- -
- 100%
- +
А он это и правда сделал. Будто в мысли мои заглянул, почувствовал, понял, что я жду сейчас больше всего на свете. Подцепил пальцем трусики, еще сильнее натягивая ткань и заставляя ее впиться в нежную кожу. А когда я всхлипнула, сильнее раздвигая колени, нырнул в салон, захлопывая за собой дверь и нависая надо мной. Его ладонь опустилась мне между ног, а губы снова накрыли мои.
Ни капли ласки в этом поцелуе-укусе не было, одно только желание покорить. Завладеть мною целиком. Я читала это в его взгляде. Все еще отвечала на вторжение резкого, настойчивого языка, все еще пила дыхание мужчины, желая его сильнее.
Но секс в машине, под окнами у моего шефа, тем более, с мужчиной, в которого влюблена сестра – разве можно было придумать что-то ужасней? Неправильней?
Я из последних сил извернулась, упираясь руками в грудь Романа и пытаясь его оттолкнуть. Замотала головой, вырываясь из плена соблазняющих губ.
– Пусти… Пожалуйста, не надо!
Синева в его глазах обернулась грозой, бушующей черной стихией. И эта слишком близко подступившая тьма была густой и опасной. Мне даже страшно стало от того, какой может оказаться его реакция. Он ведь может не остановиться… и тогда и я не смогу, не справлюсь с этой безумной силой. Но Роман отстранился, поднялся, садясь рядом и поправляя одежду. Я тоже подскочила, отодвигаясь к самой двери. Одернула юбку, натягивая ее на колени. Чтобы как можно больше скрыть от его глаз.
Впрочем, он сейчас и не смотрел на меня. Какое-то время сидел, уставившись в одну точку перед собой и тяжело дыша. Рубашка прилипла к спине, и капельки пота даже на висках проступили. Я торопливо отвела взгляд, борясь с желанием снова дотронуться до него, стереть, а лучше – слизнуть эти следы напряжения. Избавить от маски суровости, сковавшей лицо.
Но этого нельзя было делать. Мы и так зашли непростительно далеко. И я не знала, как теперь вернуться назад, к тому моменту, когда между нами было лишь желание. Только неутоленный голод, с которым еще были силы справляться. Теперь же никаких сил не осталось. Я чувствовала себя мотыльком, добровольно летящим на огонь. Без шансов на спасение.
Того, что случилось, было до боли мало, а позволить большее казалось для меня подобным смерти.
– Прости… – осипший голос царапнул горло, но Роман даже не повернулся ко мне. Только хмыкнул, открывая дверь и пересаживаясь на водительское сиденье.
– Поехали домой.
Я хотела возразить, настоять на том, что все-таки вызову себе такси, уже даже открыла рот, но в последний момент передумала. Мужчина все равно не согласится, а препираться с ним, теряя время и продолжая находиться рядом, было бы точно неправильно. Чем скорее мы доедем до дома, тем быстрее расстанемся.
Я заберусь в душ и смою с себя все эти животрепещущие воспоминания. Выброшу из головы. Сяду и напишу на бумаге десяток аргументов, по которым нужно перестать думать о нем. Нет, лучше два десятка! Говорят, такой метод хорошо работает. Вот и воспользуюсь этим советом.
Роман завел машину и включил музыку. Негромко, но этого оказалось достаточно, чтобы избежать разговора. Я почувствовала облегчение и одновременно неловкость. Сама ведь дала ему повод. И не оттолкнула сразу. А теперь, если у меня все тело ноет и низ живота тянет болью неудовлетворенного желания, то каково ему? Осторожный взгляд украдкой в зеркало лишь убедил в правоте моих мыслей. Лицо мужчины было скованным и жестким. Он слишком сосредоточенно смотрел на дорогу и не пытался наблюдать за мной. Злится? Или обиделся? А может, то и другое сразу. В любом случае я это заслужила, но все равно считала, что поступила верно, не допустив шага, о котором мы оба потом бы жалели.
До дома мы доехали, так и не обменявшись ни единым словом. Я думала, Рома и дальше будет молчать, но, когда машина остановилась, он заглушил мотор и обернулся ко мне.
– Извини, – я решила опередить его, что бы он ни сказал. Попросить прощения и сбежать. – Мне жаль, что это случилось. Мы не должны были ничего такого допускать…
– Тебе жаль, что мы остановились, – перебил меня Роман. – Можешь мне не признаваться, но сделай это хотя бы для себя. Скажи все, как есть. Что ты по-прежнему хочешь меня.
– Ром… – я облизала внезапно пересохшие губы, стараясь не замечать, каким жадным взглядом он сопроводил это мое движение. – Не надо. Я не хочу…
– Ты не умеешь врать. Совсем. И зачем-то придумала глупые отговорки, вместо того чтобы просто получать удовольствие.
