- -
- 100%
- +
Глава 1
Инга
– Жениться? На тебе? – Федькино лицо перекашивается и вдруг становится очень некрасивым.
– Ну да. А что? – я теряюсь от совершенно искреннего возмущения, звучащего в его голосе.
– Я? – уточняет он, будто тут есть кто-то еще. – Жениться?
– А есть другие варианты? – я распахиваю глаза, часто моргаю, стараясь не дать слезам потечь.
– Да ты совсем сбрендила! – резюмирует он и смотрит на меня с той смесью брезгливости и сожаления, с которой смотрят на заразных смертельно больных. – У тебя ж из приличного только имя! – фыркает мой, как мне казалось, жених. – Ты же даже накраситься не умеешь, не говоря уже о гардеробе! Как старая бабка вечно одеваешься!
– Федь, – кровь отливает от лица, слова застревают в горле. – Я же… Я же учительница! У меня и одежда вся такая… – провожу рукой.
– Ага! – радостно кивает головой тот, с кем я встречалась со школы. – А в ночной клуб ты наденешь юбку ниже колена и рубашечку с жилеточкой.
– Федь, я же не хожу в никакие ночные клубы! – растерянно мямлю я, хотя понимаю, что этот разговор пора бы заканчивать.
– Вот именно! – взмахивает рукой. – Ты не ходишь! А я, – он почему-то довольно улыбается, – хожу! Да! Кстати, – он будто вспомнил что-то незначительное, – там деньги были в шкатулке, я забрал! Все! Адьё!
– Что, значит, забрал? – вспыхиваю я. – Это же на квартиру!
– Вот всегда ты такая была, – кривится Федор уже у входной двери. – Мелочная, расчетливая скряга! Каждую копейку… – он как-то по-особенному унизительно сжимает большой и указательный пальцы, видимо, показывая, как я считаю копейки. – Никакой фантазии, никакой феерии! Учи-илка! – выплевывает он и скрывается на лестничной клетке.
– Федь! – бегу я следом. – Федь!
Но…
Мужчины уже и след простыл…
Я медленно оседаю на банкетку, стоящую в прихожей.
А все началось с не очень умной шутки моей мамы: “Жениться будете до пенсии или после?!”
Мама…
Мамочка…
Буквально через два часа я уже сижу на ее кухне.
Маленький городишко в области. Недалеко на электричке.
– Хорош сопли сушить! – почти прикрикивает на меня мама, хотя я вижу вертикальную складочку между ее бровей, и руку мою она стискивает своими горячими сухими пальцами очень нежно.
– Не стоит он того! Я тебе еще в школе сказала, что не твоего поля ягода!
Это правда. С Федькой мы встречались класса с восьмого. Его семья к нам переехала из Москвы. И он очень любил подчеркнуть, что он-то нам не ровня. Он – москвич!
Только вот учился этот москвич намного хуже всех наших. Учительница меня ему в кураторы определила… Я делала вместе с ним все уроки, давала списывать контрольные, а он носил домой мой портфель. И как-то незаметно для всех окружающих мы стали считаться парой. Тогда же я поняла, что хочу быть учительницей. Поступать в столицу мы тоже поехали вместе! Я подала свои документы только в один вуз, а не в пять, как большинство моих одноклассников.
Все крутили пальцем у виска. У меня ж девяносто восемь баллов было. Хоть в МГУ! А я шла за мечтой. В учительницы.
Федор ни в один из выбранных вузов не прошел, и родители устроили его в колледж. Он сначала ругался, требовал, чтобы они оплатили ему коммерческое обучение. Но потом радовался – быстрее работать начнет, деньги зарабатывать. Работать он действительно начал, только денег я не увидела. Ему нужно было красиво одеваться: “Я же работаю!”, хорошо питаться: “Я же работаю!” и понадобилось снимать отдельную квартиру, потому что в общаге жить он уже не мог. Там шумят, а он… Правильно! Он же работает!
На квартиру сбрасывались пополам. Правда, Федя часто забывал внести свою часть, а когда я напоминала, смотрел на меня с таким упреком! В общем, я все чаще платила сама. Мне было по силам, я курса с третьего начала репетиторствовать, и от учеников не было отбоя. Мамочки передавали мои контакты друг другу, и дошло даже до того, что мне пришлось отказывать. Иначе вообще времени на личную жизнь не оставалось.
“Зачем? – фыркнул Федор, когда узнал. – У нас все равно вечера часто свободные! Ты могла бы работать!”
