Принцесса для Аспида
- -
- 100%
- +
– Так, Шелест, мы не стихи пишем.
– А еще на руке была татуировка, змея – коралловый аспид.
– Короче, татуха змеи на руке, такая в черно-красную полосочку змеюка.
В трубке повисает молчание, и мы с Полькой переглядываемся.
– Ты там жив?
– Жив, – словно с усмешкой, – вечером встретимся, и я все расскажу. Адрес скину в мессенджере, и да, подругу бери с собой – фоторобот составлять.
– Котик, ты просто душка. Мы будем.
Полька вырубает вызов и, громко выдохнув, сжимает мои плечи.
– Ну все, развлечение на вечер есть. Заодно и мистера икса твоего отыщем.
– Тебе не показалось, что после упоминания о татуировке он как-то странно отреагировал?
– Ну, может, он его знает, это же еще лучше, разве нет?
– Это же ужасно, что значит он моей подруге понравился? Никто мне не нравится, я просто хочу вернуть куртку.
– Ты себя накручиваешь, Тей, и мне мозг выносишь. Понравился-не понравился, какая, на фиг, разница? Пошли лучше позагораем.
– Ты непробиваемая, пошли. А что у тебя с работой?
– Я выпросила четыре дня отсрочки после домашнего заточения. С пятницы вступаю в ряды маминых сотрудников. Хотя какой загорать? Надо придумать, что надеть.
– У тебя же есть Изао!
– Ну я же так, только пофлиртовать. Мне восемнадцать лет, по-твоему, я должна привязать себя дома к батарее и погрузиться в страдания по нашей нескорой встрече?
– Нет.
– Ну вот. Я просто развеюсь, только и всего.
– Ой, он скинул адрес. Это за городом, там озеро рядом. Тейка, нас пригласили на пикник, сто процентов.
– Поли, какой пикник? Прекрати уже сходить с ума.
– Значит, выбираю шорты. А ты?
– А я поеду так.
– В этом длиннющем сарафане? Ты в нем как бабка.
– Сама ты бабка, – вспыхиваю, приглаживая подол.
– А если этот парень там будет? Ты собралась соблазнять его в балахоне?
– Никого я не собираюсь соблазнять. Просто верну куртку и уеду.
– Я тебе уеду. Уедет она, совсем уже?! Возьмешь и бросишь меня там одну?
– Не думаю, что ты не найдешь компанию.
– Тея, только попробуй смыться.
Отмахиваюсь, потому что уверена, что сделаю так, как считаю нужным, и Полька меня не остановит.
В этот раз я решаю быть правильной. Поэтому на место мы добираемся на машине с водителем. Полинка, конечно, недовольна, и нам приходится оставить Игната на дороге, а самим тащиться к берегу озера по тропинке через сосновый бор.
– Так, надо позвонить Витале.
Именно это она и делает, звонит своему новому знакомому, который очень быстро приходит нам навстречу.
– Девчонки, привет, – он нагло целует Польку в щеку, тянется ко мне, но я отворачиваюсь.
Не люблю все эти слюни, плюс я вижу его первый раз в жизни.
– Привет, котик. Не обращай на нее внимания, Тея сегодня встала не с той ноги.
Он ржет, но при этом проворно стискивает Полинину ладонь в своей.
Мы выходим на поляну перед озером, где тусуется народ. Музыка, костры, смех и стоящие неподалеку машины, многие из них я видела в ту ночь на парковке.
Засматриваюсь на закат и, отстав от Виталика с Полиной, шагаю в противоположную от большого скопища людей сторону. Кидаю рюкзак под ноги и смотрю на водную гладь, в которой отражается красное солнце, обнимаю себя руками, замирая на самом краю крутого песочного берега, вдыхая запах свежей травы и подступающей ночи. Немного подаюсь вперед, уже хочу развернуться, как вдруг моя нога соскальзывает по мелким камешкам так быстро, что я не сразу понимаю, что почвы подо мной совсем не осталось.
