Спящие

«СПЯЩИЕ»

Все беспредельно предсказуемое внезапно

становится самой большой неожиданностью.

1

Весна всегда радует своим цветением. То состояние, когда все вокруг начинает просыпаться от долгой холодной зимней спячки, потягивая затекшие руки и всматриваясь еще заспанными глазами на солнце. Вглядитесь в серые лица прохожих, уставших нагромождать собственные тела огромными дубленками и пуховыми куртками, в которых они больше смахивают на неуклюжих пингвинов, нежели на человека разумного. И только румяные щечки радостных детей на горках меняют всеобщую картину унылости и печали. Не для кого не секрет, что именно они умеют по-настоящему быть счастливыми, невзирая на погоду и житейские проблемы. А чем же взрослый отличается от них, когда совершенно ясно, что в каждом из нас живет маленький ребенок, желающий подурачиться и скинуть со своих плеч порой весьма непосильную ношу.

Будильник неустанно звонил, оповещая своего хозяина о том, что снова понедельник и снова на работу. Романенко перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой, но это никак не помогло заглушить кричащий на всю комнату сигнал.

- А, черт! – Закричала она и запустила в него тапком, как будто это механическое устройство было домашним животным, желающим выйти на утреннюю прогулку. Он с треском упал на пол и зазвонил еще громче. – Что за советские вечные часы! – Воскликнула женщина. – Его из окна выкинешь, а он все равно будет звонить.

Влада нехотя поднялась с постели, натягивая на себя халат. Она подошла к упавшему будильнику и взяла его в руки. На нее смотрел старый зеленый усатый друг с большими перевернутыми чашечками, отдаленно напоминающими причудливую шевелюру, непрестанно обеспокоенную ударами. «У меня в детстве такой был», подумала она, «Поэтому я с такой радостью тебя прикупила на блошином рынке, а ты меня будишь на работу и терзаешь своим шумом всех соседей», с упреком сказала Влада и, выключив, поставила обратно на тумбочку.

- Романенко! – Раздался крик за дверью. – Ты опять проспала?

Женщина накинула на плечо полотенце и взяв в руки банные принадлежности, открыла деревянную, недавно покрашенную в персиковый цвет, дверь и бросила полный упрека взгляд на своего коллегу.

Перед ней стоял невысокого роста коренастый мужчина в форме с генеральскими погонами. Рыжеватые аккуратно подстриженные волосы, прихваченные благородной сединой на висках, придавали ему особый шарм. Блеклые голубые глаза всегда при взгляде блуждали, поэтому не каждый мог при разговоре смотреть в них, но хватало всего пары минут увлеченной беседы, как уже невозможно было оторваться от них, насколько сильна была его харизма. Спустя всего лишь месяц работы в Университете, сосед из комнаты напротив, стал ее лучшим другом.

- Лёнь, ты уже собрался на работу? – Без особого энтузиазма спросила Влада.

- Да, у меня первая пара. Хочу прийти пораньше. Нужно проектор настроить. Сегодня смотрим…

- Ладно-ладно. – Зевая и похлопывая по плечу коллегу, кинула она, проходя мимо. – Без подробностей.

Заплетающейся походкой, не переставая зевать и тереть глаза, Влада поплелась в общую душевую, только изредка здороваясь с пробегающими мимо коллегами. Она наспех приняла душ, замотала волосы в полотенце, накинула халат и уже более бодро направилась обратно в свою комнату.

Шел уже четвертый год ее преподавательской деятельности. Ей сразу, как иногородней, выделили комнату в общежитии. Вначале было очень тяжело привыкнуть к тому, что ее площадь ограничена 14 квадратными метрами, что в распоряжении существуют всего лишь три душевых кабинки и два туалета на весь этаж с пятнадцатью комнатами, но потом настолько все стало казаться естественным, что она уже не могла представить какой-то другой жизни.