Я подумала и решила, что он прав… Я могла бы работать! А он… А где был он, я не спрашивала. Вот теперь все выяснилось. Федя ходил по ночным клубам! Это же нормально, ходить по клубам, когда невеста работает… Хотя подождите… Какая невеста? Жениться на мне Федор, как выяснилось, не собирался…
Я стиснула зубы, зажмурилась.
Вот, значит, как?
Получается, что все это время он просто пользовался?
Мама видела! И ехидничала! Да и я уже чувствовала неладное… Он никуда со мной не выходил, никуда меня не приглашал… Только вот мог случайно обмолвиться, что видел уже новинку кинопроката! Или был недавно в театре…
Вот так.
Я просто лошадь, на которой удобно ехать.
А как же первая любовь?
Самая светлая, самая чистая?
Я невольно всхлипнула.
– Прекрати, дочь! На нем свет клином не сошелся! – ласково потрепала по волосам меня мама.
Наверное, в нее я такая. Детей безумно люблю. Знаю, как разбираться в их проблемах и помогать им. В учебе и не только.
У мамы нас четверо!
– А что Инка к нам совсем приехала? – заглянул в кухню самый младший.
– Иди сюда, – поманила я брата на колени.
Ему только восемь. Еще можно.
– Куда ж я к вам совсем. Тут уж и спать-то негде! – веселым голосом ответила ему.
– Да уж как-то разместимся! – категорично выпалила мама. – Нюська на полу поспит!
– Чего это? – взвыла сидевшая до того тихо девчонка.
А так и не скажешь, что ей пятнадцать.
– А того! Сестре жить негде!
– Мам! – возмутилась Нюська.
– Мам, – положила свою ладонь на ее руку я. – Мам, не надо. Я поеду! Ну… – пожала плечами. – Все ж за ту квартиру я плачу.
– Ага! И будешь продолжать платить! А он будет приходить, все сжирать и носки свои стирать оставлять!
– Да нет, – потупливаю взор.
Как выгнать Федора я и правда не представляла. Сам он уходить желания не проявил.
– Так, стоп! Знаешь что? – мама резко встала. – Вот! – передо мной на стол лег буклет.
“Земский учитель! Мы ждем вас!”
– В деревню? – подняла я на маму удивленный взгляд.
– А что? – уперла руки в бока она. – Не уж-то только в Москве детей учить надо? К тому же, – она перевернула страницу, – тут квартиру дают!
Глава 2
Инга
– Мамочка, все хорошо! Ну приеду чуть раньше, больше времени будет освоиться!
Объясняться с мамой по телефону сложно. Она знает, что в листе назначения у меня другие даты, но я поехала назад в Москву, и…
– Нет-нет, я с Федей не встретилась! – нагло вру матери. – Я же в рабочий день приезжала! В школе в своей быстро рассчиталась!
Федора я, конечно, видела. В нашей квартире. В обнимку с какой-то очень модной девицей. Очень. Под слоем моды и лица-то было не разглядеть.
После этого оставаться там не могла ни секунды. Покидала свои вещи в чемоданы и… На вокзал. Под их усмешки. Эх! А так хотелось эту сволоту за волосы оттаскать! Но вроде ж как уже расстались.
Хозяйку квартиры уведомила, что съезжаю. Она, конечно, в ужас пришла. Но там был залог, так что у Феди месяц есть.
– Это ж твой залог был, – мама ворчит и очень расстраивается.
Она давно мне намекала, что с этим зазнайкой пора завязывать, но с ее точки зрения, это он должен был исчезнуть из моей жизни, а не я из его.
– Уже все равно, мам. Не нервничай, я тебя прошу. Мне выплатят подъемные, я пришлю их тебе! Нет! Я пришлю! Буду нуждаться, займешь мне тогда!
Вздыхаю.
Мама у меня бойкая и боевая. Попробуй ее не выслушать!
– Мамуль, все, моя электричка! – обманываю ее я и отбиваю звонок.
Кошусь на табло. До нужного мне поезда еще почти полчаса.
От нечего делать подхожу к ларьку с журналами…
Политические новости, эксперты тарологи, сенсации из жизни звезд… Морщусь до зубовного скрежета! Как это все… пошло…
Ой! Мой взгляд задерживается на журнале мод… Тенденции сезона весна – лето… Что там Федька говорил? Одеваться я не умею?
Ну… Может, и не умею.
Протягиваю в ларек купюру, прошу себе журнал.
А что? Полистаю, пока еду.
