Aристархи. Раскрыть дар

Глава первая, в которой появляется необычный кандидат

Невесомые пылинки кружились в столбе солнечного света. Солнце жарило из огромного, во всю стену, окна, и сквозь марево далеко внизу виднелась медленно тянущаяся цепь машин. Пробка. Толстые стекла на двадцать шестом этаже не пропускали шум клаксонов. Однако, если долго смотреть на автомобили с такой высоты, может закружиться голова. Я отвела взгляд от окна и снова посмотрела на кандидата.

Шло собеседование на работу, уже которое по счету. В просторной переговорной за массивным овальным столом развалился Николай Павлович, мой генеральный директор. Кроме него, в переговорке сидели я и кандидат. Палыч, грузный лысеющий мужчина лет пятидесяти с одутловатым лицом, досадливо вытер со лба пот, допил кофе и рокочущим басом задал очередной каверзный вопрос:

– Почему вы хотите перейти в другую отрасль?

– В банке я достиг своего потолка и уже с полгода не развиваюсь как профессионал. Работа финансовым директором у вас – отличная возможность узнать что-то новое, проявить себя и принести пользу вашей корпорации. Я уверен, тут мне скучать не придется. Всё же крупнейшая автомобильная компания! Заманчивое место для грамотного финансиста.

Холеный мужчина лет тридцати с небольшим блестяще отвечал на каждый вопрос. Он обладал притягательной внешностью и явно умел производить впечатление на женский пол. Породистое лицо с прямыми чертами, ярко-синие глаза со смешинками, темные и густые вьющиеся волосы, с которыми поработал талантливый парикмахер, придав им небрежный лоск. Превосходный деловой костюм сидит как влитой, а из-под рукавов пиджака проглядывают платиновые запонки на белоснежных манжетах.

Подкупало, что в беседе он внимательно слушал собеседника, периодически кивая. Лишь изредка проскакивающие насмешливые нотки в голосе диссонировали с уважительной манерой общения. Этот кандидат на голову опережал всех остальных как в плане опыта, так и по части представительности. Однако внутри меня гнездилось смутное беспокойство. Обычно в таких случаях я сворачивала собеседование, потому что чутье редко меня подводило. Но сейчас со мной рядом сидел наш генеральный, который был воодушевлен и явно уже принял решение нанять его:

– Олег Ильясович, а как быстро вы можете приступить к работе?

– Хоть с понедельника, если сегодня подпишем контракт, – самодовольно приосанился соискатель.

– Это вряд ли получится, – быстро вмешалась я. – У нас в компании есть процедура подбора персонала, и мы хотим посмотреть всех кандидатов и тщательно всех обсудить, прежде чем сделать предложение.

– А я бы тотчас нанял подходящего мне человека. Зачем терять время? – парировал кандидат. – Ведь я вам подхожу?

В этот момент я еще больше убедилась, что брать его на работу ни в коем случае нельзя, и уже открыла было рот, чтобы возразить. Но внезапно моя убежденность сменилась сильным желанием быстро закрыть вакансию и всё же нанять именно этого человека. Потом снова возникло ощущение неправильности происходящего. Как будто перед глазами несколько раз мигнул ярко-красный свет.

      Такое со мной случалось всего пару раз – когда я подавала документы на факультет международных отношений и когда меня спросили в загсе, согласна ли я выйти замуж за Яшку. Папа еще долго обижался, когда я через неделю забрала документы из вступительной комиссии и отвезла на факультет психологии. Отказаться же прямо в загсе я не решилась и промучилась чуть меньше года в не самом приятном замужестве.

      На миг мне почудилось, что от кандидата в мою сторону протянулось еле различимое оранжевое щупальце. Машинально я представила стеклянную преграду между ним и нами с Палычем и оттолкнула щупальце.

– Инна? – услышала я голос директора.

– Простите, задумалась, как нам лучше поступить. Давайте всё же не будем спешить. Я обязательно свяжусь с вами в ближайшие дни и сообщу наше решение. Мы действительно хотим нанять финансового директора без лишних проволочек, но при этом лучше не торопиться.

Генеральный недовольно сдвинул брови, но спорить не стал. Я же встала, сгребла бумаги со стола и вышла из кабинета.

В понедельник утром директор решил показательно выбранить меня на совещании:

– У нас скоро появится финансовый директор. Он вышел бы уже сегодня, если бы Инна Александровна не решила показать свою значимость.

