Колино счастье. Всем детям войны посвящается

Глава 9

Тяжелые испытания

Отец Николая ошибся, к огромному несчастью мальчика и мамы. В начале сентября из части пришло письмо.

«Ваш муж и отец, гвардии старший лейтенант Ветров Василий Сергеевич, 24 августа 1945 года геройски погиб при выполнении боевого задания» – так было написано в письме, которое получила семья.

Мать перечитывала похоронку много раз, плакала и все повторяла:

«Вася, что же это? Как же, Вася? Как же?»

Колька не верил в смерть отца и не понимал: «Мама, а может быть, это ошибка?» Слезы лились из глаз ребенка, их невозможно было остановить. Они предательски все текли и текли по щекам Николки, казалось, горю не будет конца. Мысль о том, что отец не вернется с войны, не придет, не обнимет, очень угнетала его и не давала прийти в себя.

В тот день мать повязала на голову черный платок и носила его потом постоянно.

Колька очень сильно переживал гибель папы, поэтому начало четверти было для него очень тяжелым.

В школе Михаил Иванович зачитал перед классом письмо командования и сказал, что Николай может гордиться своим отцом. Учитель пытался успокаивать мальчика как мог, но Коля вдруг четко и как-то по-взрослому осознал, что папы больше нет, нет совсем и нигде, что он его больше никогда не увидит.

Больше всего мальчику было обидно, что отец провоевал всю войну с гитлеровскими фашистами, с первого до последнего дня, и погиб всего за несколько дней до окончательной победы над японскими самураями, опять попав в жерло новой войны. Ему казалось это очень несправедливо. Учитель утешал ребенка:

«Коля, твой отец – офицер, военный человек. Пока шла война, он должен был защищать страну! Он погиб смертью храбрых при защите восточных рубежей нашей родины!»

Мальчик плакал и тяжело вздыхал, ему казалось, что его сердце сейчас остановится.

«Ребята, – продолжил Михаил Иванович, – горе Коли с мамой огромно. Все слова тут бессильны, но такова злая реальность войны. Много страшных испытаний выпали на долю нашего народа. С этим мы ничего не можем поделать. Думаю, нам сейчас нужно Колю поддержать и почтить память его папы. Давайте все вместе помолчим минутку».

Коля стоял у стола Михаила Ивановича и видел, с каким сочувствием все его одноклассники тихо сопереживали ему.

«А что же мы еще можем с вами сделать, дети? Будем учиться, помнить наших героев и стараться, чтобы был мир на Земле».

Учеба помогала мальчику переживать горе, теперь он часто утешал дома маму, чтобы она не плакала, но это было непросто.

Они вспоминали годы, прожитые вместе с папой, но их тоже было немного – ведь отец уже давно был в Красной армии.

Колька родился в 1935 году, а папу, который тогда работал комбайнером в колхозе, призвали в танковые войска уже в 1937-м. Потом Василий Сергеевич окончил офицерские курсы и стал кадровым военным, дома он бывал нечасто, только в отпуск приезжал. А когда отец смог забрать семью к себе в часть, расположенную на Украине, началась война.

Коля, хоть ему тогда и было совсем мало лет, бережно хранил в памяти многое из того, что было связано с папой. Вместе с мамой они вспоминали прогулки, игры, папины поговорки, шутки.

– Мам, а помнишь, когда к папе пришли в гости друзья из части и они пили чай, а я тогда пристал к нему, чтобы он мне дал попробовать. Помнишь? – улыбнулся Колька.

Мама, смахнула слезы и грустно улыбнулась в ответ.

– Как не помнить! Пристал как банный лист, глотнул, а потом отплевывался. «Ой, горько-горько!» – кричал. Папа смеялся, мол, не дорос еще чай пить.

Горечь эту Коля запомнил на всю жизнь.

Уже позже, став взрослым мужчиной, Николай, когда приходилось, выбирал чай с небольшим терпким оттенком, потому что связывал этот напиток с воспоминаниями об отце.

Разговоры и воспоминания помогали маме и сыну легче пережить потерю. Казалось, они стали еще сильнее любить друг друга, стали дружнее и сплоченней. Мама повторяла, что отец все равно с ними, что он навсегда останется в сердце, что он – их составная частичка, что они всегда будут помнить папу. Кольке показалось, что мама как-то постарела, ссутулилась и стала меньше ростом.

Николай стремился не огорчать маму, понимая, как нелегко ей приходится, и не любил, когда сосед дядя Саша называл маму вдовой.

