- -
- 100%
- +
— Только одного, — ответил Сервилий. — Того, чья стоимость покрывает большую часть долга.
Сразу несколько человек повернулись к Варрону.
Сервилий усмехнулся шире.
— Скавр щедр. Он оценил тебя в полторы тысячи. После победы над Астуром Красс мог получить больше, но решил, что ты стоишь две. Поэтому отказался.
— А потом занял у Скавра деньги, — предположил Данил.
— Раньше. Намного раньше.
— Сколько он задолжал на самом деле?
— Я назвал сумму.
— Ты назвал цифру из расписки. Скавр уже получил часть долга ставками, долями от игр и процентами. Сколько осталось от тех денег, которые Красс действительно брал?
Улыбка Сервилия исчезла.
— Рабу не следует рассуждать о долгах господина.
— Значит, немного.
Данил повернулся к Аферу:
— Открой ворота.
Нумидиец нахмурился:
— Ты хочешь их отпустить?
— Хочу, чтобы они ушли сами.
— После того как увидели всё?
— Именно поэтому.
Сервилий посмотрел на лежавших людей:
— Они не смогут идти.
— Смогут, — вмешался Никанор. — У одного вывихнуто плечо, у второго сломано предплечье, у третьего нос. Ноги целы у всех.
— Ты сломал руку свободному человеку и говоришь об этом так спокойно?
— Руку ему сломал Урс. Я только определил повреждение.
Тяжеловес пожал плечами:
— Он держал нож.
Никанор подошёл к человеку возле водостока.
— Если повезёте его к хорошему врачу, рука срастётся. Если к дешёвому — останется кривой. Если заставите идти быстро, обломки сместятся и он, возможно, умрёт от жара через несколько дней. Я бы выбрал первый вариант, но вы пришли без денег.
— Скавр заставит тебя лечить бесплатно.
— Тогда пусть приведёт больного и попробует.
Сервилий посмотрел на лекаря почти с удивлением. Видимо, он привык, что рабы опускают голову после одного удара.
Никанор не опустил.
В его взгляде не было храбрости бойца. Только холодная неприязнь человека, который слишком часто видел последствия чужой жестокости и давно перестал её уважать.
Афер открыл ворота.
Человек, дежуривший снаружи, попятился. В руках он держал короткую дубинку, но воспользоваться ею не решился.
Гладиаторы подняли раненых. Сеговар последним отпустил пленника со скорпионом на руке, предварительно отобрав у него поясной нож.
— Это оставлю себе, — сообщил галл.
— Воровство, — прохрипел тот.
— Плата за урок.
Данил остановил Сервилия у выхода:
— Передай Скавру: в следующий раз пусть приносит договор.
— Ты собираешься его читать?
— Найдётся кому.
— И если договор настоящий?
— Тогда поговорим с Крассом.
— Вы не можете обсуждать решения хозяина.
— Сегодня мы много чего не могли.
Сервилий наклонился к нему:
— До завтрашнего вечера школа будет принадлежать Скавру.
— Возможно.
— И первым делом он продаст тебя в Рим.
— За полторы тысячи?
— Нет. За столько он заберёт тебя у Красса. Продаст дороже.
— Тогда ему выгодно сохранить мне лицо.
Данил двумя пальцами коснулся рассечённой губы Сервилия.
Тот отшатнулся.
— Передай именно так.
Люди Скавра вышли на улицу. Один поддерживал товарища со сломанной рукой. Другой оглядывался через плечо, словно ожидал погони.
Афер закрыл ворота.
Сеговар поднял трофейный нож и проверил пальцем лезвие:
— Плохой металл.
— Положи, где взял, — сказал Данил.
— Он больше не там.
— Отдай Дорцию.
— Лучше выбросить в отхожее место.
Из-за кухни донёсся шум.
Все повернулись.
Дорций появился в проходе с шестью стражниками. Надзиратель держал копьё и старался выглядеть так, словно всё это время собирал силы для решительного нападения.
— Оружие на землю! — закричал он. — Немедленно!
Сеговар посмотрел на деревянный меч в своей руке, затем на настоящий нож.
— Какое?
— Всё!
Галл бросил меч. Нож оставил.
Стражники вошли во двор. Увидев кровь на песке и распахнутые ворота, они замедлили шаг.
— Где люди Скавра? — спросил Дорций.
— Ушли, — ответил Афер.
