Таракашка в моей голове

– Часа три еще, – Серый посмотрел на часы. – Я бы часов в десять в аэропорт поехал.

– М! Здорово! – откусила на ходу, измазавшись в майонезе.

Сережка усмехнулся, вытер ей щеку.

– Кстати, на Ваське музей Куинджи.

– Блин! – Тая расстроилась. – И уже не зайдем, да?

– Ты хочешь весь Питер в один день впихнуть? – улыбнулся снисходительно. – Пошли просто по набережной погуляем. Тут красиво. Сейчас подсветку включат.

Они вышли мимо Ростральной колонны на стрелку Васильевского острова, замерли, глядя в серые воды Невы. С реки дул ветер, Серега чуть приобнял Тайку, пряча ее в свою куртку.

– Давай сфоткаемся, пока светло? – Тайка достала новенький смарфон. – Вдвоем, – вытянула руку, пытаясь поймать селфи.

– Хотите помогу? – рядом с ними стояли две женщины, одна из них с любопытством поглядывала на Таю с Сергеем. – Давайте сфотографирую, – повторила она.

Тайка подняла взгляд на Сережу. Тот пожал плечами. Почему, мол, нет. Они повернулись спиной к Неве. Тая впереди, Сергей чуть сзади. Не касаясь друг друга. Женщина взяла смартфон, отошла на пару шагов:

– Ну что вы, как пионеры! – возмутилась она. – Хоть обнимитесь!

– Нет! – мотнул головой Сережка. – Это фото для бабушки!

Со смеху покатились все: и отзывчивая женщина, и ее подруга. Тайка так просто откинулась Сережке на плечо, хохоча. Это фото и стало ее самым любимым. Сережка с широкой улыбкой, и она, хохочущая в его объятьях.

***

Домой вернулись, как и рассчитывали, после двух. Сережка привычно тихо открыл квартиру. Лешка не спал. Лежал с выключенным светом, ждал их. Слышал, как Тайка шипела, снимая кроссовки.

– Ай… Ноги гудят.

– Завтра никуда не ходи, – хохотнул Серый.

Открылась дверь в Серегину комнату.

– Разбирай диван, там как раз твое постельное, – скрипнула ручка на двери ванной комнаты.

– А ты где спать будешь?

Леха выдохнул. Раз такие вопросы, значит, точно не трахаются.

– На полу. Достань из дивана второе одеяло.

Лешка не выдержал, встал, вышел в коридор, растирая лицо:

– Не надо на полу, – включил свет, пожал Серому руку. – Здорово. Мне сейчас уходить, пусть Тайка ко мне идет.

– Лешка! – Тая восторженно бросилась ему на шею.

– Сорян, что разбудили, – смутился Серый.

– Не, норм, у меня будильник сработал, – соврал Леха, снимая с шеи Тайку. – Ну что, – посмотрел ей в глаза, – понравилось?

– Ой, ты не представляешь, как!!! Там такая архитектура, Эрмитаж, Васильевский остров, соборы… Так все красиво! – и с совершенно детским восторгом добавила: – И вкусно!

Сережка хохотнул:

– Это было самое главное.

Тая обернулась к нему с обезоруживающей улыбкой, а Леха посмотрел на друга и понял, что тот больше двух суток не спал. Вот ради кого он, Леха, сможет двое суток не спать? Внутри опять завертелся червячок сомнения.

– Ну ладно, – отмахнулся он. – Давайте вы по койкам, а я себе кофе сделаю.

– Добро! – кивнул Серый.

– Ага, – Тайка уже нырнула в его комнату и повалилась на еще теплый диван, стягивая джинсы.

Сережка достал подушку и вспомнил, что не сменил постельное утром. Сейчас совершенно не было сил. Да и к черту. Рухнул на диван, вдыхая Тайкин аромат. Тот же самый, что приятно щекотал ему нос сегодня во дворе Эрмитажа. Вдохнул глубже, улыбнулся… Тая… Утомленное тело не дало ничего осознать. Сережка почти сразу уснул.

