Вне зоны видимости. eSports by GoH

Глава 1

4 мая

За окном школьного кабинета май медленно плавил асфальт, но в голове Макса соленые брызги разбивались о палубу фрегата. В «Tides of Fortune» сейчас был самый разгар сезона: тяжелые многопушечные махины вгрызались в борта маневренных бригов, а щепа летела во все стороны под грохот бортовых залпов. Ты не просто жал на кнопки — ты кожей чувствовал крен судна и инерцию двух тысяч тонн дуба, идущего на таран. Реальный мир казался лишь затянувшимся экраном загрузки перед настоящим делом.

— Макс, ты с нами? — голос учительницы истории пробился сквозь грохот волн, как помеха в дискорде.

Он моргнул, возвращаясь в душный класс. На висках осталась тяжесть от больших накладных наушников, которых на нем не было, — фантомное ощущение после ночи в игре. Макс инстинктивно провел рукой по волосам, пытаясь пригладить вечно взлохмаченный вихор, но пальцы лишь запутались в жестких прядях.

На доске — Наполеон и Аустерлиц. В его смартфоне, спрятанном под тетрадью — вчерашний реплей финала, разобранный до каждого пикселя. Пока историчка вещала о тактике девятнадцатого века, Макс анализировал, почему легендарный Артур из GoH прожал «инвиз» на две секунды позже положенного.

— Видели вчера, как Polo вытащил? — Кирилл с задней парты едва не подпрыгивал, возбужденно размахивая телефоном. — Там хп на один чих оставалось, а он выдал такой мув, что у комментаторов голос сел. Чисто бог игры!

— Да ладно вам, — Глеб даже не поднял взгляда от экрана своего планшета, нервно поправляя идеально уложенную челку. — У Polo в том моменте пинг был не выше пятерки, я логи чекал. С таким откликом даже ребенок засейвится. Это не магия, это просто качественное железо и удачный серверный тикет. Попробовал бы он это на нашем домашнем коннекте.

Макс едва заметно усмехнулся, глядя в тетрадь. Везением там и не пахло. Polo просчитал тайминг отката вражеского контроля с точностью до миллисекунды. Это была чистая математика, упакованная в стальные нервы. Но объяснять это Глебу, который ценил только яркие спецэффекты, было бесполезно.

Три года назад GoH изменили всё. Для Макса это было не просто увлечение — это была новая религия, где выживали только те, кто умел адаптироваться быстрее шторма. В мире, где один патч мог превратить твою тактику в пыль, вчерашние заслуги значили меньше, чем скорость реакции здесь и сейчас.

Он снова забарабанил пальцами по парте, имитируя прожатие способностей. Мизинец — щит, указательный — залп. Учительница продолжала рассказывать о маневрах пехоты, но Макс почти не слышал её, кожей ощущая фантомное сопротивление штурвала.

На перемене в классе о GoH шептались, как о закрытом клубе небожителей, но каждый шепот разбивался о реальность предстоящих экзаменов.

— Слышали новости? — Глеб развернулся к ним, демонстративно потирая эмблему GoH на новой толстовке. — На следующей неделе закрывают прием в Академию. Я свою стату за месяц подтянул до топ-500 региона, винрейт — шестьдесят два. Если они ищут тех, кто умеет в стабильность, я точно в деле.

Макс промолчал. Его анонимная заявка под ником Parsiphal уже прошла первичный фильтр аналитиков GoH. Глеб со своими цифрами не продержался бы и пяти минут в лобби, где за каждым твоим движением следят аналитики, выискивая малейшую заминку в таймингах.

GoH всегда искали новую кровь.

Они не смотрели на аттестаты, их интересовал только чистый талант и способность выживать в цифровом аду. Максим чувствовал, как внутри нарастает азарт. Он годами оттачивал технику в тени, не позволяя себе лишних слов, веря, что его действия в море скажут за него гораздо больше, чем любая биография.

Имена Freez и Артура звучали в школьных коридорах как легенды. Для большинства ребят они были недосягаемыми богами в свете софитов, но Макс видел в них лишь планку, которую он обязан перепрыгнуть.

Но для Макса они были не идолами, а конкретной целью, к которой он шел, скрывая свои амбиции за маской тихони.

— Артур — это машина, — Глеб поправил воротник. — Видели его вчерашний лонг-шот сквозь туман? У него точно какой-то кастомный софт или девайсы за сотни тысяч. Обычный человек так не наведет.

