же, всплывает наше знакомство, свидания, улыбки, свадьба…

Все это было. Любовь, чувства. Красота момента. Я выходила замуж с полным ощущением, что нашла именно своего человека. Я его любила и видела ответную реакцию на мои чувства в его глазах.

А теперь? Теперь от нас остались лишь воспоминания.

Всегда виноваты оба… Знаю.

Возможно, будь я чуть активнее в постели и покладистее дома, все было бы иначе. Может быть, действительно стоило бросить работу?

Смешно. И что бы я сейчас делала? Выла бы в подушку несчастной брошенкой, еще и без работы…

Вытираю слезы и, шмыгнув носом, сползаю с кровати. Долгие минуты стою перед шкафом. Смотрю на его содержимое. Думаю.

Зависаю, обводя свой гардероб строгим взглядом.

Что он вчера сказал? Я не ношу платья? Сдираю с плечиков платье-футляр, которое покупала на Новый год, и бросаю на кровать. Каблуки?

С шумом кидаю на пол коробку с сапогами и замираю. За дверью слышатся шаги. Скрип немного неправильно уложенного паркета дает мне знать, что Вера Кирилловна снова шпионит.

Икая от слез, приглаживаю дрожащими пальцами волосы, убирая пряди, свисающие на лицо, за уши, и стаскиваю с себя шорты. За ними же следует свитер.

Прихватив с полки полотенце, направляюсь в душ. Распахиваю дверь, и свекровь мгновенно отскакивает в сторону.

– Чего? – бросаю на нее свой зареванный взгляд, но, так и не получив ответа, закрываюсь в ванной.

Долго натираю кожу мочалкой, пытаясь смыть все то дерьмо, куда меня с головой окунул муж.

Меня до сих пор трясет. Не могу прийти в себя, хочу, но не получается.

Сейчас я точно не смогу сидеть дома. Не выдержу просто.

Перемахнув через бортик ванны, вытаскиваю из шкафчика фен и быстро сушу волосы. Взбиваю уже сухую шевелюру пальцами и внимательно рассматриваю себя в зеркало. Я же красивая?

Глупо улыбаюсь своему отражению. Вожу подушечками пальцев по щекам, лбу, носу, словно хочу убедиться, что я не пугало.

Завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальню. Свекровь все это время посматривает на меня с опаской и молчит.

Переодеваюсь в то самое синее платье, не удосуживаясь прикрыть дверь. Если ей так интересно лезть в чужую жизнь, покажу ей пару подробностей.

Поправляю лямки бюстгальтера с негромким щелчком и влезаю в рукава платья. Застегиваю молнии на длинных сапогах, стараясь не зажевать собачкой колготки.

– Сегодня меня не ждите! – закутываюсь в пальто и, прихватив с полки ключи, вылетаю в подъезд и еду в тот отель, где видела своего мужа.

Когда попадаю внутрь, сразу иду к рецепции. Хочу снять номер, а под шумок выпытать из приветливой девушки хоть какую-то информацию о муже.

Но этого делать не приходится. Я слышу его негромкий смех за спиной. Оборачиваюсь.

Лёша под руку с блондинкой идет в ресторан. Она что-то щебечет ему на ухо, а он не перестает улыбаться.

Стискиваю руки в кулаки и спешу вглубь ресторанного зала, оставив документы на стойке администратора.

Останавливаюсь ровно в центре. Мешкаю. Потому что не знаю, с чего начать. Когда я сюда ехала, мои злость и самоуверенность зашкаливали, а сейчас вижу их вместе, и отчего-то так страшно становится.

Если я дам понять Лёше, что знаю об измене, придется подавать на развод. А мне ведь даже идти некуда. Этот город по-прежнему чужой для меня. Все имущество у Лёши было до брака, так что даже после развода я ни на что претендовать не смогу.

Работа и правда не очень прибыльная. В детском спортивном центре, где занимаются дети из неблагополучных семей, априори платят мало.

Что я буду делать? Вероятно, соберу чемодан и уеду к родителям в деревню на Урале.

Но и жить, словно ничего не происходит, я тоже не смогу. Видеть каждый день перед собой человека, который вот так мерзко с тобой обходится, выше моих сил.

