- -
- 100%
- +
Глава 1
ГЛАВА 1
Эликсир был отвратительным. Представьте худший вкус, который только существует на свете, и смело возведите в десятую степень. И если желудок не захочет вывернуться наизнанку, значит, фантазия оказалась недостаточно реалистичной.
Я скрючилась посреди комнаты, стиснув зубы и крепко зажав руками рот, борясь с инстинктивным порывом выплюнуть все обратно. Кожа покрылась испариной, из глаз потекли слезы. Но я держалась из последних сил.
«Давай, Кассия Бернарди! Не будь слабачкой! Не справишься, и все, что о тебе думают, окажется правдой. Насмешливые взгляды, перешептывания о богатой южанке с посредственными способностями, которой семья проплатила место в академии, чтобы заполучить дракона. Все будет зря. В лучшем случае еще год-два придется ждать нового шанса. А если и он окажется неудачным, что тогда? Вернешься, поджав хвост, в родную Саталию? Ты же знаешь, отец никогда не смирится с поражением. И тогда…»
Нет! Этого я допустить не могла! А значит, нужно держаться. Не так, как три дня назад, а до конца!
До конца…
Воспоминание о недавнем провале до сих пор было свежо в памяти, заставляя кулаки самопроизвольно сжиматься. За несколько дней до ритуала среди кандидатов в драконьи наездники устраивалось что-то вроде неформального испытания. Задача была простая: схолары, собранные в Академии Драконьего Союза со всех уголков мира, приносили самую отвратительную еду своей родной страны и радостно скармливали ее товарищам по несчастью. Тот, кто отказывался или не выдерживал, считался слабаком, непригодным для установления прочной связи со зверем. На официальный допуск к ритуалу это, само собой, не влияло. Все прошедшие отбор схолары вне зависимости от происхождения, статуса, учебных оценок и личных предпочтений на специальной лодке переправлялись через пролив из Стермоя, где располагалась академия, на соседний остров Беррой. К драконьим горам и дикой арене, называемой так потому, что она была выстроена в естественной пещере. Но так как немалая доля успеха в процессе установления связи с драконом зависела от настроя, подорвать уверенность публичным опорожнением желудка перед одногруппниками никому не хотелось.
Еду распределяли путем жеребьевки среди всех участников. И, дабы не упрощать жизнь товарищам, схолары извращались, кто во что горазд. Ограничений было немного. Главное, блюдо должно было быть съедобным и по возможности максимально мерзким, чтобы подготовить кандидатов к тому, с чем придется столкнуться после глотка эликсира Расширения разума. За проведением испытания тщательно следили схолары со старших курсов, уже как минимум один раз проходившие настоящий ритуал, пусть и далеко не всегда успешно. У них же при необходимости можно было приобрести подходящую гадость с национальным вкусом, запахом и колоритом.
Испытания, проходившего прямо в помещении общественных купален – чтобы, если что, было куда бежать отмываться, – я ждала с содроганием. При одной мысли об экзотических угощениях и возможном позоре желудок подкатывал к горлу. Уповала лишь на удачу – вдруг Крылатая окажется ко мне милосердной и я вытяну листок Эйи. Соседка по женскому крылу, уроженка Инляндии, показала мне присланную из дома черную тянучку и даже отщипнула кусочек на пробу. Гадость первостатейная, но перетерпеть можно. Остальные варианты, как я подозревала, были куда хуже.
Мой собственный экземпляр тошнотворной кухни – сыр, прогрызенный и переваренный личинками, – я бы, признаться честно, даже ко рту поднести не смогла. Секретарь отца, чья записка была приложена к посылке, утверждал, что это своего рода деликатес, несмотря на отвратительное содержимое. И Ран, светловолосый схолар-старшекурсник из мелкого северного княжества, пару лет назад получивший своего дракона и в этом году отвечавший за испытание, блюдо одобрил, добавив со зверской усмешкой:
– Видела бы ты, что выбрал Гросс. Сам обещал приготовить прямо к испытанию. Не такая изысканная мерзость, как твоя, но я тебе скажу, фантазия у парня что надо. Кому-то придется очень несладко.
Я скривилась, как будто уже попробовала неведомую гадость. Упоминание успехов Лео Гросса вызывало у меня не меньшее раздражение, чем предстоящая дегустация. Проще было бы совсем не замечать его, но нет. С тех пор, как в академии оказалось целых два ментально сильных сциллийца, претендовавших на единственное для маленькой страны место драконьего наездника, нас сравнивали все, кому не лень.
