Мой Босс Альфа

Глава 8

Тим

Целый день не нахожу себе места.

Громову на его письмо отвечаю «Да» и получаю от него загадочное «Давай созвонимся». Не похоже на Алексея Дмитриевича. Он, конечно, друг отца и вхож в наш дом, но, во-первых, он всегда четко выполнял мои поручения. Несмотря на то, что тридцать лет назад меня за шкирку зубами таскал. А во-вторых… Не знаю, что «во-вторых», но нервничаю. Егору позвонить возможности нет. Она рядом. Ставлю себе напоминалку – созвониться с ним вечером. А сейчас работа.

Разбираем договора, выясняем все скользкие моменты. Она объясняет все, что у меня вызывает вопросы. Многое мне не нравится – мы так не работаем. Делаю себе пометки, чтобы изменить эти пункты при перезаключении. Время близится к пяти, и я зову ее выйти.

– Может, пообедаем? – стараюсь держаться отстраненно.

– Я… – смущается, заводит прядь за ухо. – Мы же уже заканчиваем!

– Все равно, – откидываюсь в кресле. – Составьте мне компанию, – улыбаюсь, давая понять, что это не приказ. – Ненавижу есть один.

Не хочу ее от себя отпускать, несмотря на то, что не терпится позвонить Громову. Что бы он мне там не приготовил, оно от меня не убежит. А Маргарита может. Сейчас она близкая, теплая. Сейчас мы вместе. Работаем, но это не важно. Важно, что вместе.

Она смущается, но соглашается. Раскованность уходит, но страха нет. Уже хорошо. Я тебя к себе приучу, моя самочка. Нервно хохочу про себя. Шутка эволюции – не человек приручает волка, а наоборот. Интересно, какой глагол уместен в этом случае? При… лапил? Тогда уж «облапил», то есть «облапал». Черт! С усилием отвожу от нее взгляд. Я могу рядом с ней не думать о сексе? Хотя бы минуты две подряд!

Привожу ее в стейк-бар в полуквартале от нашего бизнес-центра. Погода хорошая, люди уже заняли летнюю веранду. Свободных мест нет, но меня тут знают. Официант с услужливой улыбкой ведет нас во внутренний двор. Тихое зеленое место. Ни шума машин, ни любопытных глаз. Нам подают меню, хотя я уже знаю, что буду заказывать.

– Надеюсь, вы не вегетарианка, Маргарита Сергеевна? – смотрю на нее лукаво.

– Нет, – улыбается, краснеет. – Можно просто Рита.

Ух ты! Вот это поворот! Знал бы, давно бы обедать позвал. Или завтракать. Черт!

– У нас в Доставке не принято было отчество, – объясняет. – Полным именем меня только Фарид зовет, у него какие-то свои исламские заморочки. И Димка. Но он просто мелкий совсем, – обезоруживающе улыбается.

– У нас принято обращаться по имени-отчеству, – поднимаю на нее взгляд. – Но мы же сейчас не на работе, поэтому можно просто Тим.

– Тим? – восклицает удивленно.

– Ну да, – пожимаю плечами. – А какие еще короткие формы есть от Тимофея?

Она смущается, одними губами произносит что-то похожее на «Тимоха». Легко считываю, но стараюсь не показать этого. Она и без того покраснела.

– Меня так назвали в честь деда, – зачем-то рассказываю я и тут же картинно хмурюсь: – Но я еще отомщу за это родителям.

Она заливается веселым смехом. Собственно, на этот результат я и рассчитывал. Мне нравится, когда она смеется. Сейчас особенно. Она краснеет, прикрыв нос ладонями, прищурившись, смотрит на меня. Самочка моя. Не выдерживаю, прикусываю губу, прячу взгляд в меню.

– Так что тебе заказать? – мы же на ты, да?

– Можно рыбу, – она рассматривает разворот с горячими блюдами, указывает на треску гриль. – И салат.

– Отлично, – поворачиваюсь к официанту. – Даме треску гриль и салат цезарь, мне как обычно!

– Уже готовится, – официант забирает меню.

– Даже так? – она округляет глаза. – Они заранее знают, что вы закажете?

– Мы договаривались на «ты», – одергиваю ее, стараясь не скалиться.

– Да, – кивает. – Ты закажешь.

– Я тут часто обедаю, – пожимаю плечами. – Они хорошо готовят мясо.

– Любишь хороший стейк? – спрашивает игриво.