Может, что и вычитаю интересного. А то вот сейчас на мне простенький сарафан в цветочек и балетки. Лето. Жарко.
Вакансия для меня нашлась на удивление быстро.
В нашем отделе образования тетушка аж в ладоши захлопала. Было даже как-то неудобно. Такого восторга по поводу своей персоны я никогда не слышала. Правда, глава поселения, в которое меня направляли, разговаривал по телефону без особого энтузиазма.
Но тетушка меня успокоила.
“Это, – говорит, – он боится, что вы, городские, сейчас начнете все требовать! Оборудование там и все такое! Вы поосмотритесь, наладьте контакт, потом уже всякие там интерактивные доски заказывайте!”
Вот напугала! И не нужны мне интерактивные доски! Дайте мне цветной принтер, я вам сама устрою театр одного актера!
Вещей с собой у меня немного: два чемодана. Один с вещами, которых у меня и правда мало, а второй с книгами. И сапоги зимние туда засунула.
Старенький поезд тесноват, но большинство пассажиров сходит в пределах ста километров от Москвы, так что я почти комфортно еду остаток пути. Вытягиваюсь на сиденье, листаю свой журнал. Красивые картинки. Оторванные от жизни в основной массе, но интересные. О! Какое шикарное платье! Интересно, а если такое сшить?
Примерно прикидываю крой, лезу в интернет, ищу похожие модели… И… Чуть не пропускаю свою станцию!
Вот же ж эти новомодные наряды! До добра не доведут!
Фырча и ворча, спрыгиваю на разбитый перрон. Мне отсюда еще на автобусе, сказали, сорок минут.
Ну, в общем, недолго. Не конец цивилизации. Сорок минут на автобусе до электрички, да три часа в поезде. Если захочу, можно будет и в Москву иногда выбираться. На какие-нибудь выставки, например.
Раздумывая об этом, тихонько плетусь к остановке автобуса и…
И!
– Стойте! Стойте!!!
Старенький пазик, обдав меня хорошей порцией черного выхлопного газа, умчался вдаль.
– Че ж ты такая нерасторопная! – раздается насмешливый голос сзади. – Теперь его до понедельника не жди!
Оборачиваюсь.
Ой-ё! Он тоже из журнала?
Высокий, смуглый, плечи такие, что бедная рубашка чуть не трескается на этих мышцах, а взгляд… Взгляд…
Смеется он, зараза!
– Ну вот такая! – фыркаю раздраженно. – А вы местный Капитан Очевидность? – сама не понимаю, отчего колкость вырвалась.
Все мужики козлы! А красивые особенно!
– Он самый! – рыкает этот мачо и отворачивается.
А я вдруг понимаю, что вокруг никого больше нет!
– Подождите, подождите! В смысле, до понедельника? А как добраться до Семеновки?
– На перекладных хомячках! – огрызается красавчик и…
Пиликает сигнализацией очень пыльного пикапа…
– Ой! Не великоват для хомячка? – выдаю совершенно беззлобно.
– Что? – ревет мужик. – Это ты мне?
– Нет-нет! – тут же прихожу в себя от перспективы остаться одной в чистом поле. – Это я так! Сама с собой!
– Оно и видно! – фыркает водитель пикапа. – Понаедут тут, фифы городские!
Кто фифа?
Я фифа?!
– Вообще-то, – меняю тон на профессиональный, – я новая учительница!
– Ты? – мужчина аж подходит ближе и смеряет меня медленным взглядом, от которого почему-то становится жарко.
Особенно много внимания достается моим бедрам и груди.
– А у нас все учителя на работу как на пляж ходят?
– Я не на работе! Я только еду! – чуть не топаю ногой. – Надеюсь! – выдыхаю, смотрю на него почти просяще. – Подскажите, как до деревни добраться?
– До Семеновки? – переспрашивает, будто был шанс не расслышать.
– Да! – резко киваю.
– Ну, короч, по этой дороге идешь до развилки… – еще раз смотрит на меня оценивающе. – Если дождь не начнется, можешь идти по грунтовой… Там через поля Семеновка. А если начнется, то только по асфальту. Дольше будет, зато ж дойдешь!
– Спасибо, – киваю, берусь за чемоданы. – В смысле “дождь”? На небе ж ни облачка!
– Это сегодня! А вот завтра после обеда обещали… – и он опять подходит к своей машине. – Но ты, если быстрая, – ехидничает он, – может, и по сухому добежать успеешь!
– А… А вы… А вы не могли бы… – я растерянно переминаюсь с ноги на ногу, понимаю, что мне действительно сейчас останется только идти пешком!