Золотая девочка, дочка мэра сциллийской столицы, и бедный парень из трущоб. Посредственная ученица, добившаяся средних успехов лишь за счет упрямства, зубрежки и, как утверждали некоторые, отцовских денег, и один из лучших схоларов на курсе.
Скауты отыскали его на год позже, чем меня, и тем не менее он умудрился перескочить через курс, за три года освоив обязательную программу. Учеба давалась ему легко – там, где мне приходилось ночами штудировать книги и наматывать лишние круги по тренировочной площадке, он достигал тех же результатов без видимых усилий. Наставники уважали его, девчонки строили глазки. Высокий, статный и черноволосый, как и полагается коренному сциллийцу, он не мог не притягивать взгляды. И никого не смущало, что семья Гросса держала захудалый трактир, а у него самого не было ни гроша за душой. Если он добудет для Сциллии дракона, деньги и статус появятся сами собой.
Что до меня, в случае провала отец меня просто убьет.
Так что проигрывать я не собиралась.
***
На испытание, назначенное после заката, незадолго до комендантского часа, мы пришли бледные, но решительные. На лице Эйи читалась обреченная уверенность в провале, два парня с севера, где ферментированная рыба считалась деликатесом, смотрели на всех с оттенком снисходительного превосходства. Остальные держались где-то посередине. Украдкой я бросила взгляд на Лео, но сциллиец выглядел невозмутимым, ничем не выдавая волнения.
Признаться честно, это немного пугало.
Четверо старшекурсников уже ожидали нас. На столе рядом с ними стояли десять подносов, закрытых плотной магической крышкой, не пропускавшей запахи.
– Итак, – объявил Ран, главный среди старшекурсников, пересчитав собравшихся претендентов, – да начнется битва самых стойких носов и луженых желудков! Победитель получит зелье от несварения и прилив уверенности в успешном прохождении ритуала. И пусть Крылатая рассудит, кто из вас достоин подчинить себе ее детей.
Первой свое блюдо открыла Эйя – видимо, решив, что от Крылатой не убежать. И первой же сдалась, с визгом отшвырнув поднос, на котором лежал жареный паук.
– Фу-у! Гадость какая!
– И ничего не гадость, – обиделся Руни, смуглокожий схолар из маянов, который уже во второй раз проходил ритуал. – На вкус уж точно приятнее той серой бурды, которую нам подают за завтраком.
Кто-то хихикнул, но смешок был нервным.
– Ну что ж, – постановил старший. – Первая слабачка у нас есть. Надеюсь, мелкая, на ритуале ты ни в кого не зашвырнешь склянкой. Расширитель разума – штука дорогая. Не захочешь пить, лучше откажись сразу. Следующий.
Один за другим схолары принялись открывать крышки. Двор наполнился жуткой смесью тошнотворных запахов. Кому-то досталась знаменитая ферментированная рыба, на соседнем подносе подрагивало что-то, похожее на вонючий комок соплей. Руни получил миску заплесневелых бобов.
Я медлила, дожидаясь, пока Лео покажет свою добычу.
«Только бы не черная тянучка, Крылатая, только бы не черная тянучка!»
Не может же ему везти абсолютно во всем!
Наконец он соизволил поднять крышку.
Я мысленно возликовала: Крылатая все-таки услышала мои молитвы. На подносе Лео лежал кусок ферментированной рыбы, блюдо в каком-то смысле легендарное. Среди драконьих наездников считалось, что этот тухлый шедевр северной кухни наиболее близок по мерзости к ритуальному зелью. Так что Лео получит сполна.
Удовлетворенная, я потянулась к своему блюду.
Хватило секунды, чтобы радость сменилась ужасом.
На подносе обтекало… и воняло… нечто, напоминавшее по виду кусок тонкого теста с размазанной сверху начинкой. В качестве последней выступала не слишком свежего вида сельдь – не такая убийственная, но явно идейно родственная деликатесам с северных островов. Сверху рыба была полита чем-то маслянистым, вызывавшим почти безотчетное отвращение.
От вида капавшего на поднос жира меня враз замутило.
– Что это за мерзость? – вырвалось невольно.
Лео, наблюдавший за мной с противоположной стороны круга, хохотнул.