***

– Юра! – бабушка строго смотрела на него. – Ты должен серьезнее относиться к ребенку! Ты же его отец! Он уже личность! Или когда ты его воспитывать будешь? Когда выше тебя станет?

Александра Васильевна хмурилась. Ее строгий взгляд отчаянно контрастировал с мягкими калошами и платком в цветочек. Зажатый в морщинистом кулачке букет из опавших листьев тоже не вписывался в образ строгой учительницы.

– Конечно, – Сережка кивнул. В такие дни он к ней никак не обращался. Если звал ее бабушкой, она возмущалась и расстраивалась, а называть ее мамой язык не поворачивался. – Я займусь!

– На вот! – бабушка впихнула ему в руки свой яркий букет. – Сделай с ребенком гербарий, расскажи, какой лист к какому дереву, – она наклонилась, выбрала мелкий кленовый. – Вот аппликацию можно, – разгладила листик. – Птичку! Особенно с пластилином хорошо будет.

– Я сделаю, обязательно, – стиснул зубы, снова послушно кивнул.

Он помнил этих птичек. Особенно с пластилином. Бабушка их много с ним сделала.

– Сделай, будь добр, – старушка поостыла. – А то у тебя одна рыбалка на уме. Сколько можно на эту твою речку мотаться? Это тебя до добра не доведет!

«Ах, бабушка, как же ты права! – Серега закрыл глаза, сглотнул комок в горле. – Хорошо, что ты сейчас этого не понимаешь».

В полдень отвел бабушку на обед, сидел рядом, кормил с ложечки, утирая ей подбородок салфеткой. Она все вспоминала, что Сереженька очень умный, аккуратный, ложку держит сам и ест без слюнявчика.

Потом старикам полагался послеобеденный сон. Привыкшая к режиму интерната бабушка клевала носом. Сережка приобнял ее за плечи, отвел в комнату. Светлая, достаточно просторная. С тонкими струящимися тюлями и репродукциями на стенах. Вдоль стен две кровати, телевизора в спальне не было, но стоял круглый стол с красивым искусственным цветком посередине. Старушки часто за ним чаевничали. Сначала Серый платил за индивидуальный номер, но потом персонал намекнул ему, что бабушке одной скучно. Удивительно заботливые люди. Номер на двоих стоил ощутимо дешевле.

Сейчас бабушка делила комнату с очень хрупкой, веселой Зинаидой Степановной. Очень пожилая, но полном уме, только вот ноги отказали. Ей требовался санитарный уход и курс поддерживающих сосудистых препаратов раз в месяц, а единственная дочь давно жила за рубежом. Звонила часто по видеосвязи. Сережка это видел много раз.

Он уложил бабушку, укрыл ее дневным пледом, как младенца. Соседка по палате подняла взгляд:

– Ой, милая ты моя! – оторвалась от вязания. – Ты устала? – повернулась к Сереге. – Сереженька, вывези меня, я спать не буду, чтобы не мешать ей….

– Это Юра! – спохватилась бабуля. – Мой сын!

– Да, да, моя хорошая, – лучезарно улыбнулась Зинаида Степановна. – Хороший у тебя сын! И внук замечательный.

Сережка поцеловал бабушку в лоб, еще раз поправил одеяло, взялся за ручки инвалидного кресла.

– Совсем редко она в себе, – вздохнула ее соседка. – Осталась там, где ей лет сорок-пятьдесят. Сын еще жив, да ты только родился.

– Главное, что осталась, – улыбнулся Сережка, устраивая бабушкину соседку на веранде. Подал ей теплую кофту, помог надеть – воздух был уже прохладным, особенно для стариков.

– Хороший ты мальчик, – Зинаида Степановна пожала ему руку. – Счастья тебе. Иди, милый!

Сережка попрощался и вышел. От бабушкиного пансионата до электрички можно было добраться на автобусе или через лес пешком. Он выбрал второе. Любил раннюю хрустальную осень. Брел в тишине, думал о мелочах, когда звякнул телефон. Новое сообщение.

