Взыскано по тарифу

Николай Григорьевич тщательно протер очки чистой салфеткой, посмотрел налево и поморщился. На скамейку рядом с ним плюхнулись две размалеванные девицы. В руках мадамки держали яркие кофейные стаканчики.

Таких – раскрашенных, с распухшими губами и ресницами на пол-лица – он называл мадамками. Женщин Николай Григорьевич не любил в принципе, был твердо уверен, что все зло в мире – от баб. Бабы всегда корыстны – это раз. Два – они пустоголовы, а оттого и тупы. Три – постоянно хотят обмануть, хоть мужчин, хоть друг друга.

Это было все, что, по мнению Николая Григорьевича, нужно было знать о женском поле.

еще он не не любил, когда ему мешали. Вот как эти мадамки – приспичило же им подсесть на уже занятую скамейку. Не видят, что ли, что человек сидит?

– …а он мне: «Я тебе ничего не должен!» – горячо и возмущенно рассказывала одна другой. – А я, типа, что, сама должна за себя платить? Он меня пригласил – пусть и чехлит! Мужчина он или подружка? Так я встала и сказала, что он мудак и нищеброд. И ушла, – гордо добавила она и отхлебнула из стаканчика..

– А он что? – отозвалась вторая, глядя в камеру телефона как в зеркало и что-то там поправляя на отштукатуренном лице. – За тобой не погнался? А то мне тоже пополамщик попался, так он еще и выступил. Я, короч, как и ты, как он мне предъявил счет пополам, встала и пошла. А он за мной еще бежал и орал, на сколько я там наела, отброс сраный. Позорище.

– Настоящий мужик вообще должен по дефолту, – поддакнула ей подружка. – И не только в рестиках платить, баловать, тряпочки

Вторая в ответ заугукала и со свистом всосала в себя кофе.

Николая Григорьевича передернуло. Вот же досада. Не дали пенсионеру посидеть спокойно на лавочке в парке, под уже нежарким, но пока еще летним солнышком. Никакого уважения.

Он не спеша поднялся. В пояснице что-то хрустнуло. Как семьдесят пять исполнилось, так болячки его одолели, прямо накинулись одна за другой. Но находиться рядом с мадамками было для него нестерпимо. Надо уходить, но сначала все им высказать. Обязательно.

– Совсем вы, бабье, обнаглели, – скрипучим голосом произнес он. – Должны мужики вам. На курорты возить, тряпки покупать. За что вам платить? Вам наоборот, думать надо, что вы мужчине дать можете, чтоб он за вас ответственность взял, а не орать: дай-дай-дай, да побольше!

– Э, дед, ты чо, обкурился чего? – с подозрением спросила первая. – Тебя кто спрашивал? Ты какого лезешь? Утухни.

– Да не, он таблеток пережрал, – поддержала ее вторая и гнусно заржала. – Теперь у него к недержанию мочи еще и недержание речи!

Загоготали обе. Николай Григорьевич побагровел.

– Еще и хамят старшим! Да вы до старости без мужиков останетесь! Такие уродки как вы, даже с доплатой порядочным людям не нужны!

Мадамки наезду удивились так сильно, что замолчали. Николай Григорьевич виртуозно воспользовался моментом.

– Мокрощелки дешевые, лярвы престарелые! – заклеймил он их и гордо пошел прочь, к выходу.

– Пошел нахер отсюда, дед! – запоздало вызверилась первая.

Николай Григорьевич обернулся, слегка наклонился (спина обреченно сказала «хрусть») и метко плюнул в сторону девок. После чего с достоинством выпрямился, расправил плечи и насколько мог бодро зашагал к выходу из парка.

Надо успокоиться. Разволновался он сегодня, опять, поди, давление подскочило. Но хотя бы мушки перед глазами не пляшут. А «успокоиться» значит «зайти в банк». Посмотреть, как поживают его денежки. Сколько набежало процентов.

Деньги Николая Григорьевича всегда умиротворяли.

В холле, где стояли банкоматы, приятно пахло кофе. Народу бегало мало – рабочий день в разгаре, нормальные люди в такое время по банкам не шастают. Николай Григорьевич сунул карту в приемник и замешкался, делая вид, что вспоминает пин-код.