Между тем заканчивалась первая четверть третьего класса, и оценки в табеле у Николая выходили прекрасные. Кольке было тепло на душе, потому что он может принести домой пятерки, немножко развеселить маму, да и самому мальчику нравилось учиться на отлично.

Он представлял себе, как порадовался бы и как похвалил бы его отец, но увы…

Короткие осенние каникулы ничем особенным не запомнились, разве что праздничной демонстрацией в честь годовщины Революции.

Школьная делегация, в которую входил и Коля как лучший ученик класса, участвовала в большой общей ноябрьской демонстрации колхоза. День 7 Ноября всегда отмечали празднично, с красными знаменами и духовым оркестром, с торжественным митингом, где с трибуны выступали передовые работники – ударники труда, участники войны. Колька думал: «Как здорово было бы сейчас пройтись на демонстрации с отцом, он надел бы свою красивую офицерскую военную форму с орденами и тоже приветствовал бы всех. А люди смотрели бы на него с уважением – фронтовик!»

Глава 10

Следы невидимых зверей

После октябрьских праздников до Нового года – рукой подать. Вторая четверть маленькая – меньше двух месяцев. В школе всегда было интересно, всегда что- то происходило.

На уроке письма всех, как это частенько бывало, веселила Вера. Михаил Иванович вызвал ее однажды к доске и попросил написать предложение: «Летом мы собирали ягоды в лесу».

Верка повертела в руке мел и задумчиво сказала:

– А мы собирали ягоды на лугу, а не в лесу.

– Ну хорошо. Напиши, где ты собирала. – на лугу, – ответил учитель.

– А я и не собирала. Мама собирала, а я только лукошко держала, – проворно возразила девочка, глядя в окно.

– Вера, пиши: «Летом мама собирала ягоды на лугу, а я держала лукошко», – продиктовал учитель. – Пиши давай! – Михаил Иванович потихоньку начинал выходить из себя, а ребят в классе разбирал смех.

– А там не только мама была, там еще соседка наша, тетя Маня была. Про нее тоже писать? – поинтересовалась Вера, глядя на доску, но, похоже, так и не собираясь ничего писать. Тут уже весь класс рассмеялся.

– Садись, Вера. Два, я тебе, конечно, ставить не буду, но маме передай, чтобы зашла ко мне в школу.

Верка и тут не растерялась, выпалила:

– Маме моей некогда к вам в школу ходить, она целый день на работе. – И довольная собою девчонка направилась к парте.

В другой раз Вера повеселила одноклассников на чтении. Михаил Иванович попросил ребят прочитать один из текстов по учебнику. Дети читали по очереди, и многих учитель хвалил. Особенно он отметил беглое чтение Коли, с правильными ударениями и четко произнесенными окончаниями слов.

– Николай, наверное, много занимался на каникулах. Расскажи нам, что ты читал, Коля? – поинтересовался педагог.

– Детские рассказы и сказки, – ответил мальчик.

– А что больше всего запомнилось? – продолжил учитель.

– Сказка Пушкина «Руслан и Людмила». Если хотите, я начало могу наизусть рассказать немного.

– Ну, пожалуйста. Давай наизусть. Думаю, все ребята послушают с удовольствием, – улыбнулся учитель.

Коля слегка разволновался, встал с места и начал декламировать:

– «У Лукоморья дуб зеленый,

Златая цепь на дубе том,

И днем, и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом…»

– Молодец, – прервал его Михаил Иванович, – кто-нибудь может дальше, дети?

Толик встал из-за парты во втором ряду и продолжил:

– «Идет направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит…»

– Хорошо, Толя. Кто знает следующие строчки? Кто еще у нас читал «Руслана и Людмилу?» – спросил учитель.

Руку подняла Вера.

– А мне мама читала, я тоже помню.

Девочка встала и бодро начала:

– «Там леший бродит ночью

И детям… сказки говорит».

Учитель в удивлении поднял брови. По классу пролетел легкий смешок.

– Верочка, садись пока. Когда ты сама прочитаешь, тогда и расскажешь.

– Нет, подождите, я еще могу, – настаивала девочка. – «Там на темных дорожках / Следы невидимых зверей…»

Вера замялась, напряженно вспоминая, что же «там» еще написал Пушкин.

А класс уже хохотал в голос.

– Неведомых, Вера. НЕ-ВЕ-ДО-МЫХ! – поправил учитель с нажимом в голосе.

