В огне любви

Пролог

Я ждал. Остановился у окна, рассматривая, как в полумраке гостиной танцуют на стенах тени от свечей. Сколько времени мы не ужинали вместе? Я уже и не помнил, когда последний раз готовил что-то для нее. Для нас. Обычно это делал Катя, а я возвращался таким уставшим, что сил хватало только доползти до постели.

Но сегодня все должно быть по-другому. На столе белела скатерть, стояли лучшие тарелки и бокалы. Те самые, которые жена берегла для особых случаев. Аромат жареного стейка щекотал ноздри. Мясо получилось отменным, и я надеялся, что оно останется горячим до возвращения Катерины.

Ей понравится. Это было ее любимое блюдо, и я частенько его готовил. Для нее. Обожал наблюдать, с каким аппетитом она ест и как смотрит на меня в такие моменты. Не только с благодарностью – с каким-то детским, трогательным восторгом.

И сюрпризы она тоже всегда любила. Я именно поэтому не стал ни о чем предупреждать, собираясь ее удивить. И очень рассчитывал, что мои усилия не пропадут даром.

По окнам ударил свет от фар. Наконец-то. Я улыбнулся в предвкушении, представляя лицо жены и думая о том, чем закончится сегодняшний вечер. Черт возьми, как же я соскучился по ней! По ее сладким губам, трепетным объятьям, нежности и несдержанности одновременно.

Нажал кнопку на пульте, и в воздухе разлилась мелодия Сарда. Я совершенно не помнил, из какого именно фильма, но это и хорошо: Катя наверняка помнит и с радостью расскажет мне. Ей ведь так нравилось говорить со мной о любимом композиторе.

Дверь открылась, и на пороге освещенной свечами гостиной показалась моя жена, зачем-то прижимая к груди сумочку, так крепко, будто оборонялась от кого-то. Строгое темное платье подчеркивало фигуру и сидело на ней великолепно. Я сделал глубокий вдох, шагнув навстречу, думая о том, какая она красивая. Отблески от свечей заиграли на ее волосах, а глаза… Глаза были печальными и как-то странно блестели.

Она стояла совсем близко от меня, но при этом казалось нереально далекой. Как будто пришла из другого мира. Мое сердце замерло – я ждал ее реакции.

Катя сделала несколько шагов, растерянно озираясь по сторонам. Посмотрела на горящие свечи, шевельнув губами, потом перевела взгляд на накрытый стол. А затем – на меня. Я улыбнулся, отодвигая стул и приглашая ее сесть. Все, в чем я сейчас нуждался, – это ответная улыбка, хотя бы едва различимое движение век, которое показало бы мне, что она рада.

«Милая, ну что же ты?»

Катя не произнесла ни слова и, внезапно развернувшись, почти выбежала из гостиной. Я замер, смотря ей вслед и ничего не понимая. Почему она ушла? Почему промолчала?

На мгновенье закрыл глаза, приказывая себе успокоиться и не терять надежды. Она сейчас вернется. Непременно вернется. Просто решила переодеться после рабочего дня или собраться с мыслями.

Она ведь не может просто взять и уйти? Или может?

Я швырнула сумку на диван и почти рухнула рядом, пряча лицо в ладонях. Сердце билось где-то у горла, и от переполняющегося меня смятения было тяжело дышать. Зачем он это сделал? Зачем включил эту музыку? Нашу музыку? Зачем накрыл стол и зажег свечи? Для чего вообще весь этот фарс? Что за новую игру он придумал?

Только вчера Ирина мне говорила, что мужчины иногда выдумывают что-то такое. Когда чувствуют себя виноватыми. Пытаются скрыть очередное прегрешение за вроде бы заботливым поведением. Значит, он действительно мне изменяет?

Но как же хотелось верить этому бесхитростному взгляду! Я ведь знала его так хорошо! Именно в этот взгляд влюбилась когда-то. Мне казалось тогда, что он проникает до глубины души, видит меня насквозь, чувствует все, в чем я нуждаюсь. Это было так дорого. БЫЛО…

Я знала и то, как хорошо Денис умеет притворяться. Когда ему что-то нужно, как он готов на любые уловки, чтобы запутать меня, заставить поверить ему снова – а потом нанести очередной удар.

Медленно выпрямившись, подошла к зеркалу. В нем отражалась… нет, не я – какая-то незнакомка. Женщина, которая разучилась улыбаться. Разучилась верить. Которая только и ждала нового подвоха. Уставшее и измученное существо, ничем не напоминающее ту меня, какой я была когда-то. Или я просто умерла, и сама этого не заметила, как умер и наш брак? От когда-то горящего пламени остались одни угли.

