- -
- 100%
- +
Глава 33.
Рим не признавал человека, пока кто-нибудь не называл его имя достаточно громко.
На Авентине Данила знали как Варрона из Капуи. Для хозяина постоялого двора он был чужеземцем, исправно платившим за три тесные комнаты. Для торговцев — одним из многочисленных бывших гладиаторов, которых столица ежедневно выплёвывала на улицы. Для городской стражи — подозрительным свободным человеком с рабским клеймом на затылке.
На следующий день после посещения амфитеатра Данил попытался записаться на игры.
Контора распорядителя находилась возле Большого цирка. Перед её дверями толпились ланисты, поставщики зверей, актёры, возницы и люди, предлагавшие услуги бойцов. Одни держали под мышками таблички с записями побед, другие привели гладиаторов и демонстрировали их, словно скот на рынке.
Данил пришёл с Афером и Никанором.
За столом сидел жирный писец с красными от вина глазами. Перед ним лежали восковые дощечки, перевязанные шнурками договоры и чашка с орехами. Он разгрызал скорлупу зубами и сплёвывал обломки на пол.
— Имя? — спросил он, не поднимая головы.
— Варрон.
Стило замерло над воском.
Писец посмотрел сначала на Данила, затем на Афера.
— Какой Варрон?
— Тот, что дрался в Капуе.
— В Капуе много кто дерётся. Ещё больше там умирает.
Никанор положил на стол рекомендательную табличку. Её дал торговец, чей караван они защитили по дороге в столицу. Писец сломал печать, прочитал несколько строк и хмыкнул.
— Одиннадцать побед?
— Десять признанных и одна показательная, — уточнил Никанор.
— Свободный?
— Да.
— Собственная школа?
— Пока нет.
Писец отложил рекомендацию.
— Тогда и разговаривать не о чем.
— Почему? — спросил Данил.
— Потому что в Риме ты никто. Здесь у каждого второго оборванца есть шрам и история о победе над тремя германцами. Игры оплачивают люди, которым нужны известные имена. Если тебя убьют на первой минуте, зрители даже не заметят.
— Позвольте пройти испытание.
— Испытания проводят для гладиаторов, которых представляют столичные школы.
— А если я выступаю сам?
Писец рассмеялся:
— Тогда сам себе устрой игры.
Он взял следующий договор, показывая, что разговор окончен.
Данил не двигался.
— Сколько стоит имя? — спросил он.
Писец снова поднял голову:
— Что?
— Вы сказали, что я никто. Значит, мне нужно имя. Сколько оно стоит?
Лицо писца изменилось. В нём появилось выражение человека, услышавшего знакомый и понятный вопрос.
— Поединок перед основными играми обойдётся в две тысячи сестерциев. Бой с известным противником — в пять. Если хочешь хорошие места для нанятых крикунов, прибавь ещё тысячу.
У Данила было меньше четырёхсот.
Часть денег они получили за охрану каравана. Остальное заработали, продав лошадей и оружие убитых наёмников. Большая доля ушла на жильё, пищу и лечение Сеговара, которому в дороге распороли бедро.
— Что получает победитель? — спросил Данил.
— Если бой понравится публике — триста сестерциев.
— Я должен заплатить пять тысяч, чтобы получить триста?
— Ты платишь не за победу. Ты платишь за то, чтобы тебя увидели.
Никанор потянул Данила за локоть:
— Мы услышали достаточно.
Они вышли на улицу. Рёв цирковой толпы прокатывался над крышами. Внутри шли гонки. У входов торговали лепёшками, дешёвым вином и деревянными фигурками знаменитых возниц.
— Всё устроено правильно, — сказал Никанор.
— Что здесь правильного?
— Правильного для них. Места на играх принадлежат нескольким распорядителям. Распорядители работают с определёнными школами. Школы платят писцам. Писцы не допускают посторонних. Все получают деньги.
— Кроме бойцов.
— Бойцы получают меч.
Афер сплюнул в пыль:
— В Капуе было проще.
— В Капуе нами владел Красс, — напомнил Данил.
— Я и говорю: проще. Мы знали, кому хотим сломать шею.
Они направились к Авентину. На перекрёстке Никанор неожиданно остановился.