И кажется, я сейчас заплачу.
– Вот только слез не надо! – рычит этот хам.
Еще раз оборачивается, долго смотрит на меня, потом морщится и…
Одним движением забрасывает мой чемодан в кузов! Вау! Какая спина!
Ой! Стоп! Чемодан!
– А второй?
Не успеваю договорить, он молча забирает из моих рук второй и отправляет туда же!
– Что у тебя там? Кирпичи? – оборачивается недовольно.
– Книги! – возмущаюсь праведно.
– Книги, – передразнивает и как-то по-новому на меня смотрит. – Садись! Через полчаса будем на месте, – критически смотрит на меня. – Если сырость не разведешь.
– Я Инга, – представляюсь, уже усевшись на пассажирское кресло.
– Тяжело же тебе будет с таким именем в деревне! – фыркает мой спаситель. – Я Михаил, – пару секунд смотрит на меня оценивающе. – Лучше Михаил Юрьевич.
Глава 3
Инга
– В смысле “вот это школа”? – стою, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, и рассматриваю полуразрушенное здание.
Точнее, нет. Я неправильно выразилась. Само здание очень аккуратное и даже красивое. Этот стиль можно назвать традиционным для русских усадеб. Двухэтажное строение с флигелями. Центральное крыльцо с портиком и колоннами, обрамляющими массивную лестницу на пять ступеней. Высокие, закругленные кверху окна.
Мне почему-то сразу нарисовалась в уме картина, как мы с ребятами читаем Пришвина, а сквозь эту причудливую рамную сетку проскальзывают лучи, составляя на потолке и дальней стене забавную паутинку, на которую можно нанизать слова и образы.
Только вот…
Только во многих рамах стекол нет. И сквозь прорехи, не очень добросовестно заколоченные фанерой, отчетливо видно, что классы внутри в очень плачевном состоянии. Парт нет. Шкафы распахнуты и покосились. Стены осыпаются, а половицы кое-где вздулись волною, словно сопротивляясь неминуемому.
– Вы точно не ошиблись? Это школа?
Смотрю на своего водителя ошарашенным, расстроенным взглядом.
– Точно, – рычит тот, уже усаживаясь назад в свой пикап. – До мая еще работала. Маргарита Михайловна два класса вела. С той стороны приличные комнаты, – мужчина, скорбно поджав губы, кивает на противоположную сторону здания. – А потом… На пенсию она ушла, – он хмурится.
Видимо, ему тоже не нравится нынешнее состояние школы.
– Мы думали, школу уж закроют, но вот видишь, – он вдруг снова нагло улыбается, – тебя прислали!
– Нет, подождите, мне сказали, что должна быть квартира и оборудование, принтер там, проектор… А это точно та Семеновка? – вскрикиваю я голосом, полным отчаяния. – Глава поселения Панасюк Сергей Петрович.
– Та, – тянет раскатистым басом Михаил… Юрьевич. – Только Петровича сейчас тут нет. Поехал даму сердца свою в городе выгуливать. В понедельник явится.
– А как же?.. – я растерянно опускаюсь на чемодан.
– Что?
– Ну… Мне сказали, тут квартира… – голос мой сам собой переходит в сдавленный шепот, а на лице, вероятно, отражаются все испытываемые мной эмоции.
Вижу, как Михаил на секунду замирает, уже взявшись за дверь машины, явно беззвучно матерится, потом отходит и…
– Э! Э! Это мой чемодан! – я в отчаянии хватаюсь за взлетевший вдруг пластиковый короб.
– Твой! – красивенький зелененький чемоданчик звонко и, кажется, довольно бухается туда, откуда его только что достали. – И второй давай, тоже твой! С книгами! – тяжеленный саквояж летит назад в кузов пикапа.
– А что вы делаете? – я недоуменно топчусь рядом. – А куда?..
– Садись давай! Нечего тут стоять, – рычит он совсем невежливо. – А то завтра дождь после обеда обещали!
.
***
Он не говорит, куда мы направляемся, но по пейзажу за окном я понимаю, что мы пересекли всю деревню.
Хорошая, кстати, деревня. Ухоженная. Дома аккуратные. Перед многими палисадники. Гортензии цветут, цинии, ромашки и еще что-то яркое, чему я и названия не знаю. Пару домов вижу вычурных – с мощеными подъездами и навесами для машин прямо на улице. Видимо, местные богачи.