Оказавшись под водой, трепыхаюсь, стараясь понять, насколько тут глубоко, задеваю ногой дно, такое склизкое, илистое, что хочется взвизгнуть. Вынырнув, распахиваю глаза и очень быстро иду к берегу, баламутя воду вокруг. Скрутив свои волосы, отжимаю их, словно тряпку, и расправляю сарафан, который облепляет мое тело. Нет, так не пойдет, нужно снять его и выжать. Озираюсь по сторонам и, отойдя еще дальше, стараясь скрыться за деревьями, стягиваю его с себя. Выжимаю и слышу треск ветки, словно кто-то на нее наступил. Замерев, прикрываю голую грудь влажным сарафаном, вглядываясь в сумерки.
– И зачем ты меня искала?
Вопрос так неожиданно раздается за спиной. По телу проходит волна колких мурашек, и я медленно оборачиваюсь на голос. Сталкиваясь с его наглым взглядом, пячусь. Становится неуютно, конечно, я стесняюсь. Но больше меня беспокоит то, что выгляжу я сейчас не очень. Мокрые волосы свисают на лицо, делая похожей на какую-то утопленницу.
– Отвернись, – вытягиваю ладонь, – мне нужно одеться.
Он не реагирует на мои просьбы, даже с места не двигается. Стоит тут, и пялится нагло, не скрываясь. Психую и, повернувшись к нему спиной, дрожащими руками натягиваю сарафан, который несколько раз чуть не падает на землю. Выдохнув, прикрываюсь ладонями, вновь сталкиваясь с ним взглядами.
– Это хамство, – упираюсь пальцем ему в грудь.
– Зачем искала? – отводит мою руку, но продолжает ее сжимать. У него теплые пальцы, а у меня стучат зубы, ночь выдалась ветреной, еще немного и мои губы посинеют.
Он меня игнорирует, точно издевается. Раздражаюсь все больше. Вырываю свою ладонь и, подбежав к рюкзаку, вытаскиваю из него куртку.
– Хотела вернуть, – со всей силы швыряю в него, замечая на его лице мелькнувшую усмешку.
– Это было необязательно, – закидывает джинсовку себе на плечо и, развернувшись, идет в сторону толпящихся у костра людей.
Он правда сейчас взял и вот так ушел? Мне все это не привиделось? На губах застывает немой вопрос: «Куда ты?». Дернувшись, растираю шею ладонью, чувствуя, как капли воды скатываются в ложбинку между грудями, и продолжаю смотреть в его спину, а после срываюсь с места. На ходу скручиваю пучок из своих волос и, вернувшись к людям, отыскиваю Полю. Она сидит на капоте машины, по-королевски принимая ухаживания Виталика.
Смотрю на нее, отчетливо понимая одно – я сюда столько перлась не для того, чтобы меня проигнорировали. Такого никогда не было. Никогда.
– Ты откуда такая… – Полина осматривает мой внешний вид немного ошарашенно, – мокрая?
– Упала в озеро.
– Серьезно?
– Более чем.
– И что? – уныло. – Мы домой, да?
– Ага, конечно. Никуда я теперь не поеду.
После его выходки я точно отсюда не уйду. Ни за что!
Кручу головой, замечая его поодаль, в компании нескольких человек, и сжимаю руки в кулаки. Я, между прочим, рассчитывала на банальное «спасибо», но он, он смог выбесить настолько, что в голове то и дело промелькивают планы коварной мести.
Он смотрел на меня как на пустое место. С презрением. Ни за что это ему не прощу, ни за что!
– Тей, все хорошо?
– Нет, – смотрю за Полинину спину, где расположился Виталик, разговаривающий с каким-то парнем. – Хотя мне нужно приглядеть красавчика…
– Виталя сказал, что…
– Потом, лучше помоги мне выбрать красавчика.
– Так, я не буду спрашивать, что случилось, да? – Поли спрыгивает с капота и, сложив руки на груди, сканирует взглядом присутствующих здесь парней. – Вон, смотри, там, у дальнего костра…
– Темненький, в красной футболке? Пойдет.