По другую сторону улицы стоял мужчина в коричневом плаще. На вид — обычный горожанин: круглое лицо, редкая борода, дешёвые сандалии. Однако он смотрел не на прилавки и не на проезжавшие повозки. Его интересовали только трое бывших гладиаторов.
Заметив внимание Никанора, человек повернулся и исчез в толпе.
— Он шёл за нами от конторы, — сказал Никанор.
— Ты уверен?
— Я замечаю людей, которые слишком долго ничего не покупают.
Афер положил руку на рукоять кинжала:
— Возьмём?
— Не здесь, — ответил Данил. — Пусть думает, что остался незамеченным.
Они продолжили путь, дважды сменив направление. Человек больше не показывался, но ощущение чужого взгляда не исчезло.
На Авентине их ждал новый удар.
Дверь комнаты была закрыта. Глиняная печать на верёвке оставалась целой. Однако Данил сразу увидел лежавший на полу осколок штукатурки.
Он поднял руку, останавливая спутников.
— Не входите.
— Печать не повреждена, — заметил Афер.
— Значит, вошли не через дверь.
Окно выходило на узкий переулок. Забраться к нему с земли было трудно, но с крыши соседнего дома — возможно. Данил медленно потянул дверь.
Комната выглядела нетронутой. Циновки лежали на местах, кувшин стоял возле стены, одежда висела на крючьях. И всё же кто-то здесь побывал.
Никанор опустился на колени возле одной из циновок. Под ней был устроен тайник. Они хранили там кошель с деньгами и несколько железных пластин, на которых Никанор выцарапывал копии важнейших страниц Чёрной книги.
Деньги остались.
Одна пластина исчезла.
— Искали книгу, — сказал Никанор.
— Почему не взяли монеты? — спросил Афер.
— Потому что пришли не воры.
Данил осмотрел стену возле окна. На штукатурке сохранился след обуви. Пыли почти не было: незваный гость тщательно протёр подоконник. Он знал, что делал.
Чёрную книгу Данил спрятал в заброшенной могиле за городской стеной. Даже его товарищи не знали точного места. В комнате находились только отдельные копии.
На украденной пластине были записаны имена двух судей и сборщика налогов из Капуи. Сами по себе эти сведения не могли погубить Скавра или Красса. Но они подтверждали, что книга существует.
— Уходим, — решил Данил.
— Куда? — спросил Афер.
— Туда, где есть другие выходы.
— В Риме нет места, откуда нельзя вытащить человека.
— Тогда найдём место, куда трудно войти незамеченным.
Никанор взглянул на потолок:
— Нам нужна собственная школа.
— На какие деньги?
— Не обязательно покупать готовый лудус. Можно снять двор, поставить ворота и назвать школой.
Афер хмыкнул:
— И чем платить хозяину?
— Боями.
— Нас не допускают к играм.
— Значит, будем драться там, куда допускают всех.
В нижней части Авентина, рядом с кожевенными мастерскими, находились частные дворы. Там устраивали кулачные поединки, травлю собак и схватки бойцов без официального разрешения. Публика была беднее, правила — проще, а смерть участника не интересовала городские власти.
Данил знал, что подобные места существуют. Он надеялся туда не возвращаться.
Надежда продержалась меньше суток.
Двор «Трёх светильников» располагался за винной лавкой. Каменные стены были так близко, что зрители на верхних галереях могли дотянуться до бойцов руками. На песок бросали монеты, кости от мяса и огрызки фруктов.
Хозяина звали Гай Фалькон. Невысокий седой человек носил золотую серьгу и постоянно улыбался, не показывая зубов.
Он выслушал Данила и предложил бой в тот же вечер.
— Против кого?
Фалькон указал на человека, сидевшего возле стены.
Тот был огромен. Даже сидя, он казался выше большинства мужчин во дворе. Его руки доходили почти до колен. На груди темнело изображение кабаньей головы.
— Его зовут Урс, — сказал Фалькон. — Он из северных лесов. За последний месяц сломал четверым бойцам руки.
— Оружие?
— Только кулаки. Тебе это должно нравиться.
— Оплата?
— Половина того, что бросят на песок.
— Если победит Урс?
— Тогда твою половину получит он.
Афер отвёл Данила в сторону.
— Не соглашайся.
— Почему?
— Посмотри на него.
— Смотрю.
— Тогда посмотри лучше. Он тяжелее тебя на два пуда.
