Дни в книжном Морисаки

Original title:

Days at the Morisaki Bookshop

by Satoshi Yagisawa

На русском языке публикуется впервые

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2010 Satoshi YAGISAWA

All rights reserved.

Original Japanese edition published by SHOGAKUKAN.

Russian edition arranged with SHOGAKUKAN, through EMILY BOOKS AGENCY, LTD. and CASANOVAS & LYNCH LITERARY AGENCY S.L.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

Пролог

Я жила в книжном магазине Морисаки с начала прошлого лета до ранней весны.

Неделями я сидела в пустой комнате на втором этаже, уткнувшись в книгу. Там всегда было сыро не только из-за отсутствия солнечного света и тесноты, но и из-за витающего в воздухе запаха старых книг.

Однако я не забыла проведенного там времени.

Потому что именно это место дало мне шанс начать жить по-настоящему. Не будь тех дней, моя дальнейшая жизнь была бы пресной, монотонной и одинокой.

Я никогда не забуду тебя, дорогой магазин.

Вот что значит для меня книжный Морисаки.

Те воспоминания все еще живо предстают перед глазами.

Все началось с грома среди ясного неба.

Я бы сказала, что даже падающие с неба лягушки меня бы так не потрясли.

В тот день мой парень Ёсихиро, с которым мы встречались уже год, неожиданно сообщил:

– Я женюсь.

Стоило услышать это, в голове сразу возникло множество вопросов. Одно дело, если бы он сказал «давай поженимся». До меня даже дошел бы смысл фразы «я хотел бы жениться». Но слово «женюсь» весьма странное. Он явно выбрал не то выражение, потому что в брак обычно вступают по обоюдному согласию. И что за беспечный тон? Он сообщил об этом так, будто рассказывал о том, что обронил по дороге сто йен.

Это случилось в середине июня, вечером пятницы. Мы наслаждались ужином в итальянском ресторане в Синдзюку после работы. Расположенный на самом верхнем этаже отеля, откуда открывался потрясающий вид на сияющий неоном ночной город, этот ресторан был нашим любимым местом.

Ёсихиро был одним из моих старших коллег в компании и тайной любовью с самого первого дня на работе. Когда я оказывалась рядом с ним, мое сердце бешено колотилось. Поэтому, наконец оказавшись в тот вечер наедине, мы пили вино, пребывая в самом чудесном расположении духа.

Так вот.

Я невольно переспросила: «Что?» Может, мне послышалось. Но он еще раз так же равнодушно повторил:

– Говорю, что в следующем году женюсь.

– Эм, а на ком?

– На своей девушке.

Что?

Я снова покачала головой.

– На своей девушке?

И он без капли стеснения назвал имя коллеги из другого отдела. Мы были с ней одного возраста, но от нее исходила такая теплая аура, что невольно хотелось крепко ее обнять.

По сравнению с ней я обладала заурядной внешностью и довольно высоким ростом. Мне было не понять, зачем он встречался со мной, когда уже находился в отношениях с такой милой девушкой.

Я узнала, что они вместе уже два с половиной года. Получается, дольше, чем со мной. Я знать не знала, что он встречается с кем-то еще, и у меня даже в мыслях не было не то что его подозревать, даже подумать о такой возможности. Мы держали наш роман в секрете, но я думала, это все потому, что он не хотел неприятностей на работе. Однако с самого начала я была для него всего лишь той, с кем можно поразвлечься, а не любимой женщиной. Так что либо я дурочка, либо он странный.

В любом случае они уже представили друг друга своим родителям, а официальная помолвка состоится в следующем месяце. Голова кружилась так, будто внутри нее буддийский монах бил в колокол.

– Вообще они не хотели проводить церемонию в июне. Но получается, что в этом году точно со свадьбой не успеем. Поэтому теперь…

Я рассеянно слушала то, что он говорил. И потом едва слышно сказала:

– Вот как? Ну и замечательно.

Эти слова удивили меня саму.

– О, спасибо. Но, слушай, мы можем иногда встречаться с тобой, Такако, – широко улыбнулся Ёсихиро. Беззаботный, всегда улыбчивый, точно спортсмен.

