Мой Босс Альфа

Глава 3

Рита

Вылетаю из его кабинета, как ужаленная. Черт! У меня на работе все знали, что меня трогать нельзя, а тут… А этот… А что мне еще оставалось делать, если от него весь отдел теперь зависит?

Дрожащими руками достаю ключи от машины. Это была вторая моя покупка с зарплаты руководителя. Первая – дача. Я вернула родителям дачу. Собственно, сейчас они там и живут. Жалко, сейчас бы к маме на кухню, да чая липового…

Закатив глаза, плюхаюсь на водительское сидение, достаю из бардачка влажные салфетки, судорожно вытираю руки. Нет, я понимаю, что Тимофей Леонидович – это не они. И вообще, красавец мужчина. Наверное, умный. И начальник, и все такое. Но ничего не могу с собой поделать. Смыть, стереть с себя чужие прикосновения.

Испортив с десяток салфеток, выдыхаю. Трогаю руками лицо, закрываю глаза. Что ж, в моей жизни грядут перемены. Я выдержу. Я точно знаю, что теперь я все выдержу, а вот что будет делать мой отдел?

Завожу машину и прокладываю в навигаторе курс к своему офису. У меня еще половина рабочего дня.

***

– Самое главное, никто не пишите по собственному желанию! – я сижу в кабинете и медленным взглядом обвожу свою команду. Три координатора и два курьера сидят молча. Глаза прячут. Оно и понятно, мало кому такие новости понравятся. – Нас не увольняют, нас хотят реструктуризировать, – еле выговариваю дурацкое слово. – Но чтобы не лишиться премий и всех выплат, вас либо должны перевести приказом, либо пусть сокращают и выплачивают отступные.

Еще три курьера в полях. У меня их всего пятеро. Мы маленькие. Ценные грузы – небольшая доля рынка. Но прибыльная. Я-то знаю. Бывали месяцы, когда только наш отдел весь месячный план вытаскивал.

– Это отпуска теперь накрылись? – грустно тянет Димка. Он в первый раз собрался съездить на море. Долго копил. Эх пацан, не вовремя, как не вовремя!

– Дим, – смотрю ему в глаза, – у нас график отпусков утвержден, но нам теперь его должны подтвердить новые начальники! В конце концов, везде надо искать плюсы! – вскидываю руки. – Хорошо, что это все на наши головы свалилось летом! Если сократят с выходным пособием, то, считайте, у нас будет по два месяца оплачиваемого отпуска. А в сентябре найти работу раз плюнуть.

Отделу не нравится мой оптимизм. Ребята криво улыбаются, а Елена так и вовсе поджала губы. Она на язык остра, боится что-то резкое ляпнуть. Эх, мои вы хорошие. Надо будет попробовать сходить еще раз к этому Егору Анатольевичу. Хотя теперь, после того, как я поверх его головы к главному вылезла, он меня и слушать не станет. Не стоило идти к Седову. Хмурю брови, вспоминая его взгляд, его касание. Совершенно не стоило!

***

Рабочий день близится к концу, распускаю ребят по домам, еще раз проверяю почту. Пара текущих писем и одно странное из отдела кадров. Элла о чем-то пытается намекнуть. Пишет, что я вдруг стала интересная дама. Этой болтушке никакое соглашение о неразглашении рот не заткнет. Хмурюсь, думаю, кому бы я могла быть нужна. Если только новому начальству. Ищут, за что уволить?

Эх! Тяжело вздыхаю и все же решаю набрать маму. Жаль, что не пятница, я бы сорвалась к ней на выходные. Тут всего-то сто двадцать километров. Ближе не могла купить – очень нужен был благоустроенный поселок. Папа сильно сдал после инсульта, о том, чтобы носить воду из колодца или топить углем, не могло быть и речи. Зато сейчас у них милый, уютный домик. Кухня и комната. Большая, светлая веранда. Я, когда приезжаю с ночевкой, сплю там. А во дворе три старых яблони. Под одной из них закопан наш Тайсон. Его уже года три, как нет. Новую собаку папа не заводит. Говорит, на его век хватило. Я его понимаю.