– И что ты задумала?
– Ничего, просто повеселюсь. Мы же на пикник приехали.
– Тея…
– Все, – смеюсь, – не буду вам мешать.
Полька еще что-то говорит, но я уже выдвинулась в сторону брюнета, чувствуя на себе такой знакомый и слегка раздраженный взгляд. Он смотрит, и это хорошо.
Выдыхаю и со счастливым лицом появляюсь перед парнем в красном.
– Привет, – взмахиваю рукой, но он как-то безэмоционально пробегает по мне глазами, – я Тея.
– Слушай, меня там звали. Прости.
Извинившись, он уходит. Хмурюсь. Это как понимать? Ладно, иду к стоящей неподалеку компании, которая так же рассыпается по сторонам от моего присутствия. Ощущение, что они все намеренно меня игнорируют.
– Аспид, – слышу женский голос.
Оборачиваюсь и вижу повисшую на моем знакомом девицу в коротких джинсовых шортах. Он проводит рукой по ее спине, при этом неотрывно глядя мне в глаза. На губах ухмылка и что-то еще… триумф, победа. Но в чем? Осматриваюсь, понимая, что стою совсем одна. Стоп, неужели…
Задрав голову, широким шагом иду к нему. Аспид, значит, змеюка недоделанная. Это он, сто процентов он что-то всем им наплел.
– Не много ли ты на себя берешь? – толкаю его в плечо, оказавшись напротив.
Девица выпучивает глаза, задавая вопрос, кто я такая.
– Думаю, тебе лучше свалить домой, Тея. Не для тебя компания, – пожимает плечами.
– Я сама буду решать, что для меня, а что нет, – для убедительности не хватает лишь топнуть ногой.
– Грозно. Карин, я сейчас подойду.
Он что-то шепчет ей на ухо, улыбнувшись, и девчонка отходит в сторону. Наблюдаю за ее походкой, но быстро возвращаю все свое внимание к этому… Аспиду.
– Что я тебе сделала? – решаю сменить гнев на милость, возможно, он объяснит свои дурацкие мотивы.
– Я просто не хочу тебя здесь видеть. Уходи.
– Ты сейчас серьезно?
– Более чем.
– Ну конечно, я уйду. Прямо сейчас, ага, не дожде…
Договорить не успеваю, он хватает меня за руки и тянет на себя.
– Давай, принцесса, свали в свой розовый мир, здесь тебе делать не-че-го.
– Тебя так задевает, кто я? – склоняя голову вбок.
– Нет, но ты меня раздражаешь.
– Тогда я непременно останусь, – вскидываю бровь, – ведь это так логично, помогать той, кто тебя раздражает, правда?
– Я тебя пожалел, не обольщайся.
– Ну да, – киваю, – все так и было. А я пожалела тебя и попросила папу вытащить из той конуры.
Он дергает меня за руку, и я впечатываюсь подбородком в его плечо.
– Хотя, знаешь, оставайся, – шепчет. Его ладонь касается моей спины, вторая убирает прядь со лба. Чувствую чужие пальцы на своей коже и замираю, кажется, даже не дышу, абсолютно не понимая, что за чертовщина со мной происходит. Запрокидываю голову и не могу оторвать глаз от его лица: длинных, полуопущенных ресниц, ярко выраженных скул, дернувшегося кадыка.
Внутри пожар, стискиваю зубы и слышу, как бьется мое сердце, так быстро, громко.
Он склоняется ближе, обхватывает мои щеки, и я ему это позволяю. Позволяю провести большим пальцем по губам, а после поцеловать. С напором и чувством жуткого всепоглощения, когда картинка вокруг меркнет, а звуки затихают.
Сжимаю ткань мужской майки в кулаки, подаюсь вперед, приподнявшись на мыски, и ни черта не соображаю. Все становится таким неразборчивым. Закрываю глаза, проваливаясь в негу удовольствия, вдыхаю запах его туалетной воды, чувствуя легкое головокружение.