Тая: Привет! Как дела?

Улыбнулся. Не видел ее уже дней десять. С самого их возвращения из Питера. Оно и понятно – начался новый учебный год.

Сергей: Нормально. Ты как?

Тая: Чудесно! Маман укатила в какой-то бьюти-тур. Дома тишина и спокойствие!

Сергей: Ты одна?

Тая: Ну да!

Сергей: Тебе нормально? Не страшно?

Тая: У меня чудесные соседи! Многие еще помнят папу.

Помнят папу. Это хорошо. Рано или поздно папино имя тебя выведет в жизнь, девочка.

Сергей: Хорошо.

Тая: Но, если хочешь, приезжай в гости (много смущенных улыбочек)

Сергей: Лучше уж вы к нам (деловой смайлик)

Представил, как отреагировали бы Леха и Андрей, если бы он принял предложение. Криво улыбнулся.

Тая: Там у Лехи какие-то траблы с учебой. Он злой, а приходить просто так повода нет. Я, собсно, тебе поэтому и пишу: я не прихожу, но у меня все в порядке.

Вот оно что. Внимательная воробьишка. Заметила, что он психовал, когда она пропала прошлый раз.

Сергей: Спасибо, что пишешь. Будет желание – можем прогуляться. Погода отличная.

Тая: Да! Можно завтра.

Сергей: Во сколько у тебя пары заканчиваются?

Тая: В три.

Сергей: Можно (улыбающийся смайл). Встретить после занятий?

Тая: А ты знаешь где?

Сергей: Еще нет, но ты же мне сейчас скажешь?

Тая: много краснеющих смайлов вперемешку с улыбками. Вторым сообщением адрес.

Сергей: Отлично. Завтра в три буду ждать у входа в корпус.

Попрощались. Закрыл чат, посмотрел на время – стоит ускориться, или потом придется почти сорок минут на станции ждать. Убрал телефон, глубоко вдохнул горького осеннего воздуха и вдруг понял, что улыбается. Тряхнул головой. Черт! Что он делает?

***

Выспался после ночного заказа, принял душ, оделся. Обычные джинсы, водолазка, короткая кожаная куртка нараспашку. Погода пока позволяла. Посмотрел на себя в зеркало. Норм так! Ей понравится.

В три стоял в сквере напротив ее корпуса, возле памятника. Делал вид, что смотрит в телефон, но чувствовал себя неуютно. Не мог отделаться от мысли, что пригласил девушку на свидание. Но нет же! Или да?

То и дело посматривал на входную дверь. Тайка вылетела буквально в три ноль пять в окружении стайки подружек. Ее привычный мешковатый свитер, тяжелая сумка с рисунками на плечах. Остановилась, огляделась. Увидела Сергея и рванула к нему. Уже подскочив, обернулась, помахала сокурсницам. Девчонки захихикали. Кто, пряча глаза, а кто и нет.

– Что за представление? – Серый не смог сдержать улыбки.

– Я им сказала, что ты просто друг! – почти искренне возмутилась, но потом все же хохотнула: – Правда, они не поверили!

Перехватил тяжеленную сумку, взял Таю за руку, провел пальцами по мелким порезам на ее ладошке. Художница! Нежно их погладил…

– Тайка, – посмотрел немного укоризненно, – тебе среди них друзей надо заводить! Среди, кхм, нас тебе друзей хватает.

– Конечно, мамочка, – потупила глазки, изобразила покорность.

Серый не выдержал, в голос рассмеялся, а Тайка скривилась:

– Хватает мне друзей среди них, не переживай! – хитро посмотрела на Сережку. – Куда пойдем?

– А куда хочешь?

– Не знаю, – пожала плечами.

– Есть хочешь? – Сергей собирался сводить ее в кино, но тут подумал, что если она живет одна, то с деньгами и с продуктами дома должно быть худо.

– Приглашаешь меня в ресторан? – вскинула подбородок.