– Обожаю, – прищуриваюсь, опять прикусываю губу. А она краснеет. О да! Мы об одном и том же!

Как нарочно, именно в этот момент официант ставит на стол две чашки и чайник с травяным чаем. Мята и лимонник.

– И тут травяной чай, – она улыбается.

– Не такой вкусный, как у тебя…

Рита

Это же просто деловой обед? Да? И обычная вежливость. «Не такой вкусный, как у тебя»… Какой он там особо вкусный? Хотя ему понравился. Весь термос выпил и еще раз кипятком заварил. Было забавно.

Он вообще сегодня интересный. Начать хотя бы с того, как он со мной договор искал. А эта футболка? Черт, нельзя не признать, что он шикарный. Сильный, красивый, богатый. Мы будто из разных вселенных. Рядом с ним должна быть такая же холеная, красивая. Такая же… А я? Кто я?

Пусть он развлечется, похвалит мой вкусный чай. Сделаю вид, что играю в его игру. Сейчас выздоровеет этот Нечаев, и все. Мы больше не увидимся. Если только случайно или на каком корпоративе. Если, конечно, вообще работать тут будем. Вот, кстати, и хороший момент спросить.

– Тим, – делаю паузу, привыкая к звучанию его имени, – ты говорил, что всех курьеров собрались увольнять. А офисный персонал? Менеджеры, координаторы? – стараюсь непринужденно улыбнуться. – А то, может, мне уже стоит искать работу?

– Тебе? Нет! – заявляет категорично. – Ты мне нужна!

– Тебе? – не могу скрыть усмешки.

– Конечно, мне! – уверенно смотрит мне в глаза. – Вы же все уже разузнали, что Доставку купили только ради ценных грузов.

– Боюсь, – опускаю взгляд, – ценные грузы это не только я.

– Да понял я, понял, – раздраженно кивает. – Обязательно нужно оставить абсолютно всех координаторов и Димку с Фаридом, – качает головой. – Если меня когда-нибудь уволят, я пойду к тебе работать. Чтоб у меня был такой начальник! – восхищенно закатывает глаза, а я не могу сдержать смех. Нет, все же в неформальной обстановке он классный! Да и в формальной ничего, если с ним не воевать, а сотрудничать.

– Тим, ты пойми меня, – пытаюсь объяснить, – я этих людей три года подбирала! Они сработанная команда. Я их всех знаю. И даже их семьи, у кого где дети учатся, у кого какие дома проблемы. Я знаю, чего от них ждать. В том виде, в каком они есть, они абсолютно предсказуемы!

– Знаешь, – он задумчиво опускает взгляд, – ты меня убедила, – берет чашку, делает глоток, смотрит на меня хитро и оценивающе. – В твоих рассуждениях что-то есть. Завтра на совете директоров я этот вопрос подниму.

– Спасибо, – выдыхаю облегченно.

– Я ничего не могу обещать, – качает он головой. – Это зона ответственности Егора, – хмурится, делает какую-то пометку в телефоне. – Но поговорю, – взгляд у него какой-то странный в этот момент. – А теперь давай просто поедим?

Я и не заметила, как рядом появились официанты. Рыбу и мясо подают одновременно! Шикарно! В животе заурчало. Я и не думала, что так голодна. Он смотрит на меня, улыбаясь, и желает приятного аппетита.

– Спасибо! Тебе тоже, – в этот раз «тебе» далось намного легче.

Глава 9

Тим

Мы расстаемся сразу после обеда. Она вернулась в офис исключительно за ноутбуком и термосом. Прижимаю его к себе:

– А можно залить кипятком еще раз? – словно выпрашиваю у нее конфетку.

Она смеется:

– Я завтра принесу тебе весь пакет! – и тут же одергивает себя. – Если это уместно.

– Конечно, уместно, – вскидываю брови, показывая глупость ее предположения, хотя она права. Ольга сильно удивится. Но промолчит.

– Тогда до завтра, – очень мило склоняет голову набок.

– Заходи после часа, – улыбаюсь ей в ответ, – с утра совет директоров.

Надо будет оставить сообщение Ольге. А то еще вздумает ее не пустить!

Рита кивает мне и уходит. Я, как и вчера, иду в зону отдыха сотрудников и смотрю, как она садится в свой тарантас. Вздыхаю. Что там дядь Леша хотел мне рассказать?