– А что случилось? – заинтересовался Леонид Терещенко, директор по продажам. Был он лысоват, со светло-голубыми глазами навыкате и румяными щеками. Взгляд его чаще всего был лукавым, как будто он прикидывал, какую можно поиметь выгоду в той или иной ситуации. Однако сейчас в его глазах светилось лишь любопытство.

– Да вот, решила развести бюрократию. Видишь ли, мы должны выслушать всех кандидатов, – передразнил меня Палыч. – Будто я не вижу, что он ей чем-то не приглянулся. А ведь он лучший кандидат.

– Это ты зря, Николай Павлович, – неожиданно вступился за меня продажник. – Вот мне Инна пятерых уже подобрала в команду. И все, кого она посоветовала, просто орлы. Продают так, что и рекламы никакой не нужно.

– А что же ты двоих недавно уволил с испытательного срока, раз они такие молодцы? – едко уточнил директор.

– Так тех мне Инна и не советовала брать. По обоим сказала, что с ними что-то не то. Чуйка у неё. Так один, как выяснилось, даже на компьютере работать не умеет, не то что в базах данных ориентироваться. А второй тут же начал зарабатывать на откатах. Придумал, стервец, схему: дает дилеру крупную скидку и делит с ним деньги пополам. Я сначала порадовался, что у него самые большие продажи, а потом за голову схватился, когда глянул аналитику по прибыли.

– Я тоже обжегся, наняв программиста, которого Инна не одобрила, – вдруг подал голос Толик, директор по информационным технологиям. К нему прочно прилипло прозвище Хакер. Его нездорово-бледное лицо навевало мысли о малокровии. Впечатление не красили и синяки под глазами, слегка оттопыренные уши и вечно красноватые веки. Толик проводил большую часть рабочего времени в серверной, откуда выбирался лишь на совещания.

– Какого такого программиста? – осведомился Палыч.

– Да Пашку, помните? Инна настоятельно советовала мне не брать его, а я не послушал. Так он оказался торчком. За три месяца одолжил у всего отдела денег и куда-то исчез. Потом выяснилось, что он еще у водителей, секретарей и бухгалтеров занял. А еще двоих ребят Инна в свое время одобрила, так теперь я нарадоваться не могу.

– Мда, – хмыкнул генеральный. – А ты что скажешь, Инна? Можешь мне, убогому, внятно объяснить, что с этим финансистом не так?

– Не могу точно сформулировать, – виновато пожала плечами я. – Просто нутром чую, что его брать не следует. А так, формально, на собеседовании он пару раз приврал – когда про работу в банке рассказывал и когда отвечал на вопрос, почему его интересует работа в нашей компании.

– Ладно, пусть Казаков его проверит, как на рентгене, по своим каналам. Всё-таки должность ответственная. Сделаешь, Антон? – посерьезнел директор.

Казаков, непримечательный мужчина с седоватым ежиком волос и зорким взглядом серых глаз, просто кивнул. Если не знать о специфике его работы, его можно было бы принять за добродушного любителя поболтать о жизни, столько он знал всяких правдивых или не очень историй. На деле же он был нашим безопасником. Все, кто успел попасть на его радар, его немного побаивались. Даже Палыч старался не нагружать работой почем зря.

Через два дня директор с самого утра вызвал меня к себе в кабинет. Плотно прикрыв за мной дверь, он с досадой швырнул на стол тонкую папку.

– Признаю, был неправ. Вот. Ты только глянь, что на нашего орла залетного накопали! Но сразу тебя предупреждаю: в офисе никому ни слова. Нам лишние слухи ни к чему.

Я кивнула и открыла файл. В нем лежало резюме кандидата на пост финдиректора и краткий отчет Казакова. Наш безопасник плотно пообщался со своими бывшими коллегами из государственной конторы и добыл сведения о кандидате. Оказалось, объект забыл указать в резюме еще две свои должности в разных банках. В каждом из них он проработал не более полугода, и за этот срок оба банка таинственным образом обанкротились. В одном из них я даже какое-то время держала свои сбережения, но за пару месяцев до банкротства отчего-то решила переложить деньги в ячейку в совершенно другом банке. Тогда я забрала свой вклад, потеряв проценты. А большинство вкладчиков потеряли свои депозиты без возврата.

