- -
- 100%
- +
Глава 1
Этот пронзительный звук, пробирающий до костей, внушающий ужас и волнение, звук, который держит в страхе миллионы людей. И вот сейчас снова он настигает меня, вырывая из привычного ритма. Как же я ненавижу звук будильника! Хорошо, что отец рассказал мне секрет бодрого утра: сразу встать с кровати, не давая волю этому соблазнительному чувству — доспать ещё пять минуточек. Дисциплина на секции гимнастики лишь укрепила эту привычку. И вот пронзительный, мерзкий звук моего каждодневного врага сменился рокотом городской суеты. Я никогда не слушаю музыку во время бега, мне привычней слушать сердце улиц, случайные фразы прохожих, крики дворовых котов. Ведь, всё это несёт в себе тайные знаки, послания судьбы… Или я опять всё придумала?..
Улицы города в шесть утра — это не пробуждение, это смена караула. Вечные городские кутилы отходят ко сну, и вместе с ними отступает мистический сумрак, который помогает меняться ночи на день и наоборот. Я уже год живу здесь, но даже за десятилетия, думаю, не привыкну к вечным капризам погоды в северной столице. Но как же прекрасны эти улицы, на которых ещё не началось течение реки по имени «туристы»! И даже когда здесь ни души, я никогда не бываю одна. Фигуры, украшающие дома и храмы, чарующие своими деталями скульптуры — все они сопровождают мои ритмичные шаги, эхом разлетающиеся по улице. Всё вокруг — это будто застывшая музыка. Кажется, что кто-то из «великих» тоже когда-то сравнил архитектуру с «застывшей мелодией», но я не из тех людей, кто хорошо запоминает имена. И естественно, найдётся альтернативно одарённый на своей «потрясающей машине», раздражающий эту умиротворяющую атмосферу своей басовитой «музыкой». Неужели так сложно насладиться тишиной? И снова он, снова этот панический крик будильника, возвещающий о приближении первой пары. Хорошо, что мой маршрут, хоть и частенько меняющийся, проходит недалеко от дома. Холодный душ, горячий кофе, волосы в хвост, почти не мятая одежда — и вот я уже снова в пути. Тишина утра за это короткое время уже сменилась потоком трудяг и студентов. А я в этом потоке — золотая рыбка, ха-ха-ха…
Моя огромная папка с рисунками одновременно и парус, и якорь. Во всём этом сумасшедшем потоке главное — найти своё течение. И чем ближе к институту, тем больше таких же рыб, как и я.
«На удивление, сегодня утром очень мало машин», — эта мысль промелькнула у меня в голове, и шёпот подсознания сказал: «СГЛАЗИЛА!»
Рев мотора постепенно приближался к нашей «зебре». Почти все закончили свой переход, за исключением старушки, которая пыталась поднять свою тележку, набитую до краёв, на поребрик. И этот рёв, рык дикого зверя, настиг отбившуюся от стада добычу. Огромный внедорожник, как и водится, с мигалкой, вылетел на переход, не дождавшись зелёного света. Тело реагировало само. Быстрый старт. Папка с рисунками начала своё падение. Мгновение — и старушка в моих объятиях оказывается на тротуаре. А хищник настиг лишь тележку. Медленное движение черного, с отливом обсидиана, стекла, скрывающее лицо человека, уставшее, с выпавшими глазами. Он презрительно бросил свой взгляд.
— Смотри, куда прешь! Естественный отбор никто не отменял.
Снова хищный рык, уносящийся прочь, в поисках новой жертвы.
Я помогла бабушке подняться. Поставила на ноги, отряхнула, наклонилась, чтобы собрать её пожитки в тележку. И вдруг всё замерло. Звуки, люди — всё начало таять, таять в дымке, схожей с той, которую видишь, падая в сон.
Что это? Почему я снова маленькая? Мои ручки, ещё не окрепшие, пухленькие, тянутся к маленькой баночке малинового варенья…
— Дочка?!
Услышав бабушкин зов, я быстро спрятала банку в карман передника. И снова он — туман, окутавший глаза.
— Дочка, с тобой всё в порядке? Не ушиблась?
— Да просто не выспалась, не переживайте, — улыбнувшись, сказала я.