Людей на улицах немного. Куда ж, все работой заняты! Так. Кое-где прошла старушка. Пацаненок лет восьми с банкой молока пробежал. “Мой будущий ученик!” – думаю с улыбкой я и тут же мрачнею.
– А что со школой-то делать? – спрашиваю я Михаила.
Почему-то уверена, что он знает ответ. Рядом с ним я вообще во всем и разом почему-то уверена. Никогда такого чувства не испытывала, хоть и почти замужем побывала. Всегда все свои проблемы решала сама, а тут… Совершенно посторонний человек подхватил меня и везет куда-то. И я почему-то в нем уверена.
Я очень стараюсь не пялиться на его руки, крепко держащие руль, на его мужественный профиль. Я смотрю только в свое окно! Но для того, чтобы понять, что он может все или почти все, не надо смотреть в его глаза. Это аура. Вайб, как бы сказали мои школьники. От него просто веет силой.
– Ремонтировать, – хмыкает он. – Раз уж учительница-то есть, то надо ремонтировать!
– А как? – я и правда не понимаю, что теперь делать.
Вернуть подъемные назад государству? Поехать к родителям? Пятым ртом в семью?
– Петрович вернется – обсудим, – Михаил поджимает губы и отворачивается, и мне почему-то кажется, что разговор тот будет не для женских ушей.
Ну не для моих так точно. Крепкие мужские ругательства я переношу плохо.
– А сейчас куда? – продолжаю недоуменно хлопать глазками я.
Я думаю, что раз школа не готова к приему учителя, так меня сейчас отвезут к кому-то, вроде главы…
Хотя нет. Стоп. Глава же, по словам Михаила, в город уехал.
Ну… Есть же у него какой-то зам… Или секретарь… Ну хоть кто-то!
Но машина медленно выехала из деревни и остановилась на самой ее окраине. Отсюда даже соседних домов не видно. Мне становится страшно. Я оглядываюсь.
Передо мной большой добротный дом из сруба. Сразу видно, свежий. Бревна еще не потемнели. Но хорошо обжитый. Двор устроен, вон сарай, какой-то инструмент на крыльце.
– Выходи, – командует Михаил и громко хлопает дверью.
Я выпрыгиваю на дорожку и вдруг оказываюсь нос к носу с ним. Поднимаю лицо, встречаюсь с ним взглядом и… Воздух вдруг дрожит и становится таким тяжелым и тягучим! И все вокруг словно останавливается. Кажется, даже птахи перестают свистеть!
Замираю не в силах пошевелиться, а он фыркает, трясет волосами и очень недовольно что-то бормочет себе под нос.
Обходит меня, как заразную, подхватывает мои чемоданы из багажника, словно они и не весят ничего.
– Давай, давай, чего стоишь!
– А где мы? – спрашиваю я тихо.
Мне почему-то тоже становится неудобно…
– У меня! – не глядя мне в глаза, отвечает Михаил и толкает калитку.
Навстречу хозяину вылетает черный мохнатый пес!
Собака подпрыгивает и повизгивает, пытаясь ткнуться в руку мужчине.
– А! Соскучился?
Михаил входит в избу, а я безропотно следую за ним.
Стены внутри дома тоже бревенчатые. Светлые. Похоже, какой-то пропиткой покрыты, что не темнеют. Но мебель и техника не оставляют сомнений, что хозяин зажиточный и… Как бы это сказать, вкусом не обделен. Интерьер напоминает охотничий домик с иллюстраций в старых книжках. Камин, ковер, удобные кресла…
Это то, что я успеваю увидеть.
И еще. Невозможно не отметить, что это абсолютно мужской дом!
Никаких скатертей с рюшечками или цветов на окнах. Все строгое, лаконичное.
Нет.
В этом доме женской руки нет.
Собака, вдоволь облизав хозяина, кидается ко мне. Я замираю, давая ей себя обнюхать.
– Его зовут Шмель! – кричит мне мой спаситель уже из глубины дома. – Ты со мной зашла, тебя не укусит.
Хорошенькая рекомендация. А если я без него зайду?
Прохожу за Михаилом.
Он распахивает какую-то дверь. Явно приглашает меня. Комната. Спальня. Очень напоминает гостевую.
Личный вещей никаких нет. У стены стоит шкаф и комод с крохотным зеркалом. Напротив кровать.
– Прости, тут неуютно, гостей нечасто привечаю. Но, будем надеяться, ты тут ненадолго!
– Спасибо, – только и успеваю пискнуть я, как он уже ставит чемоданы и выходит.
Ну вот!