Не отрывая от нее взгляда, набираю старого друга отца, который сейчас возглавляет отдел собственной безопасности всей нашей фирмы. У него в подчинении маленькая армия и некрупный разведотдел. Отец всегда шутил, что если с Лешкой не дружить, то его надо бояться. Я совершенно с ним согласен, поэтому стараюсь с Алексей Дмитричем быть всегда уважительным и в конфликты не вступать. Последнее не сложно. Он привык быть в тени. Чаще работает чужими руками. Поэтому предложение созвониться настораживает вдвойне.

– Дядь Леш, добрый вечер, – здороваюсь, как только он снимает трубку. – Вы просили позвонить.

– Не просил, а предлагал, – старый волк негромко усмехается. – Запросы у тебя, Тим, интересные.

– Да чего интересного, – пожимаю плечами, хотя и понимаю, что он не может этого видеть. – Новая девочка, отдел ценной доставки. Если на ней висит что, так держать ее от фирмы подальше.

– Угу, – Алексей Дмитриевич молчит. Долго молчит. – А теперь еще раз, но только правду.

– В смысле? – притворяюсь удивленным, но понимаю, что не выгорит. Не с ним.

– Зачем она тебе, Тим? Я тебе досье на нее прислал. Все проверки она прошла. Для работы информации более, чем достаточно.

– Дядь Леш, – сглатываю, – вся эта история с покупкой. Ты же знаешь, на что мы все подписались? – собственно, это целиком и полностью мой проект. Я убеждал совет стаи расширяться в этом направлении. Если я проколюсь, это сильно ударит и по мне, и по отцу.

– Значит, – тянет старый волчара, – не хочешь начистоту…

– Дядь Леш! – возмущаюсь я и замолкаю. Он тоже молчит. Я понимаю, что отпираться дальше бессмысленно, промолчать я уже не имею права. Закрываю глаза и срывающимся голосом признаюсь: – Моя она, дядь Леш. Никогда не верил, что так бывает, а увидел ее и…

Я замолкаю, потому что голос совершенно неприлично дрожит, да и сказать больше нечего.

– Поня-ятно, – тянет Громов. – Я, знаешь, что-то такое и предполагал, – то ли кашляет, то ли усмехается. – Еще до того, как она у тебя в кабинете до полуночи оставаться стала.

Я стискиваю зубы: конечно, охрана ему доложила.

– Девочка тебе попалась непростая, Тимох, – сокрушенно вздыхает. – Точно твоя? Не ошибаешься?

– Дядь Леш, – я начинаю злиться. – Что ты от меня скрываешь? Куда она деньги тратит?

– Да никуда! – с наигранной легкостью отзывается эсбэшник. – Родителей содержит. Дачу им покупала, дом в деревне постоянно каких-то трат требует. И у отца лечение восстановительное. Она дважды в год его в санаторий отправляет с матерью. Вот и все расходы. Сначала они, чтобы ее к жизни вернуть, все сбережения спустили, а теперь она вроде как долг им отдает.

Его беззаботный тон никак не вяжется с мельком прозвучавшей фразой.

– Что значит «к жизни вернуть»? – спрашиваю я, а у самого все холодеет внутри.

– Я же указал в досье, – откашливается Алексей Дмитриевич, – на нее было совершено нападение.

– Что за нападение? – я отказываюсь играть в эти его «вокруг да около», а он молчит. – Говори, дядь Леш.

– Похитили ее, Тим, – его голос меняется, наигранное веселье улетучивается. – И изнасиловали. Подруга заманила на блатхату, а там четыре подонка. Пять дней с ней творили, что хотели. Во всех смыслах этого слова. Девчонка была покалечена и физически, и морально. Они, похоже, живой ее выпускать не собирались. Ее отец нашел. Опер он у нее был тогда. Нашел дочку, вывез живой. Только ее год восстанавливали физически, а психологи с ней и сейчас работают. Вот на это все родители деньги и спустили. На психотерапию, на врачей. Дорого оно, знаешь ли, для среднестатистической семьи. Особенно пластическая хирургия.

Колени становятся ватными, и я медленно оседаю на пол. Это он сейчас о ком говорит? О моей Рите? Этого не может быть. Как? Не с ней! Только не с ней! Мозг отказывается работать, воспринимать информацию. Я только ошарашенно повторяю за ним последнюю фразу:

– Пластическая хирургия?

