Омнэс. Только живи

Глава 1

Всё началось с того, что у меня погибла подруга, лучшая и единственная. В отличие от меня, она была неизменно смелой и сильной. Рядом с ней я всегда чувствовала себя увереннее, сильнее, что ли, и это было классное чувство – будто ты готова весь мир перевернуть. Она испытывала то же самое: по лицу было заметно – вечно ходила и улыбалась, как в последний раз. Мы и сдружились наверняка изза того, что сил друг другу давали. Мне большего и не надо было, так что друзей я больше не заводила: общалась с ней и ни о чём не жалела.

Дружили бы мы и дальше, но у неё характер был такой неугомонный – меры никогда не знала: говорила, что первое в голову придёт, и только потом думала. Ято на неё никогда не обижалась: знала, что она всё с дуру городит. Но вот другие не знали – обижались постоянно. А у обиды есть одна неприятная особенность – свойство накапливаться.

Эля перевелась к нам в середине пятого класса и сразу всем полюбилась. Была спокойной, милой со всеми, могла поддержать разговор и никогда никого не обижала. В принципе, она не проявляла негативных черт. Меня это сразу смутило, но поговорить наедине и всё разузнать никак не выходило. Она была в вечном окружении людей, а до меня поначалу ей дела не было. Пока както раз не пошли гулять все вместе компанией девочек.

Я особо ничего и не делала – вела себя как обычно, но Элю чемто зацепила. Она подошла и сама завела разговор. Не помню, о чём мы тогда говорили, но помню, как она изменилась в моменте. Могла сказать чтото грубое, закричать или упасть от смеха. Я поначалу удивилась, не узнала ту шёлковую девочку, но виду не подала, поняла, что это и есть настоящая Эля. То, как она раскрепостилась, меня очень поразило. С её же слов, на неё так повлияло моё спокойствие и чувство юмора. Она могла сказать всё, что угодно, а я просто смеялась и пыталась рассмешить её, не делала едких замечаний и не пыталась успокоить. Просто веселилась вместе с ней.

Для Эли тот день был переломным моментом: она наконец поняла, что необязательно притворяться кемто другим, дабы завести друзей. Возможно, на неё также повлияла дружба со мной, но она потихоньку менялась. Стала ярче, чаще смеялась, поднимала голос и иногда говорила странные вещи. Это даже не плохо, но вместе с тем она могла оскорбить собеседника. Не чтобы задеть, просто, не думая, болтала: «Рюкзак твой просто ужас, в чём он у тебя вечно?» «Зря ты решила покраситься, раньше ведь была такой красивой». «Руки у тебя мощные, как у парня, хотя даже у парней таких нет, одна твоя – как две ноги Кирилла». Ясно, что ребятам это не нравилось.

А время шло, они становились всё злее, принимали её слова близко к сердцу, считали врагом. Стали грубить в ответ, просили молчать, игнорировали и начали открыто ненавидеть. Не все. Это происходило постепенно. Окончательно общаться с ней перестали в начале учебного года, а издеваться стали после осенних каникул. Собралась целая банда лидеров – самых сильных, уверенных ребят из класса, которые решили испортить выпускной класс моей подруги.

Может показаться, что она сама себя убила, но это не так. Её и правда обижали, но она не сильно расстраивалась – больше раздражалась изза вечного внимания. Говорила: «Шутки их меня ничуть не задевают: они даже не смешные, а вот привычка провожать до дома жутко надоела». Они и правда её часто преследовали до дома, пытались задеть за живое или просто оскорбить. А когда она им отвечала в своей привычной манере, злились и кидались снегом – не снежками, ледышками. А ей плевать: она их не боялась, смеялась и убегала. А я за ней – всегда была с ней рядом и нередко сама получала. Но за меня Эля всегда вступалась и такого им наговорить могла, что те даже прослезиться могли. Не все, конечно, только девочки, но тем не менее. В общем, в обиду она меня никогда не давала. Но если я её пыталась защитить, сразу меня обрывала и говорила: «Не лезь, это моя забота». Только она не говорила, а шептала, чтобы ребята не прицепились и к этому. Думала, что так покажется им слабой, а она этого совсем не хотела.

