Тамлейн – пленник королевы фей. Пленники волшебного царства

© Натали Якобсон, 2023

ISBN 978-5-4498-9038-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рыцарь из снов

Белые и красные розы оплели раму зеркала. Шипастые стебли были, как живые. Они ползли вверх подобно змеям. Дженет казалось, что ей все это снится. Она стояла в своей спальне в отцовском замке перед огромным зеркалом. В комнате было спокойно и темно. А внутри зеркала шло сражение. Слышался скрежет металла о металл, когда скрещивались мечи дерущихся. Храпели кони под всадниками, сверкали палицы и щиты. У одних рыцарей было обычное оружие, а другие пускали в ход магию. Люди дрались против сверхъестественных существ.

Значит, это все же сон! Дженет наблюдала за сражением в зеркале и пыталась определить, кому принадлежат гербы? Ни у кого из знакомых ей семейств не было гербов с саламандрой и розами. Часть знамен принадлежала людям, часть сверхъестественным созданиям. Знамена людей между тем были попраны. Рыцарей из плоти и крови убивали воины из огня. Пламя вторгалось в битву, будто извергнутое из пасти дракона. Стоя близко к зеркалу, Дженет ощущала его жар. Разве можно во сне чувствовать жар? Что если это все-таки не сон? Девушка протянула руку к зеркалу, надеясь, что не наткнется на стеклянную преграду. Тогда окажется, что витиеватая рама является всего лишь окном в иной мир.

Прежде чем Дженет успела коснуться зеркала, шипы роз впились ей в руку до крови. Кровь на пальцах выступила реальная, и боль от царапин тоже была реальна. Значит, все это не сон!

Один рыцарь вдруг встал вплотную к зеркалу по ту его сторону. Он смотрел прямо на Дженет. Девушка вздрогнула. У него были такие глаза! Будто зеленые омуты, в которых вот-вот утонешь. Лицо было закрыто забралом, а сам шлем сделан в форме рогатой головы дракона. Наверняка, этот рыцарь не человек. Но почему же он тогда сражался на стороне людей?

– Кто ты? – она пыталась произнести вопрос вслух, но ее голос тонул в шуме, доносившемся с той стороны зеркала. Огонь пожирал тела побежденных. А рыцарь, словно вышедший из этого огня, протянул руку к Дженет. Его латная рукавица почти коснулась ее, но розы, оплетшие зеркало, сжались и зашипели. Они его не пускали. На их шипах была кровь Дженет. А за зеркалом уже стояла стена огня.

– Ты хочешь увидеть меня в реальности, а не во сне? – голос рыцаря был приглушенным. Он звучал из-под забрала, и казалось, что с ней говорит дракон, который изображен на его шлеме, а не он сам.

Тем не менее, Дженет смотрела в его глаза и понимала, что хочет видеть его всегда.

– Да! – ответила она. Ее голос, как и раньше, потонул в шуме пожара, но рыцарь ее услышал.

– Тогда освободи меня! – его рука в тяжелой латной рукавице сумела перехватить ее ладонь и сжала до боли. Дженет даже вскрикнула. Как он силен! Почему же он сам не может освободиться, если он такой сильный? От него разила могуществом и огнем. Он сумел порвать стебли роз, перешагнуть через раму зеркала и обнять Дженет. Его объятия продлились даже меньше, чем миг. Девушка осознала, что находится в объятиях не человека, а столба огня. Ее кожу жгло. Сейчас она сгорит!

И на этом сон оборвался. Если только это был сон. Дженет проснулась на рассвете. Жаворонки пели за окном отцовского замка. А на руках девушки расцветали ожоги и уколы от шипов роз.

Так сон это все-таки был или не сон?

Пламенные легенды

Девушки играли в мяч на лугу. С недавних пор эта игра стала в местных краях главной забавой, кроме турниров. Какой-то мальчишка-коробейник занес сюда мячи и показал, как в них играть. С тех пор прошло несколько лет, и игра прижилась здесь так, будто других и не было.

Дженет помнила того мальчишку. Он был рыжим, как осень, и у него торчали заостренные концы ушей из-под зеленого берета. Он таскал тяжелый короб с товарами за спиной, иногда показывал фокусы, мило улыбался всем, но подмигнул он одной лишь Дженет.

– Говорят, эльфы водят в тех холмах хоровод, – Нисса дернула Дженет за рукав и указала вдаль, туда, где садилось солнце. – Вон в тех холмах! Бродяги их видели, а потом погибли. По слухам, с эльфами опасно общаться. Они очаруют тебя, а потом погубят.