– Хм, – свел брови, – а у тебя есть вечернее платье?

В один миг представил ее на каблуках и в чем-то коротком, коктейльном. Да! Он пригласил бы ее в ресторан. Тут же одернул себя, заметив ее растерянный взгляд:

– Давай начнем с кафешки? – широко улыбнулся. – Фастфуд или что-нибудь посерьезнее?

– Я согласна на бургер и картошку фри! – растерянность пропала, в глазах снова озорство.

– Заметано! Потом пойдем в кино?

– Да! Ура! – подпрыгнула, поцеловала его в щеку.

Серый расплылся в улыбке, обнял Таю за плечи. Им к торговому центру, там и еда, и кинотеатр. Наслаждался ощущением ее тела у себя под мышкой и старался не думать о том, что между ними происходит.

***

Выходные были, как всегда, плотные, а на неделе Серый столкнулся с Лехой. Тот был мрачнее тучи.

– Лех, проблемы? – попробовал спросить аккуратно.

– Да, – отмахнулся раздраженно, – фигня!

– В конторе или как?

Тая ему сказала, что проблемы с учебой, но вдруг она просто не в курсе.

– Не! В конторе все норм.

Леха за последние полгода действительно перешел в другую ценовую категорию. Серый чувствовал, что друг стал увереннее в себе, свободнее в деньгах. На запястье появились дорогие часы, а заказы начинались уже с семи и явно в ресторане.

– Институт?

– Да блин! – всплеснул руками Леха. – Препод один достал! Дескать, у меня много прогулов! Последний год, мог бы и закрыть глаза.

– А ты че?

– Сказал ему, что о нем думаю! – Лешка упер руки в бока, агрессивно посмотрел на Серого. – Я сейчас зарабатываю больше, чем он с его ученой степенью. Какого хера он вообще рот раскрывает?

– Лех, – Сережка покачал головой, но продолжать не стал.

– Да ну нахер! – Лешка понял все, о чем промолчал Серый.

– Пожалеешь, – Серый старался оставаться спокойным. – Тебе ему еще сессию сдавать.

– Нихера не сдавать, я бросил! – Леха сбежал в свою комнату, хлопнув дверью.

«Во дурак! – Серый схватился за голову. – Как его убедить вернуться?» Смазливый, эмоциональный дурак! Сережка стиснул зубы. Если б только у него был такой шанс.

Через пару часов Леха вышел на кухню. Там уже разливался аромат кофе, а Сережка жарил омлет. Леха покосился на соседа чуть затравленно. Серый понял, что тему института лучше пока не трогать:

– Готовлю я херово, но кофе заварить могу. Будешь?

– Давай, – Леха облегченно хохотнул. – Кстати, Тайка привет передавала. У нее все норм. Просто мамаши дома нету.

– Я в курсе, – Серый обернулся, посмотрел на Лешку. – Мы виделись.

– В смысле «виделись»? – снова начал бычить тот. – Она приходила?

– Нет, – Серый поставил перед Лешкой чашку с кофе. – А ты долго ко мне с этим лезть будешь?

– Серый, какой у тебя к ней интерес?

Сережка замер… Помедлил.

– Никакого особенного. Трахать ее не хочу, если ты об этом.

– Не об этом, – Леха тоже сверкнул глазами. – Трахать не хочешь, а что хочешь?

Серый задумался, пожал плечами:

– Слушай, она прикольная, – а еще маленькая, чистая, светлая, какие же эпитеты вслух назвать, чтобы Леха не парился. – С ней легко и весело.

И она как глоток свежего воздуха в нашем болоте. Черт! Черт! До сих пор сам себе в этом не признавался.

– А вся эта фигня типа съездить в Питер или сходить вместе в музей… Мне ничего не стоит, а ей – море удовольствия. Мне приятно.

«Как же!, – Леха смотрел на него, прищурившись. Почему-то вспомнился Серый, который двое суток не спал из-за Тайкиной поездки. – Ничего не стоит, говоришь?» Леха отвел взгляд. В конце концов, все взрослые люди. Лишь бы не обидел. Только Андрею об этом говорить не надо.