– Они не глупые! – упрямо возразила я, чувствуя себя маленькой девчонкой, которая только и делает, что спорит.
– Именно такие, – Роман улыбнулся. – У тебя нет ни одного внятного аргумента.
– Моя сестра, которой ты нравишься, недостаточный аргумент? – с тихой злостью спросила я. Как только он не понимает, что с моей стороны это было бы величайшей подлостью? О каком удовольствии может идти речь, если в погоне за ним я бы навредила родной сестре?
– А ты попробуй с ней поговорить, – вдруг предложил мужчина. – Уверен, этот разговор сможет тебя удивить. Ну и потом, Аля не из тех, кто согласится на отношения без всяких обязательств.
– А я, значит, из тех? – уточнила, не до конца понимая, что именно чувствую при этих словах. Он в общем-то был прав, но признаться, что я именно такая: готовая на секс с почти первым встречным, без планов на что-то серьезное, оказалось не так уж легко.
– Ну, не цепляйся к словам, Марин, – устало вздохнул Роман. – Я спрашивал у Алевтины, и она призналась, что у тебя в планах только работа. Меня это устраивает, потому что я тоже не собираюсь строить никаких долговременных отношений. Они мне не нужны.
Спрашивал у Альки обо мне? А она даже не заикнулась об этом… Я мысленно надулась на сестру. Могла хотя бы предупредить. Это ничего не изменило бы, конечно, но все равно.
А Роман тем временем продолжил.
– Ты же понимаешь, о чем я. Два взрослых, свободных человека хотят друг друга. Это нормально. А еще может быть очень приятно. Если ты перестанешь мучить нас обоих и просто скажешь «да». Подумай о моих словах. И о том, что ты чувствуешь на самом деле. Когда, засыпая, будешь изнывать от потребности ощутить меня рядом. И жалеть, что прогнала.
– Я не буду жалеть! – воскликнула я так горячо и поспешно, что мужчина рассмеялся. Вышел из машины, открывая мне дверь, но на этот раз не сделал ни малейшей попытки прикоснуться. Только добавил мне вслед, когда я торопливо направилась к подъезду:
– Посмотрим.
Глава 8
– Тебя Рома привез? – это был почти самый первый вопрос, который задала мне сестра, едва только я оказалась дома. – Видела вас в окно.
Я не могла не порадоваться, что Аля не подсматривала за нами из окон квартиры моего шефа. Если все, что она могла увидеть здесь: как я торопливо выходила из только что остановившейся машины, то там зрелище было бы совсем другим. Жаль, что я слишком поздно подумала об этом. А что, если нас заметил кто-то из гостей Капитолины Сергеевны? Или, что еще ужаснее, она сама?
Я бы и Алексея подвела, и в глазах его матери выглядела бы совершенной развратницей. Не то, чтобы меня уж очень волновало мнение практически незнакомой женщины, но мысли об этом оказались еще одной каплей в мои сомнения. Десятки аргументов против – и ни одного за. Ничего в пользу моих возможных отношений с Романом. Ничего, кроме моего желания.
Как же я этого хотела! Отринуть все условности и наслаждаться шикарным мужчиной. Позволить осуществиться тому безумию, что накрыло нас с первой встречи.
– Марин? – окликнула меня сестра, немного растерянно наблюдая, как я утонула в пучине своих мыслей. – С тобой все нормально?
Я сделала глубокий вдох, стараясь собраться. Кивнула, натягивая улыбку.
– Да, просто задумалась. Представляешь, твой сосед оказался старым другом моего шефа. Заявился на день рожденья в самый разгар вечера. А сейчас просто подвез меня.
О том, что случилось до того, как он «просто подвез», я старалась не думать. В конце концов от воздержания никто еще не умирал. Как и от неудовлетворенного желания.
– Надо же, как тесен мир, – вслух изумилась сестра после моих слов. – Вот уж точно, нарочно не придумаешь. А шеф твой, получается, сам не взялся доставить тебя домой? Хотя бы в качестве благодарности за то, что ты согласилась ему подыграть.
– Там все сложно, – улыбнулась я, вспоминая чопорную и строгую Капитолину Сергеевну. Сейчас она, скорее всего, читает сыну очередную лекцию о нравственном поведении, которому тот не последовал. – Настоящий матриархат и культ личности бывшей директорши. Даже удивительно, что Алексей не вырос таким же, как она.
Я коротко пересказала события прошедшего вечера и то, какая атмосфера царила там. Алька разохалась, всплеснув руками.
– Тогда я даже рада, что у тебя с ним была договоренность на всего один вечер, Только чокнутых родственников нам не хватало!