Я растворяюсь в моменте, напрочь забывая о том, что я его не знаю, о том, что он чужой, и, конечно, о том, что я никогда так не поступала. Не целовалась на первых свиданиях, не злилась на незнакомца, потому что он не обратил на меня своего внимания… Никогда. Меня немного ведет, ровно в тот момент, когда он резко отстраняется.
Смотрю на него помутненным взглядом, абсолютно не понимая, что происходит.
– Теперь точно свободна, ведь ты же ехала сюда за этим. Прости, но на большее у меня сегодня нет времени. Трахну тебя в следующий раз. Если, конечно, захочешь.
Он смотрит на меня зло, улыбается, но глаза выдают его ярость. Опускаю взгляд, чувствуя себя полной дурой. Униженной дурой. Он решил, что я на него вешаюсь…
– Леша, ну ты идешь?
Голос Карины вклинивается в создавшуюся тишину, и она назойливо повисает у него на плече.
– Что с ней? – кивает на меня.
– Ничего. Тея уже уходит.
Глава 5
Аспид
Хочу свалить отсюда раньше, чем она разревется, мне не нужны эти проблемы, и она не нужна. Эту мысль я внушаю себе уже больше нескольких суток. Разве такое бывает, когда для того, чтобы помешаться на девчонке, достаточно одного взгляда? Там, в этой чертовой беседке…
Она все еще стоит напротив, злится и после минутной заминки со всей дури отвешивает мне хлесткую пощечину, привлекая к нам всеобщее внимание. Карина начинает верещать, а все, что остается мне, сжать кулаки, сесть на байк… исчезнуть. Гребаный Виталя, какого он вообще ее сюда позвал? Купидон, мать его.
Выезжаю на дорогу, замечая стоящий на обочине мерс, и топлю на максимум. Скорость может успокаивать, когда тебе хреново, единственное, что спасает, это скорость и попавшая в ворота соперника шайба. Дикий азарт.
Но сейчас даже это не помогает. Перед глазами она – ее мокрое платье, так сексуально обтягивающее фигуру, и мой каменный стояк. Невероятно сносит крышу от каждой встречи с этой девочкой. У Тейки шикарное тело, соблазнительные ноги, упругая стоячая грудь с заостренными от холодной воды сосками, хочется задеть их пальцами, словно невзначай. Провести ладонью по длинной, тонкой шее, погружая язык в ее рот, медленно раскрывая пухлые розовые губы. Забыться, стереть из своей башки все сомнения и остаться с ней, разрывая ткань полупрозрачных трусиков одним движением. Но вместо этого я держал руки при себе, стискивая зубы и делая вид, что мне все равно.
Я хочу ее. В своём сознании, я давно ее заклеймил, объявил для всех табу на общения с ней. Сейчас и здесь, она только моя, как и на той парковке. Я бы ещё сотни раз попал в кпз, будь она где-то рядом.
Легкие до сих пор забиты ароматом духов, смешанным с ее собственным запахом. Что-то сладкое, едва уловимое, с примесью наивности и чистоты, что-то слишком возбуждающее.
Возможно, я перегнул палку, но так будет правильнее, честнее по отношению к нам обоим. Она живет в другом мире, когда-то он был и моим, – было слишком давно. Тогда я этого не ценил, был уверен, что так будет всегда, что отец будет жив и моя реальность не перевернется с ног на голову в одночасье, но я ошибался, слишком сильно ошибался.
Иногда для того, чтобы оказаться на самом дне, хватает мгновения. Щелчок пальцев, и все покатится в ад.
Паркуюсь у дома и еще какое-то время смотрю на темные окна нашей квартиры. Ладонь скользит по гладкой поверхности байка, и я в очередной раз убеждаюсь, что это единственная материальная вещь из моей прошлой жизни. Подарок отца на восемнадцатилетие…
Дома, не включая свет, иду на кухню, разбираю диван и не раздеваясь ложусь спать, подмяв под голову подушку.