— И медленнее.
— Здесь нет канатов и судьи. Если он повалит тебя, то будет бить, пока Фалькон не решит, что зрители получили достаточно.
— Мне нужны деньги.
— Мёртвым деньги не нужны.
Никанор стоял рядом и молчал. Данил повернулся к нему:
— Что ты думаешь?
— Что Фалькон предложил бой слишком быстро. Нас ждали.
— Скавр?
— Или Красс. Или человек, который украл пластину. Возможно, все трое работают вместе.
Данил снова посмотрел на Урса.
Великан не разминался. Сидел, опустив голову, и медленно сжимал кулаки. Костяшки были обмотаны кожей.
Данил видел таких соперников. Не Урса, но людей, привыкших побеждать одним присутствием. Их сила начинала действовать до гонга. Человек смотрел на огромные плечи и заранее решал, что его удары ничего не изменят.
— Если они хотят проверить меня, — сказал Данил, — придётся показать им то, что я выберу сам.
Фалькон назначил бой после захода солнца.
К тому времени двор заполнился. Масляные светильники коптили на стенах. Зрители стояли в три ряда. На верхней галерее расположились люди в дорогих плащах, не желавшие показывать лица.
Данил разделся до пояса. Афер обмотал ему руки.
— Не бей в голову, пока не заставишь его опустить локти, — сказал наставник.
— Знаю.
— Его левая нога медленнее.
— Видел.
— И не стой перед ним.
— Афер.
— Что?
— Я всё помню.
Старик затянул последний ремень:
— Хорошо. Тогда вернись, чтобы я мог сказать, где ты ошибся.
Урс вышел в центр двора.
Фалькон поднял руку:
— Бой до потери сознания или отказа!
— А если один умрёт? — крикнули из толпы.
— Значит, отказался слишком поздно!
Зрители засмеялись.
Сигнала как такового не было. Фалькон просто отступил за линию, проведённую на песке.
Урс пошёл вперёд.
Он не стал размахивать руками. В отличие от лысого бойца на арене Капуи, великан умел драться. Держал локти близко к телу, прикрывал подбородок и двигался короткими шагами.
Данил поднял руки.
Урс ударил передней рукой.
Удар был быстрым. Данил отклонился, но кулак скользнул по скуле. Следом пришёл правый боковой. Данил поставил предплечье.
От столкновения его развернуло.
Толпа взревела.
Урс попытался прижать его к стене. Данил ушёл в сторону и пробил в корпус. Кулак словно врезался в деревянную доску.
Великан не отреагировал.
— Это всё? — спросил он.
Данил не ответил.
Следующая минута прошла в отступлении. Зрители свистели. Кто-то бросил в Данила кусок хлеба. Урс наступал, перекрывая пространство. Он оказался быстрее, чем выглядел, и умело загонял противника в угол.
Но каждый его шаг повторял предыдущий.
Перед атакой великан чуть сильнее переносил вес на переднюю ногу. Левый прямой использовал, чтобы остановить, а правый — чтобы закончить.
Данил позволил ему попасть ещё раз.
Кулак задел губу. Во рту появился вкус крови.
Урс увидел это и ускорился.
Именно этого Данил ждал.
Он отступил к стене. Великан выбросил левую руку, собираясь зажать его для правого удара.
Данил нырнул наружу.
Не назад. Вперёд и в сторону.
Правый кулак Урса ударил в стену. Послышался хруст. Великан зарычал, но Данил уже находился сбоку.
Первый удар пришёлся под рёбра.
Второй — туда же.
Урс развернулся, опуская локоть.
Данил пробил снизу в челюсть.
Голова великана дёрнулась. Он устоял и попытался схватить противника. Данил разорвал захват, ударил ладонью в ухо и снова сместился.
Теперь Урс шёл иначе. Правая кисть плохо сгибалась. Возможно, один из пальцев был сломан.
Зрители перестали смеяться.
Данил атаковал больную сторону. Не пытался свалить противника одним ударом. Заставлял поворачиваться, промахиваться, терять силы. Бил в живот и печень. Уходил, когда Урс отвечал.
Через несколько минут дыхание великана стало хриплым.
— Стой! — прорычал он.
Данил остановился на расстоянии двух шагов:
— Зачем?
Урс бросился вперёд.