— В «ToF» решает расчет, а не девайсы, — отрезал Саня, не поднимая глаз от тетради. — Пока ты надеешься на планшет за сотню штук, профи ловят момент, когда твой корабль заваливается на борт. Это математика, Глеб. Чистая математика.

– Завидуй молча, GoH — это другой уровень существования, нам до них как до Луны пешком.

Профессиональные игроки жили в мире, где ставки были запредельно высоки, а каждый промах мог стоить контракта на миллионы. Это была жизнь в ярком свете софитов, в окружении фанатов и строгих аналитиков, которые не прощали даже секундного замешательства. Для обычного ученика, запертого в рамках расписания и подготовки к ЕГЭ, такая судьба казалась недосягаемой мечтой, мерцающей где-то за гранью возможного.

Школьная рутина казалась Максиму бесконечно скучной и серой.

Пока учителя распинались о важности экзаменов, Макс видел, как полкласса под партами обновляют турнирные таблицы. Мир уже давно разделился на тех, кто зубрит параграфы, и тех, кто готов рискнуть всем ради места в элитном ростере. Он просто старался не отсвечивать, пряча за скучающим видом лихорадочный расчет.

— Юля, ты опять в своей вселенной? — Ольга Петровна остановилась у парты, заглядывая в скетчбук художницы.

— Это архитектура теней, Ольга Петровна. Исследование ритма, — Юля даже не вздрогнула. В её альбоме вместо дат и формул рождались сложные, почти живые механизмы. Она видела структуру там, где остальные видели хаос. Макс мог бы узнать в этих линиях чертежи паровых двигателей из игры, но он предпочитал не смотреть. Слишком близко к правде.

Юля была единственной, кто не измерял жизнь рангами и статистикой. Для неё все эти сражения были просто «шумными картинками», а Макс — человеком, который умеет слушать тишину. Но в последнее время она всё чаще замечала, как его пальцы на парте выбивают рваный, лихорадочный ритм, будто он пытается угнаться за невидимым метрономом.

— У тебя пальцы танцуют, — прошептала она, накрывая его ладонь своей. Макс вздрогнул, прерывая воображаемую серию атак. — Я видела вчера логотип GoH у тебя в уведомлениях, Макс. Это ведь не просто «кораблики», да? У тебя взгляд сейчас такой, будто ты уже на другом берегу, а нас здесь просто не существует.

Макс замер, чувствуя тепло её кожи. Для неё это были просто «кораблики». Для него — единственный способ не стать очередным менеджером в пыльном офисе. Разрыв между их мирами на секунду стал почти осязаемым, как трещина в корпусе судна после прямого попадания.

— Просто не выспался, Юль. Мозг плавится от тестов, — он выдавил улыбку, которая вышла слишком быстрой и нервной. Под её внимательным взглядом он чувствовал себя игроком, чью позицию только что подсветили радаром на открытой воде. В кармане жег бедро смартфон — там уже час висело письмо от скаута GoH, а закрытые чаты гудели: Машу, главную звезду организации, за очередную выходку сослали на «перевоспитание» в какую-то школу. В самое тихое болото, которое только смогли найти на карте.

— Не перегори. Все эти цифры... они как будто стирают тебя настоящего, — она мягко коснулась его плеча. — Ты мне нужен здесь, Макс. Живой.

Школьная жизнь выглядела эфемерной рядом с грядущими победами, о которых Максим грезил каждую ночь. Он и не знал, что скоро ему придется выбирать между уютным миром и яростным штормом.

Легенды были уже близко.

Они придут из другого мира — того, где важны только твои действия, а не оценки в журнале. Максим сжал кулаки. Внутри всё вибрировало от предвкушения, будто он уже стоял на палубе перед решающим залпом.

– Скоро всё изменится, – прошептал он, выходя из класса.

– Что ты сказал? – переспросила Юля, догоняя его в коридоре.

— Говорю, погода хорошая, лето скоро, — Максим привычно пожал плечами и ускорил шаг, стараясь не встречаться с ней взглядом. Сейчас ему больше всего на свете хотелось остаться наедине с гудящим в кармане смартфоном, где уже решалась его судьба.

***

Майское солнце лениво растекалось по линолеуму школьного коридора, превращая пылинки в золотистый глитч. Юля прислонилась к подоконнику, ее пальцы, вечно испачканные в графите, осторожно переворачивали страницы старого скетчбука. Максим стоял рядом, его наушники висели на шее, как своего рода оберег от реальности. Они обсуждали предстоящий ЕГЭ по математике, но мысли парня явно витали где-то за пределами тригонометрических формул и скучных графиков функций.