Стоит прикрыть глаза, как меня вновь оттаскивает на пару лет назад. Я хорошо помню ураган той ночью, именно он подхватил пламя и объял дом огнем, который выгорел как спичка, пожарная машина не успела. Когда они приехали, тушить уже было нечего.
Меня спасло собственное отсутствие. Я был в клубе, прожигал жизнь, не задумываясь о таких «мелочах», как смерть. Но утро открыло новые реалии. Отец погиб… Они с мамой были в спальне. Когда почувствовали запах и проснулись, весь первый этаж уже был охвачен огнем.
Бежать некуда. Только окно. Он вытолкнул маму, уверенный в том, что кусты смягчат ее падение, абсолютно не зная, что садовник в тот день оставил там кукую-то телегу. Сам же хотел спасти лающего Персика. Аськин корг, с которым она так не хотела расставаться, отчаливая в летний лагерь. Собака была в комнате сестры. Когда отец туда пошел, рухнула крыша правого крыла, как раз в районе наших с сестрой спален.
Ночь выдалась странной, в доме не было ни прислуги, ни охраны. Никто не помог, а с наступлением дня все, кто когда-то были друзьями, отвернулись. Вскрылись подробности отцовского бизнеса, банкротство и еще вал различной ереси, в которую я не верил и не верю до сих пор. Имущество ушло за долги, остатки денег – на то, чтобы оплачивать мамино лечение и дальнейшую реабилитацию. Врачи высосали из нас все до последней капли, убеждая, что она будет ходить, будет… но и через три года она не встала.
Будильник трезвонит в шесть. Я успеваю поспать всего пару часов, наспех принимаю душ и еду на свою первую тренировку в новом клубе. Неделю назад подписали контракт, Марченко сам на меня вышел, заметил на моей крайней игре, а я даже не был в курсе, что кто-то приезжал на просмотр.
Конечно, это не КХЛ, но второй дивизион под эгидой Федерации хоккея – сейчас как глоток свежего воздуха.
В раздевалке оказываюсь одним из первых. Влиться в новый коллектив не составит труда, у меня никогда не было с этим проблем. Поэтому к началу тренировки на льду я уже примерно знаю всех по позициям. Тринадцатый – сильный игрок, нападающий, в тройке с ним будет очень легко сыграться. Он быстрый, но я быстрее. Скорость и хорошая реакция – это практически дар, и он у меня есть. Если не он, я бы не играл.
Принимаю шайбу и, не растрачиваясь на передачу, бью по воротам крайне осмотрительно, но она залетает точно в цель. Слышу свисток тренера, а после его наставления о безалаберности. В какой-то момент игра становится жестче, они явно прессуют, проверяют на вшивость. Выдержу ли? Но я знаю одно – выдержу. У меня есть цель, в стремлении к которой я зубами вырву свое место под солнцем. Оно мне необходимо, впрочем как и всем присутствующим. Хочешь, чтобы с тобой считались, покажи, на что ты способен, выдай свой максимум и преодолей предел. Сказать всегда проще, чем сделать, но разговоры – это пустое. Действия – вот главная тактика достижения любой поставленной задачи.
Подъезжаю к бортику, снимая шлем.
– Тренировка закончена. Кирсанов, зайди потом ко мне.
Киваю и следом за командой иду в раздевалку.
– Леха, да ты кремень. Василек тебя как только ни давил, – Фил ухмыляется и ударяет меня по плечу.
Между парнями начинаются привычные разговоры, в которые я не вникаю.
– Мужики, надо это дело отметить. Готов к посвящению?
– Всегда готов, – убираю руки в карманы, собираясь уходить.
– Тогда общий сбор в десять. Где «Молекула», знаешь?
– Найду.
– Ну все, забились.
Киваю и широким шагом направляюсь в тренерскую, где меня ждет Марченко.
