Пожалуйста, позволь мне сохранить это воспоминание!

«– Я это запишу сегодня в моём дневнике.

– Что именно?

– Что ребёнок, обжёгшись, вновь тянется к огню»

Пролог

Он приехал в риэлтерское агентство, он хотел дом! Вошёл.

Она была одна, ни секретаря, никого!

Посмотрела на него.

– Здравствуйте!

Не улыбнулась.

Посмотрела внимательно, оценивающе.

– Здравствуйте.

Они всегда оценивают его, женщины, видя одно, интуитивно чувствуют другое…

Он вернулся.

Вернулся в старый проклятый город!

И что-то в нём ликовало, а что-то – умирало.

Старый одинокий город. Старый проклятый город!

Здесь он жил, по этим улицам ходил. Здесь он любил, здесь он умер.

Он остановился у кинотеатра, показывали «Amer» («Горечь») Элен Катте и Бруно Форцани.

– Горечь! – Мрачно подумал Лючио. – Горечь это – жить, и быть одному, быть не одиноким, но покинутым… Горечь!

Афиша к фильму «Amer» «плакала», на ней был красный демон любви, льющий чёрные слёзы. Горечь!

Лючио прислушался к музыке звучащей в его машине – from tokyo to honolulu «ORPHIC NIGHT».

Закурил.

Он смотрел на здание кинотеатра неотрывно, его осовременили, это здание, а он смотрел на него как на свою первую любовь – не видя возраста, не замечая «морщин»!

Лючио вспомнил ту женщину из риэлтерского агентства, вспомнил её красивую женственную фигруру, пронзительные глаза, она спросила его; вы один, и он ответил ей, да, один, и она посмотрела на него с удивлением, граничащим с изумлением.

– Я имела в виду; вы приехали без родителей?

– Они умерли.

– Как жаль!

Она сказала это без сожаления, но с пониманием.

– Вы тоже одна? Без родителей…

Усмешка на её губах.

– Целую вечность, синьор!

Глава 1

Дом

Дом смотрел на него, тёмными глазами, окон, смотрел. Тёмный гигант из бетона стали стекла и дерева, стоял, прячась в лесу. Лючио затаил дыхание, гигант, казалось, тоже.

– Что такое дом, – Подумал он. – Для человека? Память? Радость? Жизнь?

Лючио вышел из машины.

– Нет, – Думал он. – Дом для человека – это защита!

Он открыл двери, вошёл, огромное пространство казалось пустынным и… покинутым.

Лючио вдруг подумал, что только такой не человек как он, мог приобрести этот дом, дом, познавший великое человеческое счастье – рождение ребёнка, и самое страшное земное проклятие – его потерю!

Риэлтор сказала ему, что дом продаётся дешевле рыночной стоимости, так как владелица, лишившаяся ребёнка по странной и страшной случайности, хочет избавиться от дома.

Он подумал, – Как это свойственно людям, желать избавиться от того, что их тяготит, как будто это что-то изменит, преуменьшит горе и тоску!

Ему захотелось посмотреть на эту женщину, что покинула – бросила свой дом, великолепный дом, нужно отдать ей должное, сбежала.

– Куда ты сбежала? – Подумал он. – В какую пустыню? Каяться, или проклинать? Или всё вместе?

Лючио стало интересно, какая она, эта… мать, львица Пустыни, что возопила ко всем земным богам, за что?!

Что они ответ ей, этой погорелице, обобранной смертью до нитки? Ты не первая… из львов Эльдорадо.

Глава 2

Смерть и дева

Лючио смотрел на картину. Старуха и девушка. Старая женщина утешает… дитя. Девушка плачет, закрыв лицо руками – лицо старухи выражает скорбь.

Завораживающая картина. Всё человеческое и земное на одном полотне.

Старость скорбна – она знает, что человек должен всё пережить… и переживёт. Человек всегда всё переживает, такова его суть – такова воля самой Жизни. Жизнь диктует волю, Жизнь берёт своё…

Ему вдруг показалось, что эта старуха – Смерть, Смерть, что тешит Жизнь: всё вернётся, по-другому, но вернётся!

Он вновь подумал о бывшей владелице дома, кто унимает её горе? Утихомиривает его, усыпляет… Есть такой человек?

– Или ты одинока? – Подумал Лючио, ощутив не боль, а память о боли. – В своей потере…

Глава 3

Магазин

– Не ожидала встретить вас так скоро! – Сказала женщина, которая продала ему дом.

Лючио сказал ей неожиданно для себя самого:

– Вы ожидали меня встретить?

Она смутилась, покраснела.