Поправляю браслет на запястье и делаю шаг к столику. Девушка вскидывает голову первой. Видит меня и еле заметно поджимает губы.

Красивая. Стройная. В платье. С макияжем. Таким, как она, дарят огромные букеты цветов, покупают машины на день рождения и возят на Мальдивы.

– Привет, – взмахиваю рукой как полная дура.

Муж медленно поворачивает голову. На его лице удивление, и только. Нет там ни единой капли сожаления или стыда.

– Прошу прощения, что нарушила идиллию, – выдвигаю для себя стул, создавая дополнительный шум, – я пришла сказать…

– Сейчас? – Лёшка раздраженно фыркает, а его любовница, что-то шепнув ему на ухо, ретируется. Прослеживаю, как ее покачивающиеся бедра берут направление в сторону бара.

Лёша даже не скрывает, что жадно рассматривает ее задницу. А задница там и правда что надо, выстраданный в зале орех.

Кажется, плюс еще один комплекс в копилку я себе сейчас заработала.

– Я подаю на развод, – произношу спокойно.

– Какой еще развод? – Лёша удивленно вскидывает брови. – У нас хорошая семья, Алин, да и коней на переправе не меняют, – закатывает глаза.

Он не оправдывается, не говорит, что это случайность или я что-то путаю. Нет. Он предельно четко дает понять, что с его изменой в нашей жизни как бы ничего не меняется и я должна просто смириться.

Глава 3

– Ты изменяешь мне, Лёш. Изменяешь! Понимаешь?

– Она ничего не значит. Люблю-то я тебя. Детей хочу от тебя. Давай не будем устраивать скандал и спокойно поговорим обо всем дома. Уверен, что мы сможем найти выход из этой ситуации. Она ничего не значит. Так, интрижка. С кем не бывает, Алин?

– Со мной, Лёш, не бывает. Я не имею интрижек с другими мужиками.

Муж скрипит зубами. Упирается ладонями в поверхность стола и выпрямляет спину.

– И я очень ценю тебя за это, – одаривает улыбкой. – Но ты тоже не идеальна, поэтому будь добра вести себя…

Конечно, и он, и его маменька считают, что подобрали меня на помойке, отмыли, выкормили…

– Пошел ты!

Выпрямляюсь и на шатких ногах выползаю из ресторана. Муж идет следом, но я отпихиваю его сразу, как оказываюсь на улице. Пусть даже не смеет больше ко мне прикасаться. Никогда.

– Не трогай! – ору так, что люди начинают оглядываться. Знаю, что ему не понравится, он терпеть не может делать что-то на публику. Вечно создает эту гадкую картинку убогой идиллии. Со дня нашей свадьбы я живу в этой «идиллии».

– Замолчи, – толкает меня в сторону, чуть дальше центрального входа, – хватит устраивать представления.

– Пошел ты. Я подаю на развод, Лёш. Это конец.

– Советую хорошо подумать, – до боли стискивает мое запястье.

– Иначе что? – шиплю на него сквозь зубы.

– Не забывай, из какой дыры я тебя вытащил, родная. О разводе можешь забыть. В конце концов, ты столько лет делала вид, что ничего не замечаешь, продолжай в том же духе.

– Что? Несколько лет? Ты… Мне… Как же я тебя ненавижу. Урод. Какой же ты урод!

Вырываю руку из его захвата и бегу прочь. Не знаю, сколько еще метров я преодолеваю, прежде чем остановиться. Перевести дыхание и осесть на холодную землю с громкими всхлипами.

Сдавливаю пальцами виски, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Что мне теперь делать?

Домой я не могу пойти, не сегодня точно. Там Вера Кирилловна… И я почему-то уверена, что она в курсе похождений сына. И возможно, даже покрывала его все это время. Ведь бедному мальчику так не повезло с женой!

Шмыгаю носом, вылавливая в кармане смартфон, и перебегаю дорогу, игнорируя красный сигнал светофора.

Яркий свет фар встречной машины ослепляет. На инстинктах прикрываю лицо ладонью и готовлюсь к удару. Мне кажется, что уже чувствую боль от столкновения, но почему-то до сих пор продолжаю стоять на ногах.