Будь это какая-нибудь драма, в этот момент я должна была встать и вылить на него вино. Но я никогда не умела демонстрировать эмоции, да и, если хорошенько подумать, по мне сложно было понять, что у меня на уме. А звон монашеского колокола в голове становился все громче.

Не помня, как мы разошлись, я пришла домой. Наконец, когда разум потихоньку начал остывать, меня захлестнула волна печали. Не ярость, а абсолютная печаль. Настолько ужасающая, что казалось, ее можно было потрогать руками.

Слезы текли и текли ручьем. И чем больше я плакала, тем сложнее было успокоиться. Я упала посреди темной комнаты и рыдала. У меня промелькнула идиотская мысль о том, что если бы слезы были из нефти, то я бы наверняка стала богачкой. И я принялась плакать оттого, насколько это глупо.

«Помогите кто-нибудь», – мучительно крутилось в голове.

Но, не в силах произнести вслух даже это, я только и могла, что продолжать рыдать.

После этого ситуация только ухудшилась.

Потому что мы работали вместе, и волей-неволей мне приходилось видеться с ним. Еще больнее было оттого, что он общался со мной как ни в чем не бывало. Вдобавок ко всему я неоднократно пересекалась с его невестой то в столовой, то в офисной кухне. Было ли ей известно о нас или нет, но она каждый раз здоровалась со мной, лучезарно улыбаясь.

Мой организм отказывался принимать еду, по ночам мучила бессонница. Вес начал стремительно падать, а землистый, как у покойника, цвет лица сложно было скрыть даже макияжем.

Во время работы на глаза внезапно наворачивались слезы, и несколько раз за день я рыдала в туалете, едва не срываясь на крик.

Так продолжалось две недели, и, осознав, что нахожусь на пределе как физически, так и психологически, в конце концов я подала начальству заявление об увольнении.

В последний рабочий день Ёсихиро радостно сказал мне:

– Хоть ты и уходишь от нас, но давай как-нибудь еще встретимся!

Закончилось все тем, что, потеряв в одночасье и любимого, и работу, я почувствовала, каково это: быть внезапно выброшенной во вселенскую пустоту.

Уроженка Кюсю, по окончании местного университета я отправилась в Токио на поиски работы, поэтому мой основной круг общения составляли коллеги. Из-за моей застенчивости и неумения заводить знакомства мне так и не удалось найти здесь близких друзей.

Если подумать, то за все двадцать пять лет жизни у меня все было «более-менее». Родилась в более-менее зажиточной семье, окончила более-менее хороший университет, устроилась работать в более-менее приличную компанию… Меня вполне устраивала мысль, что я так и проведу свою жизнь: более-менее прилично. Не вершина счастья, конечно, но и не абсолютная безнадега. Так и должно было быть.

Для такой вот меня встреча с Ёсихиро стала особенным событием. Пассивная во всем, я нашла кого-то, кто ответил мне взаимностью, что было равносильно чуду. И именно поэтому я совсем не понимала, как нужно сопротивляться постигшему меня несоизмеримому шоку.

В итоге я решила просто погрузиться в сон. Мне на удивление сильно хотелось спать. Не знаю, старался ли мой организм таким образом сбежать от реальности, но я, закутавшись в одеяло, сразу же засыпала. И так я проспала несколько дней в маленькой квартирке – моей личной вселенной.

В таком режиме прошел примерно месяц. Проснувшись однажды вечером, я заметила, что на автоответчик мобильника, до которого мне уже не было дела, пришло сообщение.

На экране высветился незнакомый номер, и я решила сначала прослушать послание.

Из динамика раздалось оживленное «Алло-алло!».

– Такако, ты как, в порядке? Это Сатору. Звоню из книжного магазина. Перезвони, когда будет время. Ой, клиент пришел! Ну, пока.

Я была сбита с толку. Сатору? Без понятия, кто это. Но вряд ли он ошибся номером, потому что знает, как меня зовут… И что за книжный магазин?