— Кто позволил?
— Они сами себе позволили прийти. Мы позволили уйти.
Дорций перевёл взгляд на Данила:
— Красс приказал не вмешиваться в действия Сервилия.
— Когда?
— Перед отъездом.
— Почему ты не сказал сразу?
— Мне не нужно объяснять приказы рабам.
— Зато полезно объяснять их стражникам.
Один из охранников отвёл глаза.
Значит, люди Красса действительно знали, кто должен явиться. Дорций не сбежал от неожиданного нападения. Он сознательно открыл Сервилию доступ в школу и спрятался, чтобы не видеть, как кредитор забирает залог.
— Варрона в яму, — распорядился надзиратель. — Афера и Белловака привязать к столбам. Остальных запереть в казарме.
Стражники не двинулись.
Дорций повысил голос:
— Вы оглохли?
Старший охранник, широкоплечий каппадокиец по имени Орест, кашлянул:
— Они защищали имущество хозяина.
— Они избили свободных граждан!
— Те напали первыми.
— Ты видел?
— Я видел нож.
Он указал на руку Сеговара.
Галл наконец бросил оружие на песок.
Дорций покраснел:
— Я отвечаю за порядок в школе.
— Тогда почему во время беспорядка тебя не было? — спросил Никанор.
Надзиратель шагнул к нему:
— Молчи, грек.
— Ударь ещё раз. Вторая половина лица чувствует себя обделённой.
Несколько гладиаторов засмеялись.
Дорций схватил лекаря за тунику. Данил оказался рядом раньше, чем стражники успели поднять копья.
Он не ударил.
Просто положил ладонь на запястье надзирателя.
— Отпусти его.
— Убери руку.
— Ты слышал.
— Забыл, кто здесь главный?
— Красс. Но его нет.
Дорций попытался выдернуть руку.
Данил усилил хватку.
После плети спину пронзила боль, однако он не показал этого. Лицо надзирателя постепенно изменилось. Пальцы, сжимавшие тунику Никанора, разжались.
— Всё оружие в оружейную, — сказал Данил, не отводя взгляда. — Раненых осмотреть. Ворота запереть. До возвращения Красса никого не впускать.
— Ты отдаёшь мне приказы?
— Я объясняю, как сохранить то, за что хозяин заставит тебя отвечать.
Это подействовало.
Красс мог простить трусость. Мог простить воровство, если получал долю. Но потерю ценного имущества он не прощал никому.
Дорций оглядел двор.
Стражники стояли рядом с ним, однако никто не торопился выполнять приказ об аресте. Гладиаторы окружали их плотным полукругом. У большинства оставались только деревянные мечи, но в оружейной за одной тонкой дверью лежали настоящие клинки.
Если сейчас начнётся бой, школа перестанет существовать.
— Все в казарму, — повторил Дорций уже тише. — Без цепей. Никанор осмотрит раненых. Орест выставит караул.
— Разумное решение, — сказал Данил.
Надзиратель вырвал руку.
— С тобой Красс разберётся отдельно.
— Если вернётся.
Дорций хотел ответить, но не смог.
Мысль, которую никто прежде не произносил вслух, повисла над двором.
Красс уехал утром в загородное поместье Пизона. Он собирался получить деньги за участие Астура в будущих играх и договориться о продаже нескольких новичков. Вернуться обещал до заката.
Солнце уже скрылось за стеной.
Ланисты не было.
Зато появились люди Скавра с долговой распиской.
Глава 36.
В казарме закрыли ставни.
Дорций запер наружную дверь, но не заковал гладиаторов. После случившегося стражники не захотели входить внутрь. Они предпочли сделать вид, что деревянный засов способен удержать три десятка обученных бойцов.
Сеговар сидел возле стены и вырезал ногтем знак на рукояти трофейного ножа.
Он успел подобрать оружие прежде, чем покинул двор.
— Я велел отдать, — напомнил Данил.
— Ты велел положить, где взял. Я подумал и решил, что лучше сначала спросить нож. Он захотел остаться со мной.
— Если найдут, накажут всех.
— Пусть попробуют найти.
Галл снял сандалию, вложил нож в полость между подошвой и кожаной стелькой и снова затянул ремни.
Белловак одобрительно кивнул:
— Хорошее место.
— Плохое, — сказал Афер. — При обыске сначала проверяют обувь.