– Виктор Константинович…
– Проходи. Садись. Хорошо, очень хорошо. Будешь продолжать в том же духе, может, через месяцок-другой поставлю в основной состав. Команда у нас сыграна, и я надеюсь, ты в нее впишешься.
Марченко еще что-то говорит, но я только делаю вид, что слушаю, на самом деле и так прекрасно знаю все то, что он хочет, а главное, считает должным до меня донести.
– Я понял.
– Ну и отлично. Тогда жду на вечерней тренировке.
– Спасибо, Виктор Константинович.
– И бросай курить, несет, дышать невозможно.
– Понял, – ухмыляюсь и выхожу за дверь.
Пока иду по коридору, чувствую прилив невзначай нахлынувших эмоций, воспоминаний. Не могу точно сказать, когда началась эта любовь к хоккею, но в семнадцать я уже был подающим надежды хоккеистом, верил, что через год буду играть в составе одной из топовых команд КХЛ, громко заявлю о себе, попаду в сборную, а в двадцать свалю в НХЛ. Но мечты жестко ударились о реальность. Говорят, нельзя совершить прыжок в прошлое, а я, кажется, совершил.
Иногда обстоятельства привносят в твою жизнь то, от чего ты не можешь спрятаться. Они оказываются сильнее, давят, выкручивая руки, и в какой-то момент ты лишаешься ориентира, сил, начиная медленно сливаться. Ты четко знаешь, почему так происходит, почему больше не тянешь, не можешь. Башка забита проблемами, они разъедают в груди огромную дыру, словно в тебя плеснули кислотой. Ты корчишься от душевной боли и перестаешь верить, промахиваешься, становишься медленней, а как итог садишься на скамейку запасных.
Я, как сейчас, помню свою последнюю игру после смерти отца и травмы матери. Полная прострация, белый пустой лед, словно я там один, жуткая пульсация в висках и агония. Она со мной постоянно, бешеная, неконтролируемая и разрушающая мою личность сила. Нескончаемая энергия ярости с привкусом боли и собственной никчемности.
Уже давно включен режим саморазрушения, что бы я ни делал – пустое. Трагедия поглощает, и в какой-то момент я просто больше не могу думать о чем-то кроме этого. Смотрю на шайбу, но заведомо знаю, что промахнусь. Знаю. Чтобы прийти в форму, мне понадобился год. Начинать в двадцать, словно с нуля, это колоссальный труд, требующий выдержки.
Сейчас мне двадцать три, и я, наверное, все так же далек от своей первоначальной цели, но я должен двигаться вперед. Должен вырваться из этого болота, должен освободить мать и сестру от этой бесконечной муки. Должен!
Спустившись в холл, замечаю девчонок-чирлидерш, хочу пройти мимо, но взгляд сам цепляется за нее. Проклятье какое-то. Какого черта она тут скачет в этих шортах? Упираюсь плечом в квадратную колонну, наблюдая за тренировкой.
Меня сглазили? На этой мысли Тея резко оборачивается в мою сторону, оступается и падает на пол, морщит нос, быстро растирая лодыжку. Запрокидывает голову, озлобленно смотря на меня, вокруг нее сразу собирается толпа девчонок, позволяя мне благополучно свалить отсюда как можно дальше.
Сбегая по ступеням, задаюсь единственным вопросом: почему я с ней постоянно сталкиваюсь?!
***
Захожу в магазин, быстро набираю корзинку продуктов. Дверь в квартиру открываю своим ключом, звонить смысла нет. Мама дома, но я не хочу причинять ей дискомфорт. Перешагнув порог, не разуваясь иду на кухню, вымою пол перед вечерней тренировкой. Методично опустошаю пакет, раскладывая продукты по шкафчикам, слышу скрип половиц позади.
Оборачиваюсь и мгновенно сталкиваюсь с робкой улыбкой.
– Давай я тебе помогу, – огибаю инвалидное кресло, останавливаясь за ее спиной, – надо снести эти дурацкие пороги.