К моменту ее возвращения чайник уже закипел. Влада налила себе кофе и сделала пару бутербродов с сыром. Она села за стол и не торопясь наслаждалась своим завтраком, постоянно поправляя полотенце на голове, которое то и дело норовило упасть, принялась за утреннюю трапезу. Здесь она чувствовала себя очень уютно и спокойно, пусть в ограниченных условиях, но в душевном раздолье. С Полиной они созванивались почти каждый день и как две подружки сплетничали о произошедшем за текущий день. Стоило Романенко уехать, как сразу же наладились отношения не только с дочерью, но и с семьей в целом. Раз в месяц ей стабильно звонила Маргарита Викторовна и «справлялась о ее здоровье, о работе» и только личная жизнь оставалась темой за семью замками. Хотя за последние четыре года, она так и не смогла оправиться от неудавшегося романа с Грековым. Все в одночасье ей стали противны и мерзки, везде ей виделся какой-то подвох или скрытый смысл. И только Леонид стал ее лучшим другом, опорой и психологом. За все это время он ни разу не проявил мужскую симпатию по отношению к своей коллеге. Они вместе могли лежать на диване и смотреть фильм, потом его увлеченно обсуждать за поеданием ароматной пиццы, доставленной из ближайшей пиццерии.

Романенко, вставая, наспех допила уже остывший кофе, посмотрела на часы и накинув поверх формы пальто, быстрым шагом пошла на занятия. Недалеко от дома был припаркован почти новый черный Рэндж Ровер, который она себе приобрела из-за сумасшедшей любви к самой себе.

«Если сама себя не любишь, то кто тогда?», подумала она в тот момент и сняла все свои сбережения со счета, к ним добавила деньги от проданной Кии Сорренто, ну и пришлось немного одолжить у Леонида. В прошлом месяце долг был полностью погашен, и она теперь могла с уверенностью сказать, что этот автомобиль принадлежит ей. «Я уже не молодая девушка, нужно выглядеть посолиднее», повторяла она самой себе, каждый раз открывая дверь машины, когда выбирала себе новую одежду, ходила к парикмахеру и, конечно же, напитки. Горькая беленькая сменилась терпким виски. Откровенные выходные платья и костюмы заменили элегантные платья длины миди. Длинные немного волнистые волосы превратились в удлиненное каре с густой челкой. Все эти преображения были заслугой ее друга. Именно он помогал ей менять свой внешний вид и заставлял ежедневно работать над собой, заниматься психоанализом. И как итог, Влада вспомнила, что она все-таки женщина и нужно становиться немного мягче. У нее не всегда получалось, но она старалась себя сдерживать и на работе с курсантами и дома с соседями.

Романенко забежала на кафедру по звонку. Повесила верхнюю одежду в шкаф, переодела обувь, достала из сумки расческу, привела волосы в порядок, подкрасила помадой губы, подправила брови и, взяв стопку конспектов со стола, пошла в аудиторию.

- Здравие желаю, товарищи курсанты. – Твердо начала она, встав за преподавательский стол.

Она читала курс по уголовному праву всему потоку будущих следователей.

- Здравие желаю, товарищ полковник! – Слаженно произнесли парни.

- Вы можете занять свои места. – Ответила преподаватель. – Сегодня я бы хотела вам показать ряд фотографий, сделанных с места преступления. – Начала она, включая на пульте проектор. – Всех их объединяет один почерк и это не трудно заметить. Я бы хотела, чтобы вы попытались детально изучить каждое фото и исходя из них, выстроить линию расследования. У вас будет ровно 45 минут, а затем я заслушаю нескольких курсантов с их ответами.

- Разрешите обратиться. – Поднял руку со второй парты высокий темноволосый курсант, частенько выступающий на соревнованиях по рукопашному бою за университет.

- Я слушаю, курсант Сидорков. – Не переводя взгляда от большого экрана, сказала Романенко.

- Вы озвучите в конце пары правильный ответ?

Влада посмотрела на него и лукаво улыбнулась.

- У вас есть 45 минут и в аудитории должна быть полнейшая тишина. – Строго произнесла она, демонстративно указывая пальцем на свои наручные часы.

Полковник включила ноутбук и открыла вордовский документ, который в срочном порядке нужно было переработать, что называется «вчера и до обеда». Изредка она поднимала глаза, чтобы контролировать своих обучающихся. Снова вспомнила, как на том выезде в Марьино учила молодого опера, даже не думая, что в скором времени будет сходить по нему с ума. А он ее отвергнет. Мрачные мысли о собственной несостоятельности снова тяжелым воздухом поднялись со дна ее подсознания.

«Должно быть, ты уже женился сейчас. Папа маленького ребенка. Я не знаю о тебе ничего. Оборвала все общение», пронеслось у нее в голове, «Я готова была на все ради тебя, а ты не оценил», с сожалением прошептала она. Упавшая капля оповестила о новом сообщении. «Давай после пар посидим где-нибудь?» Влада улыбнулась тому, что в ее жизни присутствовал он.