– Лех, – наморщил лоб Серый. – Хватит париться насчет меня и Тайки. Вот просто – хватит.

– Ладно, – будто нехотя отозвался тот. – Заметано.

– Ну и отлично, – кивнул на холодильник. – Сыр и нарезка есть. Будешь с кофе?

***

Учебу Леха все-таки бросил. Серый пытался говорить с ним об этом, но вкусивший красивой жизни парень ничего не хотел слушать. «Сколько смогу, столько и буду проституткой. Потом подумаю, как деньги зарабатывать» и «Никогда не женюсь, вообще ни с кем жить не буду» были ответами на все Серегины аргументы. После пары месяцев увещеваний Серый просто плюнул. Не мальчик он уже, в конце концов. Его тело – его дело.

Лешка стал брать больше заказов, в том числе и дневных, и с выездами. И в квартире они пересекались не чаще двух-трех раз в неделю. Поэтому Сережка совершенно расслабился. Мог позволить себе утром варить на кухне кофе в одних трусах, или выйти из ванны полуголым. Так и сейчас, принял душ, натянул джинсы, растер волосы полотенцем, вышел в коридор и услышал тихое восхищенное «Вау!» у себя за спиной. Резко обернулся:

– Блин, – сначала вздрогнул, потом рассмеялся. – Тайка!

Она смотрела на него во все глаза, широко распахнутые от восторга.

– Ты хоть бы предупредила, что приедешь! А то мало ли, как я по дому хожу?!

– Я предупреждала, – она тряхнула головой, опомнилась. – Я писала. Даже звонила!

Серый зашел в комнату, посмотрел телефон. Тайка остановилась на пороге. Действительно, и писала, и звонила.

– Черт, – проворчал. – Телефон на беззвучном.

Потянулся за футболкой.

– Ой, нет! – подскочила к нему. – Серенький, не одевайся.

– В смысле? – опешил от такой просьбы.

– Серенький, можно я тебя нарисую? – Тайка сложила ладошки в молитвенном жесте. – Мне в этом семестре анатомию сдавать, а наша модель – ну совершенно деревянное создание! А ты… Ты такой! – ее глаза горели. – Ты такой пластичный, изящный, точеный… – ее голос перешел в шепот с придыханием. – Можно я тебя нарисую?

У Сереги отпала челюсть. Понял, что краснеет.

– Тая, – голос сорвался. Серый повел подбородком, откашлялся, расправил в руках футболку. – Не думаю, что это хорошая идея.

– Серенький, ну пожалуйста, – она подалась к нему всем телом, качнувшись на носках. Бровки подняла домиком, лицо умоляющее. – Серенький, ты бы только видел свою спину! Такой рисунок мышц, так… – ее голос срывался. – Такие!.. – проскулила, – Серый!

– Слушай, – отмахнулся, оделся, – нарисуй Леху или Андрея.

– Да че в них интересного?! – всплеснула руками. – Вон иди в Пушкинский, там античка на первом этаже! Ровно то же движение! – воскликнула пренебрежительно.

Серега подавил усмешку. Сравнение со скульптурами в ее устах звучало почти как ругательство. А он, значит, нравится. Блин, художница.

– Тай, я не смогу долго сидеть ровно, и вообще! – вышел в коридор. – Кофе будешь?

– Ну это же можно не за один раз! – Тая побежала за ним.

Серега обернулся, наградил ее возмущенным взглядом. Насупилась, надулась, села на стул, опустив голову и обиженно выпятив губки.

– Тай! – вот фигли он ведется?

– Ну Серенький, – снова бровки домиком. – Я никому не покажу, – лицо разгладилось. – Кроме преподов! – и запрещенный прием: – Тебе не нравится, как я рисую?

– Ты издеваешься? – фыркнул раздраженно. – У меня вся комната твоими рисунками увешана!