Тим

Стою и смотрю в окно. Хмурюсь, несмотря на то, что вечер приятный. Красиво подсвеченные закатным солнцем облака диссонируют с тем, что творится у меня на душе. Что за вселенская несправедливость?! Я встретил свою самку… Свою! Одну из тысяч! И она…

С досадой отворачиваюсь от окна, снова просматриваю досье от Громова. На нее было совершено нападение. Восемь лет назад. Подробностей в докладе нет – подразумевается же, что я интересуюсь ей всего лишь, как потенциальной подчиненной, но история, скорее всего, была неприятная. Видимо, ее изнасиловали. Неспроста в графе «личная жизнь/семейное положение» стоит туманное «психологические проблемы». Это вам не «не замужем». И даже не прочерк.

Наверное, произошло что-то еще, что ударило по психике. В Доставке она проходила психологическое тестирование на профпригодность. Уж не знаю, как они это ей объяснили и объясняли ли вообще, но тесты она прошла. В анамнезе боязнь прикосновений, боязнь замкнутого пространства, но на работе это не отражается.

Все описано канцеляритом, языком протоколов, но за скупыми строчками доклада Алексея Дмитриевича громадная жизненная трагедия.

С отвращением закрываю папку. Умница, красавица! Дошла до руководящей должности с обычного курьера. Молодец. Только вот мне какое теперь дело?! Отшвыриваю бумаги. Самка искалечена! Как там Егор подметил? Мужиком от нее не пахнет. И никогда и не будет пахнуть. Черт! А до чего ж сладкая!

Пытаюсь вспомнить ощущение от ее присутствия. Как вскипала кровь, как кружилась голова и мурашки бежали внутри живота. Бля! Да что на ней, свет, что ли, клином сошелся? Достаю мобильник, пролистываю номера, раздумывая. Лена? Нафиг. Катя? Туда же. Ева? Вот ее можно. Тыкаю в номер:

– Алло, Ева? Привет! Поужинаем вместе?

***

Сижу в ресторане напротив этой дорогой соски и откровенно разглядываю ее. Ева крута. Ухоженные волосы, красивый маникюр, профессиональный макияж, стильно одета. Никакой вульгарности, кричащих алых ногтей или накаченных губ. Все сделано качественно, аккуратно. Если только с сиськами чуть перестаралась.

Ева ловит мой заинтересованный взгляд и истолковывает его по-своему: выгибается, выставляя вперед красивую грудь абсолютно правильной формы. Кривлюсь приободряюще. О да, детка, в этом ты хороша. Выгнуться как надо, поработать язычком, постонать, когда я хочу. И тебе со мной хорошо, я знаю. Не то, чтобы ты была мне очень нужна, но своих сучек я с другими не делю. Ты ни под кого, кроме меня, не лезешь, я это чувствую. Оно и понятно: кто раз оборотня попробовал, человеческим мужиком сыт не будет. Хотя ты же не знаешь, кто я на самом деле.

Ева что-то воркует и призывно смотрит на меня, а я пытаюсь вдохновиться ее сиськами. У Маргариты сильно меньше. Под пиджаком и не видно было. И косметикой Ритка почти не пользуется. Только ресницы накрашены. От Евы сильно несет пудрой и парфюмом. У Риты тоже были какие-то духи. Что-то свежее, едва ощутимое, как запах травы в полнолуние. А ее кожа, такая белая, такая чистая, представляю, как касаюсь кончиками пальцев ее острых скул, как аккуратно спускаюсь к мочке уха, веду по шее…

Черт! Бросаю в тарелку приборы, которыми ковырял свой бифштекс. Я уже с час пялюсь на сиськи Евы, и они меня совершенно не возбуждают, а стоило только вспомнить Риту! Сучка…

Шумно выдыхаю, пытаюсь унять возбуждение и злость. Ева ошарашенно смотрит на меня, совершенно не понимает моей реакции. Нет никакого желания продолжать с ней ужин или что-то ей объяснять. Думаю, как бы вежливо слинять, и тут на мою удачу мигает телефон. Подхватываю его: обновилось какое-то приложение. Я притворно хмурюсь:

– Черт, Евочка, прости. Мне надо уйти, – вкладываю в голос всю досаду и раздражение, которые на самом деле сейчас переполняют меня.

– Что случилось? – тянет та сочувственно. У нее глубокий грудной голос. Очень подходящий, чтобы мурлыкать. – Ты весь вечер сам не свой.

– Да эта чертова покупка, – отмахиваюсь. Ева, конечно, следит за делами фирмы по новостям. – Один сплошной головняк! – особенно для меня. Для меня лично. Головная боль, которую зовут Маргарита Волкова. Волкова.

