Ангел для Нерона. Дочь зари
- -
- 100%
- +
© Натали Якобсон, 2020
ISBN 978-5-4498-8720-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
НАТАЛИ ЯКОБСОН
АНГЕЛ ДЛЯ НЕРОНА
На рассвете
Видение явилось ему в лучах рассвета, после долгой бессонной ночи. Симон хотел прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть. Но двигаться оказалось сложно, как во сне. Можно было лишь наблюдать, как некое божество парит над водой. Оно было в легких белых одеждах, с роскошными крыльями за спиной, и с девичьей головой, сияющей ярче лучей восходящего солнца.
От кого-то он слышал, что такие существа называются ангелами, и почитаются добрыми духами. Но от вида этого ангела ему сделалось холодно и жутко.
Он уже успел закинуть сети в море, и ощущение было таким, что в сетях тут же собрались стаи мертвых рыб. Сети заметно потяжелели. Казалось, не выпусти он их из пальцев, и они оторвут ему руки по локоть.
Между тем ангел приближался. Издалека казалось, что он ступает прямо по воде, а не парит над ней. Могут ли на воде оставаться следы от изящных ступней? И зачем такому созданию вообще иметь ноги, если у него есть крылья? У Симона в голове вертелось так много вопросов, а сети в руках все тяжелели, хотя пойманная рыба в них не билась. Могли ли все обитатели моря передохнуть от того, что настоящий ангел прошелся по воде?
Мальчик тут же откинул эту мысль. Он точно где-то слышал, что от ангелов исходит добро, вот только не помнил где. От этого ангела исходил еще и весьма ощутимый соблазн. Девичье лицо поражало красотой.
Он даже подумал попросить ее о помощи. Пусть благословит его, тогда рыбный промысел его семьи всегда будет удачным, а улов ни разу не выдастся скудным. В последнее время дары моря начали оскудевать, вся живность на берегу вымирала. Может, она пришла сюда, чтобы избавить поселение от напасти.
При ее приближении он заметил, что на воде действительно остаются следы в виде ряби размером с ее ступню. Только кровь, капающую вниз, он заметил не сразу. Красные капли расплывались яркими пятнами на воде. Кровь капала с руки ангела. Он только сейчас обратил внимание на отсеченную голову, которую она держит за волосы.
Мальчик должен был испугаться, но не ощутил ничего, кроме желания попросить это божественное создание о покровительстве. Он почему-то был уверен, что его помощь нужна всем местным рыбакам и ему самому в частности. Уверенность шла откуда-то из глубины. Симон не успел раскрыть рта, как ангел сделал ему знак молчать. Слова «Ты настоящий ангел и можешь помочь всем нам», так и не были произнесены.
Зато она его, наконец, заметила и даже обернулась на сеть, которую вдруг стало легко вытягивать, хоть она и оказалась действительно полно мертвых рыб. Нет, не рыб, каких-то странных созданий, лишь отдаленно похожих на обитателей моря. Какие-то из них тоже были обезглавлены и чем-то напоминали обезображенных, поросших чешуей и шипами людей.
– И власть моя над всеми, кто пал в море, как и над теми, кто оказался в пустынях или степях, а те, кто противятся, мне умрут, – чистый голос звучал, как сон, он был слаще звона золота. Она не сказала ему, что он всего лишь сын рыбака и еще мальчик. Она смотрела на него, как на равного. Ее рука потянулась к нему. Ее крылья шелестели совсем близко.
– Со временем ты убедишься, что ангелы это жуткие существа, – доверительно прошептала она. – Чтобы понять, кто мы на самом деле такие, людям требуется время. Даже избранным людям.
Она не распахивала на нем рубашку, но ткань расползлась сама, как от касания ножа. Красивая ангельская рука провела по его груди, легко, без нажатия. Боли он тоже вначале не почувствовал. Обжигающая боль появилась лишь тогда, когда ангел уже исчез. Но кровавый отпечаток когтей на его груди остался, как напоминание о встрече.
Стихи, написанные кровью
Годы спустя
Домиций был во дворце императора Рима впервые. Ему было уже девятнадцать лет. Это было более чем поздно для юноши из знатного рода. Он рвался сюда и раньше. Только родные почему-то не пускали его. Вопрос «почему?» отдавался эхом, казалось, от самых стен. Его бы не пустили сюда и сейчас, если б сам император вдруг не позвал.