– Он мог умолчать об этих местах работы, чтобы не бросать тень на свою карьеру? – неуверенно предположила я.

– Ты дальше читай, – с едва сдерживаемым гневом посоветовал генеральный.

– Плотно связан с кланом Мельниченко, для которых в прошлом спланировал и осуществил рейдерские захваты нескольких крупных предприятий, – вслух дочитала я. – Это что же получается?

– А то! Он внедряется в компанию, роет или создает компромат, а потом подключает прокуратуру, налоговиков и службу безопасности. Счета арестовывают, руководство сажают, а компанию продают за бесценок – угадай кому?

– Заказчику, – задумчиво кивнула я и встрепенулась. – Палыч, так я тебя от кутузки спасла, что ли? Так я от премии не откажусь.

– Меня, коммерческого и главбуха точно, – прикинул директор. – И я вовремя успел сообщить нашим владельцам, что на нашу компанию кто-то нацелился. У них теперь есть время, чтобы принять меры. Премию, говоришь? Ладно, так и быть. Дам тебе отпуск и немного деньжат докину. Слетай, что ли, куда-нибудь в Египет или Турцию, отдохни. А то совсем бледненькая стала, замуж никто не возьмет.

      Раз генеральный снова взялся за свои шуточки, значит, дела не так и плохи. Зная его деятельную натуру, я не сомневалась, что он уже прорабатывает в голове несколько сценариев, как обезопасить бизнес от рейдеров.

– Инна, – окликнул он меня уже в дверях, – ты скажи всем своим, чтобы пока никого не брали на работу. К нам могут попытаться устроиться и другие коммерческие шпионы. И вот что… Я попросил Казакова побеседовать со всеми начальниками отделов. Мне будет спокойнее, если ты тоже там посидишь. И сразу беги ко мне, если у тебя возникнет хоть малейшее подозрение. Мало ли что! Вдруг еще какая подсадная утка найдется.

– Ну что там директор? Берет финансиста? – подкараулила меня в коридоре Татьяна Петровна, главбух. Это была полная пожилая женщина с землистого цвета лицом, рыхловатой кожей, обвисшими щеками и двойным подбородком. Голос ее был низким и прокуренным. От нее пахло сигаретным дымом, отчего я невольно сделала шаг в сторону.

– Нет, Татьяна Петровна. Решил не брать.

– Вьешь ты из него веревки, Инна! – не упустила случай поддеть меня бухгалтер. – А ведь нам финансист ой как нужен. Он же уже пообещал его взять. Так нет, с тобой пообщался и передумал.

      В компании спорить с Палычем побаивались. Если он вдруг решал устроить совещание в неурочное время, все приходили. Да и другие его решения выполнялись четко, как в армии. Я тоже старалась лишний раз с директором не спорить, но иногда приходилось. Такая уж меня работа – не дать руководству нарушить трудовые законы, помочь решить конфликт с сотрудником, кого-то уволить, кого-то нанять. Татьяна Петровна же деспотично рулила своим отделом, но с директором общалась подобострастно, ни в чем ему не переча.

      В кабинете на меня накинулась с расспросами и Лиля, моя подчиненная и по совместительству подруга. Лиля была высокой круглолицей и краснощекой и выбивалась из монотонного ряда сослуживцев своей жизнерадостной улыбкой и звонким голосом. Каждое утро она по часу тратила на безупречный макияж. Ей было столь важно выглядеть на все сто, что первые месяцы замужества она старалась встать на час раньше супруга, чтобы приветствовать его в доведенной до совершенства боевой раскраске. Лиля отличалась повышенной энергичностью и любопытством и необычайно душевным отношением к коллегам. Она была готова выслушивать их проблемы и искренне сопереживать, что тоже повышало ее привлекательность в глазах окружающих. Ей я рассказала чуть больше, ведь нужно было как-то объяснить, почему придется задержать найм трех других сотрудников.

– Да уж, – подруга посерьезнела. – Иннуся, как ты их только определяешь? Я бы наняла и тех продажников, и секретаршу.