Наверное, именно поэтому в начале весны она сказала мне больше её не провожать. Сказала, что снег почти растаял и кидаться им нечем, разве что грязью, а они не любители руки марать, так что угроза миновала и ругаться с ней им быстро надоест. Я поверила. Согласилась с ней, думала, что она окажется права, как это обычно и бывало. Но нет, она ошиблась. Хотя, когда я вспоминаю наш разговор, всё чаще думаю о том, что она мне просто соврала. Что специально сказала не ходить за ней: знала, что в компании ребят появился Геркулес.

Гера – наш одноклассник. Хорошим был парнем, только вот семья у него проблемная была. Когда с нами ещё общались одноклассники, девочки разболтали, что мать его стоит на учёте в психдиспансере: депрессией болеет, а папа пьёт. Точнее, пил: его как раз в конце зимы убили, расследование даже было. А Геру как подменили: агрессивным стал, бывало, в школу пьяный приходил, а бывало – ещё под чемто. Но ему никто ничего не говорил: все боялись. После смерти отца он из дома ушёл, стал с Борей жить: они лет семь дружили, а у Бори отец – директор, ещё и депутат какойто. Вот все и молчали, думали, что всё равно за убийство отца посадят. Не посадили.

Как раз в то время он и вступил к ребятам в банду, стал среди них главным заводилой. Ещё там был Боря: онто Геру к ним и затащил. Брат и сестра, Кирилл и Карина Меловы, – наглые ребята. Их мама – следователь, времени им совсем не уделяла, вот они и собрали себе банду для развлечения. Ну и Аня, подруга Карины, – популярная девочка: всю школу знает и с каждым дружит. Только потом всё, что узнает, пишет в школьный чат, распускает слухи; многие с её подачи школу сменили.

Вот онито и были бандой Меловых.

Пока в банде не появился новенький, они и правда боялись руки марать: гордые были. А Гера – нет, он был самый обыкновенный.

В тот день они увидели, что Эля идёт домой одна, решили сразу её чемто закидать, без прелюдий. Только снег таять начал и превратился в грязное месиво. Они бы даже думать не стали о том, чтобы это в руки брать, но Гера их всех на слабо взял: схватил свой кусок и бегом за Элей. А этим дважды предлагать не надо – они свои куски похватали и за ним.

Эля тогда на светофоре стояла, услышала смех и топот, повернулась – а там ребята за ней бегут с грязью в руках. Она сразу всё поняла. Посмотрела направо, налево и побежала. На том светофоре поворот был крутой, а водителям обзор ларёк закрывал. Что произошло, говорить не стоит.

Ребят не наказали: их на камерах не видно было, свидетелей нет толком, а те, что есть, говорят, что девочка просто перебежать дорогу решила. Предъявить им нечего. А Эля умерла вот так, несправедливо, потому что побоялась не ребят, а того месива у них в руках. Но меня она опять решила защитить. Я даже грязи никогда не боялась: это Эля была заядлой чистюлей. У неё всё было чистое: одежда с иголочки, причёска – волосок к волоску. Её бы с ума свела грязь, которая вряд ли отстирается от вельветовой куртки или замшевых сапог.

И вот я всё думаю: почему не пошла тогда с ней в последний раз? Так, просто, чтобы убедиться в её словах, чтобы знать, что они правда ничего с ней не сделают. Я ведь могла всё изменить – просто побыть рядом, как и всегда. Но я струсила: не захотела опять их выслушивать, убегать или ругаться с ними. Думала, что она справится сама. А ведь это я давала ей ту силу – силу, чтобы не бояться их, давать отпор. Я ведь это знала. Она ведь тоже давала мне сил.

Эти мысли преследуют меня очень давно – с того момента, как я узнала про её гибель. В то время я очень много думала, не могла всё понять, сложить картинку в цельный пазл. Бабушка всё понимала. Позволяла пропускать школу: обычно она не была такой доброй, но сама потеряла много людей, понимала, что я чувствую, жалела. Но та неделя всё равно прошла как в тумане: в голове остались только мысли. Я даже похорон не помню, зато помню сообщение в группе класса, написанное для галочки. Нам сообщили о гибели Эли, сказали помнить правила дорожного движения и, если захотим поговорить на тему смерти, обращаться к школьному психологу. Обидно, даже оскорбительно формально: ни словечка про Элю, ни про то, какой она была, – не написали. Обычное сообщение, написанное по шаблону. В школе никто не относился к её гибели как к трауру: это было просто очередное событие.