Мы вместе посмеялись, а потом я не выдержала. Заговорила о том, что не давало покоя после разговора с Романом. Понимала, что это может показаться подозрительным, но руководствовалась же Аля чем-то, скрывая от меня беседу с ним. И я обязательно должна была выяснить, чем именно!
– Почему ты не сказала, что Рома выспрашивал обо мне?
Она почему-то смутилась, словно чувствуя свою вину.
– Выспрашивал – слишком громко сказано. Задал пару вопросов.
– Так уж и пару? – ее слова звучали совсем не убедительно.
– Ну, больше. Я не думала, что это имеет значение.
– Аль, – мне даже обидно стало. Сестра откровенно врала, ее глаза бегали, а на щеках проступили красные пятна, как случалось всегда, когда она слишком сильно волновалась и переживала. – Я же вижу, что дело в чем-то другом. Что происходит?
До моего приезда сюда мы не виделись несколько лет. Алевтина уехала в Питер сразу после школы, поступила в институт, потом устроилась на работу. Домой приезжала сначала на каникулы, потом раз в год – в отпуск. Конечно, мы перезванивались, болтали по скайпу, но у меня навестить ее не было возможности, а у нее тоже всякий раз находились дела, чтобы отложить встречу. Это в общем-то не было чем-то особенным, но все же люди меняются с течением времени. Приобретают какие-то новые привычки, ценности, их жизнь выстраивается по определенной схеме, в которую иногда очень трудно вписаться.
Может, мы просто слишком отвыкли друг от друга, вот и не получилось откровенности в этом вопросе? Жаль, конечно, но что поделаешь…
– Ничего не происходит, – заверила меня сестра. – Я просто не хотела, чтобы ты повторила мои ошибки.
– Ты о каких ошибках? – не поняла я.
Она хмыкнула.
– Я об этом красавчике, к которому невозможно остаться равнодушной.
– Аль… – теперь настала пора мне краснеть: я прямо-таки почувствовала, как от неловкости и стыда начали гореть щеки. – Я совсем не…
– Да вижу я все, сестренка, – перебила меня Алевтина. – И то, как ты смотрела на него тогда, когда он пришел с цветами. И как сейчас глаза оживают, когда про него говоришь.
Сестра замолчала, а потом вдруг порывисто обняла меня.
– Не влюбляйся в него, пожалуйста. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
– И не собиралась, – уверенно отозвалась я. – Мы же почти незнакомы. Да и не до любви мне сейчас, ты же знаешь. Это просто… – прислушалась к собственным ощущениям и все-таки решила признаться: – просто физическое влечение. Ничего больше.
Душ не помог. Я не расслабилась, и, уж конечно, не смогла смыть воспоминания о том, что произошло в машине. Кажется, даже хуже сделала. Горячая вода словно обострила ощущения, тело стало ещё чувствительней. Ныло, отчаянно требуя разрядки. Хорошо, что Алька легла спать, пока я торчала в ванной, и хотя бы перед ней не надо было делать вид, что у меня все в порядке.
Самой же спать совершенно расхотелось. Я заставила себя лечь, но рой мыслей и переживаний не давали покоя. Вертелась, ерзала, и никак не могла даже немного отвлечься.
Разрезавший тишину комнаты звонок телефона оказался полной неожиданностью. Мне еще никогда не звонили так поздно. Даже дома. А здесь и подавно некому было беспокоить.
Номер оказался незнакомый. И я уже хотела было сбросить, решив, что это какой-то очередной назойливый рекламный звонок, как вдруг поняла, кто именно сейчас пытается добиться моего внимания.
Сердце бешено заколотилось, и быстрее, чем успела обдумать правильность таких действий, я смахнула пальцем зеленую кнопочку на экране.
– Хотел пожелать тебе спокойной ночи… – голос Романа, сознательно приглушенный, кажется, предназначался, чтобы окончательно свести меня с ума. Мужчина будто не говорил, а играл на музыкальном инструменте. Перебирал струны, рождая завораживающую мелодию. Только струны те в душе моей находились, и именно туда он проникал, нарушая все возведенные мной преграды.
– Откуда… – я собралась спросить, откуда у него мой номер, но тут же сама себя остановила. Да мало ли способов. И у Альки мог узнать, и Лавроненко вряд ли стал бы скрывать, если бы Роман обратился к нему с просьбой. Куда важнее было выяснить, зачем ему понадобилось мне звонить. Ведь не для пожелания сладких снов в самом деле.
– Ты уже легла? – тёплые, бархатные нотки невесомо касались кожи, ласкали, дразнили. Непозволительная реакция. Надо прекратить этот разговор как можно скорее, иначе я вообще не смогу уснуть.
– Да, я собираюсь спать. И твой звонок, мягко говоря, не вовремя.
И почему я надеялась, что это заявление его хоть немного смутит? Даже на расстоянии было понятно, что после моих слов мужчина улыбнулся.