Дженет смотрела на пламенеющий закат, и ей казалось, что на холме вырисовываются силуэты пламенных танцоров, которые водят странный хоровод с резкими неестественными движениями.

Девушка тряхнула длинными косами. Ей, просто, кажется. Пламенные танцоры на холмах это не более чем игра света и тени. А еще толики воображения, которая дорисовывает фигурам копытца, рога и даже оранжевые крылья. Закат того же оттенка, что и эти фигуры – сразу понятно, откуда что берется.

– У людей, которые поддались чарам эльфов, – продолжала Нисса, – зеленеет кожа, пропадает аппетит, их начинает мучить бессонница или кошмарные сны. Им даже начинает казаться, что они повсюду видят злых духов. Долго такие люди не живут. Они быстро чахнут и умирают, будто кто-то выпил из них все силы.

– Из твоих знакомых с кем-нибудь такое случалось? – Дженет насмешливо приподняла бровь и искоса взглянула на болтливую подругу.

– Конечно, нет, боже упаси, – Нисса готова была прочесть молитву, – не доведи судьба с кем-то из наших близких такому случиться. Ведь существа из леса и с холмов могут выпить из нас всю кровь…

– Ты так складно об этом говоришь, будто видела своими глазами.

– Я лишь слышала своими ушами, – без насмешки возразила Нисса. – И ты, если б не была такой гордячкой, и пообщалась с простыми парнями из ближайшего городка, слышала бы много такого, от чего мурашки бегут по коже.

– Я в это не верю! – сухо произнесла Дженет, на самом деле ей не хотелось признавать, что отец старается никуда не выпускать ее из замка и ограничивает ее общение со всеми, кого считает недостойной компанией для своей дочери. Вот Нисса, например, если расскажет о чем-то подобном в присутствии старого графа, то ее тут же прогонят из крепости. И фрейлиной Дженет ей больше не бывать. Фрейлина! Обычно фрейлины бывают только у королев. Но местный феодал был все равно, что король для окрестного простонародья, поэтому никому не казалось странным, что у его дочери есть фрейлины. На самом деле, отец хотел окружить ее множеством шумных подруг, чтобы она никуда не пропала, как в свое время ее мать. Болтливые девушки непременно донесут, если ее начнет соблазнять и просить уехать с ним какой-либо незнакомец. Нисса назвала бы такого смельчака эльфом из леса. А более разумные люди называли их либо похитителями замужних дам, либо отчаянными охотниками за невестой с приданым.

Дженет хотелось верить, что ее мать похитил какой-нибудь король и насильно держит при своем дворе. Так думать легче, чем то, что ее труп, с которого давно сняли все драгоценности, покоится в какой-либо лесной лощине.

Официально мать Дженет считали покойной, а не сбежавшей. Но отцу от этого легче не становилось. Он старел день ото дня. В сорок с небольшим лет он уже напоминал древнего старца, руки которого унизаны перстнями с гербовыми печатками. Он постоянно опасался, как бы с Дженет чего-нибудь не случилось. Но девушке шел уже восемнадцатый год, а ничего плохого с ней до сих пор не произошло.

– Семнадцать беспечно прожитых лет это не гарантия того, что на восемнадцатый год тебя не ждут испытания?

Кто это сказал? Голос был тонким и хриплым, как карканье вороны. Дженет заметила, что девушки уже не играют в мяч, потому что мяч откатился прямо к ее ногам. От него по траве как будто тянулся кровавый след, но это было всего лишь дорожка закатного сияния.

– В свои восемнадцать лет ты можешь даже умереть!

На этот раз Дженет подняла глаза на ветви дерева, с которого доносился голос. Там сидела птица, вся черная. Лишь несколько перьев в ее хвосте и хохолке были разноцветными, как радуга.

Что это за птица? И не ворона, и не павлин, хоть хвост у нее очень длинный и пышный. Во лбу горит что-то похожее на третий глаз или драгоценный камень! Дженет не успела рассмотреть, так как от нее потребовали, чтобы она подняла мяч и продолжила игру. Пришлось уступить подругам. Девушка упорно не хотела называть их фрейлинами. Она же все-таки не королева. Пусть безграмотные крестьяне и не знают правил королевского двора, но она-то много читала и все усвоила.