Данил встретил его коротким ударом в солнечное сплетение.
Воздух вырвался из груди великана. Он согнулся. Удар снизу поднял его голову, а левый боковой погасил взгляд.
Урс опустился на одно колено.
Данил мог закончить бой. Вместо этого он отступил.
— Достаточно, — сказал он.
Великан поднял глаза.
— Я не отказался.
— Тогда вставай.
Урс попытался. Ноги не удержали его, и он упал на бок.
Фалькон шагнул между бойцами.
Несколько мгновений двор молчал. Затем на песок посыпались монеты.
Их было немного. Большинство зрителей ставило против чужака и теперь не торопилось благодарить победителя. Однако люди на верхней галерее бросили несколько серебряных денариев.
Данил поднял один.
На монете был процарапан маленький скорпион.
Он показал её Никанору.
Тот побледнел:
— Такой знак встречается в книге.
— Чей он?
— Ставочный дом Квинта Скавра.
Данил посмотрел на галерею. Люди в дорогих плащах уже уходили.
Среди них был тот самый мужчина в коричневой одежде, который следил за ними у Большого цирка.
Теперь Данил знал, что их нашли.
Но Скавр тоже получил ответ.
Варрон приехал в Рим не прятаться.
И его имя уже начали произносить.
Глава 34.
На деньги, полученные за бой, нельзя было купить дом.
Зато ими удалось оплатить первый месяц аренды заброшенной красильной мастерской.
Здание стояло на склоне Авентина между гончарным двором и мастерской канатчика. Передняя часть давно обрушилась, крыша протекала, а каменный резервуар был заполнен чёрной водой. От прежних владельцев остались медные крюки, вбитые в стены, и въевшийся запах уксуса.
Хозяин запросил слишком много.
Никанор торговался с ним почти час.
— Здесь невозможно жить, — говорил он.
— Вам нужно не жить, а драться, — отвечал хозяин.
— Крыша рухнет после первого дождя.
— Значит, тренируйтесь быстрее.
— В резервуаре дохлая крыса.
— За крысу отдельной платы не беру.
Они сошлись на шестидесяти сестерциях в месяц при условии, что жильцы сами починят крышу.
Первые дни ушли на расчистку.
Сеговар и Элиас вытащили сгнившие балки. Афер нашёл каменщика, задолжавшего деньги владельцу винной лавки, и предложил отработать долг ремонтом стены. Никанор закупил старые доски. Данил вместе с остальными таскал камни, вытряхивал циновки и вычерпывал воду.
К концу недели бывшая мастерская начала превращаться в тренировочный двор.
Посреди двора установили четыре столба. Под навесом подвесили мешки с песком и шерстью. Из разбитых щитов сделали мишени. Возле входа появилась деревянная табличка.
Никанор написал на ней:
ШКОЛА ВАРРОНА. ОБУЧЕНИЕ СВОБОДНЫХ БОЙЦОВ.
Афер долго смотрел на надпись.
— Слово «свободных» отпугнёт половину клиентов.
— Значит, нам не нужна эта половина, — сказал Данил.
— Школы зарабатывают на рабах.
— Эта не будет.
— Тогда на чём она будет зарабатывать?
— На людях, которые сами решают, выходить им на песок или нет.
Старик покачал головой:
— Ты привёз из своего далёкого края много странных мыслей. Монеты среди них есть?
— Пока нет.
Первым учеником стал сын канатчика.
Его звали Тит. Ему едва исполнилось шестнадцать, но он был широкоплечим и высоким. Утром Тит работал у отца, а вечером тайком приходил смотреть на тренировки.
На третий день Данил позвал его во двор:
— Хочешь попробовать?
Юноша кивнул.
— Плата — два асса за занятие.
Лицо Тита вытянулось:
— У меня нет.
— Тогда будешь подметать двор.
Афер дождался, пока юноша отойдёт, и прошептал:
— Он и так каждый вечер подметает возле ворот, чтобы видеть нас.
— Теперь будет делать это внутри.
За Титом пришли другие.
Грузчики с речных причалов хотели научиться защищаться от грабителей. Двое ремесленников готовились к кулачным состязаниям во время праздника. Отставной легионер привёл племянника, которого постоянно избивали уличные банды.
Данил принимал не всех.
