- -
- 100%
- +
«Август кончен. Под градусы низкие…»
Август кончен. Под градусы низкиеВсеми тоннами, всеми каратамиЗвезды блещут, дрожа, как римскиеПоследние императоры.Им бы вовремя саморазрушиться,Как красавице увядающей,Но она только гуще душится,Хоть казалось бы, ну куда еще.Сколько ткани и разных красителейОт кармина до темной вишни,Сколько слов и трудов спасительных,Что потом окажутся лишними.Сохнут листья, страницами ветхимиШелестеть будут варвары с метламиПод каштаном с пустыми ветками,Под другими деревьями мертвыми.Два времени года
1По тому, как проникают в землю листья,Отлетая от каштанов и акаций,Даже начинающий баллистикВычисляет: некуда метаться.По словам, что застревают в клетке мозгаИ бормочут в этом сером захолустье,Даже слабослышащий акустикПонимает, что метаться поздно.Постоим туда-сюда – за наблюденьемНезаметно пролетают месяц, день ли.Так что видит только самый зоркий оптик,Как сгибаются колени, а не локти.2Сегодня мы сбежим —Легко, как молоко —Не на металл плиты,Не на ее конфорку,На сей раз далеко,Глухие рубежиПереходя на раз,Как дым и прочий газВ распахнутую форткуВыходят из квартир.Теперь и нам идти.Глядишь, и нету нас.3Сколько раз уже деревья те жеОблетели и опять листвой покрыты.Может, только это нас и держитЗдесь. Старуха у разбитого корытаЗнай полощет имена, стирает даты,Только изредка движеньем угловатымПроведет по лбу запястьем или пястьем,То ли пот стирая, то ль от счастья,Что не помнит ничего, что всё забыто,Кроме мелких дел для поддержанья быта.«Мои отношения с сыном…»
Мои отношения с сыномРазнообразием не изобилуют:Сжигая воздух с бензином,Еду к нему на могилу.Раз в неделю, а чаще реже,По недавно уложенной плиткеМимо черных камней и бежевыхПрохожу к железной калитке.Поднимаюсь на шесть ступенейИли пять, не могу запомнить.Кровь заходит в сердце по вене —Надо чем-то его заполнить.Здесь налево и метров тридцать,Или больше, цветы из пакетаДостаю. Никак накуритьсяНе выходит с одной сигареты.Дым летит почти вертикально,А куда ему на хуй деться.Кровь в артерию вытекает,Оставляя пустое сердце.«Ты, как нечто простое…»
Ты, как нечто простое,Как число или что-то,Чем пространство пустоеЗаполняет пустоты.Вдоль дороги растенья —Частый лес да подлесок,Если это не стены,То хотя бы завеса.Там невидимо глазуЗа условной лещинойНеспеша, раз за разом,Как с женою мужчина,Небо сходится с почвойСерединой и краем,Каждой кочкой и точкойПустоту замыкая.На смену очков
Все уложено в уравнение,У всего есть какой-то резон:Как садится с годами зрение,С той же скоростью горизонтПридвигается. Пыль закатная,Мелочь летная, стрекоза,Как сквозь оптику многократную —Раз, и выросли на глазах.Не желают держать дистанцию,Подступают, идут гурьбойИ теснятся – так в клубе с танцамиПары жмутся одна к другой.Рождество
В эту ночь особенно нежноЩелкает зажигалка —Не соловей, конечно,Но всё-таки и не галка.Вроде, кусок пластмассы:Ни крыльев тебе, ни ножек,Нет ни перьев, ни мяса,А вроде как искра божья.Даже как будто светочЖелтый, как в том окошке,Где мама качает деточку,Чтобы не плакала крошка.Качает и видит, как станетРебенок большой и сильный,А она уже будет старенькойИ, наверно, не очень красивой.Но он сделает все, что надо:Купит хлеб, оплатит больницу,И поэтому эта мамаСтарости не боится.Только будет все по-другому:Это ей позвонят из Градской,Скажут, он не дойдет до дома,Никогда не сможет добраться.И она побежит, словно в гору.Полетит неуклюже, как галка,Чтобы сесть у беспомощной скорой,Не мигая смотреть на мигалку.Но пока даже время мешкает —Будто ночь эту было бы жалкоОборвать, – в темноте кромешнойЩелкает зажигалка.«Кубики злые, другие жестокие средства…»