Злилась на них невероятно. Я вообще на всех злилась: на себя, на Элю, на ребят за то, что не получили наказание. Мечтала о справедливости. Я не понимала, почему злодеи живы, почему живут, как ни в чём не бывало, а Эля нет, хотя была их жертвой. Она вообще не живёт. Чувство того, что я не могу ничего сделать, не могу повлиять на ситуацию, меня съедало. Тело ныло, ноги были ватные, сердце было не на месте, всё время уходило кудато вниз. Мне было тяжело: я не знала, куда себя деть, чем занять, как отвлечься.

Бабушка это заметила и отправила в школу. Что было в момент, когда я это услышала, вспоминать дурно. Были и крики, и слёзы, и мольбы, но бабушка стояла на своём. Она думала, что я уже оправилась и мне стоит просто отвлечься. Видимо, бабушка стала слабовидящей под старость, иначе я не могу объяснить, как она не увидела ужас у меня в глазах. В итоге в школу я пошла.

Это был худший день. Я ни с кем не разговаривала. Если кто и подходил – огрызалась, старалась не поднимать глаза, но всё равно заметила банду. Они ведь вообще не изменились: так же смеялись, дурачились, как будто никто и не умер. Во мне ведь таилась надежда, что они изменились, осознали, что натворили, в конце концов, раскаиваются. Но нет. Всё было без изменений. Ко мне они так и не подошли. День прошёл тихо.

Придя домой, помогла сестре по хозяйству, приготовила ужин и сразу пошла в комнату. Пыталась прийти в себя. Я хотела придумать, что делать дальше, как жить. Бабушка советовала завести новых друзей, но это ведь не поможет. Эти друзья никогда не смогут сравниться с Элей. Или смогут? Но я даже пытаться не хочу – я её предам, если попытаюсь найти замену. Лучше найти занятие по вкусу: рисование или вязание – не важно, просто надо отвлечься. Хотя надо ли? Может, лучше школу сменить? А толкуто, всё равно через пару месяцев её закончу. Наверное, проще будет смириться.

И я могла думать часами, прокручивать такие дурацкие мысли, искать ответ. В этот раз лежала недолго, но в квартире уже стихло. Подумывала сходить и умыться, когда заметила шевеление за кроватью. Понятное дело, я испугалась, подскочила с кровати. Смотрю: вроде всё тихо, в комнате никого нет. Подумала, что устала. Только стала опять ложиться, как слышу: «Тася».

Я вздрогнула, но не повернулась: сердце опять ушло кудато вниз. Голос знакомый до слёз. Хотела чтото предпринять, а она опять говорит: «Ты только не бойся». Тут я не выдержала, повернулась – и всё. Ступор. Вижу, это она, такая родная, как будто живая. Только выглядит необычно: большая шляпа, накидка в пол, волосы распущенные. Стоит, руки в боки, и улыбается. Лицо, глаза, улыбка – всё её. Это Эля. Только зубы белее стали и кожа чище. Стою, не верю, глаза на мокром месте. А она, видимо, добить меня решила, говорит: «А ты чего ночью со светом спишь? Счётчик крутишь? Или меня ждёшь?» Тут я не выдержала, заплакала, подумала, что всё – шизофрения. Но всё равно так обрадовалась. Пускай она даже видение, оно же выглядит, говорит и ведёт себя как Эля, а я о большем и мечтать не могла.

Эля увидела, что я плачу, запереживала , по комнате заходила, пыталась объяснить чтото. У меня только разобрать ничего не выходило. Я об одном думала: «Только бы не пропала». А она ещё немного походила, поговорила и потом заметила, что я никак не могу вникнуть в её монолог. Подошла, руки мне на плечи положила и спрашивает: «Ты меня слушаешь вообще?» Я не сразу поняла, что она спросила: отвлеклась на то, что от прикосновения ничего не почувствовала. Потупила ещё немного и, не выдержав, спросила: «Эль, это ты вообще?» Она в тот момент чуть от возмущения не задохнулась: «Тася! Я для кого тут распиналась? Слушай внимательно! Поняла?» Ну, я кивнула и прослушала её минут сорок, наверное, не меньше.

Она мне столько всего рассказала: и то, как умерла, и что после смерти делала, и как по мне скучала, и как сюда попала. И самое важное – как ей вернуться назад в жизнь. Попытаюсь пересказать всё слово в слово. Про её смерть я уже рассказала, остались только похождения после.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.