Рабочий день подходил к концу, когда после звонка в аудиторию заглянул Киселев.

- Лад, ну что пойдем? – Подходя к коллеге, поинтересовался мужчина.

- Лёнь, сейчас. Я выключу аппаратуру, соберу сумку и пойдем. – Рассеянно ответила она, складывая все бумаги.

- Я выключу, а ты давай быстрее все убирай. – Бодро согласился Леонид, всматриваясь в горящую кнопочку проектора на потолке. – Не вижу, там загорелась красная лампочка? – Прищурившись, спросил он.

- В этом я не помощник. Надо нам как-нибудь к офтальмологу поехать, проконсультироваться. Зрение падать сильно стало. Уже перестала видеть, что написано в телевизоре, когда интервью берут. Имя с фамилией еще читаю, а кто он вообще разобрать не могу. – Расстроено поделилась своими наблюдениями Романенко.

- Ладусь, ну что ты хочешь, мы не молодеем, в конце концов. – Все еще пытаясь рассмотреть опознавательный знак на черной коробочке, подтвердил Киселев. – Все. Красная горит. Давай. Давай. Быстрее. – Подгонял он коллегу, подталкивая ее рукой. – Я уже столик нам заказал.

Никогда еще Романенко не встречала такого человека, с которым они понимали друг друга с полуслова. Вся теплота отношений, все произнесенные слова, не могли не создавать всю ту доброжелательную атмосферу, окружавшую его общество.

2

Чем отличается жизнь в областном центре от столичной? Может быть масштабом? Своим суетливым течением? Но, если посмотреть на человеческое бытие без призмы ее геолокации, то станет абсолютно понятно, что нет никакой в ней разницы. Та же боль, та же радость, та же горечь утраты и то же счастье приобретения, те же слезы, те же улыбки. Мы все живем одинаково в своем собственном мирке, который сами же и создаем. Если вспомнить слова великого психолога З. Фрейда, то можно сказать, что каждый из нас притягивает к себе то, что создает на подсознании. Он бережно холит и лелеет эти мысли в глубинах своей души и даже не ведает, в какой момент выпускает этих демонов наружу, навстречу вселенной. А она уже точно знает, как распорядиться с этим.

Марина суетилась на кухне, готовя очередной ужин для своих детей. Когда Ильи не стало в ее жизни, она взяла себя в руки и начала выстраивать свою жизнь с самого начала, ведь ей как-то нужно было растить дочь и сына. Он страшно болел, до последнего они вместе боролись, но болезнь оказалась сильнее. Мужчина умирал на руках своей любящей жены. Именно тогда Марина поняла, что ближе и дороже него у нее никогда никого не будет. Луч света навсегда погас. И только ее маленький, восьмилетний сын, Василий, взяв ее за руку на похоронах отца, попросил ее никогда не покидать его. Эти слова словно дуновение свежего утреннего воздуха вселило в женщину желание продолжать жить дальше. Ссуда в банке и обычная медсестра из областной больницы превратилась в предпринимателя, хозяина мясных магазинов по всему городу. Всего за два с половиной года она смогла прочно встать на ноги и купить по квартире своим еще несовершеннолетним детям с перспективой на безбедное будущее. Строгая железная женщина держала в крепком кулаке всю семью, которая в свою очередь понимала, что любое отступление от домашних правил, может привести к очень сильному наказанию.

- Мам, я почистила все столовое серебро. – Сказала Маша, входя в кухню и размахивая вафельным полотенцем.

Стройная крашенная в ярко-рыжий цвет и знающая себе цену девушка постоянно находилась в конфликте с матерью, за что строго наказывалась не раз и даже порой была бита за попытку бегства из дома. Мария не переставала бунтовать против Марины. Ежемесячно лишалась карманных денег за общение с сомнительными людьми. Но женщина никак не могла наставить свою дочь на путь истинный. Не спасали даже решетки на окнах, она все равно умудрялась каким-то чудесным образом сбежать ночью из дома.

- Марусь, я тебе сколько раз говорила, не носить эти рваные джинсы? Это уже не модно! Вульгарно и похабно! – Жестко сказала Марина, вытирая лоб предплечьем, так как руки были заняты разделыванием мяса.