Кубики злые, другие жестокие средства,Песни веселые, самые грустные песни.Что я ни пробовал, лишь бы продлить себе детство.Где я ни жил, чтоб в итоге вернуться на Пресню.Мог бы стоять, оказался бы там же тогда же.Мог не кружить по Москве, словно козья ножка.Меньше всего во время большой распродажиПлатишь, когда наблюдаешь за ней из окошка.Сколько вина утекло и преломлено хлеба:Дети приходят, садятся поближе к пище —Тесно, как в строчке слова – справа налево.Или слева направо – это уж кто как пишет.«Облака меня волнуют…»
Облака меня волнуют.Есть они, иль небо пустоТак, что в нем лишь птицы с хрустомРазрывают воздух – ну их:Лебедь белый, ворон черный —Одинаково никчемны…То ли дело кучевыеИли перистых отряд:Как народы кочевые,Миг на месте постоятИ уходят в тень веков.Вот в чем сила облаков.«Почему так горько уху…»
Почему так горько уху,Отчего несладко глазу,То ли слышен запах лукаС пресненской овощебазы,То ли тянет мочевинойИз вольеров зоосада,Тянет явно, очевидно.Поменять бы рамы надо.Пахнет длинными ножами,Окисью чугунных люков,Патрулями, сторожами,Давленной морковью с клюквой,Табаком, бензином, жёлчью,Человеком, крупным зверем,Сукой течной, пастью волчьей.Поменять бы надо двери.«Что-то нервы как-то сдали…»
Что-то нервы как-то сдали:Вылезает раздраженье,Словно палец из сандалийОт неловкого движенья.Словно матерное словоИз поспешной детской речи,Словно физики основы —Из угла плеча с предплечьем.То ли небо стало ниже,Или что другое давит:То, что слышу, то, что вижу,То, что кровь немолодая.То погоды изобилье,То природы увяданье,То не так поговорили:Чисто здрасьте-до свиданья.Да и так понятно, вроде,И легко, без напряженьяРуки машут, ноги ходятПросто в силу раздраженья.«Если б было все не так…»
Если б было все не так,Как-то по-другому.Дождь идет тик-так, тик-так,Снег идет тик-так, тик-так,Солнце по небу идет,Небу голубому.Следом облака идутРяд за рядом строго.И в каком-то там рядуМальчик будто бы идетС облаками в ногу.Ветер сносит облака:Час-другой – и нет их.На стене – тик-так, тик-такОтбивают сердцу такт.Вот и ночь уже идетВ звездах и планетах.«Пусто небо над кварталом…»
Пусто небо над кварталом,Только спутник запоздалый,Зависая на орбите,Смотрит на мою обитель.Оптикой скользнет усталоПо бетону, по металлу,По реке, по обводномуДо моста. И всё по-новой.Вот уже дома большиеРаздвигают стены ширеИ растягивают рамы,Как хирург – края у раны.Там, сквозь щели в занавесках,И настойка, и нарезка,И обрывки разговора,Там колышутся, как штора.Там три комнаты и кухня,Где в простенке время пухнет,Там ногами и рукамиБьется жизнь за плотной тканью.Брызжет свет на мостовые,На машины легковые,На стальной помойный ящик,Поперек двора стоящий.Глянешь вверх – не зацепиться:Кто-нибудь, хотя бы птица.И душа совсем немаяКровью сердце обнимает.«Едва освоил пару па из ча-ча-ча…»
Едва освоил пару па из ча-ча-ча,А тут глядишь, и глупо звать врача:Уже несет куда-то вдаль от близких,И ни рукой им не помашешь, ни пипиской.Вот я над Пресней пролечу, над зоосадом,Где утка крякает, подрагивая задом,И шимпанзе с глазами Карла ЦейсаСквозь прутья смотрит на бродячих полицейских.Вот и больничный двор, и каменный Филатов,Там вдоль палат в салатовых халатахСкользят хирургов ранние отряды,И дети ловят их стальные взгляды.Вот изгибается Садовая Большая,Вот сад Аквариум, где тополей шуршанье,И тени прошлого плывут сквозь воздух,И вроде вечер, но еще не поздно.И вроде тот же я совсем другого ростаКачу на велике в отглаженной матроске,Звенит звонок, посверкивают спицы,И маме тридцать, и отцу едва за тридцать.Они стоят, из-под ладоней в небо смотрят,Там в облаках лишь птицы по две, по триТанцуют. Солнце, превращаясь в купол,Садится где-то за театром кукол.«Оттого был безупречен…»