— Как же мне тебя отблагодарить? Если б не ты, этот проходимец бы со мной быстро расправился.
— Да ладно вам, не нужно ничего. Главное, что мы с вами целы. Только вот тележка прогнулась немного…
— Это ты не переживай, дед мне её быстро поправит. Он у меня рукастый.
Я пришла в себя, попрощалась с этой миленькой седой путешественницей, подняла свою папку и снова нырнула в поток. По привычке закинув сумку на плечо, сунув руки в карман своей кенгурухи, я двинулась дальше. Но стоп! Я ничего не клала в карман. Откуда там?.. Баночка с вареньем?! Видимо, эта пожилая проныра успела подсунуть мне её в качестве благодарности. И смотрите-ка, моё любимое, малиновое.
— Сэр, согласитесь, реакция той юной леди впечатляет, — без всяких эмоций, почти машинным голосом произнёс водитель, не отрывая глаз от дороги. Его руки в белых перчатках лежали на руле в положении «без десяти два».
На заднем сиденье, в полумраке, Арсений Волков оторвал взгляд от планшета. На экране мелькали графики котировок, но его мысли были теперь далеко. Он медленно повернул голову, и его взгляд, холодный и тяжёлый, будто взгляд хищной птицы, на мгновение зацепился за боковое зеркало, в котором уже давно скрылась фигура девушки и старухи. В его глазах не было ни злобы, ни раздражения — лишь пристальное, аналитическое внимание.
— Да, есть что-то в этой девице… — Его голос был низким, бархатистым, но в нём проскользнула едва уловимая сталь. Он повертел в длинных пальцах матово — чёрную ручку, похожую на шифровальный стержень. — Странное ощущение. Словно гончий пёс почуял другого хищника на своей территории. Запомни её. — Он не повышал голос, но его слова повисли в воздухе приказом. — Ладно, сейчас не до неё. Дави на газ, нам нужно быть на месте через сорок минут.
— Есть. — Водитель плавно, но уверенно вжал педаль газа в пол.
Привычное течение улиц сменилось хаотичной суетой перед первой парой. Дубовая дверь, как плотина, запускала потоки сонных, перегруженных папками и подрамниками кофеиновых «маньяков». Да, именно это я люблю больше всего в этом месте — смесь запаха скипидара, масляных красок, старой бумаги и кофе. Мне повезло: я попала в институт, чьи стены пропитаны искусством. Тяга к рисованию у меня от мамы. По крайней мере, так говорит отец. Моя мать пропала без вести, когда мне было одиннадцать лет.
Пока я наливала себе кофе из термоса, наслаждаясь последними свободными минутами перед началом нового учебного года, на мое плечо опустилась тяжелая рука.
— Ты ещё жива, Носова? — сказал Башмачок.
— Так легко от меня ни ты, ни институт не отвертитесь, — рассмеялась я. — Рада тебя видеть, Славик.
Знакомьтесь, это Слава Башмаков. Когда я поступила в институт, Слава был первым, с кем я познакомилась. Меня всегда беспокоила его худоба, и я взялась за его физическую форму во втором семестре.
— А ты время зря не терял. Неплохо набрал форму за лето.
— У меня был хороший учитель.
Я вылила остаток кофе в его кружку и вдруг вспомнила, что у меня есть неплохая добавка к нему — банка малинового варенья. Вкус — прямо как в моём детстве.
Естественно, Слава был не единственным студентом на моём курсе. Ещё была Марина… Буэээ. В отличие от Башмачка, её я знаю уже давно — мы вместе учились с начальных классов. И если я была гиком, читала фэнтези, обсуждала с мальчишками RPG игры, то Пименова была звездой школы. Ей всегда нужно было быть первой во всём: в оценках, во внимании парней. Но больше всего бесило то, что когда ты остаёшься с ней наедине, она становилась такой же, как и я. С ней даже можно было обсудить, кто лучше — бард или чернокнижник, какое количество орков убил Леголас в первой книге. Но стоило появиться хоть кому-нибудь рядом, как неожиданно возникала корона.
И даже сейчас, проходя мимо меня в окружении нескольких парней, которые несли её вещи, она бросила на нас пренебрежительный взгляд. Но вот шельма, при всём при этом сунула мне в руку записку.