— Тогда куда?
Нумидиец указал на потолочную балку:
— Туда, где уже лежат два других.
Сеговар поднял голову.
— У нас были ножи?
— Теперь три.
Урс задумчиво посмотрел на него:
— А ты говорил, что сеть была единственным тайным оружием.
— Я говорил, что единственным полезным.
Сеговар забрался на нары и спрятал нож в щели между балкой и крышей.
Данил стоял у двери, прислушиваясь к шагам охраны.
— Красс нас продал, — произнёс молодой Филон.
Никто не ответил.
— Вы слышали Сервилия, — продолжил грек. — Мы залог.
— Раб всегда чей-то залог, — отозвался Белловак.
— Красс обещал мне свободу после шести побед.
— А одержал ты сколько?
— Три.
— Тогда у тебя ещё есть время понять.
Филон вскочил:
— Ты можешь шутить, потому что давно ни во что не веришь! А мне он поклялся!
— Чем?
— Домашними богами.
Белловак помолчал.
— Значит, боги тоже были заложены Скавру.
Филон бросился к нему, но Урс перехватил юношу и усадил обратно.
— Не трать силы, — сказал тяжеловес. — Если завтра придут покупатели, понадобятся.
— Вы позволите себя увести?
— А что предлагаешь? — спросил Афер.
— Бежать.
В казарме стало тише.
Это слово уже звучало здесь прежде, но обычно шёпотом и между двумя людьми. Теперь его услышали все.
Филон обвёл товарищей возбуждённым взглядом:
— Охраны мало. Мы можем сломать дверь, забрать оружие и уйти до рассвета.
— Куда? — спросил Данил.
— В горы.
— Какие?
— Там есть леса.
— В какой стороне?
Филон растерялся:
— На севере.
— На севере дорога в Рим. По ней движутся патрули. Восточные ворота закрывают на ночь. Южные ведут к равнине, где негде укрыться. Западные — к побережью, но до него несколько дней пешком.
— Значит, ты хочешь остаться?
— Хочу, чтобы побег не закончился через час.
— Если Скавр заберёт школу, возможности больше не будет.
— Может быть.
— «Может быть»? — Филон вырвался из рук Урса. — Ты заставляешь нас ждать, потому что тебе нравится командовать!
Данил повернулся к нему:
— Я никого не заставляю.
— Все делают, что ты говоришь.
— Сегодня я велел не вмешиваться.
— А потом сам напал на людей Скавра!
— Они достали нож.
— Надо было позволить им забрать тебя!
Слова вырвались слишком быстро.
Филон сразу понял, что произнёс, и побледнел.
Белловак поднялся.
— Повтори.
— Оставь, — сказал Данил.
— Он предлагает продать тебя.
— Нет. Он боится.
— Мы все боимся.
— Поэтому не должны бить друг друга.
Филон опустил голову:
— Если бы они забрали одного, остальные остались бы здесь.
— Сегодня одного, — ответил Афер. — Завтра трёх. Потом всех.
— Но у нас было бы время.
— На что?
Юноша не нашёл ответа.
Данил отошёл от двери и сел на нижние нары. Повязка на спине промокла. После драки раны снова открылись, но звать Никанора было нельзя: Дорций приказал лекарю оставаться в лечебнице.
— Филон прав в одном, — сказал Данил. — Возможность уйти есть сейчас. Завтра её может не быть.
Люди смотрели на него.
— Значит, бежим? — спросил Сеговар.
— Решайте сами.
— Мы потому и спрашиваем тебя.
— Если я выберу за всех, чем буду отличаться от Красса?
— Тем, что не продашь нас ростовщику, — сказал Белловак.
— Не уверен. Если мы выйдем за ворота без плана, я продам ваши жизни первому патрулю.
Он взял щепку и начал чертить на полу.
— У нас двадцать девять человек, способных идти. Астур ранен. Ещё трое после тренировок передвигаются с трудом. Есть Никанор и пять рабов, которые могут захотеть уйти с нами. Всего около сорока.
— Повара тоже? — удивился Урс.
— Без них через два дня будем драться за сырое зерно.
— Я умею жарить мясо, — сообщил Белловак.
— Сначала мясо нужно найти.
На полу появилась примерная схема школы.
— Настоящее оружие в этой комнате. Дверь заперта, ключ у Дорция и, возможно, у Ореста. Возле главных ворот четыре стражника. Двое у боковых. На стенах ночью никого нет.