Нашлась:

– Это маленький город, мистер Лакрима…

Женщина по имени Ким Су Хён смутилась.

– У вас необычная фамилия… Лакрима. Это же значит…

– «Казнь Египетская». – Закончил за неё, Лючио.

Она вновь смутилась.

– Вы кажетесь таким…

– Неповоротливым? – Невесело улыбнулся он.

– Косным.

Теперь удивился он, даже открыл рот от изумления.

– Почему?

Растерялся.

Ему даже захотелось посмотреть значение этого слова в Толковом словаре!

«Косный»!

Porca miseria!1

У неё были лучистые глаза. В эти глаза хотелось смотреть.

– Вы кажетесь молодым, но уже старым…

Ким Су Хён беззащитно улыбнулась.

– Мой ребёнок таков: он уже всё пережил и от всего устал!

– Сколько лет вашему ребёнку?

Странно, рядом с ней Лючио почувствовал себя куклой, говорящей куклой.

– Восемнадцать – лет на пять, на семь, моложе вас!

Она думает, что ему не более двадцати пяти лет… Он улыбнулся.

– Мне пора! – Спохватилась она. – Ребёнок ждёт к ужину!

Она его почему-то уколола, задела – «ребёнок ждёт»!

Лючио заглянул ей в глаза.

– Можно с вами?

Глава 4

Рок-звезда

Она привела домой рок-звезду! Два метра ростом, тоненький как тростинка, с шапкой чёрных мягко вьющихся волос и по-кошачьи, зелёными глазами. Глаза, вот, что выделяло его из других… мужчин. Он смотрел взглядом как будто издалека – как будто со старой картины (Су Хён даже показалось, что она видела его на какой-то картине!).

– Что вы любите? – Спросила его, она.

И он поднял голову, и посмотрел на неё.

– Люблю?

– Из еды… Есть!

– Я – анорексик…

Виноватая улыбка.

– Я ем только жидкую пищу – другую мой организм не принимает.

Одинокий больной ребёнок… У неё защемило сердце! Ей захотелось обнять своего ребёнка!

– Можно неловкий вопрос?

Он вновь посмотрел на неё, такой юный – весь в чёрном. Весь в украшениях в стиле панк/гранж.

– Можно.

Кивнул.

– Почему вы приехали сюда? Жить…

У неё была красивая кухня, кухня-гостиная с плоскими белыми фасадами, техникой из нержавеющей стали, акцентной стеной, и бежевым полом.

Уютно.

Ему тут понравилось!

В его доме такого нет… такой успокоенности.

– Я когда-то жил здесь… Очень давно!

Су Хён удивилась и простодушно сказала:

– Да? Мы тоже живём здесь очень давно… Я бы вас запомнила!

Глава 5

Погасшая звезда

Он улыбнулся.

Она вызывала чувство тепла. И чувство удивления.

Не хотелось уходить.

– Чем вы занимаетесь? – Спросила Су Хён. – Учитесь? Работаете?

Она им интересовалась. Ей, правда, было интересно.

– Пишу.

Странно Ким Су Хён посмотрела на него.

– Что пишете?

– Стихи.

– Прочитаете?

– «На троне он сидел,

Погасшая звезда

И свысока на мир взирал

Усталая как Смерть, звезда

А мир всё так же улыбался

Не гас и не менялся…

Глава 6

«Осуждение»

a-ha в его наушникаx – Мортен Харкет2 пел:

Я никогда не позволю тебе узнать,

Как болит моё разбитое сердце.

У меня есть гордость, и я знаю, как скрыть

Свою печаль и боль —

Я буду плакать под дождем.

Он тоже плакал – под дождём, без слёз, плакал. Просто захлёбывался слезами от боли и тоски.

Зачем он прочитал ей эти стихи? Он же никогда никому их не показывал!

Зачем она попросила его прочитать их? Что ей двигало? Любопытство? Или смешанные чувства так свойственные людям?!

Лючио почувствовал гнев, ужасный гнев на себя, захотелось заорать!

Он остановился – посреди улицы залитой шквалистым дождём. Издалека пахло морем, совсем рядом – курочкой из KFC…

– Даже когда ты не человек, – Вдруг подумал Лючио. – Ничто человеческое тебе не чуждо!

А он думал, что чуждо…

Лючио пошёл дальше, пряно запахло кофе – имбирно-тыквенным латте из Starbucks. Вывеска по правую руку гласила: приходите к нам, у нас тепло!

Он вновь остановился, сапоги промокли – его любимые ковбойские сапоги Ed Hardy, которые он приобрёл в Мексике на празднике Мёртвых…

«Приходите к нам, у нас тепло».