Книжный. Пока я повторяла про себя слова звонившего, меня наконец осенило.

Это же дядя Сатору! Точно, мама же рассказывала еще несколько лет назад, что он унаследовал книжный магазин прадедушки в районе Дзимботё. В последний раз я с ним виделась, когда училась в первом классе старшей школы, с тех пор мы не встречались где-то лет десять, но голос на записи, который я слышала еще в детстве, действительно принадлежал дяде.

По спине мгновенно пробежал холодок, не предвещавший ничего хорошего. Наверняка не обошлось без просьбы мамы. Ведь я только ей рассказала о том, что уволилась с работы и рассталась с парнем, а она, беспокоясь обо мне, видимо, о чем-то попросила дядю. Если так оно и есть, дело худо.

Проблема заключалась в том, что я не очень ладила с такими людьми, как дядя Сатору. Легкий на подъем и не особо надежный, он со всеми вел себя абсолютно свободно. Мне не нравилась его беззаботность и чудаковатость.

В детстве я очень любила эти качества, и каждый раз, когда мы с мамой приезжали погостить к ее родным в Токио, дядя меня веселил. Однако, вступив в пубертатный период, я стала воспринимать эти странности с раздражением и тайком начала избегать его. Вдобавок ко всему он, слонявшийся тогда без дела, неожиданно для всех женился, чем немало удивил родственников.

Именно поэтому я перестала поддерживать с ним связь, насколько это было возможно, и после переезда в Токио у меня даже не возникало мысли встретиться.

Прослушав оставленное сообщение, на следующий день я неохотно позвонила дяде. Представляю, как бы дьявольски разгневалась мама, не сделай я этого. Когда я училась в младших классах начальной школы, дяде было где-то двадцать пять лет, значит, сейчас ему далеко за сорок.

Стоило мне набрать номер, как на другом конце линии тут же ответили:

– Книжный магазин Морисаки, здравствуйте.

– А, это я. Такако.

– О!

Из трубки раздались громкие восклицания дяди Сатору. Все так же весел, как и раньше. Я поспешно отстранила телефон от уха.

– Давненько не слышал тебя! Как ты?

– Да вроде ничего.

– Как приехала в Токио, Такако, так ни разу не зашла.

– Простите, было много работы.

Хорошее оправдание.

– Но теперь-то ты уволилась?

Задетая за живое, я что-то промямлила в ответ. От этого человека бесполезно ожидать какого-либо такта. Тем временем он продолжал тараторить о былых временах, а потом неожиданно выпалил:

– Так вот, я тут поразмыслил немного, раз у тебя нет особого желания работать, почему бы тебе не переехать ко мне?

– Чего?

Это неожиданное предложение вогнало меня в ступор. А дядя между тем продолжал наседать:

– Разве не глупо платить за аренду и электричество? У меня тебе этого делать не придется. И еще ты меня очень выручишь, если немного поможешь с магазином.

Он рассказал, что сейчас управляет лавкой один, поэтому ему нужен кто-то, кто открывал бы магазин по утрам, пока он будет в больнице на обследовании своей больной поясницы. Сам дядя живет в Кунитати, поэтому, так как после закрытия в магазине буду оставаться только я, личное пространство мне обеспечено. Раньше дядя использовал магазин как жилье, так что там есть и ванная, и туалет.

Я задумалась. Действительно, не всю же жизнь мне оставаться в таком положении. Если продолжу в том же духе, мои накопления быстро иссякнут. Но при этом я не хотела, чтобы сейчас в мою жизнь кто-то вмешивался.

– Разве для вас это не будет хлопотно? – попробовала я отказаться, но дядя не сдавался.

– О каких хлопотах ты говоришь? Тебе я всегда рад!

«А согласна ли тетя Момоко?» – я уже собиралась спросить об этом, но вовремя замолчала.

Точно. Его жена, госпожа Момоко, несколько лет назад ушла от него. Это событие всполошило всех родственников. Тогда дядя погрузился в депрессию, и мама очень переживала, как бы он не подорвал себе здоровье.