С секретаршей вышла особая история. Девушка была необычайно эффектна – с восточным разрезом карих глаз, длинными черными волосами, низким бархатным голосом и идеальными пропорциями фигуры. Палыч, завороженно глядя на эту красоту, даже не сразу сообразил, о чем ее спрашивать. Меня же слегка насторожило, что одна только ее брендовая сумочка стоила как полугодовая зарплата секретарши, не говоря об одежде и последней модели смартфона. На мой аккуратный вопрос об оплате труда девица бросила многообещающий взгляд искоса на Палыча и вкрадчиво поведала, что рассчитывает получать регулярные премии от начальства, когда проявит себя в работе. Примерный семьянин Палыч стушевался и под каким-то предлогом вышел из кабинета.

Из-за срочного поручения Палыча пообщаться с сотрудниками мне пришлось отменить все текущие дела. А вышла с работы я уже после десяти вечера. Безопасник поочередно вызывал к себе всех начальников отделов и допрашивал, а мне нужно было за этим наблюдать. Каждого он инструктировал, чтобы обо всех подозрительных контактах в ближайшие дни докладывали ему сразу же, особенно если в темах беседы так или иначе будет фигурировать наша организация. Наконец Казаков отпустил последнюю жертву, и я вздохнула с облегчением.

На парковке сиротливо стояла лишь моя машина. Сев за руль, я вспомнила, что в последний раз ела в обеденный перерыв, больше девяти часов назад. Не в силах терпеть муки голода и пульсирующую боль в виске, я припарковалась у неплохой круглосуточной кулинарии. Поколебавшись в выборе между аппетитным фаршированным перцем и голубцами, взяла и то и другое плюс пару сочней с творогом на десерт. Не стоило бы наедаться на ночь, но завтра я всё равно собиралась на йогу и решила сделать себе послабление.

Утро прошло в спешке: я немного проспала, и пришлось исхитриться, чтобы добраться до офиса вовремя. У нас в компании не учитывалось, до которого часа ты задержался прошлым вечером. В любую погоду на рабочем месте нужно было быть строго в девять, если не хочешь схлопотать изрядный штраф, а то и увольнение.

Я уже стремительно летела от парковки к входу, когда дорогу мне преградил ворох цветов. От неожиданности я чуть было не врезалась в букет лицом, но успела притормозить в самый последний момент. За букетом обнаружился рейдер-финансист.

– Инна Александровна, доброе утро! Я надеялся перехватить вас на пару слов до начала рабочего дня, – жизнерадостно начал он, всем своим видом показывая, что его просто распирает от удовольствия.

– Олег м-м… Ильясович, не ожидала вас увидеть. Мы пока еще не выбрали финансового директора, и мне нечего вам сообщить.

– Можно просто Олег. Но я совсем не по поводу работы. Хотя, не скрою, мне было бы приятно, если бы вы замолвили за меня словцо. Я хотел пригласить вас на концерт Стинга, – он вынул из конверта край билета с золотым тиснением.

      Я слегка оторопела. На этот концерт мне хотелось попасть безумно, но я спохватилась слишком поздно, когда все билеты были давным-давно раскуплены. Как он догадался? Совпадение? А еще он держал букет фрезий и ирисов, моих любимых цветов. Похоже, кто-то пролистал все мои посты в соцсетях за последние пару лет и даже изучил комментарии в закрытых записях.

На мгновение у меня мелькнула мысль согласиться. Финансист уловил мои колебания и прибавил:

– Для такой прекрасной женщины, как вы, можно билет и на луну достать, не только на Стинга.

Я вежливо улыбнулась комплименту и подумала, что вряд ли выгляжу сейчас прекрасной с минимумом косметики, припухшими от недосыпа глазами и затянутыми в хвостик волосами. Что-что, а фальшь я различаю виртуозно. Всего лишь нужно быть внимательным к тону голоса и микромимике. Да и интуитивное ощущение западни усилилось.

– Благодарю, но вынуждена отказаться. У нас в компании не поощряются подарки от кандидатов, тем более такие дорогие. Это может повлиять на объективность выбора.

– Как жаль, – огорчился тот. – Я искренне хотел вас порадовать. Надеюсь, хотя бы от букета вы не откажетесь? Ведь это совсем пустяк.

Мысленно я отметила ‘door in the face’ (дверь в лицо) – технику манипулирования, когда сначала предлагают что-то крупное, на что собеседник не согласится, а затем, когда человек чувствует дискомфорт от своего отказа, просят о чем-то незначительном. В этом случае большинство людей согласится на мелкую уступку. Тем не менее цветы я взяла.

– Благодарю за цветы. Хорошего вам дня!