Что же там написано? «Когда следующая игра в «Подземелья и драконы»?»
Вот же зараза!
Глава 2
Профессор Иванов — он архитектор до мозга костей. Когда я смотрю на его лицо, кажется, что даже его морщины складываются в четкий, выверенный чертёж. Пыль от мела витала в воздухе, освещённая высоким окном. А указка пронзительно елозила по чертежу сложного фасада.
— Запомните раз и навсегда! — Его голос, скрипучий, как паркет в этих коридорах, не требовал повышения тона, чтобы быть услышанным. — Архитектор — это не художник, которому взбрело в голову увековечить свои весёлые картинки в бетоне. Архитектор — это сапёр. Одна ошибка в расчёте, один неверный допуск — и ваше творение рухнет на головы тех, кому оно должно было служить укрытием. Красота здесь рождается не из порыва, а из жёсткой, математической необходимости.
Пыталась ли я вдуматься в его слова? Нееее. Я откинулась на спинку стула, сделав умное лицо, сунула руки по привычке в карман балахона. И снова она, маленькая, холодная баночка. Как интересно совпало: старое воспоминание с ловкостью проворной бабульки. Вот бы мне в её годы сохранить такую форму…
Звонок, возвещающий об окончании пары, прозвучал как освобождение. Я не спеша сложила конспект и наброски в свою папку. И зачем было придумывать такой большой формат работ? Наверняка, чтобы просто осложнить нам жизнь.
— Носова, задержись на минуту.
Я обернулась. Марина стояла в проходе, отбросив на время свою свиту. На её лице было то самое редкое «домашнее» выражение. Сейчас опять будет что-то просить.
— Даш, мне надо поговорить. Без свидетелей.
Мы вышли в тихий, заброшенный коридор у библиотеки, где пахло старыми книгами и одиночеством.
— Я никогда не думала, что первый день семестра может быть судьбоносным для этих стен. Даже вижу заголовки завтрашних газет: «Марина Пименова нашла вход в библиотеку университета». Ну, говори… — Я облокотилась о подоконник, зная, что ничего хорошего это «дело» не сулит.
— Вот ты язва, Носова! У меня через две недели день рождения, — начала она, избегая прямого взгляда. — И я хочу устроить не обычную пьянку, а что-то… забавное, что ли. Мои новые друзья из модельного агентства обожают всё неформальное. Им бы понравилось.
Она сделала паузу, давая мне оценить «масштаб» её новых друзей.
— Хочу, чтобы ты провела для нас игру. «Подземелья и драконы». Так, как ты умеешь: живенько и броско. Только персонажи — мои.
Я уже собиралась отказаться — проводить игру для снобов, которые вряд ли поймут всей прелести броска двадцатигранника. Обычно всё это быстро перерастает в самую заурядную попойку.
— И я знаю, что ты по выходным работаешь в том уютном антикафе. Как бишь, оно там называется, как-то интересно, «Третья нога», вроде бы? — продолжила она. В её голосе зазвучали сладкие, дипломатические нотки. — Думаю, мы можем убить двух зайцев. Ты организуешь для нас игровую вечеринку прямо в этой «пещере». Я беру на себя всех гостей, ты — игру и… ну, своё рабочее место. Это же выгодно всем, да? Тебе — опыт и… ну, чаевые, конечно. Мне — крутая тусовка без лишних трат на аренду.
Вот так всегда. «Дружба» по-пименовски. Я посмотрела на её наигранно-невинное лицо и вздохнула. Как же бесит! Но с другой стороны, заработать было бы не лишним, а модели — люди не бедные.
— Ладно, — буркнула я. — Но персонажей делаем по моим правилам. И никаких капризов.
— Конечно! Ты лучшая! — просияла Марина. После этого, снова надев маску королевы, она упорхнула, оставив меня наедине с ощущением, что меня только что ловко использовали.
В конце первого курса я спросила у неё:
— Зачем ты вообще поступила на «архитектурный?».
Она прижалась тогда ко мне, обхватила руку и выдала:
— Конечно, чтобы быть поближе к своей подруге.
Затем так, как она это умеет, отошла, вильнула хвостом и в пол-оборота добавила:
— А ещё тут куча парней, готовых делать за меня домашку взамен на моё внимание.