– Эти суки об нее бычки тушили, – с непрекрытой злостью выдает Громов. – Ножом полосовали. На ней было сто двадцать семь порезов. Я тебе говорю, они ее живой отпускать не планировали. Там и внутренние кровотечения, и… – слышу, как он раздраженно сплевывает, жмурюсь, унимаю дрожь в руках.

– Дядь Леш, – слышу свой голос, как со стороны, – они же все сидят, да?

– Сидят, – расстроенно тянет он. – Отец ценой своей должности и здоровья посадил.

– В смысле?

– Да там у одного из подонков папаша блатной был, – вздыхает эсбэшник. – Дело активно заминали. Вплоть до того, что его вывели из обвиняемых в свидетели. Он на суде прикалывался, что изнасилований не было, что она сама была на все согласная, – Громов зло фыркнул. – Отец ее, похоже, на кого-то компромат нарыл. Позиция прокуратуры вдруг переменилась, и подонка того по этапу все же отправили. Только вот и отца из органов выкинули. С волчьим билетом. Всех выслуг, всех льгот лишили. Он тогда первый инсульт и схватил. А чуть позже микроинфаркт… Как-то так. Он потом друзьям говорил, что ему плевать, главное, что дочь жива, и эти подонки сидят. Но, видимо, все это сильно по нему ударило. Он сейчас фактически инвалид. Маргарита твоя постоянно кого-то нанимает в деревне, то водопровод им прочистить, то забор подправить. Отец не в состоянии.

Я не могу ничего сказать, просто сижу на полу и молчу, уперев локти в колени. И эта девчушка час назад со мной хохотала? Это вот ее? Четыре подонка. Пять дней. Сто двадцать семь порезов? Год на физическое восстановление? Мою Риту? МОЮ?

– Ну вот, – вздыхает Громов. – Я подумал, что не стоит это все в досье указывать. Мало ли кто его захочет посмотреть.

– Дядь Леш, – сиплю в трубку. – Можно тебя попросить, если отец…

Договорить не успеваю, он обрывает меня:

– Мог бы и промолчать! Я без запроса ничего никому не рассказываю. А у твоего отца на твоих подчиненных пока запроса не было, – ерничает. Подчиненных. Как же…

– Спасибо, дядь Леш.

– Тим?

– Да?

– Ты себя точно не обманываешь?

Переживает, не ошибся ли я. А у меня кишки скрутило от боли за нее. Кожа горит, словно это не ее, а меня ножом вскрывали, горло пересохло. Нет брезгливости, нет отвращения. Только дикая ярость и желание убить этих тварей. Хорошо, что они сидят. Не обманываю я себя, дядь Леш. Совершенно точно понимаю, что не обманываю.

Я не отвечаю на его вопрос. Это лишнее. Он не имел права спрашивать. Да и не вопрос это был. Скорее, совет. Только за совет я бы точно ему глотку перегрыз.

– Спасибо за помощь, дядь Леш, – отвечаю уверенно. – Я надеюсь, что весь этот разговор останется между нами.

– Даже факт этого разговора останется между нами, – хмыкает наш эсбэшник. – Ты же на этаже один!

Мы все у него под колпаком. Намекает, что на него лучше не обижаться.

– Дядь Леш, – молчу в трубку, и он молчит. – Я не ошибся, – решаюсь наконец.

– Тогда набирайся терпения, – неожиданно выдает он. – Если она твоя – оно того стоит.

– Определенно стоит! – горько усмехаюсь в трубку и прощаюсь со старым другом отца.

Бросаю телефон на пол, обхватываю голову руками, стискиваю пальцами волосы. Боже, что же это творится! Как это вообще возможно? Как люди такое могут сделать с себе подобными? Волк никогда бы так не поступил. Волк может напасть, когда голоден или когда защищается, но просто так, от злобы, от зависти? Ни за что! Зачем? Почему ее?

Ни на один из вопросов нет ответа. Телефон пытается что-то напомнить, но я просто выключаю звук, с трудом поднявшись, иду в кабинет. Надо собрать презентацию с таблицами и диаграммами. Вадим Николаевич любит наглядность, да и Леонид Тимофеевич тоже. Я улыбаюсь, вспоминая ее смех в ответ на мою шутку про имя деда и коварную месть отцу. Становится немного легче. Все же это давняя история. Да, она не может представить себя с мужчиной, но она уже может рядом со мной смеяться. Это хорошо. Надо заставить себя думать о работе. О том, как вести себя с ней, зная все это, подумаю позже.

Телефон снова несмело гудит, только я на него не смотрю, бросаю на переговорный стол, сам сажусь за компьютер.