Ухмыляюсь, но тут же трясу головой. Забыть. Забыть ее как можно скорее! Ее не существует! Вообще! Нигде и никак!

Скорбно смотрю на Еву:

– Мне нужно ехать, – тебе все равно сегодня ничего не обломится. Не стоит у меня на тебя. Ее хочу. Черт!

Воображение тут же рисует Риту на месте Евы. С этим же призывным взглядом. Ну нет! Ни за что! Чтоб я еще раз коснулся дел этой Доставим и Точка?! Да никогда. Егорку назначили, пусть он и впахивает. Ему она ничем не пахнет!

Даю себе слово больше не вникать в дела нашей новой фирмы, а телефон снова мигает. На этот раз действительно сообщение. От Егора. Бля, он что, издевается?!

Глава 4

Тим

Откладываю ее на самый конец. На вечер. Не железная же она, уйдет с работы, будем общаться по переписке. Что за манера ходить к начальнику лично! Составила обзор контрактов, добавила примечания и сиди, жди ответа! Нахрена ты мне тут нужна?!

Запускаю руки в волосы, опираюсь локтями на стол. Да, мы сильнее обычных людей, но даже я уже вымотался. С утра шерстил их отделы. Если среди логистов еще есть толковые, то продажников просто всех гнать в шею. Особенно начальника. Такое ощущение, что ему нужен не результат, а процесс. Интересно, как он свою жену ночью имеет? Ну и что, что не кончили, зато как трахались!

Усмехаюсь собственной похабной шуточке и перевожу взгляд на монитор. Документацию в ОСиД я уже посмотрел. По логике вещей сейчас нужно заниматься Волковой. Точнее, ее отделом, но в моем сознании они неразделимы. Ценные грузы – это она.

Шумно выдыхаю, тру лицо, откидываюсь на спинку кресла. Ну что ж. Деваться некуда. Егорка заболел, а у нас совет директоров в понедельник. Надо делать отчет. Заболел, мать его так!

Как вообще чистокровный оборотень может заболеть? Я не чистокровный, у меня мать – человек, но я ни разу не помню у себя ни насморка, ни кашля. Мама рассказывала, что в детстве однажды у меня был отит. Однажды. Все! А Егор? Этот сукин сын умудрился простыть, да еще и с температурой! Ныл мне с утра в чате, что сил нет даже в монитор смотреть, глаза слезятся. И башка ничего не соображает. Интересно, она у него вообще когда-нибудь соображает?

Тут же одергиваю себя. Не смей, Тим. Егор умный. И верный. Он друг. Он свой. Своя кровь. Его родители погибли, когда Егору было восемь. Нечаев воспитывался в моей семье. Растили, как родного. Собственно, он родным нам и был. Наши отцы были двоюродными. У нас с ним несколько месяцев разницы, но он всегда называл меня старшим братом. И относился так же. А отец всегда убеждал меня, что я должен Егора поддерживать, защищать.

Удивительно, но сын двух оборотней был уродом. Отбраковкой. Такое иногда случалось в браках с людьми, особенно если четвертое или пятое поколение подряд брало парой человека. Случай Егора заткнул рты всем чистокровникам. Он, сын волка и волчицы, был недооборотнем. Он был слаб. Не мог обернуться. Если только в полнолуние. Волк, не способный завладеть телом, часто отыгрывался на разуме, и в период первого гона такие ребята сходили с ума.

Но не Егор. Егор был умный. Это было его сильной стороной. Только благодаря интеллекту он держался в стае. Был действительно хорошим аналитиком и ценился в фирме. А физический авторитет ему обеспечивал я. Как в детстве. Иногда просто молча стоял рядом. Иногда кое-кого особо борзого приглашал поговорить. В общем, мы поддерживали определенный статус-кво, и всех все устраивало. До этого момента. Но он же не мог знать, что мне эта Волкова как кость поперек горла! Не специально же он это сделал!

Я еще раз выдыхаю и открываю почту.

«Маргарита Сергеевна, прошу вас подготовить мне таблицу с контрагентами. Интересуют даты окончания контрактов, общий баланс по клиенту и вероятность расторжения договора. Подробные комментарии приветствуются. Срок – завтра».