– Ну, я и говорю: «Невидимых зверей!»

– Ладно, Вера. Хватит про «невидимых зверей», – под общий смех закончил Веркино выступление Михаил Иванович.

По дороге из школы домой Колька думал про отца:

«Вот бы сейчас папе про Веркиных „невидимых зверей на темных дорожках“ рассказать, он бы точно повеселился».

Дома ждала мама с заплаканными глазами и сухими заломами ранних морщинок около молодых глаз. Мама, которой было тогда всего 29 лет, старалась больше не плакать при мальчике, так же, как и Николка не плакал в присутствии мамы. Такой был негласный договор между матерью и сыном, так они поддерживали друг друга.

Вечером Николка засел за подготовку к контрольной по арифметике, которую давно уже обещал Михаил Иванович. На дом было задано пять задач на сложение и вычитание, которые обязательно нужно было решить в качестве опоры перед завтрашней контрольной. Еще был предусмотрен и диктант по письму, в тот же день. Колька контрольные не любил и, хотя всегда получал за любую работу четыре и пять, считал контрольные довольно дурацким занятием. Ему казалось, что и так все ясно: ведь практически каждый день по всем предметам спрашивали каждого ученика, у доски или с места. Учитель начинал урок с того, что проходил по рядам и просматривал каждую письменную домашнюю работу, а раз в неделю непременно собирал все тетради учеников на проверку. Ну и что тут еще «контролировать»? И так все ясно, все отметки в журнале.

Для себя он решил все же покорпеть над учебниками заранее, чтобы и не сомневаться в успехе. Мама всегда повторяла: «Ничего, Коляша, тяжело в ученье, легко в бою».

Глава 11

«Есть по Чуйскому тракту дорога»

Перед зимними каникулами в избу-читальню привезли из Матвеевки новые книги. Коля и Толик договорились с дядей Мишей, что обязательно заглянут к нему, чтобы посмотреть новинки. Дядя Миша встретил ребят, как обычно, приветливо. Последнее время он особенно тепло относился к Николке, понимая грусть мальчика о погибшем отце, и старался ничем не напоминать ребенку о горе, постигшем семью.

Дядя Миша прекрасно играл на музыкальных инструментах, пел разные песни и романсы, которых много знал. Взяв семиструнную гитару с красным шелковым бантом на грифе, спросил:

– Ну что, Николай, петь будем? Заказывай песню!

– Про Кольку Королева и Раечку.

Эту песню мальчишки любили больше всего, потому что она была и про машины, и про романтику.

Строчки из нее Колька запомнил на всю жизнь и порою, отдыхая от серьезных дел, уже будучи взрослым человеком сам, перебирая струны, напевал, как когда-то дядя Миша:

Колька мог слушать эту песню бесконечно, так она ему пришлась по сердцу. Только мальчику хотелось, чтобы все-таки однажды у песни оказался хороший конец: чтобы шофер все же не разбился, а Рая стала его женой…

– Дядь Миш, а новые книжки можно посмотреть? – попросил Толик, когда фронтовик закончил пение.

– Конечно! Что ж вам предложить? – улыбнулся он, перебирая на полке новые поступления.

– Так, ну «Аэлиту» вам рановато, не поймете пока. Вот есть «Капитанская дочка» Пушкина или «Сказки». Сами смотрите, что тут есть. Читайте, что вам понравится. Советую: «Тимур и его команда» Гайдара. Там тоже про ребят из семей красноармейцев. Да и весь Гайдар вам будет интересен!

У ребят разбежались глаза, так много книг в ярких красочных обложках, которые можно читать. Колька решил взять «Тимура», а Толька выбрал «Чук и Гек».

Читая, Николка погружался в мир честных друзей, которые помогают старшим и борются с несправедливостью. Он восхищался Тимуром и страшно злился на хулиганистого Мишку Квакина, читал про пионерские дела и мечтал быть похожим на главного героя книги.

Однажды Колька спросил у своего друга:

– Ты готов поступать, как команда Тимура?

– Да, готов, – ответил Толик.

– Давай поговорим в классе с учителем об этом деле!

Так и решили, сказано – сделано.

Михаил Иванович не удивился идее друзей.