Хоть бы показал, где руки помыть с дороги.
Вздыхаю, открываю шкаф.
Ой… Что такое!
Мне показалось, или по комнате прошмыгнула какая-то тень?
Собака? Или кошка? Или…
– Мамочки!
Глава 4
Инга
– Мамочки! – я аж подпрыгнула от неожиданности. – Ты меня напугала!
Передо мной стояла крохотная девчушка с очень взрослыми, немного озорными глазами.
– Я – Инга! – протянула я девочке руку.
Та удивленно посмотрела на мою ладонь, но все-таки ее несмело пожала самыми кончиками пальцев.
– Наверное, правильнее было бы представиться Инга Ивановна, – чуть с опозданием вспомнила я. – Я тут буду новой учительницей! Буду вас учить читать и писать. Придешь ко мне на уроки? Я обещаю рассказать, почему дует ветер и идет дождь. Будем рассматривать картинки диковинных животных, – мечтаю я. – Даже сказки читать будем! – вижу, что у девочки загораются глаза, и вхожу в раж. – Ты любишь сказки?
– С кем это вы тут… – слышу в коридоре знакомый бас. – Лиза! – смотрит на девочку строго. – Это Лиза, моя дочь! – поясняет мне, но тут же снова оборачивается к девочке. – Тете с дороги отдохнуть надо, пойдем.
– Она мне ни капли не мешает! – спешу заверить его я. – Мне, наоборот, очень приятно, что есть с кем поговорить, – оборачиваюсь к ней и подмигиваю, а девочка широко улыбается и забирается с ногами на мою постель.
– Поговорить? – рычит он, но не может сопротивляться взгляду дочки.
Хмыкает.
– Вещи пока разложите, а я поесть соберу, – он выходит из комнаты, оставив дверь открытой.
Ну вот!
– И вовсе мне не надо отдыхать! – чуть передразниваю его я, вызывая у Лизы улыбку. – А вот что мне действительно надо, – я округляю глаза и понижаю голос, – так это туалет! Покажешь где? А то я стесняюсь спросить у твоего папы!
Малышка с готовностью кивает и спрыгивает с кровати.
Нужное мне место обнаруживается в торце коридора. Санузел совмещенный, но это большая светлая комната с длинным прямоугольным окном под потолком. У стены стоит угловая ванная, вся уставленная по борту игрушками и цветными пузырьками. Тут же на полке шампунь с принцессой, висит пушистый розовый халатик, около зеркала коробка с кучей заколочек, резиночек…
Да уж. Папа девочку явно любит. И украшает, как может. А вот женской косметики тут нет. Ни тебе бальзама для волос, ни крема для лица.
Странно.
Есть дом. Есть мужчина. Есть ребенок. А женщина?
Не буду об этом спрашивать. Вдруг это какая-то трагедия?
Делаю свои дела, мою руки, ополаскиваю лицо с дороги. У меня были накрашены ресницы, но мне кажется, по жаре все растеклось.
Прав был Федька. Краситься я не умею.
Вздыхаю.
Ну и ладно.
Зато ж с детьми общий язык нахожу.
Выхожу из ванной и с удивлением обнаруживаю, что Лиза меня ждет под дверью.
– Ой, – распахиваю глаза, – тебе тоже надо?
Она отрицательно мотает головой.
– Тогда пошли на кухню, – протягиваю ей руку, и девочка уже совсем без страха вкладывает свою ладошку в мою. – А то, что это такое, мы целых две девочки, а готовит один папа. Не порядочек.
Приговаривая это, поворачиваю к кухне и чуть не спотыкаюсь о совершенно разъяренный взгляд.
– А мы… – я теряюсь. – Мы пришли вам помогать.
– Мне не надо помогать! – недовольно рявкает мужчина. – И хозяйничать в моем доме тоже не надо! И не ваше это дело, что тут один папа!
– Послушайте! – я с опозданием понимаю, что он слышал окончание нашего с Лизой разговора и воспринял это как упрек. – Я не хотела…
– Я не знаю, что вы там хотели или не хотели! Но будьте добры, оцените гостеприимство, не лезьте, куда вас не просят!
– Михаил Юрьевич, – мне на глаза наворачиваются слезы.
– На ужин суп и мясо с макаронами! – орет на меня хозяин, словно это самое страшное ругательство. – Если я буду нужен – я во дворе!
И вылетает из дома, громко хлопнув дверью.
Я стою посередь коридора, оглушенная…
Я же…
Я хотела как лучше.
С девочкой помогать шли…
А он…