– Сыночек.
Стискиваю зубы, потому что меня перетряхивает от ее голоса, он пропитан благодарностью, именно ею.
Мама всегда была такой – жертвенной, слишком доброй и всегда в меня верила, даже эти полгода, когда все мои шайбы летели мимо ворот. Наверное, тогда только она и верила.
– Ты опять брал подработку? Мирон заходил… он вновь подбивает тебя на этот кейтеринг?
– Как оказалось, это даже выгодно, – неопределенно взмахиваю рукой.
– Тебе нужно много тренироваться, а ты занимаешься всякой ерундой. Если боишься за меня, то не стоит, я не пропаду. Одна сломанная жизнь – это неприятно, а вот две – это уже слишком.
В прихожей слышится шум, Аська дергается под играющую в наушниках музыку, скидывая кроссовки, а ровно через секунду и рюкзак, он летит туда же, на пол.
– А вы тут чего, – вытаскивает из уха наушник, – что-то случилось?
Сестра целует мать в щеку и усаживается на стул, продолжая на нас поглядывать.
– Все хорошо, доченька, мы тут так, о жизни.
– М-м-м, ну ладно. Кстати, я устроилась на подработку в детское кафе, буду шарики из мороженого катать. Здорово, правда?
Мама улыбается, но это только образ. В глазах беспросветная печаль и непомерное чувство вины. Она почему-то считает, что виновна в том, что со всеми нами произошло…
– Здорово… но, может быть, ты насладишься летом? Ты еще подросток, Ася.
– Ой, мам, я справлюсь. К тому же со мной в паре будет работать такой симпатичный мальчик.
– Чего? – мои брови автоматом ползут вверх.
– Мне уже шестнадцать, Лешечка, и мне уже могут нравиться мальчики, представляешь?
– Ты смотри, как бы твои мальчики без зубов не остались.
– Боже, и вот с кем я живу? – накрывает лоб ладонью. Мама качает головой, улыбается.
– Я сегодня вечером уеду, – говорю между делом, распихивая продукты по шкафам и холодильнику.
– Очередная подработка?
– Нет, вливаюсь в новую команду.
– Это хорошо.
– Возможно, – хмурюсь, стоя к ним спиной. – У тебя еще есть лекарства?
– Да, на неделю должно хватить.
– Куплю послезавтра.
– Спасибо.
– За это не благодарят. Я еще забегу за сумкой перед тренировкой.
Выхожу в прихожую, а после в подъезд. Спускаюсь по лестнице, натягивая шлем. Оказавшись во дворе, завожу байк. Всего пара улиц, и я у Виталика на сервисе.
Закатываю мотоцикл в гараж и, хлопнув этого валенка по плечу, сажусь рядом, на старое заднее сиденье его тачки. Его выкорчевали из салона месяц назад, и теперь оно вполне заменяет обычный диван.
– О, здорово!
– Здорово, – отвечаю на рукопожатие.
– Ты куда так быстро вчера свалил?
– Вот об этом нам с тобой и нужно поговорить. Какого хрена ты их позвал?
– Мне понравилась Полинка.
– Без претензий, но давай на будущее договоримся, что подружку свою она будет оставлять дома.
– А хорошо она тебе вчера по роже залепила. Мне даже страшно, что ты ей наплел.
– Не твое дело.
– Да ладно, расслабься. Потуси с ней пару дней, и она сама сбежит, зуб даю. Принцесска твой гребаный характер просто не вывезет.
– Никаких подружек, надеюсь, ты меня услышал.
– Да понял, понял. Как первый день?
– Более чем.
– Проставишься?
– Тебе лишь бы нажраться.
– А что в этой дыре еще делать? Менты пасут, заезд не устроить, приходится как-то выживать.
– В выходные.
– Забились.
Виталик поднимается на ноги, чтобы взять из мини-холодильника бутылку фанты, сворачивает крышку, делая несколько жадных глотков, и слишком приторно улыбается после.