Приглашение, конечно же, носило характер приказа. Не явиться было нельзя. Правда, многие опасались, что он вернется домой уже без головы. Сам он не боялся. В душе поселилось странное спокойствие.
Оно исходило от самых стен, облицованных холодным мрамором. Дворец почему-то напоминал могилу, огромную, роскошную и пустую, несмотря на обилие дорогих предметов здесь.
Домиций покорно шел туда, куда ему указывали путь, не переставая поражаться красоте скульптур, нетипичных для Рима. Ни один известный ему скульптор не смог бы изваять ничего подобного. И кто позировал для них? Где можно встретить таких людей, у которых лианы растут из плеч, вместо ушей вытягиваются раковины, а за спиной, как цветок, распускаются сразу множество крыльев. Ни одно римское божество и то не похоже на них, но они прекрасны. От них невозможно было оторвать взгляд, будто его мучительно притянули магнитом. Устремив глаза на одно такое изваяние, он даже испугался, что ослепнет. Оно было крылатым с солнечным диском вместо венца на голове. У другого вместо рук и ног были многочисленные крылья. Третье напоминало морское чудовище с прекрасной головой и лежало на постаменте грудой осминожьих конечностей. Рядом с ним располагался благоухающий лилиями бассейн. Казалось, что сейчас оно оживет и нырнет в него. Но оно ведь мраморное? Юноша сам не понимал, почему вдруг ему стало холодно и жутко. Даже присутствие рядом людей, в том числе и рабов, которых в случае чего можно будет принести в жертву ожившему божеству в первую очередь, не спасало от ощущения надвигающийся опасности. Оно исходило от статуй. Сам дворец как будто спал.
Несколько статуй, правда, были похожи на привычных муз, но и у тех присутствовали некие нетипичные черты. Например, у одной вместо лиры, в руках было живое существо с головой и струнами вместо конечностей.
Говорили, что император лишился рассудка. Но ведь то же самое говорили и о его матери Агриппине, когда ее поймали на участии в заговоре против тогдашнего императора Калигулы. Едва пришедший к власти Клавдий помиловал ее и вернул из ссылки, все разговоры о ее безумии были прекращены. Пусть она была жестока, но не безумна. То же самое можно было сказать и о ее сыне.
Сами эти статуи – признак жестокости. Какое нужно иметь безжалостное воображение, чтобы породить красоту, обрамленную всевозможной жутью! Скульптуры впечатлили Домиция, но трепета перед самим Нероном он не ощутил. Он даже чувствовал, что у них с ним есть что-то общее, и этим общим был вовсе не гнет двух властных матерей. Это было некое влечение распознать тайну вселенной. Нерон попытался не только раскрыть эту тайну, но и перенести ее во дворец в виде многочисленных статуй. Интересно, кто вообще их изготовил? У кого были настолько волшебные руки, что он мог сотворить такое? Домиций хотел коснуться одной статуи, но не посмел. Отдаленно она напоминала богиню Нику, опиравшуюся на меч и стоявшую одной ногой на отрубленной человеческой голове.
Кто-то в соседнем помещении тихо декламировал стихи. Домиций понял, что его ведут именно туда, а не в торжественный зал. Оттуда доносился неземной голос и сладкий запах лилий.
Когда он переступал порог, ощущение было таким, будто кто-то неземной и незримый поманил его рукой.
– Оставьте нас! – властный голос обращался к рабам, приведшим его сюда. Они поспешно удалились. Домицией остался наедине с очередным количеством жутких изваяний, пустых лож с золочеными спинками и колышущихся белых штор, за которыми словно кто-то прятался, и тень мелькала то здесь, то там.
Даже охраны рядом не осталось. Неужели Нерон считал, что в случае нападения, статуи его защитят? Такая мысль почему-то совсем не показалась Домицию абсурдной. Он переводил взгляд с одного застывшего лица на другое. У некоторых статуй в руках были мраморные маски чудовищ, открывавшие неземное лицо, или напротив красивые маски, сползавшие с лиц чудовищ. Изобретательно! Он не сразу перевел взгляд на самого человека, позвавшего его сюда. Странно, что статуи заинтересовали его больше, чем сам император. Тот, надо отдать ему должное, был красив. Он полулежал у бассейна, записывая что-то, и не сразу оторвал глаза, чтобы посмотреть на вошедшего.