– Неужели не признала родное блюдо? – выгнул бровь он. – Это же традиционная сциллийская пицца с луком и сельдью, пожаренная на рыбьем жире. Сам готовил. Любимая еда всех наших моряков. Очень полезный продукт, знаешь ли. Улучшает умственную деятельность.
Кто-то из парней заржал, углядев в словах Гросса жи-ирный такой намек на мои затруднения с учебой. В глазах еще парочки отчетливо читалась насмешка – ну как же, откуда мэрской дочке знать, чем питаются простые люди? Небось, задранный нос обзору мешает.
Кулаки сжались. Щеки запылали. К горлу подкатил комок, как будто организм отторгал стряпню Лео, даже не попробовав.
Я окинула парня ненавидящим взглядом.
«Вот что ему стоило промолчать?»
А Гросс лишь подлил масла… жира в огонь, ухмыльнувшись еще шире.
– Не дрейфь, Бернарди. Считай, тебе повезло. Все-таки родное сциллийское блюдо, а не какая-нибудь заморская гадость.
Я скрипнула зубами.
«Чтоб тебе тухлятиной подавиться, мерзкий… селедочник!» – пожелала про себя от души.
Но Лео давиться не спешил. Даже наоборот – подцепив двумя пальцами бледный кусок ферментированной рыбы, он преспокойно закинул его в рот, прожевал и проглотил, даже не поморщившись.
Все, за исключением меня, зааплодировали.
– С такой выдержкой, парень, ты далеко пойдешь, – одобрительно хлопнул Гросса по плечу Ран. – Если сумеешь удержать все в себе, считай, слияние пройдет как по маслу.
Худшие слова, которые я только могла услышать.
Злость придала сил. С ненавистью глядя на самодовольное лицо Гросса, я решительно сгребла кусок пиццы и засунула в рот.
«Проклятое пламя!»
Я зажмурилась, изо всех сил стараясь не думать о том, что только съела. Механически работала челюстями, дышала через раз. Противно было донельзя. А Лео все смотрел – выжидающе так, со снисходительной ухмылочкой.
Под его взглядом мне кое-как удалось сглотнуть, проталкивая комок гадости вниз по пищеводу. Желудок протестующе сжался, но я проигнорировала рвотный позыв.
«Не сейчас. И уж точно не перед Гроссом».
Дождавшись, пока первая волна дурноты схлынет, я обвела торжествующим взглядом одногруппников. Трое уже выбыли, сбежав в купальни. Рейф, парень с западного побережья, которому я пару лет назад отказала, и с тех пор он смотрел на меня косо, не стесняясь подкалывать при случае, никак не мог подступиться к розоватой кашице чьих-то мозгов. Эйя держалась гордо, всем своим видом демонстрируя желание быть выше мерзких и жестоких детских игр. Остальные пятеро, включая меня, кое-как держались, мысленно проклиная нерешительность последнего испытуемого.
– Ну давай, Рейф, – подбодрил приятеля Гросс. – Немного мозгов тебе не помешает.
Бросив на Лео уничижительный взгляд, схолар пересилил себя. Маленькая порция кашицы исчезла во рту. Рейф сглотнул, как-то странно икнул и со всех ног бросился в купальни, присоединившись к товарищам по несчастью.
Ран проследил за ним разочарованным взглядом.
– Что ж, испытание объявляю закрытым. Победил Лео Гросс из Сциллии. Вот награда, как мы и обещали. – Он метким движением бросил парню склянку с мутно-зеленой жидкостью зелья от несварения. – Остальным придется справляться самим. Удачи на испытаниях, мелюзга. И да осенит вас Крылатая своим благословением. А теперь вон отсюда. Кого поймают после комендантского часа, тот сам будет объясняться со смотрителем академии. Свободны.
***
Вместе с другими счастливчиками, хоть как-то стоявшими на ногах, я покинула темное здание купальни. Эйя, по понятным причинам чувствовавшая себя лучше остальных, остановилась рядом и с беспокойством заглянула мне в глаза.
– Касс, ты как? Может, к лекарю?
– Не… надо… – Я качнула головой, стиснув зубы. Дурнота то накатывала, то отступала, и было непонятно, удастся ли удержать в желудке отраву, самолично приготовленную Лео не иначе как с целью устранения конкурентов. – Прогуляюсь… немного. Может… легче станет.