– Я всегда был уверен в ваших добрых намерениях. Нужно прямо сказать, вы очень хорошо помогаете в колхозе. Мне недавно опять председатель говорил, как вы летом отлично на уборке урожая потрудились. Вы молодцы, но, если есть желание делать больше, это очень похвально. Вот есть у нас баба Шура. Человек она пожилой, живет одна, муж и сын на войне погибли. Можете у нее спросить, чем помочь – воды натаскать, дров напилить к зиме или, может, еще что нужно.

Друзья пообещали и после уроков направились к бабе Шуре.

В один прекрасный день она сообщила учителю: «Михал Иваныч, твои ребятишки-то помогают мне. Я тут приболела, дак они забежали, мол, не надо ли чего. Говорю, сможете дровишки мне для печки принести?»

Баба Шура поправила пестрый платочек на голове и продолжила: «Вот они мне дрова из сарая принесли для растопки и говорят, мы, мол, еще вам, бабушка, напилим. Дровишек много заготовили и, почитай, каждый день пару ведер воды из колодца приносили. В избе прибрались, пол подмели, собаку покормили. Хорошие у тебя пострелята, добру ты их учишь».

На ближайшем родительском собрании Михаил Иванович поблагодарил Колькину маму и родителей Толика и Ванюшки. После собрания мать была очень довольна.

«Молодец, сынуля. Ты моя опора, мужчина в доме. Папа бы был в восторге от ваших подвигов».

Она пристально посмотрела на сына и повторила:

«Да-да! Именно подвигов. Не каждый взрослый-то будет старикам помогать. А вы сами после школы без всяких указаний ходите к бабе Шуре и делаете столько нужного. Старому человеку даже поговорить-то с вами – хорошо на душе делается, а если вы с подмогой, то просто здорово. Жаль, папа тебя не видит, порадовался бы».

Глава 12

Отец

Колька опять и опять вспоминал папу, перед ним он стоял как живой: подтянутый, стройный, светловолосый, в военной форме.

22 июня 1941 года отец, торопивший маму на вокзал, говорил: «Варя, бери самое главное, без чего нельзя обойтись – быстро. В любой момент могут посыпаться бомбы».

Было очень раннее летнее утро, маленький Колька с трудом просыпался: «Война… Какая война?»

Пока мать спешно складывала в небольшой чемодан какие-то документы и вещи, отец помог сыну одеться и собраться. Коля стоял у двери, готовый к выходу, и ждал…

Только позднее, в эвакуации, ребенок осознал, что отца он видел последний раз в день, когда начиналась Великая Отечественная. И шла она потом долгие годы…

Теперь Николай подрос, мама говорила:

«Ты у меня совсем взрослый, папин портрет!»

И правда, третий класс – уже большой мальчик. А папы нет… Колька не мог до конца в это поверить и понять, он постоянно думал об этом:

«Как же так, папа все отдал войне, а жизнь свою не сохранил?»

Колька пытался найти в книгах ответы на свои вопросы, он старался читать побольше, книжки отвлекали его от мыслей об отце. Вечерами, при слабом свете керосиновой лампы, ведь электричества в деревне не было, мальчик зачитывался произведениями Гайдара, увлекаясь приключениями и добрыми делами героев, – это очень помогало в трудной ситуации. Мальчик начинал по-настоящему понимать, для чего нужно хорошо учиться – чтобы узнавать из книг об интересных историях, новых городах и странах, захватывающих приключениях и подвигах, чтобы в будущем самому стать таким же сильным и мужественным, как герои прочитанных страниц.

К Новому году в школу привезли большую, пушистую елку. Колька впервые видел такую огромную, «высоченную и разлапистую», как сказал Толик, ель. Нет, конечно, в лесу-то встречались деревья и побольше, но вот в помещении, в школе, такая красота просто захватывала дух. Елка пахла свежестью и праздником. Все школьники пришли украшать зеленую красавицу. Игрушки для нее дети делали сами, из бумаги и газет – готовых фабричных игрушек было мало. Каждый класс мастерил гирлянды, бусы, хлопушки. Когда все незамысловатые газетные елочные игрушки были развешены, елка получилась нарядной. Было столько радости!

К празднику дети готовились очень старательно, разучивали стихи, песни, украшали школу. На новогоднем утреннике ребята с удовольствием выступали, водили вокруг елки хороводы, взявшись за руки, пели:

Мальчики и девочки рассказывали новогодние стихи, играли в игры, смеялись и веселились от души.