Эх… Когда-нибудь ей это аукнется.
Обратная дорога домой в первый день учёбы всегда длиннее обычного. Тяжело перестроиться после лета, ничего не попишешь. Но всегда есть стимул бежать домой. Новый сезон в моей любимой онлайн игре — хорошая смена обстановки.
Войдя в квартиру, я первым делом поставила баночку с вареньем на кухонный стол. Глядя на неё, в голове ещё раз возник вопрос: «Как же ты оказалась в моём кармане?»
Я поужинала, привела в порядок конспект, сделала несколько набросков, естественно, и поиграть не забыла. Всё это время я потихоньку, по ложечке, подъедала варенье. День подменялся ночью. Течение улиц снова замедляло свой ход; фонари, зажигаясь, подмигивали первым звёздам. И, подобно остывающей реке, город невольно впитывал в себя сумрак вечернего неба.
В моей квартире практически не было дверей. Лёжа на своей кроватке, я могла наблюдать за кухонным окном — через облака на меня поглядывала скучающая Луна. Я перевела взгляд на банку, а потом опять на луну, после чего в шутку у неё спросила:
— Почему мне кажется это таким важным? Не знаешь? Я тоже.
Глаза постепенно слипались. Стекло сосуда бережно отражало лунный свет, его контуры стали расплываться, банка растаяла в воздухе, а я мирно провалилась в объятия Морфея.
Всё, что я помню о маме, это как она успокаивала меня перед сном. Её слова всегда действовали быстро и эффективно: «Спи, моя дорогая. Сон — это продолжение жизни, так что ты можешь продолжить там играть. Сон — это наш второй дом.»
С тех пор я всегда повторяю эти слова: «Сон — продолжение жизни, он наш второй дом».
Не знаю, благодаря ли маминой присказке или моей богатой фантазии, но сны у меня всегда — то, что нужно. Я слышу звуки, чувствую запахи и прикосновения. А самое главное — это сюжет, детали которого я не упускаю из вида. Всё, как в лучших фильмах: спецэффекты, действия, роли — персонажи проработаны до мельчайших деталей. И на утро я всегда записываю всё, что помню. Мои настольные игры имеют некие отпечатки этих снов. Я считаю, что это делает их более особенными и интересными.
И в этот раз сон был очень насыщенным. Я бродила по таинственному лабиринту. Его стены были рукотворными лишь отчасти. Иногда в каменных вертикалях проглядывались тонкие жилки драгоценных камней. Мне казалось, что я гуляю по ней часами. Моя фантазия моделировала ловушки и события, которые можно использовать в игре. А я сама, точнее та я, что находилась по ту сторону завесы сна, пыталась преодолеть эти сложности. В конечном итоге тоннель привёл к большой каменной двери, украшенной таинственными рунами и изображениями ритуалов. Это были врата в гробницу орочьей королевы. Пока я взламывала механизм, отпирающий двери, одна из отмычек соскочила и оставила небольшую царапину на моём указательном пальце. Проникнув внутрь, передо мной открылось потрясающее зрелище. Высокая, примерно четыре метра, статуя орочьей королевы. Камень застыл в победоносной позе. Скульптура мускулистой воительницы держало в руках огромный топор, а у её ног лежала сотня черепов. Черепа поверженных ею врагов. Но самое завораживающее в этой статуе были её глаза, два сияющих синих алмаза.
Я проснулась… Увиденное этой ночью оставило приятное послевкусие и даже чувство лёгкой эйфории. Придя в себя, пройдя стандартный ритуал водных процедур, я направилась на кухню. У каждого есть такое чувство, когда ты съел всё самое вкусное, а потом заглядываешь ещё раз в холодильник с надеждой найти ещё кусочек. Вот и я хотела найти ещё хоть капельку варенья. Что за?! Я точно помню, что оставляла банку на столе. Проверив окрестности стола, мусорное ведро и даже ванную комнату, банку я не нашла. Не понимаю, куда я могла её деть. Может она мне приснилась или весь мой вчерашний день тоже был сном? Я посмотрела в телефон. Второе сентября, а значит, это второй день учёбы. Что-то тут не так. Я слишком сильно переволновалась из-за случая с машиной, и моё сознание дорисовало антистресс-баночку? Да, бывает же такое! Надо не забыть утащить у отца что-нибудь из его сладких запасов. Учебный год ещё впереди, такое средство от плохого настроения точно пригодится.