– Ну, как знаешь, – пожала плечами подруга.
Не желая навязываться, Эйя ушла. Я немного отдышалась и тоже поковыляла следом. Вот только добраться до жилого корпуса, где обитали схоларки, не удалось. Организм, искренне ненавидящий и всячески отторгающий тяжелую пищу, окончательно проиграл сельди с рыбьим жиром. Я едва успела добежать до памятника Огюсту Свирепому, за которым и скрючилась в мучительном спазме, отчаянно жалея, что на суровой почве Драконьего архипелага не растут высокие деревья и раскидистые кусты, где можно было бы с чистой совестью уединиться.
«Будь проклят этот Лео с его ухмылкой, намеками и луженым желудком, способным, наверное, переварить даже камень! Не хотела бы я когда-нибудь оказаться вблизи их трактира. Если это у них считается нормальной едой, мне жаль тех, кто вынужден там питаться!»
Крылатая, как же плохо!
– Волосы подержать? – раздалось над самым ухом.
Если бы я не стояла, согнувшись в три погибели, то непременно дала бы нарушителю чужих личных границ локтем в печень. И потом коленом добавила по самому ценному, чтобы знал свое место. Но так оставалось только невразумительно стонать.
– Гросс… Уйди…
– Да ладно. Уже и помочь нельзя? Я же от чистого сердца.
– Сгинь! Чтоб тебя… проклятое пламя пожрало… с такими… кулинарными навыками…
– Эй, – фыркнул он даже как-то обиженно. – Хорошая вообще-то пицца… была.
– Еще и издеваешься?
Сельдь снова попросилась наружу – скучала, наверное, по далекому синему морю. Новый спазм согнул меня так, что чужие руки, вовремя подхватившие мои длинные темные волосы, пришлись очень кстати.
Признавать это было противно.
– Ты в порядке? – раздался позади ненавистный голос. – Даже Рейфа, отведавшего мозгов, полоскало меньше.
– А ты, что ли, всем волосы держишь? – хрипло огрызнулась я. – Развлекают чужие страдания?
Но вместо того чтобы ответить колкостью, Лео взял… и протянул мне снятую с пояса флягу. Внутри что-то булькнуло.
– Вот. Вода. Попей, полегчает.
Я вяло оттолкнула его руку. После пиццы с сельдью доверия к подачкам от Гросса не было.
– Пошел ты…
– Бери, бери. – Он и не подумал отступить. – И не дуйся так. Волосы я держал только тебе. У Рейфа же коса. Ему и так удобно. А у тебя – ммм…
Замах в попытке заехать непрошеному помощнику по лицу получился неубедительным. Меня снова согнуло. Тело категорически отторгало жирную пищу.
Так было всю жизнь. От булочек с маслом, сливок и сладкого крема я отказывалась столько, сколько себя помнила. А тут рыбий жир. И мерзкая, мерзкая, мерзкая селедка…
В этот раз приступ дурноты длился дольше. На ногах я не устояла, рухнув прямо на колени Огюста. Мраморные глаза памятника герою Драконьего Союза укоризненно смотрели на схоларку, осквернившую его постамент.
Лео обеспокоенно наклонился.
– Эй. Ты чего?
– Ненавижу… – выдохнула сквозь стиснутые зубы. А потом зачем-то добавила, хотя не обязана была оправдываться перед бесящим меня Гроссом. – Жирное… Терпеть не могу.
Парень хмыкнул.
– Вот, значит, почему ты такая тощая. Ладно. – Он протянул мне выигранное зелье. – Держи.
Я гневно отвернулась.
«За кого он меня принимает? За слабачку?»
– Проваливай в огненную бездну, Гросс.
– Вот вместе и пойдем. В день ритуала. Надо только сперва привести тебя в порядок.
– А тебе до меня какое дело? О себе лучше переживай. То, что ты так запросто жрешь тухлую рыбу, не означает, что дракон с такой же радостью не сожрет тебя. Хрум-хрум! Так и войдешь в историю академии как единственный схолар, прошедший испытания, но запоровший ритуал. Вот смеху-то будет, ха-ха!
Из груди действительно вырвалось что-то похожее на смешок, быстро перешедший в нездоровое бульканье, вынудившее снова свеситься с колен бедняги Огюста. А когда приступ прошел и позволил наконец поднять голову, в губы совершенно неожиданно и бесцеремонно ткнулось горлышко бутылки. Сильная рука легла на плечи, не позволяя отстраниться.