Оттого был безупреченКаждый день, что каждый вечерПо часам и по минутамБыл расчерчен и размеченТак, чтоб я вдоль линий гнутыхС точностью нечеловечьейВсем своим составом длинным,Замедляясь, к полкам виннымПодходил по расписаньюИ ощупывал их взглядом,Словно некую лазанью —Слой за слоем, яд за ядом,И следил, как в перспективуДижестив с аперитивомУтекают. Полок глянецГромоздился под стропила,Я был стоек, как спартанец,В этих узких фермопилах.Где-то там за стеллажами,Словно пёс за гаражами,Загребая воздух пастью,Время мерно семенило:Падал снег, менялись власти,Кассы звякали уныло.Где-то там о кафель полаС медным звуком пол-оболаУдарялись. Я при этомБыл окружностью и центромИ взлетал, касаясь светаБелых ламп люминесцентных.«Распорядились бы иначе сын с отцом…»
Распорядились бы иначе сын с отцом,Писал бы тексты для каких-нибудь канцонО том, как вечно донна и мужчинаДруг друга ищут, проходя вичино.Куда спешить, когда кругом адзурро —Он не дурак, да и она не дура.А здесь, где я, в ходу другой фасон.Попробуй выйти, не поддев кальсон.Остынет кровь на холоде собачьем —Какие к черту бачи и аббраччи.Ни до чего, лишь сердце молча злится,Что утрамбуют в мерзлую землицу.«Потому что где-то в мозге, или как его…»
Потому что где-то в мозге, или как его,Я обрывки да обноски накапливал,Всё какие-то слова-выражения,Что лежат теперь во мне без движения.Вот глаголы полегли, вот наречия —Часть за частью, и теперь больше нечем мнеГоворить. Осталась горстка числительныхИ мычанье по вопросам чувствительным.Вылезают предложения кондовые,Словно в комиксе, где фразы гондонамиНадуваются. Бац-бац! – всё полопалось,Развалилось, разлетелось на сто полос.Не сшивается железными скрепками,Теремками, колобками да репками.Всё поломано, посажено, съедено.Будто выскоблено ложкой обеденной.«Из глубины всей этой мелочи поденной…»
Из глубины всей этой мелочи поденной,Всего того, что в сумме я и есть,Из темной ткани мышечной сведенной,И рта, который дан мне пить и есть.Из-под коры, где будто тяжкий вентилятор,Один и тот же крутится мотив,Из-за окна, в котором мой проклятыйХолодный город, кажется, затих.Отсюда я тяну свои пустые строки,Невидный глазу смертного петит:Подай мне, боже, век мой неширокийЛегко, как улицу пустую, перейти.«Свалилось столько с неба, что келейно…»
Свалилось столько с неба, что келейноПридется жить. В окно посмотришь утром:Дорожка к дому желобом бобслейнымВчера вела – и не было как будто.Уже и март кончается, и с ночьюСравнялся день, казалось бы, по плану.И вроде есть какой-то график точныйДля перемен, а все равно обманут.Здесь на какие сроки ни нацелься,Начнется всё в совсем другие даты.Короткий столбик ртути держит Цельсий,Как не по росту черенок лопаты.Бело и ровно всё с утра пораньше,Лишь на снегу бесцельно и красивоЛежит не снятый в Новый год оранжев,Упавший с елки мячик апельсина.«На исходе ноября ли…»
На исходе ноября лиИль в начале декабря —В общем, снег еще не валит,Но вот-вот, как говорят,Шел по улице мужчина,По сущёвской мостовой.Нес свою кривую спину,В такт кивая головой:«Как же это, как же, как же, .—Повторял сто раз подряд —Скоро снег повсюду ляжет,Заметет, как говорят.Скоро твердый свод небесныйСтанет пухом и пером,И позёмка мелким бесомПоползет со всех сторон».Ветер провода мотает,Сносит свет от фонаря,С губ срывает бормотанье,Прямо рвет, как говорят.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.