Собрав свои вещи, упаковав в сумку эскизы монументальных размеров, я снова нырнула в поток, ведущий в гавань Репинки. Казалось бы, ерунда — простое варенье, а никак оно не покидает мои мысли. Я точно помню, что оставила банку на столе. Рука произвольно потянулась ко лбу. Это привычное движение всех мыслительных процессов — почесать там, где должен быть «ум». АЙ!!! А это ещё откуда? На моём пальце была небольшая ссадина. Прямо на подушечке указательного. Вот блин! Три пары академического рисунка, а я с порезом. Соберись, Носова.
Начало учебного года, а ты то в лес, то по дрова.
Несмотря на моё боевое ранение, занятия прошли гладко. Делая наброски элементов архитектуры, я подумала: почему бы не почтить память моего сладкого миража? И включила в колонну элемент, похожий на банку. Ну что ж, этот гештальт мы закрыли. Спокойно закончив пары, я попрощалась с Башмачком и направилась в «Третью ногу».
Пока я ехала в автобусе, на город потихоньку спускался осенний сумрак. В образах города, в отражениях магазинных стекол и витрин периодически мелькали воспоминания о последнем сне. Параллельно я листала в телефоне новостную ленту.
«Голубой алмаз» захватил улицы: в городе обостряется ситуация с новым тяжёлым наркотиком — гласил заголовок. — Вещество вызывает практически стопроцентное привыкание. Криминальные авторитеты наладили подпольное производство подделок, что привело к резкому росту смертности.
Кажется, моё подсознание этой ночью выдало предупреждение. Что-то чарующее и манящее, но несущее смертельную опасность, появилось в виде яркого образа. Чудесная штука — наш мозг. Через сон он показывает нам информацию разными способами: видения из будущего, образы из прошлого, различные метафорические отрывки реальности. Может, поэтому мама звала его продолжением жизни.
И вот она, моя средневековая обитель в реальном мире. Этот клуб стилизован под таверну, а управляет им старый бородатый дварф. Стас был не высоким, но достаточно крепким. С дварфами его роднит любовь к пиву и потрясающая борода, которую он заплетает в косы.
Только я зашла, как он, заприметив меня, сразу выпалил:
— Ага! Вот и ты! Быстро назови могучий молот, управляющий стихиями, самый верный компаньон шаманов…
— Молот Рока! Господи! Мог бы и посложнее придумать! — перебила я.
— Вот, салага, учись. Я даже договорить не успел, — гордо сказал он новому стажёру.
Стас был старым гиком. Любил заваливать вопросами по различным играм, фильмам и книгам. Поэтому ему частенько приходилось искать новых ассистентов. Я описала ему ситуацию с Пименовой. В целом он был не против. Но мне теперь придётся провести для его друзей косплей-партию. Это даже неплохо, если он не начнёт дотошить с точностью соблюдения правил. Иногда я пренебрегала ими, поскольку я писала сценарии по своим снам. Вопрос с вечеринкой улажен. Осталось найти чего-нибудь к чаю — и можно отдохнуть.
— Стас, я пошла. Не знаешь, где тут поблизости можно купить варенья?
— Ты же знаешь, что я маг, — ответил он и достал из-под прилавка её…
Это была маленькая баночка, почти такая же, как из моего сна наяву.
— Что? Но как? — видимо, выражение моего лица выражало немыслимое удивление.
— Ха-ха-ха, — засмеялся он. Его борода тряслась от неудержимого гогота.
— Да заходила миловидная девица с волосами цвета утренней росы. Просила передать тебе. Говорит, что ты с детства таскала такие баночки у бабушки.
Марина… Вот как можно быть настолько разным человеком? Использовать людей в своих корыстных целях, но в то же время быть такой чуткой и внимательной. Хоть какая-то точка в этой истории. Я забрала банку, попрощалась со Стасом и удалилась.
Ну что же, хорошее окончание обычного дня. Я снова дома. Снова на моём столе эта маленькая стеклянная чертовка с малиновым раем внутри. Надеюсь, хоть эта баночка мне не снится.