Глава 10

Рита

Я стою на кухне, сжимая в руках пакет с травяным чаем. Что, правда нести? Обещала же. А он не шутил? Эти рабочие выходные – какой-то сюрреализм. Параллельная вселенная. Чтобы вот так сидеть с начальником бумаги разбирать, потом обедать вместе, хохотать над его шутками. Это с Седовым? Вот с тем самым. Строгим и страшным.

Блин! Бросаю пакет на стол и стараюсь его не замечать. Только вот он, как магнит, приковывает взгляд. Где я его покупала? Не дарить же початый. Хмурюсь, пытаясь вспомнить. Где-то на трассе, когда от родителей ехала. Причем еще в прошлом году. Для меня этот вкус резковат, вот и стоит нетронутым. А ему, видишь, понравился.

Вздыхаю, засовываю чай в сумку и выбегаю из дома пораньше. Тут рядом есть круглосуточный люксовый супермаркет. Когда сильно задерживаюсь, бегаю туда за молоком. Там наверняка можно купить то, что мне нужно.

***

Весь день места себе не нахожу. Он сказал, что с утра совет директоров. И будет обсуждаться вопрос о нашем отделе. Стараюсь не смотреть в глаза моим координаторам, Фариду отвечаю: «Подожди еще денечек!» Большую часть времени тупо пялюсь в монитор, перебирая все возможные варианты развития ситуации. Наконец, девчата уходят на обед, а я судорожно хватаюсь за свою покупку. Строгая железная баночка быстро наполняется чаем. Убираю ее в наш фирменный пакет. Кручу в руках. Думаю, где бы достать пакеты Курьер Маркета, но их мерча у меня еще нет. Ладно, сойдет.

Подхожу к зеркалу поправить волосы. Корчу себе рожи пару секунд. Не знаю, зачем. Наверное, нервное. Выдыхаю и иду на парковку. Хорошо, что офисы близко. Я вроде как вышла на обед. Хотя… Отчитываться мне теперь предстоит именно перед тем, к кому я иду.

– Здравствуйте, – мило улыбаюсь идеальной секретарше. – Тимофей Леонидович у себя?

– Да! – она улыбается в ответ, одаривая меня странным взглядом. – Проходите.

– Да? – удивляюсь я. – Можно?

– Вам, – подчеркивает она, – можно.

Я еще раз улыбаюсь ей и иду к двери кабинета. Чего-то я не понимаю

Тим сидит за компом. Сосредоточенно смотрит в монитор, что-то набирает на клавиатуре, хмурится. Такой серьезный, такой… классный! Внутри меня что-то сворачивается спиралью и сладко ноет. Дико хочется вот так смотреть на него ну хотя бы час. Или вечность.

– Привет, – он не отрывает взгляд от компьютера. – Заходи, я сейчас.

– Добрый день, – не могу себя пересилить и снова быть с ним на ты. – Я чай принесла, – произношу шепотом, – как обещала.

Ликую где-то в глубине себя, глядя на то, как он преображается. Буквально в одно мгновение. Отрывается от монитора, смотрит на пакет сначала удивленно, потом взгляд становится довольным. Седов потягивается в кресле, закидывает руки за голову и широко улыбается.

– Ты уже обедала? – спрашивает, прищурившись.

– Еще нет, – качаю головой.

– Отлично! – он стремительно встает. – Пошли!

– В смысле? С вами? – меня накрывает волна смущения и… И все… Страха нет.

– А мы что, снова на «вы»? – он замирает, смотрит на меня с вызовом.

– Ну, – мямлю в ответ, – сейчас вроде как рабочее время, и мы в офисе. Вы говорили, что у вас в компании не принято.

Тим картинно крутит головой:

– Никого, кроме тебя, тут не вижу, – и снова вызов во взгляде.

– Окей, – не могу сопротивляться его напору, улыбаюсь. – Я удивлена, что ты меня приглашаешь на обед.

– Почему? – он вскидывает бровь. – Привыкай. С сегодняшнего дня ты будешь проводить со мной очень много времени, – его глаза вдруг опять становятся из карих желтыми, я пугаюсь, а он поспешно отворачивается – Советом директоров ваше подразделение выведено в мое непосредственное подчинение. А мне нужны хорошие результаты! – кивает на дверь. – Обсудим за обедом?

Я стою, онемев от удивления. Что все это значит? Выведены в его подчинение? И что дальше? Нас не увольняют? Обсудить?