– И вам – самого прекрасного! Если вдруг передумаете насчёт концерта, мой телефон у вас есть.

      Перед глазами мелькнули его контакты в резюме. Кивнув в ответ, я вбежала в здание.

Внутри творилась суматоха, и на мое опоздание не обратили внимания. По коридору шествовал Казаков. Его сопровождала тройка плечистых подтянутых ребят с приборами, похожими на рации. Безопасник выглядел отдохнувшим и энергичным, словно и не работал вчера допоздна. Его цепкий взгляд скользнул по букету в моих руках.

– Опять поклонники? – добродушно поинтересовался он, но глазами впился в букет, как будто увидел взрывчатку.

– Наш э-э… кандидат на финдиректора только что презентовал, – я чуть было не ляпнула «рейдер», но в последний момент спохватилась. Всё же в холле находились сотрудники, которым не нужно было знать о некоторых тайнах компании.

– Так, – посуровел тот. – А пойдем-ка сразу ко мне.

– Минутку, лишь попрошу кого-нибудь букет в воду поставить. Да и сумку в кабинет закину.

– А это не нужно. Захвати вещи с собой. Марк, ты мне тоже понадобишься.

Со стороны, наверное, смотрелось подозрительно, что безопасник подхватывает меня под руку и уводит в свой кабинет в сопровождении крепкого парня. Краем глаза я отметила расширившиеся глаза Наташки Роговой, начальника отдела рекламы. Она отличалась сухощавой и узкогрудой фигурой. Лет ей было около тридцати. Она тщательно следила за свой внешностью, приходя на работу с идеально уложенной стрижкой паж и тщательно нанесенным макияжем. Ее можно было бы назвать миловидной, если бы не вечно недовольное выражение лица и склонность к сплетням и интригам. Увы, на работу ее взяли до меня, а уходить с насиженного места она не планировала. Поймав ее взгляд, я отвернулась и поморщилась. Наша рекламист и без того меня недолюбливала. Теперь же через четверть часа весь офис будет в курсе, что Казаков с порога утащил Романову допрашивать.

В кабинете безопасник усадил меня на кожаный диванчик, включил какой-то непонятный прибор размером со смартфон, полностью черного цвета, взглянул на вошедшего вслед за нами парня по имени Марк и тихо распорядился:

– Будь добр, проверь букет и вещи Инны.

Тот вежливо взял у меня из рук цветы и провел вдоль них прибором. Потом перевел его на меня и снова провел с головы до ног. Загорелась красная лампочка.

– Ага! – воскликнул Казаков, как человек, обнаруживший важную пропажу.

      Марк ловко вытащил откуда-то из-за моего пояса мелкую черную штуковину. Прошёлся прибором еще раз. Больше лампочка не загоралась.

– Что это такое? – в полном недоумении осведомилась я у безопасника.

– Прослушка, – коротко ответил он. – Теперь сумку.

Я безропотно протянула ему сумку. В ней ничего не обнаружилось.

– Как это вообще возможно?! – поразилась я. – Как я могла не заметить?

– Работали профессионалы, – хмыкнул Казаков. – Отвлечь твое внимание и либо обчистить, либо что-то подкинуть. Ловко они это обтяпали. Сейчас запрошу данные у охранников нашего офисного здания с их входных камер. Чем черт не шутит, вдруг кого-то из этих фокусников отследим.

Марк вышел, прихватив с собой жучок. Я же прокручивала в уме все события сегодняшнего утра. Получалось, что единственный момент, когда мне могли подбросить жучок, – это внезапное явление финансиста.

– Теперь рассказывай и как можно подробнее.

– Да тут и рассказывать особо не о чем, Антон Игоревич. Мы всего пару минут общались.

      Тем не менее я пересказала наш разговор почти дословно.

– А теперь подумай, почему они взяли в разработку именно тебя. У директора и остальных всё чисто, по крайней мере пока что. Какие у тебя версии?

Я задумалась.

– Им явно что-то от меня нужно. Хотят, чтобы я посодействовала в его найме? Но непонятно, зачем тогда жучок… У меня вообще было возникло ощущение утром, что за мной кто-то наблюдает. Но я решила, что переработала вчера. Может, мне просто этому Олегу позвонить и спросить, что ему от меня нужно?

Казаков беззлобно рассмеялся.