Он из-за этого пару раз чуть не огреб от Андрея, но стойко стоял на своем. Рисунки не снимал. Даже добавил еще один – осенний пейзаж акварелью. У Тайки получилось нарисовать совершенно хрустальный воздух и полупрозрачные листья. Серега, и так любивший это время года, от ее рисунка глаз оторвать не мог. Конечно, подарила. Конечно, мужики наехали. Только этого он ей не расскажет.

Со стуком поставил перед ней чашку кофе, сел за стол сам, оперся на него локтями, по привычке поставил одну ногу на перекладину табурета, достал сигареты.

– Блин! – она аж подпрыгнула. – Такая шикарная поза! Ты можешь так хотя бы час посидеть?

В ответ ей зверский взгляд.

– Ну сорок минут?

Серый стиснул челюсти, аж желваки заиграли.

– Ну двадцать? – она опять сложила ладошки, упрашивая.

– Ладно… – сломался. – Но я не знаю, как ты будешь дорисовывать. Я тебе каждый день по часу позировать не смогу!

– Я что-нибудь придумаю, – чуть не разлив кофе, сорвалась в коридор за своей сумкой, замерла у него за спиной. Получается, видела его вполоборота. Даже, скорее, в три четверти.

– Серенький, – прошептала тихо. – Сними футболку.

Замер, шумно выпустил дым от сигареты. Что-то мешало ему перед ней раздеться. Твою мать, он своим телом торгует. И совершенно не одетым, а здесь!..

Отложил сигарету, стащил футболку.

– Как сесть?

Услышал длинный выдох у себя за спиной:

– Как сидел, так и сиди, – голос все еще тихий, но уже не игривый, а почти строгий.

Улыбнулся сам себе. Ладно. Я ее интересую, как экспонат. Пусть рисует.

***

– Как дела в институте? – его напрягало сидеть рядом с ней молча. Каждый день позировать он не мог, но вот… Кажется, он полуголый уселся на кухне четвертый раз на этой неделе.

– Не отвлекай меня! – строгая. – А то тоже спрошу, как у тебя дела на работе.

Не выдержал, хохотнул, повел плечами. Услышал, что карандаш перестал царапать бумагу.

– Извини, больше не шевелюсь.

– Нет, наоборот… Ты бы видел, как у тебя классно мышцы под кожей играют, – вздохнула. – Ты красивый.

Он промолчал. Хотя очень хотелось огрызнуться.

– Расслабься! – опять тихо приказала она. – Вся спина вдруг напряглась!

– А ты тогда молчи, – закурил, стараясь не двигаться.

– Сам разговор начал, – хмыкнула Тайка.

Вполне так довольно хмыкнула. Дальше работала действительно молча. А Серый сидел как на иголках. Просто кожей чувствовал ее цепкий взгляд, ее руку, пытающуюся повторить очертания его тела… От этого появлялись мурашки, и что-то сворачивалось узлом в солнечном сплетении.

У него?! Выдохнул струю дыма.

У него…

***

На дворе был декабрь. Уже давно похолодало, но горожане от зимы еще не устали. Напротив, ждали пушистого снега, радовались заморозкам и все больше времени проводили на новогодних развалах, скупая стеклянные и плюшевые символы года.

Леха эту суету любил и по дороге из спортзала завернул в супермаркет. Конечно, просто посмотреть. Вышел с двумя светящимися звездами, тремя красивыми шарами, мишурой и смешной мягкой игрушкой для Тайки. Отправил ей фото своих покупок:

Лешка: Приходи квартиру украшать!

Тая: Еще одна пара! Через два часа у вас! Обедом накормишь?

Лешка: Накормишь.

Усмехнулся и пошел в сторону продуктовых рядов. Она суп доест, она же новый и сварит. Его задача – купить ингредиенты.

Примчалась к нему, как и обещала, сразу после пар: раскрасневшаяся, замерзшая. Лешка впустил ее в квартиру.

– Привет! Проходи.

– Привет! – она попрыгала на одной ноге, стягивая кроссовок. – Ты один дома?