- Я тебе миллион раз сказала не называть меня «Маруся», я тебе не с колхоза доярка! – Грубо ответила девушка, надув и лопнув жевательный пузырь.

- Да уж, до доярки тебе далеко. Они в большинстве случаев были очень порядочными женщинами, в отличие от тебя.

- Ничего не могу поделать, я хороша собой и нравлюсь противоположному полу. – Дерзко кинула Маша, послав воздушные поцелуи самой себе, приподнимая по очереди плечи.

- Доступных всегда любят. А ты дура набитая, если еще этим и хвастаешься. Уйди с моих глаз, пока тебя снова не выпорола! – Крикнула Марина в сердцах, чувствуя, что ее терпение начинает заканчиваться.

- Все. Я ушла. Меня Роберт ждет. – Нагло сказала она и развернулась, чтобы выйти.

- А ну стой! – Заорала мать. – Пока не пропылесосишь и полы не протрешь, из дома не выйдешь. А то придумала тут, Роберт ее ждет.

- Ну, мам! – Протянула Мария. – Я тебе что домработница?

- Нет! Была б домработницей, я б давно тебя выгнала, потому что ленивая и безрукая! – С сожалением произнесла женщина, выкладывая фарш в виде котлет на сковородку. – Не смогла я тебя человеком вырастить. Прости меня, Ильюша, без тебя не получилось у меня ничего. – Прошептала она, сдерживая слезы.

- Опять она папу вспомнила! – Закатив глаза, прокомментировала Маша. – Лучше б мужика давно себе нашла, может перестала быть такой ведьмой. – Эй, - обратилась она к своему брату, - ты чего это удумал делать? А ну оставь мою юбку! – Вопила девушка, пытаясь содрать с младшего брата свои вещи. – Мам! Васька опять мои шмотки на себя пялит! Смотри, что со своей мордой сделал?

Марина забежала в комнату и уже не в первый раз обнаружила своего сына с ярким макияжем и красной губной помадой, в ее или дочкиных вещах. Он смотрел на себя в зеркало и красовался. Это не могло не пугать женщину, и она не знала, что с этим делать.

- Уйди отсюда! – Закричала она на дочь, обнимая сына. – На! Возьми свою юбку, только выйди! – Она прижала к себе плачущего мальчика. – Васелек ты мой, скажи маме, зачем ты это делаешь? Ты же мальчик, а эту одежду девочки носят.

- Мамочка, я хочу быть девочкой. – Заплакал он, уткнувшись носом в мать. – Зачем я родился мальчиком?

- Сыночек, мы не можем решать, какого пола мы хотим быть. Нас всех создает Боженька и, если он сотворил тебя мальчиком, значит ты им должен быть. Вырасти и защищать свою маму, затем жену и деток.

- Мама, но я чувствую, что я девочка. – Вытирая слезы, произнес он.

- Василий! – Строго начала Марина, встав. – Ты мальчик! И мы не будем больше это обсуждать! Ты не можешь чувствовать, что ты девочка, когда ты не девочка! Ты мальчик и на этом точка! – Жестко объясняла мать сыну. – Еще раз я увижу, как ты меришь женскую одежду, то навсегда тебя отправлю в психиатрическую больницу и не буду навещать! Если бы я хотела вторую дочь, у меня была бы дочь!

- Но мама… - Попытался переубедить ее Вася, потянув за руку, когда та собиралась выйти.

- Я сказала, не смей! – Процедила сквозь зубы Марина. – И эта тема навсегда закрыта для нас.

Она вышла из детской комнаты, громко хлопнув дверью, закрывая ее на замок.

- А ты что стоишь подслушиваешь, дрянь такая! – Крикнула женщина и схватила дочь за волосы. – А ну пошла быстро квартиру убирать. Пока все не будет здесь сиять чистотой, ты жрать не получишь!

- Мама! – Барабанил Василий. – Открой дверь, пожалуйста.

- А ты маленький шизофреник, сиди и думай, какого ты на самом деле пола! Когда решишь и четко мне об этом заявишь, тогда и получишь еду, а так хоть с голоду подохни! – Кричала Марина вне себя от гнева.

Она влетела на кухню и раздраженно открыла бутылку с коньяком, налив себе целый стакан. Женщина одним махом его проглотила. За ним последовал следующий и последующий до полного опустошения бутылки. Она причитала и кляла судьбу за неблагодарных детей, до тех пор, пока не упала на диван в беспамятстве.