— Значит, легко, — сказал Филон.
— До улицы — да. А потом весь город узнает, что сбежала школа гладиаторов. Закроют ворота. Стража начнёт прочёсывать кварталы. В нашей группе есть галлы, нумидийцы, германцы, греки и фракийцы. Мы заметны даже по отдельности. Вместе не пройдём и одной улицы.
— Можно разделиться, — предложил Афер.
— Тогда половину поймают к утру. Пойманные назовут направление остальных.
— Не назовут, — сказал Сеговар.
Данил посмотрел на него:
— После огня, крюка и плети назовёшь даже место, где мать зачала тебя.
Галл хотел возразить, но промолчал.
— Нужно выйти из города законно, — продолжил Данил. — Через ворота. Лучше днём, когда много телег и караванов.
— В цепях? — спросил Урс.
— Или в составе школы, которую перевозят к новому хозяину.
Афер понял первым:
— Люди Скавра.
— Они вернутся с договором и охраной. Возможно, с городским чиновником. Если Скавр действительно получил права на лудус, нас выведут через ворота без вопросов.
— И мы нападём за городом, — сказал Белловак.
— Если решим бежать.
— Ты всё ещё сомневаешься?
— Я сомневаюсь, что Скавр хочет получить школу.
Афер присел возле схемы:
— Зачем тогда прислал Сервилия?
— Чтобы забрать меня. Он назвал конкретную цену. Если Красс задолжал тысячу восемьсот денариев, один Варрон не покрывает всю сумму. Но Сервилий не собирался выбирать других бойцов.
— Может, начал с самого дорогого.
— Тогда привёл бы достаточно людей. Пятеро не уведут гладиатора, если вся школа против.
— Они рассчитывали на Дорция.
— И знали, что Красса нет.
Никанор говорил: Скавр опаснее, чем кажется. Ростовщик не применял силу там, где достаточно было чужого страха. Сегодня он отправил людей не захватывать имущество, а проверять его.
Проверять Красса.
Охрану.
Гладиаторов.
Особенно Варрона.
— Сервилий хотел, чтобы мы сопротивлялись, — сказал Данил.
Филон недоверчиво усмехнулся:
— Они принесли настоящий нож.
— Чтобы сопротивление выглядело настоящим.
— Человеку сломали руку.
— Скавр потерял раба или наёмника стоимостью в несколько десятков денариев. Взамен узнал, что стража Красса не защищает школу, Дорций прячется, а гладиаторы действуют вместе.
— Что он сделает с этим знанием? — спросил Урс.
— Скоро узнаем.
Снаружи раздался стук в ворота.
Разговор оборвался.
Стражник что-то крикнул. Ему ответили.
Послышался скрежет засова.
Через несколько минут дверь казармы открылась.
На пороге стоял Орест.
— Варрон, выходи.
Гладиаторы поднялись.
— Один, — добавил стражник. — Пришёл Красс.
ГЛАВА 37
Ланиста ждал в комнате для сделок.
Он выглядел так, словно проехал верхом весь путь от Рима без остановки. Край туники покрывала дорожная пыль, волосы прилипли ко лбу, на левой щеке виднелась свежая царапина.
Перед ним лежали три восковые таблички.
Возле стены стоял Дорций. Надзиратель уже успел рассказать свою версию событий и теперь поглядывал на Варрона с плохо скрываемым торжеством.
Орест закрыл дверь.
Красс не предложил Данилу сесть.
— Ты напал на представителя моего кредитора.
— Его люди напали на Никанора.
— Лекарь не относится к тебе.
— Относится к школе.
— Школа принадлежит мне.
— Пока.
Красс дёрнулся, словно получил удар.
Дорций явно уже передал ему эти слова.
— Кто рассказал о долге?
— Сервилий.
— Что именно?
— Что ты заложил Скавру всё движимое имущество. Он собирался начать с меня.
Красс посмотрел на надзирателя:
— Оставь нас.
— Господин, он опасен.
— Тем более выйди.
Дорций нехотя подчинился. Орест остался, но отошёл ближе к двери.
Красс взял одну из табличек.
— Это долговое обязательство. Здесь стоит моя печать. Скавр дал мне тысячу двести денариев на расширение школы.
— А теперь требует тысячу восемьсот.
— Проценты.