– Один, – ушел из тесного коридора, открыл холодильник. – Суп греть?

– Да! И суп, и макароны, если еще не доели, – дня два назад она готовила им макароны по-флотски. Вкусно сделала. Кончились они в тот же день, точнее, в ночь.

– Макароны съели, могу пельмени сварить, – обернулся к ней, ожидая ответа, и замер.

Тайка была в джинсах, над ними – черная майка, а поверх кокетливым узлом завязана розовая перламутровая рубашка. Мужская. Леха даже знал, чья.

– Не, не надо пельмени, – она, ничего не подозревая, плюхнулась за стол. – Обойдусь супом.

– Новая рубашечка? – протянул Лешка, с трудом отвернувшись.

– Ага, – засияла, поглаживая ткань. – Серый отдал! Я у него старые рубахи попросила для росписи, – поправила закатанные рукава. – Но эту расписывать не буду. Она шикарная.

– Угу, – только и смог выдавить Лешка.

Эту рубашку Серый купил, когда выводил Лешку по магазинам костюмы выбирать. Она совершенно не старая. И очень недешевая. И Серый ее Тайке отдал.

– А вы елку ставить не будете? Только комнаты украсим? – Тая крутила головой, мысленно уже развешивала гирлянды и шары. Лехиного изумления она совершенно не замечала.

– Да ну нафиг, – отмахнулся. – Все равно нас, скорее всего, обоих не будет тридцать первого.

– Леш, – Тая замерла, будто что-то только что придумала, – а если вас не будет, можно мне сюда друзей привести?

– Друзей? – обрадованно воскликнул Леха. Он на пару секунд проникся паранойей Андрея и подумал, что Тайка проводит с Серым слишком много времени.

– Ну, – Тая неверно истолковала его интонации, – скорее, подруг! Новый год встречать.

– Можно! – радостно кивнул. – И подруг, и друзей, только я еще с Серегой поговорю, окей?

– Окей, – Тая расплылась в светлой детской улыбке. Все ее мысли сейчас были заняты декорациями, праздником и немного институтом.

***

Рисунки на развеску сдавали за пару недель до Нового года. Тая часами сидела по-турецки на полу Серегиной комнаты и клеила паспарту. Сняла и его любимый осенний пейзаж, и выполненный в графике Патриарший пруд. Рисунок с его спиной тоже унесла. Хотя оформляла она его не в их квартире. Сережкиного лица видно не было, но ни у кого не возникало сомнений, что если Леха увидит, то сразу поймет, кто позировал.

За это время Серый настолько привык к Тайкиному присутствию, что просто физически без нее ощущал пустоту. Тянущую, гнетущую, неприятную. И в присутствии Лехи это ощущение не проходило. Ну, не до конца.

Если ее не было, чувствовал себя в комнате неуютно и все чаще выходил на кухню. С книгой или просто с кофе и сигаретой. Вот и сейчас курил, что-то читая, когда ворвался Леха:

– Бля! Серый, – тот аж вздрогнул.

– Чего стряслось? – напрягся.

Неужели Леха что-то узнал про Тайкину анатомию, и его ждет очередная порция наездов?

– Серый! У тебя загран есть?

– Конечно! С открытым Шенгеном.

Для дорогих мальчиков это было само собой разумеющееся. Их брали в Турцию, в Египет, а иногда и в Европу. Зависело от уровня клиенток.

– Бля… – Леха запустил руки в волосы.

– А у тебя нет, что ли? – Серый выругался про себя. Он должен был об этом подумать. Сам мужика на новый уровень выводил.

– Нет! А меня клиентка на праздники в Прагу зовет, – Леха растроенно поморщился, сел на стул.

– Иди к Моте, – Сережка затушил сигарету. – У него есть подвязки в паспортном столе. Если на тебе не висит ничего, за три дня сделают. И срочно на Шенген подавайся.

– Так это ж сколько бабла выкину? – выпучил глаза Лешка. – Она мне столько не заплатит.