Тут к нему подошла девушка, одетая стандартно для здешних служащих: белый верх, черный низ, серый фирменный платочек на шее. Подошла и замялась.

«Екатерина Соломатина, младший специалист», – прочитал Николай Григорьевич на бейдже. Скользнул взглядом по самой девушке, оценил и ее. Некрасивая, тощая, глазки маленькие, близко посаженные, губы тонкие. Ну, хотя бы естественные, не накачанные всякой дрянью, как у этих шмар в парке.

– Здравствуйте! Давайте я вам помогу? – предложила младший специалист, неуверенно улыбаясь.

«Новенькая», – определил Николай Григорьевич. Не видел он ее здесь раньше. Младший специалист – значит, девочка на побегушках. Не освоилась еще, поэтому пока не хамит. Пока.

Но все равно побарахтается месяцок-другой, оботрется, зубки наточит и в итоге все равно станет такой, как все эти. Прошмандовки банковские. Вон, вторая такая специалистка, грудастая такая, так и кружит рядом. Зубы скалит, улыбается якобы. А сама смотрит хищным взглядом, сколько у кого на счетах. Небось наводчицей работает – у мошенников телефонных.

И эта скоро в такую же превратится.

– Не стоит, – недовольно буркнул ей он. И поинтересовался язвительно:

– Тебе заняться, Катерина Соломатина, больше нечем? Работать иди лучше.

Но девушку его тон не покоробил.

– Так я и работаю, – объяснила она. – Это моя обязанность – помогать разобраться с банкоматом. Тем, кто в возрасте, слабовидящим, людям с ограниченными возможностями…

– Ладно-ладно, – прервал он ее, успев отметить, что консультантка не сказала «пожилым», а ограничилась эвфемизмом «в возрасте», и быстро настучал на клавиатуре пин-код.

– Куда пошла? – рявкнул он на собравшуюся было отойти девушку. – Раз работа такая, значит, давай помогай.

Николай Григорьевич был уверен, что если человек приставлен к какой-то работе, то он ее должен во что бы то ни стало выполнять. А сам делать это за того, кто за все деньги получает, не собирался. Хотя прекрасно бы справился и с банкоматом, и с интернет-банком.

– Хорошо, – кивнула Екатерина абсолютно серьезно. – Я вижу, вы пин-код ввели. Какую операцию вы хотели совершить? Снять деньги? Положить? Оплатить коммунальные услуги?

Она произносила заученные казенные фразы, но мягко, без пафоса и скрытой насмешки. Николаю Григорьевичу это понравилось.

– Покажи, Катерина, мне баланс моего счета, – велел он, слегка подвинувшись, чтобы освободить ей место.

Та послушно скользнула к банкомату и начала тыкать в монитор.

Николай Григорьевич замер в предвкушении.

Он дождался – увидел, что глаза у девушки расширились, и она удивленно уставилась на монитор. Женское любопытство – оно как зуд, удержаться они не могут.

– Баланс которого из счетов вы хотите увидеть? – чуть хриплым голосом поинтересовалась она.

– А вот этого, который второй сверху, – невозмутимо ответил Николай Григорьевич.

– Пожалуйста, – Екатерина все-таки взяла себя в руки, нажала еще раз и почтительно отодвинулась. На этот раз таращиться на монитор не стала – даже глаза опустила.

Но Николай Григорьевич уже был доволен произведенным эффектом. Она думала, поди, что старикашка пришел проверить, начислили ли ему жалкую пенсию? Или посмотреть, перевел ли банк три рубля процентов на вклад?

Да выкусите. Мало того что счетов у пенсионера было несколько, так на сумму, которую он хранил только в этом банке, можно было запросто купить квартиру. А ведь помимо этого банка были еще два. Но этого уж девочке-помогайке знать не нужно.

День однозначно перестал быть гнусным, и домой Николай Григорьевич направился в отличнейшем настроении. По пути вдохновенно облаял кормившую голубей хлебом бабку – за разведение антисанитарии, и забрел в продуктовый, где позволил себе шикануть – купил коробку эклеров к чаю. Сладкое вообще-то ему ограничили чертовы медики. Холестерин, понимаешь. Но сегодня можно.