Нет, я не допущу тех ошибок, которые делали другие. Даже моя собственная мать, раз за разом прощающая отца и убеждающая и меня, и себя в том, что он непременно изменится.

Время, когда я верила в сказки, давно прошло. Люди не меняются. Мой отец не изменился. И Денис тоже не изменится. Если бы я была ему нужна, он бы спешил по вечерам домой, а не с друзьями в ресторан. А может, и не с друзьями вообще. И не вел бы себя со мной так, как будто я его служанка. И не…

Я отвернулась от зеркала и пошла обратно в гостиную.

Она возвращалась. Я вздохнул с облегчением: все-таки мои расчеты оказались верны. На Катю не могло не произвести впечатление все, что я сделал для нее. Но едва она оказалась в гостиной, понял, что поспешил с выводами.

– Что все это значит? – жена остановилась в нескольких шагах от меня и кивнула на накрытый стол.

Я развел руками.

– Ужин. Мы так давно не ужинали вместе. Хотел провести этот вечер с тобой.

Катя так надолго замолчала, что даже звучащая музыка не смогла смягчить гнетущего напряжения, которое словно разлилось в воздухе. Потом подняла на меня взгляд.

– Я скажу тебе правду.

Я замер, весь обращаясь в слух, ведь от следующих ее слов зависела моя жизнь.

– Я не люблю тебя, Денис. Больше не люблю.

Отчего-то вспомнилось, как на прошлой неделе мы доставали людей из-под завалов. Будто воочию увидел перед собой истерзанное болью лицо мужчины, чью грудь придавило бетонной плитой. Сейчас я очень хорошо понимал, что он чувствовал, потому что и сам ощущал себя так, как если бы мне на грудь упал бетонный блок. Сил не было не только, чтобы ответить, но даже чтобы просто сделать вдох. Я молча смотрел, как Катя развернулась, вслушивался в звук ее удаляющихся шагов, а потом внезапно ощутил, как переполняющее меня отчаянье сменяется яростью. На что я вообще надеялся?

Открыл кран, подставляя руку под струю воды, и пальцами затушил свечи. Они зашипели, и тоненькие струйки дыма растаяли в воздухе. Вот и вся любовь.

Я сдернул с вешалки куртку и выскочил на улицу, в утопающий в темноте двор. Поднял лицо к небу, всматриваясь в рассыпанные над головой звезды. Если бы одна из них сейчас упала, я бы хотел вспыхнуть и сгореть вместе с ней.

Глава 1

Десять лет назад

Раньше я часто вспоминал тот день. День моего самого первого задания. И первой встречи с Катей.

Звонок о пожаре в универсаме поступил на базу в начале двенадцатого. Магазин только что закрылся, покупатели успели покинуть помещение, но где-то в здании могли оставаться люди.

А пламя двигалось с невероятной скоростью. Текло по коридорам, будто бушующая волна, сметая все на своем пути. Казалось, что оно одновременно вырывается с разных сторон. Не случайно сюда приехали сразу три команды с разных станций: одним только нашим ребятам было бы не справиться. Наверху с пламенем сражались пожарные, а мы должны были убедиться, что внутри не осталось никого.

– Дэн? – я услышал голос отца, хотя его самого не было видно из-за дыма. – Двигайся вправо по коридору, надо проверить подсобку.

– Понял, – я прекрасно знал, что он чувствует сейчас. Помимо чувства долга и необходимости выложиться на все сто, его обуревал страх. За меня. Как в те времена, когда я был мальчишкой и задерживался с прогулки, забывая предупредить об этом родителей. Мать сходила с ума, а отец всегда сохранял выдержку, хоть и понимал, что его отчаянный сын может снова вляпаться в какую-то неприятность.

Но я знал, какими бывают его глаза, когда сердце переполнено тревогой. Знал, что сейчас происходит то же самое. Хоть уже не был глупым мальчишкой, понапрасну рискующим собой, волнений у отца не стало меньше. Наоборот, сейчас он понимал, что риск неизбежен, но я, как и он, должен выполнить свой долг.

– Будь осторожен, – его голос из-за маски казался глухим и чужим, но я все равно ощутил поддержку с его стороны.