Домиций не сразу заметил, что рядом нет чернил, и что на левом запястье императора зияет свежий надрез, который тот даже не спешит перетянуть.
– Проходи, располагайся рядом, – Нерон будто не заметил, что юноша вместо того, чтобы отдать должные знаки почтения, тупо пялиться на него. Он настолько привык, что на его красивую внешность так смотрят, что обо всем другом забывают? Или дело том, что написанное на бумаге отвлекает все его внимание? Домиций слышал о том, что император сам слагает стихи и делает это довольно неплохо. Можно ли будет взглянуть?
– Ты много путешествовал, – Нерон откинул со лба темные волосы и неожиданно поразил его удивительной синевой своих глаз. Эти глаза пронзали насквозь, будто два осколка грозового неба, наделенного интеллектом и редкой проницательностью. Глаза поразительного неземного существа. Такие бы глаза были у всех этих жутких статуй, если б они ожили.
– Поведай о том, что видел? Тебе встречалось хоть что-то чудесное?
Нерон сделал странное ударение на последнем слове. Он продолжал неспешно что-то писать. Неужели он действительно вызвал его сюда только для того, чтобы услышать рассказ? Он и сам часто разъезжал по провинциям. Чем его можно удивить? Домиций послушно рассказал обо всем, что увидел и узнал во время своих поездок. Только вот слушал ли его Нерон или внимание императора куда больше привлекали собственные записи? И где обладатель того неземного голоса, который декламировал вслух стихи, перед тем, как Домиций вошел? Услышанный им тогда голос совершенно точно не принадлежал императору. И язык, на котором произносились стихи, тоже был незнакомым. Юноша пытался припомнить мельчайшие подробности своих путешествий, чтобы рассказать все. Его влекло к Нерону. Он сам не понимал, почему так хочет привлечь ответное внимание. Уж совсем не из-за почестей, которые могут стать ему наградой от правителя.
– Не об этом! – Нерон вдруг резко оторвался от написания. – Ты говоришь только о езде, о людях, о зданиях. Об этом может сказать и кто-то другой.
– А о чем нужно говорить? – Домиций не понимал.
– Расскажи, видел ли ты что-то необычное, – Нерон легко пожал плечами, будто и сам не мог понять себя. – Странные обряды, незнакомые нам божества, деревья по форме похожие на людей, которые обросли ветвями и корой, и самое главное видел ли кого-то, кто способен вернуть мертвого человека к жизни…
– Такое невозможно, – Домиций ощутил холодок. Значит, правда, безумие? Он пытался рассмотреть его в синих глазах Нерона и не замечал. Их взгляд был вполне осмысленным. Он не изменил свой позы, все так же полулежа у бассейна, а вот статуи, казалось, немного сменили свою мимику и жесты. Они словно двигались, когда Домиций отворачивался от них, чтобы принять новые позы. Наверное, он сам сходит с ума. Или на него так действует эта зала.
– Невозможно!? – Нерон произнес это слово с особым нажимом, будто оно означало нечто совсем иное. Он император Рима, для него не должно быть ничего невозможно, но ведь должен же и он осознавать границу.
Похоже, после последних слов Домиций стал ему абсолютно не интересен. Юноша все еще думал, стоит ли рассказать ему о темном существе, которое приснилось ему как-то раз ночью в походной палатке или над ним посмеются.
Между тем Нерон коснулся кончиком писчего пера своего окровавленного запястья. Домиций смотрел и не верил своим глазам. Правда ли он это сделал? Или это какой-то розыгрыш и крови вовсе нет? Император ведь любит играть, как актер. Но строки, написанные им…. Они тянулись красной вязью на белом фоне. У него похолодело внутри.
– Ты можешь идти, – Нерон сказал это ему так же холодно, как до этого рабам. Домиций даже не придал тону значения. Он был рад, что ему разрешают покинуть это место, чем-то напоминающее святилище, в котором совершаются жертвоприношения.
Он уходил стремительно, почти убегал, даже не дождавшись, что кто-то его проводит. В голове все еще звенело настойчивое напоминание о том, что у них с императором есть что-то общее. Но что? О единственном, что как ему казалось, сможет их сблизить, Домиций так и не посмел сказать.