– Ты опять в облаках, Максим, – тихо вздохнула она.

Юля протянула ему альбом, надеясь вытянуть его из этого странного оцепенения. На листе был изображен он сам, но в какой-то сюрреалистичной манере: его лицо распадалось на пиксели, улетающие в сторону окна.

— Это выглядит круто, Юль, правда. Просто... ты же знаешь, скоро экзамены, а потом лето, — Максим постарался сфокусироваться на рисунке, но его взгляд то и дело соскальзывал на экран смартфона. — Я вчера допоздна сидел над теорией, голова словно забитая кэш-память, тормозит на каждом шагу. Но твои штрихи стали четче. Ты словно ловишь то, что я сам в себе не вижу. Это пугает и восхищает одновременно.

– Просто я смотрю внимательнее других, – заметила девушка.

— Погнали в парк после уроков? — он улыбнулся, и на этот раз почти искренне. — Возьмем тот кислый сок, от которого язык синий, и просто позалипаем. Никаких телефонов, обещаю. Только твои скетчи и мои попытки не тупить. Мне правда нужно... просто выдохнуть.

– Посмотрим, Максим. Если ты снова не убежишь «репетиторствовать».

Коридор гудел монотонно и душно. Школьный шум казался Максиму белым шумом, сквозь который он тщетно пытался расслышать что-то важное. Юля видела, как он сжимает дужки наушников — его привычный жест, когда реальность начинала подтормаживать, а мысли уносились слишком далеко от школьных стен.

– Обещаю, сегодня никакого репетиторства, – он коснулся ее руки.

Вдруг двери школы резко распахнулись от мощного толчка. По вестибюлю прокатилась волна внезапной тишины, которая через секунду сменилась лихорадочным шепотом и щелчками камер смартфонов. Это было похоже на критическую ошибку системы: ученики замирали, высовываясь из классов. В здание, чеканя шаг, вошла высокая девушка с рыжеватыми волосами. За ней, словно две массивные тени, следовали мужчины, чьи лица были на каждом втором баннере киберспортивных порталов.

– Ого, посмотри на это, – прошептал кто-то рядом.

Маша шла впереди, не глядя по сторонам, ее подбородок был заносчиво вздернут, а в глазах читался холодный вызов всему миру. Следом за ней вышагивал Ваня, известный всем как Freez, легендарный капитан GoH, чья суровая фигура в фирменном худи мгновенно подавляла волю окружающих. Замыкал шествие Рома, он же Poloten4ik, двигавшийся с ленивой грацией человека, привыкшего к вспышкам камер и обожанию толпы.

– Это же... – голос Максима внезапно дрогнул.

Его привычная маска безразличного тихони дала трещину, пропуская наружу чистый, ничем не прикрытый восторг фаната, увидевшего своих богов во плоти. Юля почувствовала, как пальцы Максима на подоконнике начали непроизвольно постукивать, имитируя нажатия на кнопки, – этот жест всегда выдавал его крайнюю степень волнения. Его зрачки расширились, а взгляд намертво приклеился к идущей впереди Маше, которая в этом окружении казалась центром галактики.

– Ты их знаешь? – спросила Юля, нахмурившись.

— Ты издеваешься? Это же основной ростер GoH! Фриз — лучший капитан региона, Поло — сооснователь GoH... и Маша, — он произнес ее имя почти шепотом, и в этом звуке Юля уловила странную смесь страха и обожания. — Я их демки по кадрам разбирал, чтобы понять, как они так быстро ротейтятся. Это... это как если бы к нам в столовку инвайт на Интернешнл прилетел. Дичь полная. Ты посмотри на их тайминг — они даже заходят в школу синхронно, как будто в катсцене.

– Они выглядят как люди, которые ищут проблемы.

— Да ладно тебе, они просто крутые, — Максим даже не заметил ее подкола. — Весь этот скилл, манера... Это просто космос, Юль.

Юля наблюдала за переменой в Максиме с растущим чувством тревоги. Дело было не в красоте новенькой, а в том, как изменился его пульс. Она видела, что он смотрит на Машу не как на случайную прохожую, а с тем же болезненным узнаванием, с каким смотрят на родной дом после долгой ссылки. Для Юли Маша была чужаком, нарушившим их покой, но Максим смотрел на неё так, словно они с этой рыжей девушкой говорили на одном секретном языке, который Юля никогда не выучит.