– Так, все, хватит. Пей.
Командирский тон мне не понравился. Я дернулась в крепкой хватке. Захотелось выплюнуть насильно втиснутый подарок прямо на сапоги Гросса, но здравый смысл возобладал. Признав поражение, я сглотнула.
Ладонь покровительственно хлопнула по спине.
– Умница.
Лео за такое искренне хотелось убить, но сил не было. Дурнота отхлынула, на место нее пришла усталость.
«Вот бы так и уснуть…»
Внезапное осознание полной неуместности происходящего выдернуло меня из забытья. Я вздрогнула, стряхивая оцепенение.
– Пусти!
– Да не бойся, – ехидно хохотнул Гросс. – Я никому не расскажу, как ты со мной обнималась. И Огюст, думаю, не заложит.
«Что?!»
Меня аж подбросило от самодовольства в его голосе. Вырвавшись из наглых рук, я выпрямилась, обжигая Гросса испепеляющим взглядом.
– Я с тобой не обнималась!
Он только фыркнул.
– Рад, что тебе лучше. Проводить?
«Ага, конечно! Как будто у нас какое-то дурацкое романтическое свидание! С ужином, посещением укромных закоулков с понятными целями и прогулкой до жилого корпуса».
– Да пошел ты!
– Да-а, где-то я это уже слышал… – Лео покачал головой. – Повторяешься, Бернарди.
– А ты издеваешься!
– Отрадно видеть тебя такой оживленной.
– Да п… – Я вовремя заткнулась, поняв, что ничего нового сказать действительно не могу. Но что поделать, если других слов для Гросса у меня не было?
Так что заканчивать не стала. Сунула растерявшемуся парню бутылочку с остатками зелья, развернулась и решительно пошла вон, ни разу не оглянувшись.
«Проклятое пламя, как же он бесит!Эликсир был отвратительным. Представьте худший вкус, который только существует на свете, и смело возведите в десятую степень. И если желудок не захочет вывернуться наизнанку, значит, фантазия оказалась недостаточно реалистичной.
Я скрючилась посреди комнаты, стиснув зубы и крепко зажав руками рот, борясь с инстинктивным порывом выплюнуть все обратно. Кожа покрылась испариной, из глаз потекли слезы. Но я держалась из последних сил.
«Давай, Кассия Бернарди! Не будь слабачкой! Не справишься, и все, что о тебе думают, окажется правдой. Насмешливые взгляды, перешептывания о богатой южанке с посредственными способностями, которой семья проплатила место в академии, чтобы заполучить дракона. Все будет зря. В лучшем случае еще год-два придется ждать нового шанса. А если и он окажется неудачным, что тогда? Вернешься, поджав хвост, в родную Саталию? Ты же знаешь, отец никогда не смирится с поражением. И тогда…»
Нет! Этого я допустить не могла! А значит, нужно держаться. Не так, как три дня назад, а до конца!
До конца…
Воспоминание о недавнем провале до сих пор было свежо в памяти, заставляя кулаки самопроизвольно сжиматься. За несколько дней до ритуала среди кандидатов в драконьи наездники устраивалось что-то вроде неформального испытания. Задача была простая: схолары, собранные в Академии Драконьего Союза со всех уголков мира, приносили самую отвратительную еду своей родной страны и радостно скармливали ее товарищам по несчастью. Тот, кто отказывался или не выдерживал, считался слабаком, непригодным для установления прочной связи со зверем. На официальный допуск к ритуалу это, само собой, не влияло. Все прошедшие отбор схолары вне зависимости от происхождения, статуса, учебных оценок и личных предпочтений на специальной лодке переправлялись через пролив из Стермоя, где располагалась академия, на соседний остров Беррой. К драконьим горам и дикой арене, называемой так потому, что она была выстроена в естественной пещере. Но так как немалая доля успеха в процессе установления связи с драконом зависела от настроя, подорвать уверенность публичным опорожнением желудка перед одногруппниками никому не хотелось.