На улице стало темнеть, а мать спала пьяная. После смерти мужа она частенько прикладывалась к крепким спиртным напиткам, но при этом дом содержала в порядке, холодильник всегда был наполнен едой, бизнес рос и приносил доходы, но от постоянных скандалов с детьми, женщина теряла самоконтроль и топила свое горе в граненном стакане.

- Вась, - прошептала Маша, - ты спишь?

- Нет. – Так же шепотом ответила мальчик, подойдя к двери.

- Кушать хочешь? – Поинтересовалась сестра.

- Да. И пить хочу. – Пожаловался мальчик.

- Я знаю, где у нее ключи лежат. Сейчас открою тебя и дам что-нибудь перекусить.

Мария на цыпочках прокралась на кухню и, не включая свет, приблизилась к храпящему телу матери. Она осторожно запустила руку в карман ее халата и начала потихоньку вытаскивать связку. Женщина вздрогнула, издав глубокий гортанный звук. Маша отдернула руку и замерла на месте, молясь, чтобы та не открыла глаза. Но Марина только почесала щеку и, немного поворочась, на тесном диване, снова уснула, предоставив полную возможность дочери достать необходимое.

- Держи. – Протянула она мальчику тарелку с котлетами. Старательно нарезала ему помидоры и огурцы. – Она успела их пожарить до того, как нажралась до поросячьего визга.

Василий уплетал за обе щеки, изредка бросая взгляд на сестру, стоящую в дверях в лучах проникающего в комнату света. Он насадил котлету на вилку и протянул сестре. Девушка улыбнулась и села рядом с братом на ковер. Они вдвоем молча ели.

- Васька, а это правда, что ты девкой стать хочешь? – Жуя, спросила Маша.

- А я, итак, девочка. – Возразил мальчик, не отрываясь от ужина.

- Какая ж ты девка? – Засмеялась девушка и потянулась к паху брата. – У тебя писька мальчиковая, а у девочек она другая совсем.

- Знаю я все! – Обиженно ответил Василий, ударив сестру по руке. – Я что, по-твоему, совсем дурак, не знаю, чем мальчики от девочек отличаются?

- Ну раз знаешь, чего тогда себя девчонкой называешь? – Удивилась Мария.

- Я его ножницами однажды отрежу. – Пояснил мальчик.

- И помрешь сразу от потери крови. – Запивая вишневым соком только что проглоченный кусок котлеты, ответила девушка.

- И как быть теперь? – Заплакал Вася. – Я никогда теперь уже не буду девочкой?

- Успокойся, дурында. Есть специальные гормоны, которые колют, и мальчик становится девочкой. Ты еще в том возрасте, когда можно остановить выработку твоего тестостерона.

- Уколы — это ж больно. – Запаниковал ребенок.

- Ну а как ты хотел? Красота требует жертв. Ты мне главное скажи, ты точно хочешь быть девочкой? – Серьезно спросила девушка.

- Я и есть девочка. Сколько можно повторять?

- Поняла, поняла, Василиска ты наша. – Улыбнулась девушка и взъерошила брату волосы.

- А ты маме не скажешь? – Испуганно спросил Василий, останавливая сестру.

- Я ее ненавижу всем сердцем и ничего ей говорить не буду. Спи давай. Я тебя опять закрою, а ты не говори, что я сюда заходила. – Ласково сказала Мария и заперла замок.

Она вернулась на кухню, по дороге заскочив в ванную и вымыв там испачканную посуду. Маша кинула на мать полный презрения взгляд и положила ключи на место. «Чтоб ты сдохла!», еле слышно прошептала дочка и вышла, яро желая, чтоб ее слова сбылись, как можно скорее. С каждым днем ненависть к женщине, которая дала ей все, росла и уже, казалось, начала переходить все дозволенные и недозволенные границы.

3

По дороге в кафе Романенко настояла на том, что все-таки нужно переодеться. Форма сменилась на обыденные джинсы и свитера, полностью замаскировав в них офицеров. Влада любила ездить за рулем, поэтому вопрос о том, на чьей машине они отправятся в кафе даже не стоял. Именно за рулем она ощущала себя по-настоящему свободной, так как в этот момент ее жизнь была в ее руках, и нажимая на педаль газа она частенько играла со смертью в догонялки. Но так было раньше. Леонид убрал эту привычку из жизни подруги, и она постоянно говорила о том, что он старается сделать из нее идеальную женщину, но не тут-то было, она себя уже считала совершенством.