Лючио осознал, что хотел прочитать ей свои стихи… У неё тоже было тепло!

Ярость почти прошла, схлынула вместе с дождём – хорошо, что он ушёл, он бы не хотел, чтобы она увидела его таким… таким злым. И таким одиноким.

Он никогда ни с кем не сближался – не хотел, не стремился. Он боялся людей – их непредсказуемости, их… способности предавать! И, любить – их способности любить он боялся больше. Он же видел, как умирала Марьям у Креста Сына – вместе с ним, умирала!

Depeche Mode в его наушниках – король Тишины, Дэйв Гаан3 пел:

Осуждение

Знаю,

Что это такое,

Стоя здесь, с Книгой в руке,

А правда на моей стороне.

Обвинения,

Ложь,

Вынесите мне приговор,

Я не покажу никакого раскаяния,

Я буду страдать с гордостью.4

Глава 7

Монстр

Су Хён встретила Лючио через несколько дней в образовательном центре, в котором она работает по выходным.

Он вошёл в библиотеку, очень высокий и очень худенький, его нежная юная внешность резко контрастировала с его волевым мужским взглядом. Это были глаза мужчины, а не мальчика, умные и внимательные.

Он не подошёл, посмотрел издалека, кивнул, задержал взгляд.

Красивый.

Белокожий черноволосый с алыми губами – очаровательный молодой человек!

Он ей понравился, – с первой встречи, понравился, в нём чувствовалась независимость и смелость.

Су Хён отвела взгляд, посмотрела на книгу в своих руках, в глаза бросилось: «– Как бороться с этим беспорядком, который творится в душе?

– Говори правду, – ответило чудовище. – Как сейчас».

Она вдруг подумала, – В других людях нас привлекает то, чего нет в нас самих…

Она вновь подняла голову, ожидая увидеть Лючио, но его не было – он ушёл.

Ей понравились его стихи – красавец и гордец, он оказался застенчивым, убежал – заторопился… чуть-чуть раскрывшись.

Су Хён заулыбалась.

Глава 8

Обломки

Он не смог к ней подойти!

Не смог.

Сам не знал, почему.

Хотел!

Она смотрела на него, а он – на неё, и… он не мог уйти. Вот, что его пугает – нежелание уйти!

На ней было красивое платье, – простое, но красивое. Платье со спущенными плечами, подчёркивающее изящность её фигуры.

Худовата для своего возраста, невысокая, но очень эффектная женщина! В ней чувствовалась любовь к себе.

Лючио почувствовал страшную тоску по этой любви к себе!

– Привет!

К нему подошла девчонка с розовыми волосами.

– Ты новенький? Про тебя все говорят!

Он посмотрел в её голубые глаза – странное сочетание, розовые волосы и голубые глаза.

– Вы меня с кем-то путаете…

– Нет… Вы же Лючио? Лючио Лакрима… Новый волонтёр для детсадовцев!

Лючио вспомнил.

Ему захотелось дать себе в лоб!

В прошлый раз, когда он посещал образовательный центр, преподаватель по академической живописи и скульптуре, спросил, хочет ли кто-то читать детям книги по субботам. Лючио не хотел, но поднял руку, чтобы задать вопрос…

– Су Хён остановилась здесь, – Сказала ему девушка с розовыми волосами. – На этом месте: «когда что-то разрушилось, обломки жалки»…

Лючио впал в ступор.

«Когда что-то разрушилось, обломки жалки».

Ему никогда не было тяжело быть одному, и вдруг стало…

Почему?

Агасфер устал?

Он вспомнил, как Дэйв Гаан пел:

Осуждение

Знаю,

Что это такое,

Стоя здесь, с Книгой в руке,

А правда на моей стороне.

Обвинения,

Ложь,

Вынесите мне приговор,

Я не покажу никакого раскаяния,

Я буду страдать с гордостью.

И внутренний дьявол спросил его:

– Ты тоже будешь? Наслаждаться пустыней… Никому ничего никогда! Помнишь монахов с горы Синай? Сидя там, на горе, они думают о своих потерях – ни о чём, кроме своих потерь, наслаждаются дорогой для них пустыней!

Лючио прочитал детям:

– «У Конора засосало под ложечкой, когда он, наконец, понял, что наделал.

«Ох, только не это, – подумал он. – Только не это».

Он сломал часы.

Часы, которые, возможно, стоили больше, чем автомобиль его мамы.

Бабушка убьет его, точно убьет…

Часовая и минутная стрелки застыли на одном времени.