Жму «отправить» и понимаю, что все это время стискивал зубы. Черт! Что за идиотизм? Это же всего лишь письмо! Я даже ее не вижу!

Не успеваю разобраться в собственных переживаниях, как всплывающее уведомление сообщает о новом входящем. От нее. Текст письма – чистая формальность. Во вложении – таблица. Все очень подробно, раскрашено для удобства разными цветами, и примечания. Читаю и усмехаюсь. Она до последнего будет отстаивать свой персонал. Самая частая приписка: «Останутся с нами, если не почувствуют перемен».

Прекрасно понимаю, что она имеет в виду, но почему-то очень хочу ее одернуть. Переспросить.

«Что значит “не почувствуют перемен”?»

Ответ приходит в ту же секунду. Понимаю, что она сидит перед монитором и ждет. И весь день ждала.

«Клиентам ценных отправок важна стабильность. Привычный координатор, привычный курьер».

Усмехаюсь. Я знал, что она ответит. Молодец, девочка. За своих борешься. Уважаю. Не успеваю придумать ответ, как приходит еще одно сообщение.

«Я могу прокомментировать таблицу лично. Знаю каждого клиента. Последняя переговорная кампания была всего два месяца назад».

Мои пальцы так и замирают над клавиатурой. Она хочет меня видеть? Или получить еще один шанс доказать свою незаменимость? Хочется верить в первое, но понимаю, что это второе. Ну что ж. Не только тебе надо мной издеваться. Прищуриваюсь и печатаю:

«Сейчас?»

Ответа нет не меньше минуты. Раздумывает? Ну что ж. Я поставил ее на место. Я уже готов торжествующе улыбнуться, как приходит письмо.

«Если вы еще работаете, то можно и сейчас».

Смотрю в правый угол монитора. 20:20. Здесь никого. Даже Ольгу я уже отпустил. И Волкова сейчас приедет? Может, там в досье все сильно преувеличили, и не так уж она боится мужиков. Ухмыляюсь. Не торжествующе, а в предвкушении. Конечно, сейчас, сучечка. И только попробуй заявить мне, что ты имела в виду телефонный разговор.

«Работаю. Приезжайте в офис. Сделаю кофе».

Встаю из-за компьютера в нетерпении. Даже если она имела в виду что-то другое, такого письма не посмеет ослушаться. Делаю круг по кабинету. Новых сообщений нет. Выхожу в коридор, запускаю кофе-машину. Ненавижу этот напиток, но кофеин ощутимо бодрит. Да и этот резкий аромат перебьет ее запах. Не так сильно буду сходить с ума. Беру крохотный стаканчик с эспрессо, возвращаюсь к монитору. В почте по прежнему пусто. Останавливаюсь у окна, смотрю на город. Еще не стемнело, скорее сумерки. Люблю это время. Реальность расплывается, предметы теряют форму, и никогда не знаешь, что на самом деле ты увидел. Между нашими офисами десять минут на машине. Пока она спустится, пока припаркуется здесь. Я требовательно посматриваю на часы. В тот момент, когда, по моим подсчетам, она должна въезжать на парковку нашего офиса, раздается звонок с охраны.

«Пропустить?»

«Конечно, пропустить!»

Я кладу трубку и иду к кофе-машине. Я обещал ей кофе. А вот что приготовила мне она?

Рита

Какого черта он тянул до вечера? Это что? Проверка на вшивость? На лояльность компании? Уже все говорят, что Доставку купили только из-за моего отдела, так в чем проблема?

Машка и Виталик мне еще в одиннадцать показали, какие он задает вопросы. Я целый день сидела над этой таблицей. Прошерстила все договора, вынесла в отдельный столбец спецусловия. Даже отметила тех, кто раньше регулярно заказывал, а сейчас затаился. Ясно же, что непонятно кому ценную корреспонденцию доверять не будут. Да, по договору у нас ответственность вплоть до уголовной, но кому это надо, когда цель – посылку передать. Причем часто конфиденциально.