Из мрака небытия
Значит, мертвого нельзя оживить, вопреки всем слухам, которые долетали издалека. Император остался в своих покоях один. Прелестной рабыни-вольноотпущенницы здесь больше не было. Ее нежность многое могла изменить. Но Клавдия Акта увяла, как цветок. Остались мрак и пустота. В роскошном дворце они ощущались еще сильнее, чем на морском берегу, в полях или просто на улицах города.
Когда-то он уже чувствовал нечто подобное. Сосущую пустоту, подобную ядовитой змее, заползшей в тело и мозг человека сквозь рану в коже. Такое с ним случилось в ранней юности, когда однажды он проснулся и понял, что того, кто прилетал к нему по ночам, больше рядом нет. Постель пуста, и ощущение того, что таинственный любовник не вернется, причиняет непреодолимую боль. Тогда он резал себе вены в первый раз, но порезы оказались слишком неглубокими и неопасными для жизни. Крови хватило лишь на то, чтобы записать фразы, пришедшие на ум. Красивые фразы о потерянной любви.
Странно, что возлюбленный покинул его именно тогда, когда дорога к власти стала свободной. Последние подосланные к нему убийцы, были мертвы, и тот, кто защищал его, просто исчез. Единственным утешением от боли стало писать о том, как они проводили время вместе.
Нерон опустился на пустое ложе. Окна все еще были открыты в ночь в ожидании отсутствовавшего. В последнее время он начал ощущать странное присутствие рядом. Кто-то нашептывал ему, что делать. Незримый советник и утешитель шелестел невидимыми крыльями, и это можно было расценить, как обещание скорого возвращения.
Он ждал с нетерпением, но не дожидался ничего.
Императорское ложе было роскошным и холодным. Минуту он лежал, прислушиваясь к звукам ночи. Потом за окнами мелькнула какая-то вспышка, будто начался пожар. Нерон взволнованно приподнялся. Ему снился пожар прошлой ночью. В этом сне горел весь мир, но сейчас за окнами лишь слегка разливалось какое-то призрачное зарево.
А потом он заметил то, что напугало бы любого живого человека. В его покоях каким-то образом оказался лев, отпущенный с цепи. Он беспокойно метался меж изысканной мебели и скульптур. Каким образом он сюда попал? Это вид покушения? В юности он столкнулся со многими видами покушения на свою жизнь? Его пытались убить многими способами, но освобожденного из клетки льва к нему еще никто не подсылал. Даже первая жена его предшественника, императора Клавдия, не могла до такого додуматься, а она была изобретательна. И все равно кто-то темный и влюбленный в него всегда находился рядом. Он пугал убийц и уничтожал их. Вмешается ли он сейчас, после того, как уже безвозвратно ушел? Или Нерону пора самому звать на помощь охрану, надеясь на верность стражей, а, может, стоит взяться за меч самому?
Он медлил. Лев тоже не спешил нападать. Стройная фигура с крыльями, отделившая от проема окна, совсем не напоминала ему о бывшем любовнике. Она была женской, очень изящной, но в ней чувствовалась сила. Казалось, взмахни эта девица кулаком, и она сокрушит целые города. Да что там города, весь мир!
Нерон посмотрел на ее лицо и уже не смог отвести взгляда. Лев, шастающий в опасной близости от него, уже не имел значения. Лишь однажды увидев это лицо, не жалко ради него умереть. Впервые он ощутил нечто подобное желанию поклонения. Сил подняться с постели и опуститься перед ней на колени не хватило.
– Кто ты? – только и выдохнул он.
– А ему ты задал такой же вопрос? – красавица откинула со лба золотые локоны, небрежно шевельнула крыльями.
Ему? Она имела в виду того, с кем он делил ложе, даже не видя его лица и, тем более, не зная имени. Он даже не ведал, как называется подобное существо, которое прилетает на черных крыльях по ночам, соблазняет людей и исчезает на рассвете. Но красавица все знала, и ее мудрые глаза смеялись.
– Я отпустила его из клетки – она кивнула на льва. – Мне он понравился. Он слушается меня. Я оставлю его себе.