– Не зацепись шлейфом за границу волшебного царства! – злобно каркнула птица, когда шлейф Дженет застрял в корнях пня, которого секунду назад вроде бы здесь не было. Девушка едва сумела высвободить парчовую ткань, но на корнях остался лоскуток. Птица нагло закаркала, и то ли глаз, то ли камень в ее лбу зажегся красным светом.

Все это игры заката! Дженет подняла меч, и чуть не отдернула руки. Ей показалось, что с мяча ей приветливо улыбается лицо того самого коробейника, который когда-то принес игру в замок. Иллюзия продлилась всего миг.

Дженет пошла к подружкам, но ощущение того, что она держит чью-то голову в руках, лишь усилилось. Нисса заставила ее играть со всеми. Дженет быстро запыхалась и устала. Что за игра такая – перекидывать мяч из рук в руки? Но девушки весело смеялись, ловя его. Им нравилась эта забава, как юношам нравятся копья и мечи.

Дженет вспоминала о зеркальных щитах нечисти, которую видела во сне, дерущейся с земными рыцарями. Какой был сон! Ей до сих пор было страшно вспоминать. Наверное, ей все это приснилось из-за болтовни Ниссы, а еще из-за рассказов двух путешественников, которые заночевали в замке не так давно. За ужином они поведали много небылиц о странных лесных созданиях, которые встретились им по пути. Они ведь могли сочинять, чтобы развлечь гостей и отработать таким образом свой ночлег. Но как помрачнел отец, слушая их рассказы! Он будто что-то знал, о чем никогда не говорил.

Эльфы в лесу! Хороводы на холмах! Дженет глянула вдаль, туда, где чернела на горизонте кромка леса. Ходить туда было запрещено всем обитателям замка. Якобы, там водится много диких зверей. Но почему тогда туда не ездят больше на охоту? Дженет помнила, что в детстве, когда еще была жива ее мать, охотиться в лес уезжали часто и возвращались с дичью.

Лишь один раз вместо обычных тушек ланей и оленей, старый рыцарь привез в дом необычное существо. Оно говорило даже после того, как его выпотрошили. Оно делало комплименты ее матери и даже пело. Спустя небольшой срок после этого ее мать и исчезла. У Дженет остался лишь медальон с ее портретом, который она носила на шее. Вот и все!

Печально, что у других девушек ее возраста есть живые и заботливые матери, а у нее уже нет. Отец тоже казался живым лишь наполовину. Он стал угрюмым, неразговорчивым и замкнулся в себе с тех пор, как пропала его жена.

– Найти бы мне их царство, и я бы разнес их всех! – говорил он кому-то в ночь исчезновения матери. Дженет тогда выбралась из постели и подслушивала под приоткрытой дверью. К отцу пришел гость, который пользовался в ближайшем городе дурной репутацией. Его даже прозвали ловчим нечисти или инквизитором, но отцу он вернул все уплаченное золото, потому что помочь не мог. Он был суровым, но честным. Поскольку он вернулся из леса без графини, кошель с монетами тоже был возвращен. Золото звякнуло о стол. В камине плясали хороводы крошечных фигурок.

– Иди к нам! – звали они Дженет. Она глядела только на них и почти не слушала, о чем говорил отец с ловчим. Только одна фраза врезалась ей в память.

– Я бы уничтожил их всех, если б только нашел их королевство среди лесов. Но найти их не под силу никому! – какой-то клочок бумаги, исписанный тонким женским почерком, выпал из его пальцев. Граф сжал в кулак сильную руку, на которой, подобно броне, сверкали драгоценные перстни. С тех пор его рука стала дряблой и морщинистой, как у покойника. Единственным, что напоминало о былой силе, были все те же перстни с эмблемой и печатью их знатного дома. Отец их никогда не снимал. Будто от тех голосов, что, якобы, звали его по ночам из окна, оберегом могли стать лишь эти перстни.

Под шлейфом Дженет приминалась трава. Черная птица летела за ней теперь уже в высоте закатных небес. Другие девушки тоже ее заметили.

– Она увязалась за нами, как докучливый кавалер, – пошутила одна из девушек, а все остальные хором рассмеялись. Кроме Дженет.

– Она увязалась за мной, а не за вами, – хотела сказать дочь графа, но промолчала. Зачем омрачать настроение тем, кому сейчас так весело. Ей самой вдруг стало холодно и жутко. А ведь на дворе май. Сейчас не время дрожать, как от мороза.

Холод распространился от кончиков пальцев по всему телу. Джеет шла по цветущему лугу и замерзала. А птица каркала над головой, словно смеясь.