Мне тоже искренне было жаль его, когда я узнала об этом, и даже возникла какая-то непонятная тревога. С момента женитьбы они жили очень дружно, к тому же тетя Момоко обладала мягким характером и совсем не походила на человека, который способен сбежать.

Вспомнив об этом, я что-то пробубнила, а дядя уже сам продолжал разговор, будто все было уже решено.

Я продолжала отнекиваться, ссылаясь на наличие багажа с вещами, на что он предложил отправить основную их часть в Кунитати, потому как там есть пустые комнаты, а я могу приехать с одной только сумкой. Он как будто заранее предвидел все отговорки.

– Тебе будет только лучше, Такако. Поверь мне.

«Поверь мне». Стоит ли верить человеку, которого я не видела десять лет?

– Что ж, тогда я тоже подготовлюсь, – сказал он, не дожидаясь моего ответа, и, сославшись на клиента, попрощался и положил трубку.

В полном шоке я вслушивалась в короткие гудки.

Глава 1

Спустя две недели я прибыла на станцию Дзимботё.

И как это вообще случилось? Моя жизнь кардинально менялась с поразительной скоростью.

После того разговора я еще звонила маме. И она спросила:

– Выбирай: хочешь вернуться на Кюсю или поехать к Сатору?

И я нехотя выбрала дядю Сатору. Вернись я на Кюсю, мне бы устроили смотрины и выдали бы замуж, и я точно знала, что второй раз уже не приехала бы сюда. Случись оно так после всех тех трудностей, что мне пришлось преодолеть, переехав в Токио, это было бы равносильно признанию полного поражения.

Впервые за долгое время я выбралась на улицу, и у меня подкосились ноги. Кое-как добралась на электричке до станции, поднялась из метро и сразу ощутила все «прелести» жары. Пока я спала, успело наступить лето. Солнце, точно подросток, агрессивно взирало на меня. Когда я уволилась, мне казалось, что до лета еще жить и жить. Возникло чувство, что даже природа меня предала, и от этого стало немножко грустно.

Я впервые приехала в Дзимботё. Дом дедушки находился в Кунитати, поэтому раньше мне не выпадало случая бывать здесь.

Первым делом я внимательно огляделась по сторонам, остановившись у светофора на перекрестке.

Да, довольно необычный вид.

Потому что обе стороны проспекта (наверное, это и есть проспект Ясукуни, о котором говорил дядя) заполонили книжные магазины. Что слева, что справа – одни книжные.

Обычно вполне достаточно и одной такой лавки на улицу. А здесь большая часть магазинов – именно книжные. Были и такие крупные, как «Сансэйдо» или «Сёсэн», но особенно выделялись маленькие букинистические лавочки. Выстроившись в ряд, они производили особый эффект. На противоположной стороне, ближе к мосту Суйдобаси, располагались бесчисленные многоэтажные бизнес-центры, что только усиливало возникшее у меня странное чувство.

С задумчивым видом я перешла дорогу вместе с толпой офисных работников, вышедших на обед, и прошла по улице с книжными магазинами. Затем, следуя инструкции дяди, завернула в небольшой переулок Сакурадоори. И, само собой, там тоже были букинистические магазины. Про себя я прозвала это место «страной старых книг».

Одолеваемая жарой, я подумала о том, что надо бы поискать лавку дяди, как тут же заметила у одной из них мужчину, который смотрел в мою сторону и активно махал рукой. Невысокий и худенький, как мальчишка, солнечные очки в толстой оправе и растрепанные волосы. На нем была клетчатая рубашка с коротким рукавом, широкие хлопковые брюки и сандалии. Таким я его и помнила. Дядя Сатору.

– Надо же, неужели это Такако? – с довольной улыбкой сказал он.

Приблизившись, я заметила, что дядя значительно постарел. В уголках глаз появились глубокие морщины, а белую, как у болезненной девушки, кожу причудливо покрывали пигментные пятна. Однако в глазах за темными очками сохранился прежний озорной блеск.

– Вы все это время стояли у магазина?