Она могла взять себе в этом дворце все, что хотела, и отлично знала об этом. Ее крыло задело вазу, и та разбилась. На грохот прибежала страха. Нерон гневно ответил на их окрики, чтобы ни убирались, даже не позволив им войти в дверь.
– Бери себя все, что хочешь, – уже вежливо обратился он к гостье. – Но помни, что к этому всему прилагаюсь и я.
– За этим я и пришла, – она смотрела прямо на него, и ее сияющие лазурные глаза гипнотизировали. Лев смирно лег у ее ног. – За этим к тебе приходил и он.
– Ты его знаешь? Кто он тебе?
– Это сложно объяснить, – она погладила льва. Какие острые у нее ногти. Они были золотого цвета, как и ее волосы. Нерон никогда не видел никого способного по красоте сравниться с ней.
– Ты была здесь все последнее время. Я чувствовал тебя, но не видел.
– Я знаю!
– Почему ты стала зримой сейчас?
Она неопределенно пожала плечами, вместе с ними шелохнулись и крыльями. Они божественно смотрелись на фоне раскрытого в ночь окна.
– Время пришло!
Он даже не спросил время для чего.
– Как мне называть тебя? – это почему-то больше всего его сейчас волновало. Ее имя! Есть ли имя у неземного существа?
На мгновенье она задумалась и как будто заглянула своими проницательными глазами внутрь его души.
– Зови меня Акте, – снисходительно разрешила она. – Зови меня, как другую, но немного иначе, с твердым звуком типичным для моего наречия на конце. Это поможет ненадолго остановить твою боль. И мы станем хорошими друзьями.
Мы? Он понял под этим себя и ее. Но лев не отходил от ее ног.
Квинквиналия Нерона
Каждый пятый год своего правления он устраивал игры. Это были довольно пышные представления. Прежде Акте наблюдала за ними издалека, паря даже не над галдящим амфитеатром, а высоко за облаками, чтобы с земли ее не заметили. Тогда все было другим и ее саму звали иначе. Теперь у нее было новое имя и новый статус.
Ее место было самым удобным, потому что находилось рядом с императором. Смотреть поверх его плеча было куда лучше, чем даже с небес.
На арене гладиаторы сражались со львами.
– Львы победят! – шепнула Акте на ухо Нерону.
Она оказалась права. Зрители рукоплескали. Им доставались бесплатная еда и захватывающие зрелища. Квинквиналии, которые устраивал Нерон, придали ему в народе огромную популярность. Простые люди любили и приветствовали его настолько, что никто даже не замечал живого ангела, стоящего прямо рядом с ним. При всех других правителях главным чудом света была она. Здесь ей пришлось потесниться с первого места. Но лишь для простолюдинов…
Знать рассматривала ее с большим интересом. И сенаторы, и преторианцы подпали под власть красавицы с крыльями, хотя она не проронила ни слова. Акте отнеслась к ним настороженно. Влиятельных людей всегда меньше, чем бедняков, но опасности от них больше, чем даже если огромная толпа восстанет. Взглядом она выделила нескольких людей, которые давно плели заговоры против ее нового избранника. Пока что эти люди не предпринимали никаких серьезных действий, но стоит взять их на заметку.
– Ты выиграл в первой части состязаний, молодец! – Акте нагнулась к самому уху императора, почти дыша в него огнем. В отличие от других ее протеже Нерону близость опасности и пламени даже понравилась.
– Это все благодаря тебе, – живо откликнулся он.
– Можешь думать так, если хочешь. Я никогда не возражаю относительно того, насколько важна моя особа.
– Я слышал твой голос в голове, когда выступал. Он был, как эхо в тумане сознания, но слова и рифмы мне подсказала ты.
– Значит, хорошо, что другие меня не слышат, – она отвела черный змеящийся локон от его лба. В первой части состязаний Нерон выигрывал всегда, потому что она состояла из поэзии, музыкального пения и выступления декламаторов. Здесь ему ее помощь была не нужна. И все же она помогла, сама не зная зачем.
Когда-нибудь она пожалеет, что была к нему так добра. Нерон, как и все прочие цари, которыми она управляла, рано или поздно сойдет с ума от ее тихого присутствия рядом. Близость ангела давит людям на мозг, и они утрачивают вначале контроль над собой, а потом и сознание. Нерон казался крепче остальных, но рано или поздно под натиском сверхъестественной силы станет безумен и он.