Он отказывал пьяным. Выгонял тех, кто пытался калечить слабых. Не позволял приносить во двор настоящее оружие без разрешения.
— Это школа боя, — возмущался Сеговар. — Почему ты запрещаешь драки?
— Потому что на тренировке учатся. Дерутся там, где не сумели договориться.
— В лудусе Красса мы дрались каждый день.
— Поэтому половина бойцов выходила на арену уже ранеными.
Афер поддержал новые правила, хотя сделал вид, будто решение принадлежит ему.
Тренировки Данил разделил на части.
Сначала движение без оружия. Затем работа со щитом. Потом удары по мишеням и только в конце — учебные схватки. Он заставлял учеников повторять простейшие действия до изнеможения: шаг, поворот, защита, ответ.
Римляне хотели красивых приёмов.
Данил учил их не падать.
— Я заплатил, чтобы научиться побеждать, — пожаловался однажды молодой торговец.
— Сначала научись стоять.
— Я и так стою.
Данил слегка толкнул его в плечо. Торговец запнулся о собственную ногу и сел на песок.
— Теперь снова учись.
Прибыль была небольшой, но школа начала кормить себя. Никанор вёл записи, собирал плату и договаривался с хозяевами частных дворов. Афер отвечал за оружие. Элиас, говоривший мало, оказался искусным плотником и ремонтировал щиты.
Сеговар рвался на арену.
Рана на его бедре зажила, и галл считал себя готовым.
— Я не ехал в Рим, чтобы учить мальчишек держать палку, — сказал он Данилу. — Мне нужен бой.
— Тебе нужны деньги?
— Мне нужно имя.
— Имя можно получить вместе с могилой.
— Ты сам дрался с Урсом.
— Потому что другого выхода не было.
— У меня тоже нет другого.
Данил понимал его. Свобода оказалась дорогой. Чтобы жить в Риме, требовались деньги, а бывший гладиатор умел зарабатывать телом.
Он договорился с Фальконом.
Сеговар должен был выступить против бойца по прозвищу Пёс. Без мечей, с небольшими деревянными щитами и тупыми дубинами. Убийство не запрещалось, но Фалькон пообещал остановить схватку, если один из противников потеряет возможность защищаться.
— Его обещание ничего не стоит, — сказал Афер.
— Поэтому мы будем рядом, — ответил Данил.
До боя оставалось четыре дня.
На второй день к воротам школы пришли трое мужчин.
Впереди шёл крупный римлянин в красной тунике. Его сопровождали два бывших солдата с дубинками. Он назвался Марком Сервилием, управляющим лудуса «Золотая волчица».
— Вы обучаете бойцов без разрешения коллегии, — объявил Сервилий.
— Покажи закон, который это запрещает, — сказал Никанор.
— Мне не нужен закон. Все школы Авентина платят взнос.
— Кому?
— Коллегии.
— Кто управляет коллегией?
— Те, кому следует.
Сервилий назвал сумму: пятьсот сестерциев за право продолжать занятия. Затем ещё сто каждый месяц.
— У нас нет таких денег, — сказал Данил.
— Тогда закройте ворота.
— Нет.
Сервилий улыбнулся:
— Ты плохо понимаешь столичные обычаи, провинциал. Здесь каждый двор кому-нибудь принадлежит.
— Этот принадлежит человеку, которому мы платим аренду.
— А человек платит нам.
— Тогда попроси у него.
Сервилий подошёл ближе:
— Я видел твой бой с Урсом. Быстрый. Осторожный. Толпе понравилось. Не заставляй меня портить товар.
Данил заметил на шее одного из сопровождавших маленькое клеймо в виде скорпиона.
Люди Скавра.
— Передай хозяину, — сказал он, — что дверь открыта. Если хочет поговорить, пусть приходит сам.
— Хозяева не ходят к собакам.
— Значит, ему придётся лаять издалека.
Сервилий ударил первым.
Не Данила — Никанора. Ладонью по лицу, словно наказывал раба.
Данил перехватил его руку.
Второй человек потянулся к дубинке. Сеговар возник рядом и приставил деревянный меч к его горлу. Элиас закрыл ворота.
глава 35
Элиас закрыл ворота.
Деревянные створки сошлись с глухим ударом. Железная перекладина легла в скобы, отрезав двор от улицы.