– Да я подумал, что ты вот-вот уже приедешь. А тут по всему району одни букинистические лавки. Решил, что наверняка заблудишься, поэтому ждал тебя. Вообще я высматривал девчушку в школьной форме, но ты, оказывается, уже такая взрослая, Такако.

Разумеется. В последний раз мы виделись, когда я, ученица старшей школы, приезжала в Токио на первую годовщину смерти дедушки, а с тех пор прошло уже лет десять. Но что это за чувство? Дядя остался таким же, каким я его запомнила. Хоть ему и перевалило за сорок, он нисколько не растерял своей беспечности. Понятие «достоинство» и этот человек абсолютно несовместимы. Такая обстановка была совсем не для меня, остро ощущавшей отстраненность еще с подросткового возраста.

Перестав сверлить глазами дядю, я взглянула на магазин.

– Хм. Так это и есть тот самый магазин прадедушки.

Я с почтением посмотрела на вывеску: «Книжный магазин Морисаки. Литература новейшего времени». Пусть мне не довелось встретиться с прадедушкой, но то, что дядя третий, кто унаследовал магазин в нашем роду, действительно важно.

Магазин представлял собой здание, построенное лет тридцать назад, не меньше. За стеклянной дверью двухэтажного деревянного домика вплотную друг к другу выстроились книги.

– Самая первая лавка, в эпоху Тайсё[1], располагалась на улице Судзурандоори, и она, само собой, не сохранилась. Поэтому это «лавка Морисаки» второго поколения.

– Вот как.

– Да, проходи-проходи.

Дядя чуть ли не силой забрал у меня сумку и пригласил в лавку. Запах сырости мгновенно ударил в нос.

Мое невольно сказанное вслух «сыро» дядя с улыбкой поправил:

– Я предпочитаю, когда это называют запахом утреннего дождя.

Книги были повсюду. Небольшая комнатка в восемь татами[2], куда едва проникал солнечный свет, казалось, полностью пропиталась ароматом эпохи Сёва[3]. На расставленных в определенном порядке стеллажах плотными рядами стояли как карманные издания, так и отдельные тома, собрания же сочинений лежали высокими стопками у стен. Пространство за небольшой кассой также было заставлено книгами. Если случится землетрясение, вне всякого сомнения лавина этого богатства накроет нас с головой.

– Сколько же здесь книг? – поинтересовалась я с легким изумлением.

– Ну… Примерно шесть тысяч.

– Шесть тысяч!

Меня охватил ужас.

– Места мало, поэтому столько достаточно.

– А что значит «литература новейшего времени»?

– О, дело в том, что я специализируюсь на японских писателях новейшего времени. Вот, взгляни, – дядя обратил мое внимание на корешки книг.

Тут были не только такие именитые писатели, как Акутагава Рюноскэ, Нацумэ Сосэки, Мори Огай, но и те, о ком я никогда не слышала. Лучше всего я знала авторов, чьи произведения мы читали на уроках в старшей школе.

– Вот это да. Вы собрали сочинения стольких людей.

Дядя улыбнулся в ответ на мое удивление.

– Здесь практически каждая лавка специализируется на какой-то конкретной области. Есть магазин с научной литературой, есть такой, где продаются только пьесы. Также существует лавка, где раньше продавались открытки с разными видами, а теперь там можно купить фотографии. Это самый большой в мире район букинистических магазинов.

– Во всем мире?

– Ага. Ведь еще со времен эпохи Мэйдзи[4] это место облюбовали как центр культуры писатели и другие деятели искусства. Тут и так было много книжных лавок, а в то время еще и школы начали строить неподалеку, поэтому стремительно стали появляться и лавки с научной литературой.

– С таких давних времен…

– Да, этот район и сейчас остается местом, где вершится история. Мори Огай, Танидзаки Дзюнъитиро и другие писатели описывали его в своих романах. В наше время сюда приезжает много туристов из других стран.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Период в истории Японии с 1912 по 1926 г. Здесь и далее примечания редактора.

2

8 татами = 12,4 м2.

3

Период в истории Японии с 1926 по 1989 г.

4

Период в истории Японии с 1868 по 1912 г.