– Будь это что-то законное, уже давно бы сообщили. Вот что, давай для моего спокойствия эту недельку с тобой Марк побудет. Встретит, проводит. А то не нравится мне, когда я чего-то не понимаю. Ты пока планируешь быть на работе? Дай Марку ключи от своей квартиры и адрес. Пусть съездит и глянет, что там к чему.

Я представила, как Марк входит в мою квартиру и натыкается на сушилку с висящей на ней спортивной формой и нижним бельем и покраснела.

– Э-э… Может, завтра? У меня дома немного… беспорядок.

– Сегодня, – припечатал безопасник. – И ключи от машины выкладывай. Она здесь, на парковке? Вот и славно.

В кабинете на меня накинулись девчонки из моего отдела.

– Что случилось? Тут Наташка забежала и поведала, что под тебя безопасники копают. Говорит, ты конкурентам продалась и на них шпионишь.

– Похоже, у кого-то разыгралось воображение. Меня Палыч попросил помочь Казакову в одном деле. Вот и обсудили дальнейшие планы.

– А что за дело?

Я подумала, что мой отдел надо бы хоть в общих чертах предупредить о том, что происходит.

– Один кандидат оказался кем-то вроде коммерческого шпиона. Но об этом распространяться не стоит.

– И что теперь будет?

Я досадливо поморщилась.

– Нам пока велели никого не нанимать. И сообщать о любых подозрительных случаях, если кто-то начнет вдруг интересоваться компанией. Лучше вообще ничего не рассказывайте о работе знакомым. Переводите разговор на другую тему.

После окончания рабочего дня я стояла у запертой машины, роясь в сумочке, когда невесть откуда материализовался Марк и протянул мне ключи. Я облегченно выдохнула.

– Ах да, совсем забыла. Спасибо. Вы что-то нашли?

– Несколько прослушек. В машине и в квартире.

– Ничего себе! Только этого мне не хватало. У меня в квартире кто-то был?

– Да, жучок гнездился в двух розетках и в лампочке на рабочем столе. Дверь у вас никакая, профессионалу открыть труда не составит. Даже без ваших ключей минут за пятнадцать я бы справился.

– Странно всё это. Я ведь живу одна, дома почти не бываю – что там слушать?

– Разберемся. Вам нужно сменить двери и замки. Лучше всего прямо сегодня.

Вам удобно, если через полчаса приедут мастера?

– Да. Буду благодарна за помощь.

Меня передернуло от мысли, что неизвестные могут проникнуть в мою квартиру ночью. Для меня мой дом – место, где я чувствовала себя полностью защищенной. Я приглашала в гости только проверенных друзей. Что ж, будем менять дверь.

Подъехала бригада ребят и быстро померяла мой дверной проем.

– Через три часа будет готово, – пообещал бригадир, опрятный мужчина в рабочем комбинезоне, протягивая мне счет. – Вы оплачивать будете?

– Да, сниму только в банкомате.

После того как нескольких моих друзей обокрали, я не держала дома крупные суммы налички. А свой большой кошелек заменила на маленький. В нем помещалось лишь несколько сложенных купюр и карточки, где денег было не больше, чем потребуется на текущие расходы за месяц. Мои сбережения были частично вложены в бизнес друга, а часть хранилась в банковской ячейке. После серии банкротств я не хотела рисковать и открывать депозит. Да, ячейка стоит дорого, но я видела это как единственный способ защитить свой скромный капитал.

– Мне обязательно оставаться в квартире на время работ? – уточнила я.

– Нет, можете вернуться через три часа. Где-то столько времени нам потребуется.

– Я поеду с вами, – поставил меня перед фактом Марк. – Антон Игоревич велел убедиться, что вы у себя и в безопасности. Так что оставить вас я смогу лишь дома за закрытыми дверями при обещании больше не выходить.

– Вообще-то я планировала съездить на йога-тренировку. Вам точно нормально будет меня там подождать?

– Об этом не беспокойтесь. Мне всё равно, где ждать, – пожал плечами телохранитель.

В йога-студии Марк неожиданно решил тоже потренироваться. Возле администратора имелась стойка с недорогой одеждой из Индии. Там он подобрал удобные черные штаны из хлопка и тут же их оплатил. Коврики тоже имелись. Их можно было брать напрокат бесплатно, но после занятия нужно было протереть водой с уксусом.