– Лови! – мяч ударился бы ей о грудь, не выстави она руки вперед. Дженет ловко его поймала, и вновь ей почудилось, что мяч это голова с улыбающимся лицом рыжего мальчишки, которого она не видела уже несколько лет.

Девушки смотрели на нее в изумлении.

– Почему ты не кидаешь мяч? – спросила Нисса.

Им это казалось странным. Дженет уже минуту рассматривала узоры на мяче. Девушки замечали лишь золотистые узоры. А вот она видела в них ухмылку и мальчишеские черты.

Двадцать непонимающих пар глаз были устремлены на нее, а Дженет не знала, что сказать.

– Ты не заболела? – Нисса осторожно двинулась к ней, чтобы пощупать лоб, но вдруг всех отвлекло внезапное явление. По тропинке, пламенеющей от лучей заката, шагал тощий юноша с коробом за спиной.

– Квентин! – радостно воскликнули девушки и кинулись к нему. Казалось, что сейчас они его расцелуют, но они лишь начали толкаться, чтобы взглянуть на его поклажу.

– Откуда они знают его? – удивилась Дженет.

– Он успешно торгует в городе. Ты же там не бываешь, – пожурила ее Нисса, – иначе бы познакомилась со многими интересными молодыми людьми.

Дженет перехватила взгляд коробейника и опешила. Это же тот самый рыжий мальчишка, который раньше торговал лентами и тканями. Он стал удивительно пригожим, но острые кончики ушей до сих пор уродливо торчали из-под его красной шапки. Видимо, свой зеленый бархатный берет он уже кому-то продал. Значит, его зовут Квентин! Она вот его имени не помнила. Но ей хорошо запомнился его дерзкий насмешливый взгляд.

Когда другие девушки разобрали нужный им товар, парень поманил к себе Дженет. Она подошла только для того, чтобы посмотреть на него, а не чтобы сделать покупки. У нее хватало в замке нарядных поясов, перчаток и лент. Больше ей было уже и не нужно. И так за всю жизнь не переносить, даже если эта жизнь растянется на столетия.

– Кушаки! Пряжки! Тесьма! Пуговицы! Бисер! – предлагал Квентин другим, но Дженет он расписывать свой товар не стал. Лишь перехватил ее руку и поднес к своим губам, как это мог сделать только знатный вельможа, а не простолюдин. Хорошо, что другие ничего не заметили. Они были слишком увлечены выбором вещиц. У Квентина даже зеркальца и шкатулки в коробе были. Нисса купила зеркальце с позолоченным ликом какой-то богини на заднике. Вещь была просто великолепной.

– Ты ее украл? – тихо шепнула Дженет. Она с любопытством разглядывала лицо Квентина. Он был очень мил, даже красив.

– Я ничего не ворую. Но иногда мне кое-что дают. Не люди! Другие, не жадные господа!

Какой бред он несет! Дженет тут же бы отошла от него, если б ей не нравилось его разглядывать. У него была необычная одежда, и веснушки на его щеках складывались в причудливый узор, будто были позолотой, а не веснушками.

– Это для тебя! – он достал причудливый браслет из кармана, а не из короба и протянул его Дженет.

– Но я не собиралась ничего покупать, – запротестовала она.

– И не нужно! Я тебе его дарю. В знак дружбы.

Нельзя дружить с простолюдинами и незнакомцами. А Квентин был и тем, и другим. Отец бы возражал против такой дружбы. Но Дженет зачаровал браслет. Он был не из золота и не из серебра, из какого-то оранжевого металла, по цвету похожего на закатное солнце. И сделан он был в форме пляшущих оранжевых фигур. Они соединялись в браслет, будто в хоровод. Дженет даже не решалась к браслету прикоснуться.

– Кто выковал его?

– Не важно! Возьми! – настоял Квентин. – Носи, не снимая!

Где только делают такие вещи? Из какого далеко королевства Квентин его принес? Дженет не решилась об этом спросить, потому что рыжий юноша уже кокетничал с другими девушками. Это вполне разумно, ведь они покупательницы, которые платят монеты за товар, а графскую дочь всего лишь подкупили подарком, чтобы она не мешала другим выбирать товар.

Браслет обвился вокруг запястья Дженет, как огненный хоровод из причудливых крошечных фигурок. Хоть он и казался пламенным, но кожу не обжигал. Даже коснувшись ожогов и царапин, оставшихся после странного сна, оранжевый металл не причинил боли. Дженет рассматривала металлические фигурки. Они плясали в разных позах. Кто-то из них был крылатым, кто-то рогатым, кто-то хвостатым или похожим на рептилию. Но в целом все они формировали сказочный хоровод. И этот хоровод обвивался теперь вокруг ее руки. Нужно сказать спасибо Квентину.