– Совсем больная? – грубый мужской голос, как ушат ледяной воды.

Приоткрываю сначала один глаз, потом второй. Телефон все еще крепко сжат в руке. Сейчас я даже пальцы разжать не смогу.

– Ты меня слышишь вообще, пришибленная? Какого ты на красный выперлась?

– Я не, – делаю рваный вдох, – я не… Простите. Простите.

Из глаз брызжут слезы. Темная, крупная фигура мужчины возвышается надо мной грозной тенью.

– Дура.

Голос становится ближе. Инстинктивно сжимаюсь. Бросаю взгляд на «тень», а разглядеть не могу. Фары слепят. Ни лица его не вижу, ни во что одет. Просто черная фигура.

Меня трясет. Никак не могу успокоиться. Я только что чуть не отправилась на тот свет. Чертов Ершов, из-за него все. Чтоб он со своей телкой там провалился!

– Ты нормально вообще? – снова голос.

Чувствую, как мужские пальцы сжимаются на моем предплечье, дергаюсь, резко подаваясь в сторону.

– Рефлексы в норме. С дороги хоть отойди.

Киваю и, больше не сопротивляясь, отхожу подальше, все еще ощущая на себе чужие прикосновения.

– Может, тебя в больничку?

– Нет, все в порядке.

– Точно?

– Да, я справлюсь.

– Ладно. Если понадобится помощь, звони. Выглядишь не очень.

Мужчина лезет во внутренний карман пальто и протягивает мне визитку.

Сжимаю карточку закостенелыми пальцами, вчитываясь в имя.

«Максим Шалимов. Частное охранное агентство».

Максим? Шалимов?

Резко вскидываю голову и впервые за все минуты, что он стоит рядом, четко вижу его лицо. Его, конечно же, не узнать, и, возможно, он вообще не тот человек, о котором я думаю. А в свете последних событий уповать на интуицию явно не стоит.

– Макс?

Он прищуривается, очень внимательно осматривая меня с ног до головы. Пристально, как музейный экспонат. Инстинктивно поправляю воротник пальто и торчащие из-под шапки волосы.

– Мы знакомы?

– Возможно, – жму плечами. – Я Алина. Ер… Климова, – растягиваю губы в улыбке. Это так странно, но так здорово – увидеть человека, с которым ты росла в одном дворе.

Точнее, бегала рядом с ним и своим старшим братом, которому я постоянно навязывалась. Тогда мне было восемь, а им по шестнадцать.

– Вот это сюрприз, – выдает с усмешкой.

Макс высокий, короткостриженый, с легкой щетиной на лице и карими глазами.

Всегда на спорте, с отличной фигурой. Кажется, с годами она стала только лучше. Плечи шире, и, судя по расстегнутой куртке и отсутствию живота, пресс у него тоже сохранился.

Мы жили с ним в одном доме. Он вечно дразнил меня малявкой.

Как же давно это было. Сейчас моя жизнь превратилась в какое-то болото. Изменщик муж, долбанутая свекровь и четыре года брака с человеком, который променял семью на одноразовое развлечение.

Тут в любом случае захочешь вернуть себе безмятежность детства.

– Садись в машину. Тебя трясет.

Голос Макса вырывает из воспоминаний.

– Да, – теряюсь, переставляя ноги, ставшие свинцовыми. – Спасибо, – послушно опускаюсь на сиденье.

Шалимов хлопает дверью и огибает капот машины, когда садится за руль, говорит:

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Куда спешила?

– А, это… На взводе просто. Ужин в ресторане не задался, – усмехаюсь.

– Невкусно кормили?

– Ага, главное блюдо вечера – мой муж и его любовница.

Шалимов хмыкает, но никак не комментирует мои слова. Машину заводит.

– Тебя куда отвезти?

Куда же? Я пятый год живу в Москве. Родных у меня нет. Только Лёшка был…

– Не знаю, – жму плечами. Думаю пару секунд и называю адрес подруги.

– Хорошо.

Шалимов перестраивается в другой ряд и щелкает поворотником, чтобы свернуть направо.

– Как родители? Костян?

– Хорошо. Живут за городом теперь. Мама, папа, Костя с женой и дочкой.

– Ого. Женился, значит.