— Сколько уже выплатил?
— Не твоё дело.
— Значит, больше тысячи двухсот.
Ланиста положил табличку:
— Ты действительно считаешь себя умнее каждого человека вокруг?
— Нет. Только тех, кто совершает одинаковые ошибки.
— Я вложил деньги в тебя.
— Купил за двести двадцать.
— Кормил, лечил, обучал.
— Обучал Афер.
— За мой счёт.
— А сегодня Скавр оценил меня в полторы тысячи. Хорошая прибыль.
— Ты стоишь столько, сколько за тебя готовы заплатить.
— Тогда зачем отказался?
Красс прошёл к окну. Во дворе зажигали светильники. После появления хозяина школу охраняли уже двенадцать человек. Видимо, часть сопровождала его в поездке.
— Скавр не собирается использовать тебя на арене, — сказал он.
— А где?
— В Риме.
— Ты говорил, он продаст меня.
— Не продаст. Подарит.
Данил нахмурился:
— Кому?
— Человеку, способному уничтожить мою школу одним письмом.
— Зачем ростовщику делать такие подарки?
— Чтобы получить государственные контракты, долги влиятельных клиентов и защиту.
Красс говорил неохотно. Каждое слово означало признание, что он больше не контролирует положение.
— Почему именно я?
— Твоя победа привлекла внимание.
— Чьё?
— Ты слишком много спрашиваешь.
— Тогда продай другого.
— Скавр требует тебя.
— И поэтому ты заставил меня проиграть Астуру? Хотел снизить цену?
Ланиста резко повернулся.
Данил понял, что догадался правильно.
Договорной бой имел не одну цель. Красс хотел вернуть проигранные деньги, укрепить отношения с Пизоном и одновременно доказать Скавру, что Варрон не так ценен, как кажется. Победа Астура превратила бы его в освобождённого любимца толпы, а Данил остался бы посредственным гладиатором, которого незачем дарить высокопоставленному римлянину.
Но Варрон победил.
И отказался убивать.
Сделав себя ещё заметнее.
— Ты должен был упасть, — тихо произнёс Красс.
— Я пытался.
— Лжёшь.
— Астур тоже не собирался убивать меня. До того момента, когда понял, что его снова обманули.
— Тебе следовало позволить ему победить.
— И тогда Скавр оставил бы тебя в покое?
Красс сжал край стола.
— Сегодня он потребовал немедленного возврата долга. К завтрашнему полудню я должен передать тысячу восемьсот денариев или тебя.
— Деньги есть?
— Были бы, если бы ты выполнил приказ.
— Значит, нет.
— Есть другой способ.
Ланиста подвинул вторую табличку.
— Утром состоится закрытый поединок. Во дворе Луция Туллия. Ты выйдешь против Сирта.
— Бой назначен через несколько дней.
— Его перенесли.
Данил посмотрел на табличку. Прочитать мелкий текст он не мог, но узнал несколько имён.
— Скавр будет присутствовать?
— Да.
— И поставит на Сирта.
Красс не ответил.
— Сколько ты поставишь на меня?
— Всё, что удалось собрать.
— Если выиграю, отдашь долг.
— И школа останется моей.
— Если проиграю?
— Перейдёшь к Скавру. Остальные останутся здесь.
Данил поднял табличку:
— Почему он согласился ждать до боя?
— Потому что уверен в результате.
— Ты тоже был уверен перед Астуром.
— Сирт не Астур.
— Знаю.
— Нет, не знаешь. — Красс подошёл ближе. — Он видел твой сегодняшний бой. Видел каждое движение. После арены ему передали описание твоих тренировок. Он знает о сети, которую вы украли с крыши. Знает, как Афер учил тебя бросать её. Знает даже о попытках сражаться без щита.
Значит, в школе был ещё один соглядатай.
Не Астур. Тот находился под постоянным наблюдением.
Кто-то из рабов или стражников передавал Скавру сведения.
— А я знаю о Сирте только рассказы, — сказал Данил.
— Поэтому согласишься выполнить мой приказ.
— Какой на этот раз?
Красс взял третью табличку.
— Ты победишь.
Данил коротко рассмеялся.
— Щедро.
— Без милости. Без просьбы толпы. Без игр с распорядителем. Сирт должен умереть.
— Почему?
— Скавр поставит на его победу.