– Кажется, твой мир только что рухнул.

– Да нет, просто... это неожиданно, – Максим тряхнул головой.

Маша тем временем остановилась посреди холла, недовольно осматривая обшарпанные стены и ряды старых вешалок раздевалки, словно оценивала глубину своего падения. Ваня положил руку ей на плечо, и этот жест, призванный быть поддерживающим, в глазах Юли выглядел как контроль над опасным зверем. Рома же просто уткнулся в телефон, явно скучая от необходимости находиться в месте, где не пахнет неоном и профессиональным оборудованием.

– Ей тут явно не нравится, – заметил Максим.

– А кому бы понравилось в золотой клетке? – ответила Юля.

Она открыла свой скетчбук на чистой странице и начала наносить резкие, почти агрессивные линии, пытаясь зафиксировать это вторжение чужаков на бумаге. Карандаш с хрустом вгрызался в бумагу, создавая образ Маши, зажатой между двумя гигантами, ее тонкая фигура на рисунке выглядела хрупкой, но одновременно колючей. Юля видела в этой сцене не триумф звезд, а драму пленницы, которую привели сюда против ее воли.

– Почему ты рисуешь ее такой злой? – спросил Макс.

– Потому что она и есть злая, – отрезала Юля, не отрываясь.

– Просто она сестра Капитана, про нее все паблики трубят, — пожал плечами Макс. — Писали, что после весеннего финала у них в женской команде всё посыпалось, скандалы, хейт... Жестко, короче. Жалко ее даже.

– Ты слишком много про нее знаешь для обычного фаната.

– В киберспорте нет ничего обычного, ты же знаешь, – Максим попытался отшутиться, но его взгляд снова вернулся к Маше.

В этот момент к прибывшим звездам подошла завуч, ее обычно строгий голос сейчас звучал заискивающе и суетливо, что вызывало у Юли лишь брезгливость. Она что-то быстро говорила Ване, указывая в сторону административного крыла, а Рома тем временем окинул взглядом толпу школьников, задержавшись на секунду на Максиме. Парень замер, едва дыша, когда его кумир мазнул по нему скучающим взором, словно по элементу декора.

– Кажется, нас сейчас назовут по именам, – Максим нервно усмехнулся.

– Вряд ли они здесь ради автографов, – буркнула Юля.

Завуч громко кашлянула, и её голос эхом разнесся по затихшему коридору. Она объявила, что Мария переводится в их школу «в рамках академической паузы после напряженного спортивного сезона», чтобы спокойно подготовиться к экзаменам. Толпа загудела — все знали про скандал в женском ростере GoH. Глеб тут же выпрямился, победно оглядев своих приятелей. Он уже видел в этой ситуации отличный шанс поднять свой статус за счет общения со «звездой».

— В параллель к Глебу? Жесткий матчап для нее, — Максим хмыкнул, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Глеб ее сожрет своими подкатами за одну перемену.

– Почему тебя это так волнует? – Юля закрыла альбом.

— Да забей, — Он приобнял Юлю за плечи, возвращаясь в реальность. — Пусть хоть у Глеба в классе, хоть у директора в шкафу. Главное, что мы-то отсюда сейчас свалим. Так что, идем за тем синим напитком?

— Ты точно здесь, Макс? — Юля закрыла альбом, чувствуя, как внутри всё равно свербит.

— Конечно, здесь. Просто... ну, это же были Фриз, Поло и Маша. Как будто картинка из монитора вдруг ожила и прошла мимо. Дико, да? Но это там, — он махнул рукой в сторону административного крыла, — а мы здесь.

Юля видела, как Максим внутренне подобрался, словно готовился к решающему матчу, где ставки внезапно взлетели до небес. Все его обещания о спокойном лете теперь казались ей лишь попыткой удержать ее за руку, пока сам он уже прыгал в бездну. Она поняла, что с этого момента их тишина превратилась в ожидание бури. Эти люди принесли с собой не просто славу, а тот самый мир больших амбиций, который Максим так тщательно пытался скрыть за школьными тетрадями.

– Пойдем в класс, скоро звонок, – сухо сказала она.

– Подожди, я хочу увидеть, куда их поведут, – Максим даже не шелохнулся.

– Макс, ты ведешь себя как сталкер. Это просто девчонка.