- Лёнь, открой мне секрет! – Начала Влада, делая глоток свежевыжатого сока. – Для кого ты так стараешься меня изменить?

- Наверное, во благо человечества. – Засмеявшись ответил мужчина, отправляя суши в рот. – А, если быть честным, то для тебя самой.

- Мне в принципе, итак, не плохо жилось, когда я была… - Влада осекла саму себя.

- Ты хотела, наверное, сказать быдлом? Может хабалкой? Гопницей? Рыночной торговкой? – Не переставал перечислять Леонид.

- Все. Все. Достаточно. – Засмеялась женщина. – Я поняла. Не надо продолжать.

- Я помню нашу первую встречу с тобой. Эдакая железная провинциальная матершиница со своими агрессивными методами работы. Хамка, решающая все вопросы силой. Та красота, которая дана тебе Богом, просто забетонирована стеной, закрывающей тот стальной занавес, который ты опустила сама. – Вспоминал генерал, вглядываясь куда-то вдаль. – Скольких же трудов мне стоило, привести тебя в порядок!

- На минуточку замечу, что ты тоже провинциал, как и я. – Лукаво подколола она коллегу.

- Нет. Твоя провинциальность она особая. Я не вкладываю в это понятие воспитанности и правильной речи. Я говорю об исходившей от тебя грубости, неприемлемой для женщины.

- Не забывай, я все-таки следователь. Нужно уметь быть жесткой.

- Быть жесткой и грубой это разные вещи, и я много раз тебе это объяснял. И ты такая, не потому что того требовала твоя работа, а из-за недолюбленности. Ты просто не смогла раскрыться, как женщина. Помнишь, как говорили великие психологи? «Все наши проблемы идут из детства».

- Да, ты прав. – Грустно ответила Влада и опустила голову, сразу вспомнив тот тяжелый разговор после концерта Ступова.

- Но я рад, что смог помочь тебе и избавить от вредных привычек. Сейчас ты снова посвежевшая, молодая, активная. Я не могу не любоваться тобой, дорогая моя.

- Спасибо тебе. – Ласково прошептала она, накрыв его ладонь своей. – Не хватит жизни, чтобы постоянно говорить тебе слова благодарности.

- Самым большим своим достижением, Ладусь, я считаю, твое возвращение в спорт.

- Ты прав, в последний раз я ездила на соревнования в 25 лет. Господи, как же это было давно. – Засмеялась женщина.

- Навыки не исчезают, не просто так же ты имела черный пояс.

- Я про это уже и забыла, это ты мне напомнил.

- Нет, моя милая, это ты сама себе напомнила. Специально понижала себя, чтобы быть на одном уровне с этим…, - Леонид замолчал, явно подбирая слова, чтобы охарактеризовать человека, о котором он хотел сказать, - начальником.

- Дело не в этом, я просто забеременела, уехала учиться, точнее повышать квалификацию, а потом так много работы на меня сразу навалилось и как-то не до спорта было.

- Пойми, любовь моя, спортзал — это то место, где нужно вымещать злость, агрессию, колотить по груше, отрабатывать удары на Германе, или как вы там его называете, тогда ты не будешь постоянно срываться на людях, которые окружают тебя.

- Лёнь, почему второго такого мужчины, как ты нет? – С сожалением спросила Романенко, поставив локти на стол.

- Потому что. – Засмеявшись, ответил мужчина. – Ладусь, закажи, пожалуйста, еще сет калифорнии, мне нужно отойти.

- Да, конечно. – Ответила женщина и пошла к стойке.

Она долго стояла и выбирала, не решаясь сделать заказ, так как Калифорния казался ей сетом слишком уж простым и приевшимся.

- Глаза разбегаются? – Послышался грудной мужской голос за спиной.

Влада обернулась и увидела перед собой высокого широкоплечего молодого человека, лет на пять младше ее, но так как она себя еще не считала старой, то любой, кто был моложе ее естественно на словах оказывался «молодым». Высокий лоб, ровные скулы и оливковый цвет кожи выделяли его среди приевшихся глазу славянских внешностей. Терпкий запах его дорогих духов ударил ей в нос и немного затуманил разум, в принципе, как и всегда, когда она сталкивалась с ним в общественных местах.