– И ты, – проговорил, ныряя в коридор в сторону подсобки. Я надеялся, что там никого нет. Что, как нам и сказали, все сотрудники покинули помещение по сигналу тревоги.

По проходам между стеллажами стелился густой дым, удушливым облаком обволакивая с ног до головы. Я изо всех сил старался оставаться спокойным, хотя почти ничего не видел и действовать приходилось на ощупь: тянуться в дышащую жаром темноту, обследуя каждый угол.

Уже не в первый раз пришла мысль, что эти проходы заполнил сам дьявол. Что это он запустил в помещение слепящий, едкий туман, в котором невозможно было вздохнуть.

Не думал я, что первый мой выход будет именно таким. «Боевое крещение», – как сказал бы отец? Сказал бы? Я велел самому себе не только не говорить, но и не думать в прошедшем времени. Скажет, когда мы выберемся отсюда. Обязательно выберемся.

– Помогите, – я метнулся на голос, и тусклый свет фонаря осветил скорчившуюся на полу фигурку. Девушка безуспешно пыталась выбраться из-под деревянного стеллажа. – Здесь все сгорит сейчас, да?

– Это только дым, – я попытался говорить убедительно. – Огонь почти затушили, он не доберется сюда.

– Я не хочу умирать… – просипела девчонка и закашлялась.

– Ты и не умрешь. Не ты и не сегодня, – еще один рывок, и стеллаж, наконец, поддался, сдвигаясь с места. Девушка застонала, и я склонился к ней. – Идти сможешь? – подхватил ее под руки, помогая встать. Она качнулась, пытаясь уцепиться за мой рукав, и тут же снова осела на пол. И захрипела, так и не ответив. Даже моего крошечного опыта хватило, чтобы понять: времени оставалось совсем мало. Если мы как можно скорее не окажемся на свежем воздухе, будет поздно.

Я стянул с лица маску, и едкий дым тут же высушил язык и обжег горло. Сюда я пробирался меньше минуты, обратно с грузом будет медленнее, но вариантов у меня все равно нет. Надо успеть.

Надев маску на девушку, я подхватил ее на руки и толкнул плечом дверь. Задержал дыхание и ринулся обратно в черную преисподнюю. Густой дым застилал глаза, а жар разъедал кожу. Сколько секунд у меня осталось? Двадцать? Десять?

Девушка в моих руках не шевелилась, и это пугало сильнее, чем готовый поглотить нас дым. Если я дойду – а я должен дойти! – я не хотел, чтобы на моих руках оказался двухсотый. «Не ты и не сегодня», – повторил я про себя, как какое-то заклинание, которое могло помочь. « Не вздумай умирать!»

Голова кружилась, а в ушах стучала кровь.

«Я должен дойти…»

Тело почти не слушалось, сделавшись вялым и неподатливым, как будто я двигался по воде. Хотел бы – да не мог хоть немного ускорить движения.

«Должен…»

Окружающая смертоносная чернота тянула ко мне свои щупальца. Я подумал об отце, о том, что не могу подвести его. Ведь капитан Багиров поручился за меня, уговорив начальника взять в свою команду. Если я погибну на первом же задании…

От нехватки воздуха все труднее было сфокусировать взгляд.

– Держись, парень!

Чьи-то сильные руки подхватили меня, возвращая к реальности, а мгновенье спустя я оказался на воле, на благословенном воздухе. К нам уже спешили санитары с носилками.

– Она надышалась угарным газом, – я передал им девушку и в изнеможении опустился прямо на землю. Огляделся, выискивая среди других спасателей фигуру отца. Сделал еще один жадный глоток воздуха. Еще и еще один, впервые в жизни понимая, как хорошо просто дышать.

Несколько минут спустя ко мне подошел врач скорой.

– Помощь нужна?

– Я в порядке. Девушка как?

– Выкарабкается. Вы вовремя подоспели. Еще бы немного – и спасать было бы некого.

Он пошел обратно к машине, а я прислонился лицом к бетонной стене и закрыл глаза. Как же хорошо было чувствовать покрытой испариной кожей этот дарующий облегчение каменный холод! И понимать, что я все сделал правильно. Успел.

Глава 2

Наше время

Дежурство выдалось не из легких. Я почти считал минуты до того момента, когда можно будет добраться домой и завалиться спать. Катина машина стояла во дворе, но я знал: жене совсем скоро надо уезжать, чтобы вовремя успеть на работу. Хорошо бы она сделала это пораньше. Или я задержался. Но сил тянуть время где-то в дороге не осталось, мне безумно хотелось наконец-то отдохнуть и хоть немного расслабиться перед следующей сменой.