— Да я не сталкерю, просто впечатлился. Это же легенды, Юль! Но прогулку я жду больше, честно. Разве ты не чувствуешь, какой сегодня кайфовый воздух? Самое то, чтобы забить на всё.

– Я чувствую только, что ты сейчас не со мной.

Он, наконец, зашагал к классу, подхватив ее рюкзак, и выглядел вполне обычным Максимом. Но Юля посмотрела на свой набросок: Маша на бумаге теперь казалась ей не пленницей, а яркой кометой, которая пролетела мимо, оставив за собой невидимый, но ощутимый след. Максим улыбался, звал её, но она видела — какая-то часть его внимания всё еще там, в коридоре, прикована к свету этой внезапной «звезды». Их тихий май только что стал чуточку сложнее.

***

В школьном кабинете истории было невыносимо душно. Пыль, танцующая в столбах майского света, казалась Максиму помехами на старом мониторе. Глеб, вальяжно раскинувшись за партой, только что закончил объяснять двум одноклассникам сложную тему к зачету — он умел быть полезным, когда хотел, и класс платил ему за это искренним признанием. Сейчас он вещал на всю аудиторию, наслаждаясь ролью лидера, который знает всё и обо всех. Его дорогие часы поблескивали на солнце, но за этой бравадой скрывался человек, который привык быть опорой для своих, даже если его методы казались со стороны высокомерными.

– Вы вообще видели эту «легенду»? – Глеб снисходительно хмыкнул, поправляя манжеты. – Мои инсайды говорят, что Freez полгода дефал её перед оргой, чтобы не кикнули на мороз раньше времени. Но даже у кэпа терпелка не железная, когда в тиме такой балласт. Теперь она здесь — в ссылке для тех, кто не вывез про-сцену. Просто мусор, который собственный брат выкинул в помойку.

Шум в классе стал громче.

– Но она же Маша! – подал голос кто-то с задних рядов. – Она же в финале Весенней лиги такие мувы выдавала!

– Удача кончилась, – Глеб фыркнул, скривив губы. – Хайпила на фамилии, пока не слила так, что никакой Freez не засейвил. В киберспорте лоу-скиллам не место. Теперь будет гнить здесь и делать вид, что тригонометрия — это её лвл. Хотя мы-то шарим: она просто не потянула игру взрослых.

Максим сильнее сжал края учебника истории.

Слова Глеба били по нервам, как бесконечный спам в чате во время решающей катки. Парень пытался сосредоточиться на параграфе о реформах девятнадцатого века, но буквы расплывались, превращаясь в нечитаемый код. Он знал, что Глеб врет или, как минимум, сильно преувеличивает, но заступиться значило раскрыть себя. Раскрыть то, что он, тихий и незаметный Максим, по ночам разбирает те самые «тактические провалы» Маши до секунды, видя в них не ошибки, а гениальную, пусть и слишком рискованную игру. Ему казалось, что стены кабинета сжимаются, а запах мела и старой бумаги душит его сильнее, чем нехватка кислорода на глубине Туманного Пролива.

– Эй, Макс, че такой зажатый? – Глеб вдруг перевел на него взгляд. – Или веришь в сказки про камбэк звезды? Ты же у нас вечно в мобилках залипаешь. Как думаешь, Маша быстро тильтанет и разрыдается от собственной никчемности?

– Мне всё равно, Глеб, – тихо ответил Максим, не поднимая глаз от книги.

Максим промолчал, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Звонок на перемену прозвучал как сигнал к началу раунда. Коридор мгновенно превратился в гудящий улей, где каждый пытался урвать кусочек внимания новой «королевы». Максим вышел из класса, стараясь держаться в тени, но его взгляд невольно искал рыжеватую макушку в толпе. Он видел, как Глеб, поправив воротник рубашки, уверенным шагом направился наперерез Маше, которая пыталась дойти до расписания. Вокруг них тут же образовалось свободное пространство, словно на ринге перед первым ударом.

Глеб преградил ей путь, прислонившись плечом к шкафчикам.

– Ну что, королева GoH, как тебе наша реальность? – он произнес это без издевки, скорее с горечью разочарованного фаната. – Знаешь, я ведь реально за тебя топил в прошлом сезе. Думал, ты и правда тащишь. А теперь ты здесь, и все шепчутся, что ты просто сдалась. В этом гадюшнике свои правила, Маша, и я просто пытаюсь понять: ты пришла их разрушить или стать частью нашей тихой гавани?