— Если я заставлю его сдаться, ставка всё равно будет проиграна.
— Закрытый бой проводят по другим правилам. Поражение признают только после смерти одного из участников.
Комната словно стала меньше.
За окном прошёл стражник с факелом. Свет скользнул по лицу Красса, на мгновение подчеркнув глубокие тени под глазами.
— Ты знал это, когда договаривался? — спросил Данил.
— Да.
— Сирт знает?
— Разумеется.
— Тогда почему согласился?
— Его никто не спрашивал.
— У него есть хозяин.
— Владелец получил пятьсот денариев. Если Сирт победит, получит ещё столько же.
Человек, возможно, лучший ретиарий Капуи, стоил владельцу меньше хорошей ставки.
— А если я откажусь выходить?
— Передам тебя Скавру утром. Сегодняшнее сопротивление даст ему основание заковать всю школу. Возможно, он заберёт Афера и Белловака как возмещение за раненых людей.
— Ты мог принять предложение в две тысячи после боя с Астуром.
— Мог.
— Почему не принял?
Красс провёл пальцами по табличке.
— Потому что ты принадлежишь мне.
В его голосе впервые не было ни расчёта, ни угрозы.
Только уязвлённая гордость.
Данил понял: дело никогда не сводилось к деньгам. Ланиста мог продать Варрона и погасить долг. Мог избавиться от опасного раба с огромной прибылью. Но после неповиновения на арене продажа выглядела бы отступлением.
Красс хотел доказать, что по-прежнему распоряжается жизнью Варрона.
Даже если доказательство разорит его.
— В бою используют обычное оружие? — спросил Данил.
— Да.
— Мой щит и гладиус?
— Ты выйдешь как секутор. Сирт — ретиарий.
— Двор какой величины?
— Меньше арены. Примерно двадцать шагов в длину, пятнадцать в ширину.
Плохо.
На просторной площадке ретиарий мог долго удерживать дистанцию, но и преследователь имел место для манёвра. В тесном дворе сеть перекрывала значительную часть пространства, а стены ограничивали уклонение.
— Покрытие?
— Песок.
— Глубина?
— Не знаю.
— Кто подготовит оружие?
— Люди Туллия.
— Значит, Скавр.
— Я проверю лично.
— Он позволит?
Красс промолчал.
— Мне нужен Астур, — сказал Данил.
— Нет.
— Тогда передавай меня Скавру.
— Ты ставишь условия?
— Ты ставишь на мою победу всё, что осталось. Я объясняю, как не потерять.
Ланиста несколько мгновений смотрел ему в глаза.
— Зачем Астур?
— Он видел Сирта четыре раза.
— Афер видел три.
— Астур сражался против него.
Красс нахмурился:
— Он не говорил.
— Потому что ты не спрашивал.
Это была ложь.
Данил не знал, встречался ли Астур с Сиртом. Но чемпион наверняка лучше других понимал, как опытный гладиатор готовится к смертельному бою. Кроме того, разговор с ним можно было использовать, чтобы проверить, кто передаёт сведения из школы.
— До рассвета Астур будет находиться в казарме, — решил Красс. — Потом его вернут в лечебницу.
— Никанор тоже нужен.
— Зачем?
— Осмотреть меня перед боем.
— Он осмотрит утром.
— Сейчас. И останется в казарме.
— Ещё что-нибудь?
— Хорошая еда. Вода. Никакого вина.
— Хочешь отдельную постель?
— Нет. Хочу, чтобы Дорций не входил внутрь.
Ланиста усмехнулся:
— Боишься?
— Боюсь, что он случайно ударит меня перед боем, а ты потеряешь школу.
Красс посмотрел на Ореста:
— Отведи его. Выполни всё, что он потребовал.
— Даже насчёт Дорция?
— Особенно насчёт Дорция.
Стражник открыл дверь.
— Варрон, — окликнул Красс.
Данил обернулся.
— Если Сирт останется жив, я передам Скавру всех троих. Тебя, Афера и Белловака.
— Значит, тебе придётся надеяться, что я умею выполнять приказы.
— Умеешь?
Данил посмотрел на табличку с условиями смертельного боя.
— Утром узнаем.
Глава 38
Еду принесли через четверть часа.
Большой горшок ячменной каши, две корзины хлеба, сыр, сушёный инжир, варёные яйца и мясо. После урезанных порций этот ужин выглядел пиром.