Взгляд зацепился за стоящий у стенки гаража горный велосипед. На полках рядом громоздились вещи, среди которых находился портативный холодильник. Я скривился. Все-таки был прав, когда говорил, что не надо его покупать. Знал ведь, что пользоваться им мы не будем. Так и вышло. Всего одна поездка на озеро с ночевкой – и вот уже эта бандура второй год пылится здесь и занимает место.

Как и велосипед, который Катерина зачем-то решила подарить мне. Я предпочитал бегать по утрам, а ездить любил на четырех, но отнюдь не на двух колесах.

Оставив машину на подъезде к гаражу, чтобы жена могла выехать, я направился в дом. Она не вышла навстречу. Конечно, нет. Вообще не отреагировала на мое возвращение. Так и осталась стоять у стола, помешивая ложечкой кофе, густой, терпковатый аромат которого наполнял кухню. Раньше мы пили кофе вместе. Теперь возиться с кофеваркой у меня почти никогда не возникало желания. Ну и что, что растворимый уступал по вкусу? Зато быстро и просто. Понять бы еще, что так злило жену в этом моем выборе.

Я остановился в дверях, рассматривая ее. Волосы собраны в высокую прическу, открывая хрупкую шею. Элегантный костюм. Новый, кажется. Во всяком случае, я не видел его раньше. Или не помнил, что видел. Да какая разница! Мне гораздо больше нравилось, когда она встречала меня в полупрозрачной ночной сорочке. Или в моей рубашке. И смотрела глазами, полными любви. Тогда можно было забыть о долгой ночной смене. И не только о смене. Подхватить жену на руки и унести в спальню. Сорвать ставшую ненужной одежду и…

Я чертыхнулся, ощущая, как кровь прилила к паху. Не стоило и надеяться, что Катя разделит мое желание. Найдет десяток причин, чтобы отказать. Она торопится на работу, не выспалась, мне надо в душ после смены, и вообще по утрам сексом занимаются только молодожены. Или несдержанные подростки, у которых в крови бушуют гормоны. Мы не были ни теми, ни другими. Но, черт возьми, я хотел собственную жену! Сейчас!

Она даже не посмотрела на меня. Откусила кусочек бутерброда и сделала глоток кофе.

Я прошел мимо нее к кухонной стенке, открывая хлебницу. Ну разумеется. И кусок сыра на ее бутерброде тоже наверняка последний. Как обычно. Хорошо хоть молоко осталось в холодильнике.

Потянулся к шкафу, доставая полупустую коробку с хлопьями, но, когда повернулся обратно, Катя убирала молоко, которое я только что достал.

– Вообще-то я планировал его пить.

Она пожала плечами.

– Ну, достанешь, когда соберешься.

– Я собирался сделать это сейчас! – подчеркивая последнее слова, сообщил я.

– Я не знала. Ты всегда все разбрасываешь, а мне приходится убирать. Как будто больше нечем заняться.

– Я не просил тебя убирать! Лучше бы приготовила завтрак мужу!

Она снова взяла в руки чашку с кофе.

– Ты уже большой мальчик. Сам в состоянии позаботиться о себе. Я понятия не имею, когда ты появишься дома и появишься ли вообще. Тебе же не приходит в голову предупредить меня.

– Кать, что происходит? – я поставил коробку на стол, подходя ближе к ней. – Тебя злит, что я вернулся домой?

– Нет. Просто не рассчитывай, что я буду целыми днями работать, а потом еще и обслуживать тебя, пока ты развлекаешься где-то с друзьями. Или с кем-то там еще.

Я нахмурился.

– Что за чушь ты несешь? Ни с кем я не развлекаюсь!

– Да делай, что хочешь! – устало заявила она. – Только не жди от меня, что я стану, как собачка, прыгать на задних лапках, выполняя твои желания. У меня полно работы.

– Ты сама выбрала такую работу. И прекрасно знала, сколько времени это будет отнимать.

– Знала, – согласилась она. – Но нам надо на что-то жить, особенно учитывая, что ты половину зарплаты откладываешь на свою дурацкую мечту.

– Дурацкую мечту? Ты так это называешь? – будь на ее месте кто-то другой, мужчина, я бы съездил ему по физиономии за эти слова. Но Катя?! Зачем она так? Лучше бы я остался на базе с ребятами. Отоспался бы там и со спокойными нервами заступил на новую смену.