Акте почему-то не хотелось думать о том моменте, когда он превратиться в ее безвольную игрушку и полностью деградирует, как личность. Лучше жить сегодняшним днем. Она осмотрела галдящие трибуны. Людское море тел и голов, если смотреть из императорской ложи, больше напоминало насекомых. Рим, собравшийся на игры, напоминал один большой муравейник, с единственной только разницей, чтобы прожить в нем можно было и не работая. Достаточно было прибиться клиентами у каких-либо знатных господ и получать с них подачки, или просто ждать, когда в очередной раз позовут на представления и раздадут бесплатный хлеб. Нерон сам недавно построил гимнасии и несколько театров, в которых играли греческие труппы. Все это не стоило зрителям никаких денег, как впрочем и угощения. Рим – великолепное место обитания. Если здесь еще не останется людей, а их место займут ее подданные, то станет еще лучше. На миг она представила, как пространство на трибунах заполняет ее когтистые и крылатые слуги, как они летают над ареной, ловя и пожирая живых людей. Когда-нибудь это время придет. Но не сразу. Остановившиеся часы вечности недавно снова возобновили ход. Это случилось семнадцать лет назад. У нее еще есть несколько месяцев, чтобы насладиться удовольствиями местной жизни. А потом наступит апокалипсис. По сути ничего не измениться. Просто людей сменят более сильные и красивые существа. А пока она носит маску, как и все ее подданные.
Акте понравились маски комедии и трагедии, которые носили римские актеры. Ее красивый облик тоже можно было назвать своего рода маской, потому что под ним затаилось вселенское зло и холод, вынесенный из древней ангельской войны. Когда-нибудь этот холод охватит всю землю.
Она властно опустила руку на плечо Нерона, чуть не расцарапав своими длинными золотыми ногтями его императорское облачение. Странно, но он не поморщился от ее ледяного прикосновения. Кажется, он ее холода даже не ощутил. А вот других людей этот холод пробирал до костей еще до того, как она их касалась.
Обычно Квинквиналии состояли из двух частей: первой поэтической и второй с конными состязаниями. В этот раз представление разнообразили гладиаторскими боями. Акте на этом настояла. Вид человеческой крови ее приободрял.
Внизу на арене разверзался кровавый ад, а зрители вопили от восторга. Люди тоже хищники, только слабые и пугливые. Выпусти она когти, и мигом разбегутся все. Акте смотрела на них с презрением и снисходительностью. Дьявол, пав на землю, стал первым царем здесь, не удивительно, что все другие должны подчиняться ему. Все земные цари обычно подчинялись Акте, потому что именно она представляла из себя светлую и наиболее благородную сторону дьявола. Пока ее темная половина сидела в заточении где-то в аду, красавица с крыльями правила миром.
– Раньше львы не справлялись с гладиаторами так удачно, как сейчас, – Нерон лениво глядел, как гордые животные рвут горло упавших бойцов. – С твоим приходом они стали сильнее.
Ему нравилось, что львы, так жестоко убивающие других, слушаются ее. Только истиной правительнице эти животные могут служить, будто поклоняясь ей.
Рядом с троном Нерона уже побывали несколько женщин, но знать, с завистью поглядывавшая на Акте, понимала, что красавица заняла свое место прочно. Никто не смел спросить у Нерона, кто она такая и откуда пришла. Молчание было им на пользу. Открытое выяснение отношений обернулось бы очень кровавым конфликтом.
Акте заметила, как один преторианец внимательно разглядывает ее. Кроме него никто не решался задержать на ней пристальный взгляд. Она посмотрела на него в ответ мимо людских голов. Его звали Корнелий, и он был очень хорош собой. Всего один взгляд глаза в глаза, и она поняла, что исполнительный раб в будущем ей обеспечен.
Еще один знатный юноша долго смотрел на императорскую ложу. Акте помнила его. Нерон приглашал его к себе незадолго до того, как пришла она. Домиций никогда ее раньше не видел, но сейчас сильно мучался от чего-то, смотря на нее рядом с императором. Она ощущала его боль, несмотря на разделявшее их расстояние. А потом он вдруг совершил безумие – прыгнул на арену к львам.