Еду распределяли путем жеребьевки среди всех участников. И, дабы не упрощать жизнь товарищам, схолары извращались, кто во что горазд. Ограничений было немного. Главное, блюдо должно было быть съедобным и по возможности максимально мерзким, чтобы подготовить кандидатов к тому, с чем придется столкнуться после глотка эликсира Расширения разума. За проведением испытания тщательно следили схолары со старших курсов, уже как минимум один раз проходившие настоящий ритуал, пусть и далеко не всегда успешно. У них же при необходимости можно было приобрести подходящую гадость с национальным вкусом, запахом и колоритом.
Испытания, проходившего прямо в помещении общественных купален – чтобы, если что, было куда бежать отмываться, – я ждала с содроганием. При одной мысли об экзотических угощениях и возможном позоре желудок подкатывал к горлу. Уповала лишь на удачу – вдруг Крылатая окажется ко мне милосердной и я вытяну листок Эйи. Соседка по женскому крылу, уроженка Инляндии, показала мне присланную из дома черную тянучку и даже отщипнула кусочек на пробу. Гадость первостатейная, но перетерпеть можно. Остальные варианты, как я подозревала, были куда хуже.
Мой собственный экземпляр тошнотворной кухни – сыр, прогрызенный и переваренный личинками, – я бы, признаться честно, даже ко рту поднести не смогла. Секретарь отца, чья записка была приложена к посылке, утверждал, что это своего рода деликатес, несмотря на отвратительное содержимое. И Ран, светловолосый схолар-старшекурсник из мелкого северного княжества, пару лет назад получивший своего дракона и в этом году отвечавший за испытание, блюдо одобрил, добавив со зверской усмешкой:
– Видела бы ты, что выбрал Гросс. Сам обещал приготовить прямо к испытанию. Не такая изысканная мерзость, как твоя, но я тебе скажу, фантазия у парня что надо. Кому-то придется очень несладко.
Я скривилась, как будто уже попробовала неведомую гадость. Упоминание успехов Лео Гросса вызывало у меня не меньшее раздражение, чем предстоящая дегустация. Проще было бы совсем не замечать его, но нет. С тех пор, как в академии оказалось целых два ментально сильных сциллийца, претендовавших на единственное для маленькой страны место драконьего наездника, нас сравнивали все, кому не лень.
Золотая девочка, дочка мэра сциллийской столицы, и бедный парень из трущоб. Посредственная ученица, добившаяся средних успехов лишь за счет упрямства, зубрежки и, как утверждали некоторые, отцовских денег, и один из лучших схоларов на курсе.
Скауты отыскали его на год позже, чем меня, и тем не менее он умудрился перескочить через курс, за три года освоив обязательную программу. Учеба давалась ему легко – там, где мне приходилось ночами штудировать книги и наматывать лишние круги по тренировочной площадке, он достигал тех же результатов без видимых усилий. Наставники уважали его, девчонки строили глазки. Высокий, статный и черноволосый, как и полагается коренному сциллийцу, он не мог не притягивать взгляды. И никого не смущало, что семья Гросса держала захудалый трактир, а у него самого не было ни гроша за душой. Если он добудет для Сциллии дракона, деньги и статус появятся сами собой.
Что до меня, в случае провала отец меня просто убьет.
Так что проигрывать я не собиралась.
***
На испытание, назначенное после заката, незадолго до комендантского часа, мы пришли бледные, но решительные. На лице Эйи читалась обреченная уверенность в провале, два парня с севера, где ферментированная рыба считалась деликатесом, смотрели на всех с оттенком снисходительного превосходства. Остальные держались где-то посередине. Украдкой я бросила взгляд на Лео, но сциллиец выглядел невозмутимым, ничем не выдавая волнения.
Признаться честно, это немного пугало.
Четверо старшекурсников уже ожидали нас. На столе рядом с ними стояли десять подносов, закрытых плотной магической крышкой, не пропускавшей запахи.
– Итак, – объявил Ран, пересчитав собравшихся претендентов, – да начнется битва самых стойких носов и луженых желудков! Победитель получит зелье от несварения и прилив уверенности в успешном прохождении ритуала. И пусть Крылатая рассудит, кто из вас достоин подчинить себе ее детей.
Первой свое блюдо открыла Эйя – видимо, решив, что от Крылатой не убежать. И первой же сдалась, с визгом отшвырнув поднос, на котором лежал жареный паук.
– Фу-у! Гадость какая!
– И ничего не гадость, – обиделся Руни, смуглокожий схолар из маянов, который уже во второй раз проходил ритуал. – На вкус уж точно приятнее той серой бурды, которую нам подают за завтраком.