– Конечно, – жена вызывающе посмотрела на меня. – Ты копишь деньги на крутую и модную машину, хотя это совершенно не нужно, но при этом мы не можем закончить ремонт в доме.

– Мы не можем закончить ремонт, потому что тебя все время что-то не устраивает! – воскликнул я. – И твои попытки навести уют – не более, чем капризы взбалмошной женщины! А я коплю на машину уже не первый год. Ты же знаешь, новый кредит нам пока не дадут. Поэтому у меня нет другого выхода.

– Ясно, – она отставила кружку и направилась к двери. – Я и не рассчитывала услышать от тебя что-то другое.

– И тебе хорошего дня, – буркнул я ей в спину, снова доставая молоко из холодильника и заливая им остатки хлопьев. Эта еда больше подходила семилетнему ребенку, а не взрослому мужчине, который всю ночь провел на ногах, но все же лучше, чем ничего. – Дверь закрой за собой.

Она закрыла. Хлопнула с такой силой, что от удара в прихожей что-то упало. Когда я подошел посмотреть, на полу лежала фотография со стены. Наша свадебная. Я хмыкнул, поднимая ее и водружая на место, даже не задумываясь о том, ровно или криво это вышло.

Хорошо, что Таня заехала. Я ее не ждала, но приезд подруги мог стать спасением от еще одного одинокого вечера. Денис торчал в спальне, даже не отреагировав на мое возвращение, хотя я прекрасно знала, что не заметить машину он не мог: окна выходили как раз в сторону гаража. Видел, что я приехала, только не счел нужным дать об этом знать. Впрочем, как всегда, тут нечему удивляться. Скорее, я бы удивилась, если бы оказалось по-другому.

Проходя на кухню, Татьяна задержалась возле полки с фотографиями, и я невольно поморщилась, заметив это. Последнее время все чаще возникало желание убрать их подальше. Не видеть и не вспоминать ничего.

– Шикарные фотки, – улыбнулась подруга, оборачиваясь ко мне. – Каждый раз смотрю – и не могу налюбоваться. Ты выглядишь такой счастливой.

– Спасибо.

– Когда-нибудь… – Таня мечтательно закатила глаза. Я не выдержала – рассмеялась, глядя на нее.

– Ты безнадежный романтик! Это же все не реальная жизнь, понимаешь? Просто фотографии. Картинки.

– Но именно об этом мы мечтали с тобой в детстве.

Я кивнула.

– Верно. Только детство закончилось. А во взрослой жизни все иначе.

С улицы донесся звук подъезжающей машины, а потом раздался звонок в дверь.

– Денис! – это наверняка кто-то к нему.

Муж вышел из комнаты в одних шортах, и я невольно перехватила восхищенный взгляд подруги. В груди тотчас отозвалось противной ноющей болью. Понимала, что ее взгляд ничего не значит. Но сколько их было – таких взглядов? Дэн нравился женщинам и прекрасно знал об этом. И получал от этого удовольствие. Вот и сейчас: ведь ему было известно, что у нас гостья. Так зачем же он ходит по дому полуголый?! Чтобы потешить свое самолюбие? Или чтобы позлить меня?

В дверь снова позвонили.

– Иду! – крикнул Денис, проходя мимо нас с Татьяной. Коротко кивнул ей и направился открывать дверь.

– Привет, Сань. Подожди пару минут, сейчас только оденусь – и едем.

Он снова отправился в спальню, а когда вышел, уже одетый, я прошла следом за ним в коридор.

– Здравствуй, Катюш, – Саша Лавроненко, давний друг Дениса, и то выглядел приветливее, чем мой муж. Я выдавила из себя улыбку в ответ и обратилась к Дэну:

– Ты уходишь?

– А разве не видно? И потом, я же тебе говорил, что Саня заедет за мной.

– Не говорил.

– Говорил, – потворил он с нажимом. – Еще утром. Ну, или вчера вечером.

– Ладно, – я знала, что спорить или доказывать, что это не так, не было смысла. – Когда ты вернешься?

– Когда освобожусь, тогда и вернусь.

Я сделала глубокий вдох.

– Заедешь в магазин на обратном пути? Надо…

Он, не дослушав меня, вышел. Друг растерянно посмотрел ему вслед, потом на меня и развел руками.

– Пока, Кать. Рад был повидаться.

Я кивнула, не найдя в себе сил ответить. Закрыла за ними дверь и вернулась в гостиную. Таня по-прежнему стояла у полки, рассматривая свадебные фотографии. Как будто ничего не случилось.