Но его уже и след простыл. Дженет подняла глаза от браслета и заметила, что юноши-коробейника рядом уже нет. Он пропал, едва погасли последние лучи заката, словно растворившись в них.

Волшебная птица

У этой птицы не было ни черных перьев, ни драгоценного камня во лбу, но она так сладко пела, что Дженет, не задумываясь, пошла за ней к ручью с самого утра, когда все в замке еще спали. Рассвет играл в перьях птицы радужными бликами. Дженет тоже не знала, как называть эту птицу. Вроде бы, похоже на павлина, но у павлинов не бывает семицветных перьев радужной окраски и такого пушистого хохолка на голове. Таких птиц Дженет раньше никогда не видела.

Птица залетела на ее балкон в рассветных лучах и будто позвала за собой.

– Зови ее Радуга, – шепнул кто-то на ухо Дженет. Но кто? Какой-то озорной мальчишка из пажей? Дженет обернулась и не увидела за спиной никого. Странно, ведь голос прозвучал совсем близко. Ей точно не показалось.

Точно так же, как не казалось и то, что в пении птицы угадывалась иногда человеческая речь. Последнее Дженет почти не удивило. Ведь в птичнике в замке водились говорящие попугаи. Правда, голоса у них были хриплыми, а речь малопонятной. Но, вероятно, есть такая порода птиц, которая умеет выдавать мелодичные певучие фразы на человеческом языке, лишь едва чередующиеся с чириканьем.

Дженет заслушалась, идя за птицей, и сама не заметила, как ступила ногами в текучую воду. Это был родник. Почти на границе с лесом. Всего-то и надо пересечь луг, чтобы оказаться на опушке.

Дальше идти нельзя. Дженет помнила, какие ужасы рассказывали про лес. Люди пропадали там. Не только хрупкие женщины, но и хорошо вооруженные рыцари просто исчезали, отправившись на охоту.

Птица села на ветку ивы и стала разглядывать Дженет своими необычными оранжевыми, как искры глазами. Девушка присмотрелась и заметила, что глаза птицы также меняют цвет, будто повторяя окрас ее семицветных перьев. Сколько тонов в радуге, столько и было в ее оперении.

Дженет подошла к иве так близко, как только могла и протянула руку вверх, но птица сидела слишком высоко. Ей едва удалось коснуться кончика ее пушистого хвоста.

– Так к кому ты ближе по роду: к павлинам или к райским птицам? – пошутила Дженет.

– К радужным! – тотчас ответил голос за спиной. – В лесном королевстве Медеи Шаи много радужных птиц, но и птицы черноты есть тоже.

Кто это сказал? Дженет нервно обернулась через плечо. Никого. Она осмотрелась по сторонам. Кругом луга и поля, и редкие деревца с такими тонкими стволами, что за ними и ребенок не спрячется. Голос, похоже, был детский. Девчоночий или мальчишеский? Детей в замке давно отучили шалить. Никто из них не посмел бы последовать за госпожой и дразнить ее. Может, рядом кружит еще одна птица, которая умеет связно говорить?

Дженет глянула в небеса. Птиц тоже не видно. Яркие рассветные лучи причиняли боль глазам. Зато в водах родника они высвечивали каждый камушек на дне. Дженет показалось, что камни в воде тоже приняли радужный окрас и теперь пестрят семью цветами: синим, зеленым, желтым, оранжевым, красным, розовым, голубым. Вот бы собрать их все. Хорошо, если они не утратят яркую раскраску, когда она вытащит их из воды. Ведь это может быть всего лишь игра света. Дженет промочила ноги и подол платья. А ведь это был ее лучший наряд – изумрудно-зеленый, вытканный золотыми цветами и жемчужинками. Она одела его лишь потому, что сегодня в замок должны были приехать важные гости. Впервые за много лет! Шнуровка спереди помогла ей облачиться в наряд без помощи служанок, которые все еще спали. Обычно они просыпались раньше, чем вставало солнце, но сегодня, судя по всему, был особенный день.

Возможно, необычную птицу послали сюда от делегации гостей, как почтового голубя. Этим и объясняется, почему Дженет раньше не видел таких птиц. Если она не из этих краев, то здесь такие не водятся. Правда, на лапке птицы не было привязана никакого послания, но мысль, по крайней мере, была здравой. Думать так лучше, чем считать птицу полным волшебством.