Глава 3
Я, Олег Сигитов, майор полиции города на Неве. Я всегда был честным полицейским. Знаете, что это значит? Куча работы с графиком 25/8, никаких наград и сверхурочных. Будь я немного сговорчивее, имел бы мешки денег, но имею мешки только под глазами. Плевать. Мне просто хочется, чтобы всё было по закону, чтобы нечестные люди платили за свои действия. По совести.
Очередной день, очередной труп. Молодой парень, нет и двадцати пяти. Снова передоз. В последнее время участились подобные случаи. Скажем «спасибо» новому модному наркотику. После увеличения спроса на него появилось много некачественной, сделанной на скорую руку дури. Не знаю, что в неё мешают, но стоит хоть немного перепутать дозировку — и смерть. Но самое опасное — это то, что производит его кто-то очень влиятельный. Каждый раз, находя новые зацепки, вижу, как всё летит к чертям. Теряются улики. Свидетели меняют показания или пропадают. И даже моё начальство сделало все расследования по этому делу не приоритетными.
— Извините, Олег Михайлович. Вас ждут в допросной.
Молодой стажёр, кажется, его зовут Андрей. Жаль парня, его приставили ко мне. А к Сигитову ставят только «особо провинившихся». Хотя, может, ещё кто-то начнёт работать честно.
Я подошёл к допросной комнате. Через приоткрытую дверь было видно наглого, хорошо одетого молодого человека. Герман Волков, 22 года, последний курс юридического. Он арестован всё по той же причине — наркотики. И всё бы ничего, да его отец — Арсений Волков. Ему принадлежит крупнейший банк в стране. Как бы я хотел прижучить их обоих! Но они никогда не оставляют улик. Идти в эту комнату всё равно придётся. Ненавижу этот цирк.
— Статья 228 — хранение наркотических веществ. У вас, уважаемый Герман, был найден знаменитый «Голубой алмаз». Я вот считаю, что для этой дряни слишком благородное название, а вы что думаете?
— Товарищ капитан… — начал говорить богатый наследник.
— Майор Сигитов, — резко обрезал я.
— Прошу прощения, майор, но к чему весь этот фарс? Мне даже не нужен адвокат, чтобы выйти отсюда. Наркотик не мой. Я просто перепутал куртки на вечеринке. И насколько я знаю, парень, чья куртка на мне, уже во всём сознался. Тогда к чему весь этот цирк?
Как же хочется сиюминутно размазать эту наглую улыбку по столу… Надо держать себя в руках. Я наклонился к нему практически вплотную, так, чтобы видеть его лживые, бегающие глазёнки.
— Я знаю, что это твоё. И рано или поздно ты сядешь. Я приду на суд, и буду наслаждаться каждым годом приговора, который ты получишь.
— Майор, держите себя в руках! — Подполковник Сидоренко, — представился вошедший человек. — Вы, Герман Арсеньевич, можете быть свободны. Просим простить за это недоразумение.
В дверях стоял тучный начальник нашего отделения и адвокат семьи Волковых. Я отодвинулся от стола и вышел прочь. Как же я ненавижу привычку всё замечать. Адвокат протянул конверт подполковнику со словами: «Мы всегда рады пожертвовать на нужды участка». Когда-нибудь я и его поставлю перед ответом. Но всему своё время. Сначала надо устранить угрозу от этого наркотика.
Во всей этой ситуации есть один плюс. Я смог прийти домой не за полночь, а это значит, что, возможно, я даже посплю. Вот он, мой милый дом. Миска для кошачьего корма, которая практически полностью погребена под сухими комочками еды. Кот доволен, у него всегда есть еда. Везёт пушистому, я вот ем через раз. Мои друзья часто смотрят на меня как на психа, когда приходят в гости. На моей кухне всего один комплект посуды и большой казан, в котором и жарится, и варится, и тушится еда. А зачем ещё? Я всегда один. Мою семью заменила работа. Досуг — разбор деталей текущих дел. Мой компьютер… Помню времена, когда клавиатура была погребена под слоем сигаретного пепла. Хорошо, что я вовремя бросил эту дрянь. Теперь хоть кнопки не залипают.