– Я ненадолго. Удели мне пару минут. Пожалуйста.
Что-то в его голове заставило меня напрячься. Пару минут для чего? Фраза «спокойной ночи» произносится значительно быстрее, да и он явно на что-то иное рассчитывал.
– Мне кажется, мы все обсудили.
Я цеплялась за какие-то глупые отговорки. Придумывала причины, чтобы продолжить эту странную беседу, вместо того чтобы действительно отключить телефон. И самой себе боялась признаться, что мне безумно нравится даже просто слышать его голос.
– Мы еще и не начинали, – теперь Роман уже открыто усмехнулся. – Но обсуждать сейчас действительно не время. Я хотел кое-что спросить у тебя.
О чем можно спрашивать малознакомую девушку глубокой ночью? Когда все нормальные люди уже спят? Пока я перебирала в голове возможные варианты, мужчина открыто озвучил свой вопрос:
– Что на тебе сейчас надето?
Я беззвучно ахнула. Чего он добивается? Услышать, что я голая и изнываю без его ласк? Я действительно изнывала, но ни за что на свете не призналась бы ему.
– Тебя это не касается.
– Наверно, – он не стал спорить. Только голос понизился ещё, до интимного шепота. – Просто я понял, что безумно хочу это узнать. Ты спишь в пижаме? Или в одних трусиках? В таких же, какие были на тебе в машине? Или… – мне показалось, что я слышу его потяжелевшее дыхание, – совсем без всего?
Я дотронулась кончиками пальцев до живота, поддевая кружевную полоску стрингов. Да, почти таких же, которые он видел. Только чёрных, очень контрастно смотрящихся на моей бледной коже. И тоже мокрых. У меня и от своих-то собственных мыслей и воспоминаний между ног было влажно и горячо, а такие вопросы ещё больше раздразнили.
– Если на тебе что-то есть, – не дождавшись моего ответа, продолжил Роман. – Сними. Медленно. Представляя, что это делаю я.
Надо было положить трубку. А ещё лучше – сначала сказать ему что-то резкое и отрезвляющее. Поставить на место. Чтобы он не думал, что имеет власть надо мной.
Вот только все возможные слова и возражения застыли на губах безмолвным стоном. А рука действительно потянула кружево белья вниз по бёдрам.
– Не могу перестать думать о тебе. Представляю, как ты лежишь передо мной, на спине, совершенно обнажённая. И умопомрачительно прекрасная. Не могу оторвать глаз от тебя. От твоих губ. Ты хочешь мне что-то сказать, но сдерживаешь себя, и они так соблазнительно подрагивают. Я уже соскучился без них. Того, что успел ощутить, катастрофически мало. Я хочу ещё…
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять смятение. Облизала пересохшие губы. Мне тоже было мало. И я тоже безумно хотела снова почувствовать, как он целует меня. Как покоряет мой рот, словно полновластный хозяин.
– Я бы долго-долго смотрел на тебя. Любовался бы твоей грудью. Она именно такая, как мне нравится. Знаешь, сколько раз я представлял, как она умещается в моей ладони? Ласкал бы поочерёдно одну, другую. Сжимал между пальцев твои затвердевшие сосочки. Трогал бы их языком…
Я должна немедленно это прекратить. Не слушать. Не млеть от его слов, мысленно умоляя, чтобы он продолжал.
– Оближи пальцы, – в бархатном голосе появились стальные нотки, и фраза прозвучала как приказ. И я, вместо того чтобы послать этого искусителя куда подальше, подчинилась, погружая пальцы в рот и смачивая языком. – Дотронься до своей груди, оттяни соски и сожми.
Я зажмурилась и прикусила губу, чтобы не застонать вслух. Касания мокрых пальцев к ноющим соскам заставило меня выгнуться на кровати, шире раздвигая бедра. От соприкосновения влажной кожи с прохладным воздухом комнаты по телу побежали мурашки. Я надавила на грудь, слегка оттягивая и сдавливая. Другая рука так стискивала телефон, что пальцы онемели. Но я не могла найти в себе сил прекратить это безумие.
– Умница моя. Послушная девочка. Такая сладкая, – неужели он понимает, что я исполняю каждое его слово? Не сомневается в этом… – И мокрая. Ты же мокрая, детка? Опусти свои пальчики, проверь, насколько сильно ты хочешь меня.
Я дернулась, подаваясь бёдрами вперёд, желая не просто потрогать, а запустить пальцы гораздо дальше. Погрузить в глубину жаждущей, напряжённой плоти. Позволить ожить своим диким фантазиям, в которых все это делает Роман. Вот так трогает, исследуя набухшие влажные складочки, теребит их и ласкает, заставляя умолять о продолжении. А потом резко насаживает на свои пальцы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.