– Да, три года назад родители продали квартиру и купили дом в деревне. Костик к ним приезжал ремонт делать, познакомился там с Любой, через два месяца поженились.

– Ясно.

– А ты? Как дела вообще?

– Отлично. Контакт мне свой дашь?

– Конечно, – тянусь за телефоном, на что Макс сует мне свой.

– Забей и подпиши. Только чтобы понятно было. Имя. Фамилия.

– Хорошо, – выполняю его просьбу и возвращаю телефон владельцу.

Максим перехватывает мою руку, окольцовывая пальцами запястье.

– У тебя пульс зашкаливает. Выдохни.

– Стресс. Ты меня чуть не убил.

– Ты сама чуть не убилась, – кривит губы и наращивает скорость.

Уже на подъезде к дому Симки Шалимов нарушает повисшее молчание.

– Получается, ты разводишься? – смотрит пристально, а я вижу, как блестят его зрачки.

– Планирую.

– Тогда удачи.

– Спасибо.

Выбираюсь из машины, в которой было так тепло, на холод и покрываюсь мурашками. Пока иду к подъезду, слышу, как Максим уезжает.

Звоню в домофон, но ни через минуту, ни через десять дверь никто так и не открывает. Кажется, стоило сначала позвонить, а не ехать вот так в никуда…

Глава 4

Какое-то время еще стою у подъезда. Думаю, что делать дальше. Сима, наверное, единственный человек здесь, кого я могу назвать подругой. Остальные просто знакомые, и напрашиваться к ним на ночь совсем неудобно.

Брожу по темным улочкам около часа. Несколько раз набираю номер Симки, но она все время недоступна. Окоченев в этом долбаном платье и капроне под пальто окончательно, на улице середина ноября, между прочим, забегаю в маленькую кофейню, беру стаканчик горячего кофе и сажусь за самый дальний столик.

На моей карте чуть больше трех тысяч рублей. Зарплата будет только через неделю. На что жить и где, я просто понятия не имею. Никаких сбережений особо у меня нет. Основной вклад в семейный бюджет всегда делал Лёша – крупные покупки, продукты и прочие необходимые вещи. Свою зарплату я тратила на свое усмотрение. Маникюр, шугаринг, одежда, если что-то нужно было купить в дом, тоже, конечно, хоть Лёша и был против. В его картине мира женщина вообще работать не должна. Никак.

Я сижу в кофейне до самого закрытия. Стыдно становится, когда девочка-бариста просит уйти. Вежливо просит, но я все равно чувствую себя дико неудобно.

Ну и зачем я надела это платье в такой холод?

Хватаю ртом уже по-ноябрьски морозный вечерний воздух и понимаю, что мой паспорт остался на рецепции в гостинице.

Спускаюсь в метро и еду туда. Под землей по крайней мере тепло. Забираю документы, извиняюсь за скандал и ухожу прочь. Катаюсь в метро до закрытия, и, когда уже решаю, что мне придется вернуться домой, потому что на лавке ночевать совсем не вариант, перезванивает Сима.

Быстро рассказываю ей, что у меня случилось, и, наслушавшись отборного мата, касающегося моего мужа, еду к ней.

– У тебя губы синие!

Сима пропускает меня в квартиру и тут же дает тапочки.

– Проходи на кухню, я чайник поставлю.

– Спасибо.

– Я же к брату ездила, в няньках с их малявкой сидела. Они в театр ходили. Телефон в сумке валялся, там батарея подохла, а я и не заметила. Садись давай. Может, тебе плед принести?

– Спасибо, Сим. Не нужно.

Присаживаюсь за стол, пока Сима достает чашки, сладости и ставит все это передо мной.

– Ну и козел, конечно, твой Ершов. Я думала, у вас идеальная семья, Алин. Всегда такой вежливый, с иголочки одетый. Он, когда тебя с работы забирал, у нас все бабы слюной капали.

– Да уж, – опускаю взгляд. – Ты знаешь, мне кажется, что его мать обо всем знала. Про измены. Покрывала его. Они, наверное, надо мной вместе смеялись, – от бессилия роняю голову в ладони.

Слез, на удивление, нет. Полная апатия. Хочется просто лечь и не шевелиться.