Сервилий посмотрел на ворота, затем на Данила. Улыбка на его лице осталась, но стала другой — натянутой и осторожной.
— Напрасно, — произнёс он. — Теперь это похоже на разбой.
— Ты вошёл в наш двор, потребовал деньги и ударил лекаря, — ответил Данил. — Разбой уже начался. Мы всего лишь закрыли дверь, чтобы он не вышел наружу.
Человек с клеймом скорпиона попытался отвести горло от деревянного меча Сеговара. Галл немедленно усилил нажим.
— Не вертись, — предупредил он. — Я сегодня ещё никого не убивал и начинаю чувствовать себя бесполезным.
— Меч деревянный, — прохрипел человек.
— Зато горло настоящее.
Никанор стоял у стены, приложив ладонь к щеке. Удар оказался сильным: кожа под глазом наливалась багровым, губа была рассечена. Однако лекарь смотрел не на Сервилия, а на Данила.
В этом взгляде читалось предупреждение.
Не убивать.
Не давать Скавру именно то, за чем он прислал своих людей.
Данил разжал пальцы и отступил от Сервилия на полшага.
Тот сразу выпрямился, но отойти ему не позволили. Афер стоял справа, перекрывая путь к воротам. Белловак — слева. Ни у одного не было настоящего оружия, однако сейчас это мало что меняло. Сервилий оказался в окружении людей, которых годами учили убивать всем, что попадалось под руку.
— Отпусти моих людей, — потребовал он.
— Когда уйдёте все вместе.
— Деньги принадлежат Скавру.
— Пусть придёт и заберёт.
Сервилий коротко рассмеялся:
— Ты уверен, что хочешь его увидеть?
— Нет. Я хочу, чтобы он понял: посланники больше не помогают.
— Он поймёт другое. Что гладиаторы Красса напали на свободных граждан.
— Свободный гражданин лежит возле водостока и держится за сломанную руку, — заметил Афер. — Остальные тоже выглядят не слишком свободными.
За его спиной один из людей Сервилия попытался подняться. Урс наступил ему на тунику и снова прижал к земле.
Нападение продолжалось меньше минуты.
Трое вошли во двор через боковые ворота вместе с телегой поставщика. Ещё двое ждали снаружи. Сервилий рассчитывал, что имя Скавра откроет перед ним двери и заставит управляющего выдать требуемую сумму. Когда этого не произошло, он ударил Никанора и приказал своим людям осмотреть помещения.
Дорций исчез сразу после появления незваных гостей.
Стражники Красса тоже не вмешались. Одни получили деньги заранее, другие решили, что спор между влиятельным ростовщиком и владельцем школы их не касается.
Сервилий не учёл только гладиаторов.
Деревянные мечи остались у них после вечерней тренировки. Афер первым преградил дорогу человеку, направившемуся к лечебнице. Тот выхватил нож. Через несколько мгновений нож уже лежал на песке, а его владелец пытался понять, почему рука перестала сгибаться.
После этого началась драка.
Теперь двое нападавших лежали у стены. Третий сидел, зажимая разбитый нос. Четвёртого удерживал Сеговар. Пятый остался снаружи, но Белловак успел закрыть ворота и задвинуть засов.
Сервилий единственный не получил серьёзных повреждений.
Пока.
— Назови сумму, — сказал Данил.
— Ты не умеешь слушать. Деньги нужны не мне.
— Тогда повтори требование Скавра.
— Красс задолжал ему тысячу восемьсот денариев. Сегодня истёк срок.
— Почему Скавр прислал тебя сюда, если Красса нет?
— Потому что долг обеспечен имуществом школы.
Сервилий обвёл двор взглядом.
Он смотрел не на здания.
На людей.
Данил понял первым:
— Каким именно имуществом?
Сервилий улыбнулся рассечёнными губами.
— Вами.
Во дворе стало тихо.
Даже раненые перестали стонать.
Белловак медленно приблизился:
— Повтори.
— В договоре указано всё движимое имущество лудуса. Оружие, повозки, животные, рабы. Если Красс не отдаст деньги, школа перейдёт Скавру.
— Врёшь, — сказал галл.
— Спроси хозяина.
— Его нет.
— Поэтому мы пришли забрать часть залога.
Афер посмотрел на Данила:
— Они хотели увести гладиаторов?