Маша остановилась, небрежно поправляя капюшон своего огромного худи.

Она посмотрела на Глеба так, словно он был назойливым рекламным баннером, который мешает загрузке страницы. В её взгляде не было страха, только безмерная усталость и холодное презрение. Она не была похожа на испуганную школьницу. В её позе, в том, как она держала телефон, чувствовалась выучка профессионала, привыкшего к давлению многотысячной толпы. Глеб продолжал натянуто улыбаться, но его свободная рука сама собой потянулась к запястью, пальцы судорожно вцепились в кожаный шнурок. Этот жест всегда выдавал его в моменты неуверенности, обнажая скрытый страх оказаться хуже своего успешного брата.

– Слышь, кусок пафоса, – Маша резко сократила дистанцию, и в её глазах вспыхнула такая ярость, что Глеб невольно качнулся назад. – Если ты еще раз откроешь рот в мою сторону или вякнешь про моего брата, я тебе эти «дорогие» часы в глотку зафармлю. Мне плевать на твои правила. Вы тут все — серый шум в кривом симуляторе, а ты — самый бесячий баг. Исчезни, пока я этот гадюшник не вайпнула.

Глеб на секунду замер, и его лицо начало медленно наливаться краской.

– Ты... – начал он, но слова застряли в горле. – Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? Я здесь не просто так!

– Ты даже не NPC, Глеб. Ты — мусорный файл, который система забыла делитнуть, – отрезала Маша и, даже не обернувшись, обошла его. – Отойди, несет дешевым парфюмом и завышенным ЧСВ. Меня тошнит от этого места, но от тебя — особенно.

По коридору прокатился смешок.

«Золотой мальчик» стоял посреди толпы, чувствуя, как лицо пылает не столько от ярости, сколько от глубокой обиды. Он ведь действительно когда-то вдохновлялся её игрой, а теперь столкнулся с ледяной стеной её презрения. Его уверенность осыпалась, обнажая всё тот же старый страх: быть недостаточно хорошим, вечно проигрывать сравнение с братом. Он судорожно теребил шнурок на руке, пытаясь скрыть дрожь. Это было не просто публичное унижение, а крах его попытки наладить контакт с кем-то, кто, как он думал, понимает цену успеха.

Юля наблюдала за этой сценой, прижавшись к стене за углом. Её пугала эта открытая, почти физически ощутимая злость, исходящая от Маши. В мире Юли, где каждый штрих имел значение, такие вспышки были подобны кляксам черной туши на чистом холсте — несмываемым и разрушительным. Она видела, как ярость новенькой буквально выталкивает воздух из коридора, заставляя окружающих замолчать.

Её пальцы лихорадочно двигались по бумаге скетчбука, оставляя резкие, ломаные штрихи. На странице альбома Маша превращалась в темный вихрь, из которого торчали острые, как бритвы, иглы. В её глазах на рисунке не было ничего человеческого — только холодный цифровой шум. Глеб же в её восприятии становился змеей, которая пыталась укусить этот вихрь и теперь корчилась от собственной беспомощности. Юля чувствовала, как этот конфликт вибрирует в воздухе, и эта вибрация отзывалась внутри неё тревожным предчувствием: этот шторм не пройдет мимо неё.

– Юль, а чего они такие? – наклонился над плечом девушки Максим.

– Я просто фиксирую хаос, – она подняла на него свои внимательные глаза. – Посмотри на них. Они как два стихийных бедствия, которые столкнулись в одном коридоре. Тебе не кажется, что эта новенькая принесла с собой шторм, который нас всех утопит? Она опасна. Не потому, что злая, а потому, что ей плевать на всё, что нам дорого.

– Мне кажется, ты ошибаешься, Юль, – Максим посмотрел вслед ушедшей Маше. – Она не выглядит опасной. Скорее... потерянной. Будто ей здесь совсем не место.

– Ты так говоришь, будто знаешь её сто лет, – Юля недоверчиво хмыкнула.

– Просто интуиция, – тихо ответил Максим, уходя от расспросов.

Он не пытался анализировать её состояние, но общее впечатление было слишком узнаваемым. Маша напоминала ему игрока, который случайно забрел на чужой сервер и теперь не знает, как выйти в главное меню. В её резкости чувствовалась не сила, а попытка отгородиться от всего вокруг. Максим не вглядывался в мелочи, но само ощущение этой «неправильности» её присутствия в школе отзывалось в нем странным сочувствием, которое он не мог объяснить даже самому себе.