Составляю отчет, три раза перепроверяю. Уже поздно. Мои все разошлись, но меня дома никто не ждет. Я вполне могу себе позволить задержаться. Беру с собой ноутбук, выхожу в ближайшую кофейню за стаканом кофе и какой-нибудь булкой. Покупаю миндальную, но кусок в горло не лезет. Что ж я так нервничаю. Откладываю на поднос едва надкушенную сдобу, думаю, что надо было выпить не кофе, а успокоительного, и тут пиликает почта. «Маргарита Сергеевна, прошу вас подготовить…»

Седов, скотина! Дождался! Или я дождалась?! Ну, получи, фашист, гранату. Открываю системные папки и отправляю таблицу. Отчет проверен и перепроверен. И там куча примечаний, для которых я тебе понадоблюсь. Мой отдел ты так просто не распустишь! А если распустишь, то сам же об этом и пожалеешь.

Спрашивает про примечания. Он что, тупой? Или прикидывается? Ща я тебе все расскажу! Быстро набираю сообщение с комментарием. А потом зачем-то добавляю: «Могу лично».

Зачем я это написала? Правда, надо было пить успокоительное. Что он обо мне сейчас подумает?

В ответ приходит удивленное: «Сейчас?»

Он же телефонный звонок имеет в виду, да? Оглядываю кофейню. Народа мало, можно сесть спиной к той стене, и будет ощущение, что я в кабинете. А может, и без видеозвонка обойдемся. Отвечаю: «Если вы еще работаете…»

Его ответ заставляет меня поперхнуться кофе. «Работаю. Приезжайте в офис!»

В смысле «приезжайте»? В полдевятого? Он что, совсем ку-ку? Уже дергаюсь, чтобы набрать отказ и пойти на попятную, сказать, что имела в виду созвон, как в мессенджере всплывает сообщение от Фарида: «Маргариточка Сергеевна, а на меня на завтра разнарядки нет?»

Вот и приехали. Клиенты бастуют, моих курьеров пусть еще и не уволили, но работы не дают. Он получит минималку. Чем он будет кормить свой выводок?

Жмурюсь, думаю, что я Фариду ничем не обязана. А с другой стороны, что Седов со мной сделает. В прошлый раз у меня сложилось впечатление, что я ему крайне не симпатична. Не съест, побрезгует. К черту. Поеду.

Быстро набираю Фариду, что утром посмотрю график, захлопываю ноутбук и иду к машине. Назвалась груздем, значит, полезу. До его офиса десять минут.

Глава 5

Тим

Стою у окна, чуть прищурившись. Слушаю ее шаги. Она идет от лифта неуверенно. В коридоре еще светло, видимо, она ищет кабинет. Или боится. Замерла перед моей приемной. Не ошиблась. Значит, боится. С досадой стискиваю зубы, слушаю, как она задерживает дыхание и толкает дверь. Выхожу ей навстречу. Трогать не пытаюсь, сразу направляюсь к кофе-машине.

– Маргарита Сергеевна, – киваю с приветливой, надеюсь, улыбкой. Беру наполненный стакан. – Я обещал вам кофе, – взглядом указываю на кабинет, прохожу сам.

Она медлит. У нее стучат зубы. Черт, что ж ты так психуешь?! Скажи, что из-за работы. Я ставлю стакан на переговорный стол. Длинный и узкий. Сам сажусь напротив. Давай, малышка, все же сократим дистанцию. Она кивает, решаясь. Уверенно достает свой ноут, открывает его, подключается к вайфаю. Все это время она на меня не смотрит, зато я ее разглядываю, ничего не стесняясь. Устала. Глаза красные, между бровями морщинка. Целый день сидела за этой таблицей? Тут работы не на полчаса. Многие ее коллеги попросили отсрочку. Дал. Я не зверь какой. До утра воскресенья разрешил работать. Не одному же мне все выходные впахивать.

Зло ухмыляюсь, вспоминая директора продажников, и снова смотрю на Маргариту. Волосы собраны в хвост, на висках и над лицом несколько прядей выбилось. Она то и дело их заправляет за ухо. От нее пахнет кофе с молоком, миндалем и еле ощутимо – потом: она все же нервничает. Это не противный сладкий запах страха, а терпкий, мускусный. Этот запах был бы гораздо ярче, если бы ее часа полтора… Черт!

Дергаюсь, вскакиваю из-за стола, якобы демонстрируя нетерпение. Она смущенно смотрит на меня. Отчеты открываются медленно. Удаленный доступ. Это не ее вина. Но она списывает мое раздражение на медлительность ноутбука. Решаю разрядить обстановку:

– Простите, сливок нет, – смотрю на нее пристально. – Вы же пьете кофе со сливками?