Она, как живая радуга, сидела над родником и наблюдала за каждым движением Дженет. Девушка наклонялась, чтобы выловить камни из воды, но у нее ничего не получалось. Камешки скользили в пальцах, как вода. Их не удавалось вытащить на поверхность. Это все равно, что ловить саму воду. Только один раз Дженет удалось зацепить острый камешек пальцами и вытянуть его из воды. Рассматривая его, она удивилась. Это же не камешек, а ключ. Причем весьма необычный. Его головка была сделана в форме солнца, а зубчики внизу изгибались, имитируя язычки пламени. Ну и находка! Такой ключ, наверняка, ничего не отпирает. Он выглядит чисто декоративным. Неужели его создала природа, как самородок или кусочек золота? Или его потеряла какая-то фея? Тогда можно объяснить, почему он так необычен.

Сжав его в руке, Дженет глянула в воду и заметила, что в роднике еще много таких ключей. В отличие от камушков, их легко удавалось выловить. Все они были такими же необычными, как первый, но немного разными. У одного головка была в виде короны, у второго в форме серпа месяца, у третьего в форме яблока, у четвертого в виде головы лани, у пятого в виде какого-то фантастического цветка. Дженет собрала их больше дюжины. Кто мог рассыпать их в роднике?

– Теперь у меня есть целая горсть ключей, который ничего не отпирают, по всей видимости… – Дженет разглядывала находки. Действительно, где взяться таким необычным дверям, к которым подойдут все эти чудесного вида ключи.

Пока она собирала их, то двигалась по течению ручья, и вот оказалось, что лес совсем близко. Опушка чернела рядом, и оттуда исходила опасность.

– Сходи в лес! – вдруг пропела радужная птица. – Там в лесу тебя кто-то ждет!

Дженет изумленно посмотрела на нее. Теперь птичьи трели были так похожи на человеческую речь, будто пела девушка, а не птица.

– Иди в лес! – птица слетела с ивы и парила над головой Дженет, закрывая своими крыльями солнце. – В лесном королевстве найдутся двери, к которым подойдут все ключи.

Но ведь именно в лес ходить и нельзя! Там опасно! Все это знают! Стоят ли необычные двери и ключи, которые отпирают их того, чтобы подвергнуть себя смертельной опасности. Дженет так часто пугали рассказами о том, как дикие звери задирают насмерть людей, забредших в чащу.

– Иди за мной! – пела птица, кружа над Дженет. – Иди за мной! Иди прямо за мной! Ты не пожалеешь!

Дженет сжимала горсти ключей в ладонях и не знала, как поступить. Птица, видя ее нерешительность, спустилась совсем низко, задев пышным хвостом щеку девушки. Не успела Дженет увернуться, а птица уже проворно вытащила коготками атласную ленту из ее волос. Даже сороки так ловко не воруют.

Наверное, птица полагала, что Дженет точно пойдет за ней, чтобы вернуть украденное. Какое разумное она, однако, существо. Вот соловьи, белые павлины и даже говорящие попугаи в отцовском птичнике такими сообразительными не были.

Дженет и хотелось пойти в лес, но она не пошла. Подвергать себя риску, это неразумно. К тому же, гости приедут к полудню. Ей хотелось пообщаться с ними, расспросить о том, как проходит жизнь далеко отсюда. Когда она уходила, у нее было ощущение, что в лесу ее кто-то ждет. И совсем не птица. Какое-то существо в маске из листьев выглядывало из чащи или ей так только показалось, когда она обернулась.

На луг легла тень, будто какая-то колесница мчалась прямо по небу на крылатых конях. Тень точно напоминала колесницу, но откуда таковой взяться в небе? Все это просто мечты. Дженет стянула узлом свои золотисто-рыжие косы, переплетенные жемчужными нитями. Они были тяжелыми и длинными, и их концы намокли в ручье. У нее волосы росли быстрее, чем у всех других женщин. Косы почти достигали до подола платья, а если расплести их, то они станут и еще длиннее. Ее горничная устала придумывать для нее замысловатые прически, чтобы уложить непокорную массу прядей. Говорили, что необычный цвет волос Дженет это признак того, что она избрана феями. Отец впадал в гнев, услышав эту фразу. Один раз он даже, стукнув кулаком об стол, громко крикнул в ответ на нее, что Дженет его дочь, а не чья-то еще.