– Вот эта очень красивая. Ты тут похожа на принцессу из сказки.

Разве что похожа… Я часто-часто заморгала, потому что в глазах защипало.

– Пойдем пить чай, – позвала подругу, стараясь не думать о том, что сказки – это всего лишь сказки. И они никогда не становятся реальностью. А в реальной жизни принцессе и принцу с каждым днем становится все теснее друг с другом.

Глава 3

– Странно вы общаетесь, – выдал мне Саня, когда мы подошли к его машине. – поссорились что ли?

Я дернул плечом. Говорить на эту тему не было никакого желания, как и что-либо объяснять. Тем более, что мы с Катей не ссорились. Просто подобное общение давно стало нормой жизни.

– Ну, ты мог хотя бы ей сказать, куда мы едем, – не унимался друг.

– Ей все равно, – я собрался было садиться, но вспомнил, что оставил кошелек в другой куртке. Выругался, раздосадовано оборачиваясь на входную дверь.

– Что случилось? – не понял Александр.

– Да кошелек забыл дома. Вернусь сейчас – так она начнет грузить какими-то делами.

– Ну, давай я схожу.

Я покачал головой.

– Она и на тебя может что-то повесить. Погоди, попробую пройти через гараж.

Этим проходом мы пользовались редко: узкий коридорчик из гаража в дом скорее напоминал кладовую, куда были свалены ненужные вещи, но сейчас для меня это стало шансом оказаться в доме незамеченным и избежать очередного столкновения с женой. Я осторожно повернул ручку двери, в несколько шагов преодолел лестницу, ведущую наверх, и проскользнул внутрь. Катя с Татьяной все еще болтали.

– Какой потрясающий запах. Я смотрю, ты всерьез увлеклась этой ароматерапией.

– Да, – откликнулась жена, а после что-то зашуршало. – Понюхай, вот эти свечи мне особенно нравятся. Они так расслабляют.

– Особенно перед сном, да? – хихикнула Таня, а я поморщился. Вот кто ее за язык тянул? Не хватало еще, чтобы Катя притащила свои свечи в нашу спальню. Я и так с трудом сдерживался, чтобы не сказать, как мне надоела эта парфюмерная лавка в доме.

– Просто расслабляют, – голос жены прозвучал как-то слишком сдержанно. Я разулся, чтобы двигаться неслышно.

– Какие вкусные пирожные! – воскликнула Татьяна. – Ты их покупаешь в той же кондитерской, где заказывали свадебный торт? Так и не изменила своим вкусам за все эти годы?

– А зачем менять? – отозвалась Катя. – Там действительно потрясающая выпечка, сама видишь.

– О да, очень вкусно. Хотя, конечно, с вашим свадебным тортом не сравнится.

– Ну, на то он и свадебный торт, – как-то невесело хмыкнула Катерина, а я задумался. Каким он вообще был, этот торт? Все, что волновало меня на нашей свадьбе, – это моя невеста. Прекрасная как ангел. Я мог думать только о том, как бы поскорее избавиться от гостей и остаться с ней наедине. А торт… я даже приблизительно не помнил, как он выглядел или каким был на вкус.

– С вашей свадьбой вообще трудно тягаться, – продолжила свои рассуждения Таня. – Ты была самой красивой невестой, – и неожиданно уточнила: – А если бы ты снова попала в тот день, что бы пожелала себе сейчас? С учетом уже нажитого семейного опыта?

Ответа не последовало.

Я выудил, наконец, из куртки кошелек и собирался отправиться назад тем же путем, но Катя продолжала молчать, и я понял, что хочу услышать ее ответ. Когда еще у меня будет такая возможность: поприсутствовать при разговоре женщин, не подозревающих, что у их откровений есть свидетель? О чем они вообще могут говорить в такие моменты? Станет ли Катя рассказывать что-то обо мне? Может, приукрасит какие-то мои достоинства, как я сам делала не раз, говоря о ней своим друзьям. Или похвастается подарками, расскажет, например, про то белье, что я подарил ей в прошлом году? Мне стало любопытно.

– Я бы сказала, что надо остановиться. Не делать этого, – вдруг ответила Катерина.

Я оторопел. Весь обратился в слух, уверенный, что понял ее слова неправильно. Она же не могла сказать…

– Что? – кажется, Таня изумилась не меньше. – Ты хочешь сказать, что не вышла бы за него снова?