– Не обязательно, – пожимает плечами. – Можно и без. А вы пьете только черный?

Она что, хочет заполнить паузу, пока ее чертова таблица загрузится? Ну ладно, подыграю.

– Если честно, я кофе вообще не люблю, – меряю шагами кабинет, останавливаюсь у нее за спиной. – Но он помогает думать на четырнадцатом часу рабочего дня, – укоризненно гляжу в ее монитор, на котором наконец все открылось. – Что ж, облегчите мне жизнь, комментируйте!

– А что любите? – она напряженно оборачивается ко мне.

– Что? – искренне не понимаю, о чем она.

– Кофе не любите, а что любите? – ни намека на улыбку, только вопросительный взгляд.

– Люблю травяные чаи, – убираю руки в карманы, прищуриваюсь. Зачем ей мои вкусы? – Чабрец, мелиссса, зверобой. Иногда с зеленым чаем, иногда без, – склоняю голову набок. – Я достаточно подробно ответил?

Она поджимает губы и кивает.

– Отлично! Теперь ваша очередь. Первый лист вашей таблицы. Это те, кому плевать на смену руководства. Я правильно понимаю?

Она смотрит на меня с полуулыбкой Джоконды. Торжествует. На первом листе всего три компании. И из этих троих только один стоит внимания.

– Совершенно верно, – подтверждает она. – «Наргиз» и «Маврика» подписали с нами контракт только в этом году. Нельзя сказать, что они к нам привыкли. «Наргиз» выполнил только одну отправку за весь срок действия договора. «Пеппер шоп» заказывает курьера каждую неделю, иногда и чаще, но там текучка кадров такая, что наш Фарид уже стал забывать, как зовут их секретарш. А у него, между прочим, пятеро детей и девять племянников! – произносит она с гордостью. – И он их всех помнит!

Усмехаюсь. Ничего не могу с собой поделать. Хоть и не играю в эти игры с подчиненными, но звучит действительно смешно. Чувак, у которого полтора десятка детей под ногами, стал уже путать секретарш. Что ж, незавидный клиент этот «Пеппер шоп».

Ловлю ее взгляд. Она тоже улыбается. И уже не трясется. Вот так, значит, да? О работе ты говоришь без страха. Тут ты в своей стихии. Хм. А ведь это можно использовать! Мы будем с тобой работать, самочка моя. Мы будем с тобой много работать.

Рита

У меня зуб на зуб не попадает. Нервничаю так, что не сразу вспоминаю, где его кабинет. Вроде этот? Да? Да… Дверь открыта. Вдыхаю, собираюсь с силами и шагаю в приемную. Седов выходит навстречу. Пиджак снят, волосы взъерошены. Сколько он работает? Виталик говорил, ему письмо пришло в шесть пятьдесят.

Здоровается со мной кивком головы. Варит кофе, который обещал. Уходит в кабинет, ставит стакан на переговорный стол, выжидающе смотрит. Это же работа! Просто работа, которую я хорошо знаю и умею. Чего я трясусь?

Открываю ноут. Тот, как назло, слишком долго регистрируется в чужой сети. Виновато поднимаю глаза. Седов что-то говорит про кофе. Мне сливки? Странно, что про сахар не спросил. Сам пьет черный. Спрашиваю, он так любит? Нет, не любит. Только его рабочий день начался четырнадцать часов назад и неизвестно, когда закончится.

Всматриваюсь в него. Сильный мужчина с умным взглядом. На него навалилась куча дел. Чужих, в общем-то. Это же должен был этот, Нечаев, все разгребать. А возится почему-то Седов. И чего я так на него взъелась? Неласково он меня прошлый раз встретил, так я сама ругаться шла. Свой отдел отстаивать. Какой же глупой идеей было с ним воевать. Сильный, решительный, хорошо знает, чего хочет. Такой сметет тебя одной левой и не сразу заметит. Нет. С ним надо дружить. Или, как минимум, сотрудничать.

С какой же стороны к вам подступиться, Тимофей Леонидович. Кофе вы не любите? А что любите? Травяной чай? Не верю своим ушам! Мужчина, который любит чабрец с мятой! Надо будет ему принести. Еще и листьев смородины добавить. Не могу сдержать улыбку, а он принимает ее на счет этой дурацкой таблицы, которая наконец-то открылась. Первый лист – те, кто гарантированно с ним останутся. Их всего трое.