00:07

– Когда что-то разрушилось, обломки жалки, – произнесло чудовище у него за спиной»

Глава 9

Голос монстра

Он читал так, словно занимался этим всю жизнь – декламацией5. Он владел своим голосом как прекрасно настроенным инструментом.

Девушка с розовыми волосами, обычно небрежная и равнодушная, осталась стоять в дверях.

– Лючио Лакрима, – Подумала Су Хён. – Незаурядный человек!

В нём чувствовалась зрелость, которую она не могла сопоставить с его внешностью – мальчишка, мальчишка выглядящий как плохиш, своенравный, решительный…

Она тоже была такой… когда-то, а потом потеряла себя! Когда он читал ей свои стихи, она себя вспомнила – она была им восхищена – «На троне он сидел, / Погасшая звезда»!

Су Хён вдруг поняла, о чём они, эти стихи: звёзды не умирают сразу – агония может длиться тысячи лет! И это самое страшное, что умираешь не ты, а что-то в тебе – с этим можно жить годами!

Она посмотрела в окно, на старый кинотеатр, который виднеется, казалось, отовсюду, как маяк. Она любит кино, – ходить в кино, можно… прожить другую жизнь! Необязательно лучше, просто другую…

Лючио читал – все притихли, маленькие дети и большие.

Су Хён захотелось уйти – её часто охватывает это смутное противоречивое желание. Куда уйти? Зачем? Почему? Она не знает.

У него были длинные ноги – очень, невообразимо, длинные! Ноги были обуты в казавшиеся тяжёлыми, ковбойские сапоги с мощными тупыми носами…

Он поднял голову – их глаза встретились, из всех глаз, их глаза. У него был прямой немигающий взгляд как у хищной кошки. Он не сводил с неё глаз. Она застыла – Су Хён застыла. Странное чувство полной неподвижности, словно её обескровили. Только сердце билось, билось, казалось, в ушах – оглушительно!

Он отвёл взгляд. Всё прошло. Как будто невидимая рука, сжавшая её горло, отпустила (или ослабила хватку?).

Глава 10

Аллилуйя

Он ждал.

Самая человеческая из всех земных страстей – Ожидание, посетила его!

Он вдруг вспомнил то, что давно забыл: как это, быть человеком… Быть человеком – это значит ждать, чего-то, кого-то, а может, от кого-то…

И Лючио ждал Су Хён.

Ждал от неё, что она выйдет из здания образовательного центра, и они встретятся!

Джефф Бакли пел в его наушниках «Hallelujah», Джефф пел:

Ты видел, как она купалась в небосводе,

Её красота и лунный свет поразили тебя.

Она привязала тебя к кухонной табуретке,

Она разрушила твой трон и обрезала твои волосы,

И сорвалось с твоих губ: Аллилуйя!

Аллилуйя, аллилуйя…

Аллилуйя, аллилуйя…

– Да, – Подумал он. – Аллилуйя… Аллилуйя Ожиданию!

Он вдруг понял, что ожидание – это сама жизнь, это – чувствовать себя живым! И не одиноким.

Лючио сидел на скамье у здания образовательного центра. Эта осень показалась ему пожаром – пожарами, то золотым, то красным – всё горело!

Он вспомнил глаза Су Хён – её взгляд, каким она смотрела на него в библиотеке… Ему стало страшно. Страшно от мысли: не перестал ли он понимать людей? Как они думают?! Что они думают?!

Су Хён смотрела на него, и он почувствовал её беззащитность, то ли перед ним, то ли перед миром… людей. Она как будто не нарастила панцирь – взрослая женщина с не умершим ребёнком в душе… Сколько он видел их, взрослых… убивающих в себе детей, неуклюжих и зажатых – беззащитных!

Лючио вдруг понял, что она одинока. Вот, что было в её глазах – одиночество. Взрослое одиночество и то детское – одиночество неуверенности в себе…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Это, странное на первый взгляд, восклицание (выражающее досаду, раздражение и многое другое), которое очень часто встречается в итальянской речи, не что иное, как эвфемизм для грубого ругательства – богохульства (по-итальянски – bestemmia). Bestemmie устроены так: на первом месте бранное слово (эпитет «porcа» – буквально «свинья», «свиная» – в данном случае тождественен проклятию), а на втором имя Бога или Мадонны. «Porca miseria» говорят, чтобы и выразиться, и одновременно религиозные чувства не оскорбить.

2

Фронтмен группы

3

Фронтмен группы Depeche Mode

4

«Condemnation»

5

Выразительное чтение, озвучка текста