– Да!

Его губы расплываются в довольной улыбке. Подхватывает пиджак, распахивает передо мной дверь.

– Ольга, если меня не будет больше часа, можешь переводить звонки мне на мобильный.

– Хорошо, Тимофей Леонидович, – откликается она, старательно не глядя в мою сторону. Это же абсолютно нормально, что Седов подчиненных на обед водит.

А… Может, это действительно нормально?

Тим

Ну и потрепали они мне нервы. Вожаки, мать их так. Они когда-нибудь научатся доверять нам? Или мы всегда для них будем беззубыми щенками? Раз двадцать мысленно благодарю Риту, что она работала со мной в выходные. Мы с ней много обсудили. Ни по телефону, ни в переписке я бы столько подробностей не узнал.

Сегодня я был хорошо подготовлен к совету директоров. Да, большинство контрактов далеки от нашего рамочного, да, показатели доходности стремительно падали. Да, система не прозрачна. Вот за это цепляюсь отдельно. Многое построено на персоналиях и личном доверии. И чтобы не растерять клиентов, мне нужна Волкова. Мне нужна Волкова и ее манера управлять отделом. В течение года мы их перестроим, но сейчас…

Я добиваюсь своего. Я всегда добиваюсь своего!

Выхожу из зала заседаний и первым делом строчу сообщение Егору. Перечисляю все принятые решения, указываю, на какие вопросы отдельно обращали внимание, и… Черт! Понимаю, что не обсудил это с ним заранее. Это косяк. Мой. Ну ладно, Егор поймет. Мы с ним всю жизнь в одной упряжке, скажу ему напрямую, да и все.

Ценные грузы вывели из состава фирмы в мое непосредственное подчинение.

Сообщаю, вроде между делом, а в ответ вместо ожидаемого мною «Ну ок!» прилетает: «Как???????!!!!!! Чья была идея????? То есть меня оставили чисто говно разгребать?????? Все лавры опять тебе?!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

Считаю, сколько он поставил вопросительных и восклицательных знаков, и хмурюсь. У него что, истерика? Бля… Не ожидал. Я хотел с ним обсудить заранее. Честно хотел. Тру глаза. «Егор, не утрируй. Их просто под нашу принятую схему гнать нельзя. Выйдешь с больничного, я тебе все объясню. – Тут же добавляю: – И что значит “говно разгребать”. Они не в минусе. Ты же умный. Еще выведешь их на такие показатели, что все обзавидуются».

Егор молчит. Должно быть, рвет и мечет. Перечитываю его сообщение. Мне очень не нравится это «опять». Когда это ему доставалось говно, а мне лавры? Все, что я имею, я своими зубами из такого же говна и выгрызал. Даром, что отец вице-президент. Это ни разу не помогло, скорее наоборот. Так строго, как с меня, тут спрашивали разве только с Даньки Чурина, пока он здесь работал. Оно и понятно, у него отец президент. А предки наши из одного теста.

Что же ответить Егору? Правду написать все же не решаюсь. Он считает, что его задвинули. Если поймет, что его задвинули из-за самки… Черт… Что-то я упустил в общении с братом, не такой реакции я от него ждал. Готовлюсь набрать ему что-то вежливое и дружеское, но тут открывается дверь, и вплывает нежное облачко ароматов. Моя самочка, немного мяты, чуть-чуть багульника. По спине пробегает стадо мурашек, собирается в районе кадыка. Очень хочется рычать, урчать… Выпятить грудь, показать ей, что я тут самый сильный, что никого лучше она никогда не найдет. Показать ей, что я хочу ее.

Но нет. Напрягаюсь. Только не спугнуть. Пока чувствую только ее смущение. Концентрируюсь на мониторе и бросаю:

– Привет.

Она чай принесла. Черт! Смешная. Еще и упаковала? Значит, ты думала обо мне. Ну молодец. Попалась. Пошли дальше. Что значит «вы»?. Ты мне и в постели будешь выкать? Оригинальненько, но пробовать не хочу. Ты. И ты сейчас пойдешь со мной обедать. В какой-то момент одергиваю себя, боюсь перегнуть палку, но нет. Она всего лишь смущается. Ни капли страха. И даже наоборот. Что-то в ней трепещет. О да… Ты будешь проводить со мной много времени, сучечка моя. Очень много. Все дни напролет. И ночи. Я добьюсь этого. Я всегда добиваюсь своего.