Зимние каникулы проходили неожиданно интересно – дети всем классом отправились в дальние походы в лес на лыжах. Кольке нравилось мчаться на лыжах по заснеженному лесу, дышать морозным, перехватывающим дыхание воздухом, чувствовать, как упруго скрипит снег на лыжне. Мальчик любовался занесенными снегом елями и соснами, на ветках которых висели огромные мягкие, как облака, комья снега. Иногда можно было дернуть елку за лапу, тогда снег летел нежным холодным пухом прямо в лицо. Мальчишки иногда баловались и стряхивали снег на девчонок, к общей радости.

Учитель как завзятый охотник показывал детям следы зверей. Он рассказывал, как отличить следы зайцев, белок, волков и лис. Увидев лежанку зайцев, Михаил Иванович сказал: «Зайцы, между прочим, совсем не глупые животные и не „трусишки зайки серенькие“. Они очень умные и даже хитрые. Зайцы ловко умеют запутывать следы и умело прячутся, чтобы их не заметили, а белая шубка зимой их очень спасает».

Пожалуй, с этого момента у Кольки тоже зародилась мечта самому поохотиться, побродить по зимнему лесу с ружьем, подкараулить зайчика или лису. До того момента, пока Николай сам отправится на охоту, пройдут еще несколько лет, а пока Колька с друзьями наслаждался зимней лыжной прогулкой.

В те каникулы Кольке больше всего запомнилось, как он начал учиться играть в шахматы. В избу-читальню к дяде Мише захаживали и взрослые. Ребята часто наблюдали, как мужчины играют в шахматы. Однажды Николка попросил:

– Дядь Миш, а можете меня тоже научить?

– Давай попробуем. Шахматы – дело хорошее. Логику развивают, – согласился дядя Миша.

С этого времени Николка и Толька стали заядлыми шахматистами. Ребятам нравилась эта игра, похожая на сражение двух армий, ведомых королями-полководцами, белым и черным. Правда, в начале обучения мальчишкам было трудно понять задачу окружения и разгрома армии противника. Почему-то свой король вдруг оказывался незащищенным, когда основные фигуры уходили на штурм вражеских позиций, всегда казалось, что атакующих фигур маловато.

Дядя Миша умело подсказывал, и постепенно дела поправлялись. Длинные зимние вечера хорошо было коротать в избе-читальне с шахматами, рядом с теплой печкой, где уютно потрескивали дрова и горел огонь керосиновой лампы.

Только ближе к весне пришло общее понимание основ игры и, сосед, дядя Ваня – тракторист, который жил в доме напротив и очень уважал шахматы, стал приглашать Колю сыграть с ним партию-другую:

«Давай-ка, Николаша, сыграем в шахматишки, если не боишься проиграть».

Колька соглашался охотно, но, получив два мата подряд, говорил:

– Ну хватит, дядь Вань. Мне еще нужно подучиться!

– Чудак-человек, так, играя со мной, ты же учишься. Чем больше будешь играть, тем лучше будет получаться, – подмигивал он.

Сосед с дядей Мишей играли заядло и часто, но тракторист всегда проигрывал и очень переживал проигрыши. Проиграв дяде Мише, сосед искал соперника послабее и просил Кольку составить партию. Однажды случилось неожиданное – дядя Ваня проиграл ученику, не оценив опасности, он предложил Коле матч-реванш, но проиграл и его. После второго проигрыша дядя Ваня пошел домой, сказав, что ему нужно срочно решить кое-какие вопросы. Примерно через час он постучал в дверь Колькиного дома.

– Варя, Колька не занят там? Мне с ним надо бы сыграть разок.

– Заходи, Ваня. Спроси у Коляши сам.

Дядя Ваня предложил Коле сыграть с ним еще одну «партейку», чтобы, как он выразился, «доказать, что случайно зевнул», то есть проиграл. Коля попросил его подождать, пока закончит делать уроки.

Глава 13

Маленький гроссмейстер

Дядя Ваня ждал молча, сидя на венском стуле у окна и читая газету «Пионерская правда». Вдруг неожиданно он вскрикнул, как будто его укусила пчела:

– Ой, Коля, слушай-ка, что пишут: один мальчик обыграл гроссмейстера и получил приз за самую красивую партию! Может быть, и ты когда-нибудь будешь известным шахматистом?!

– Нет, дядь Вань, я не стану шахматистом. Я буду строить самолеты, – ответил Коля.

Видя, что Николай складывает свои книги и тетради, сосед начал расставлять шахматы и пригласил мальчика к игре. Определять, кто будет играть белыми, тракторист не стал: он, посчитав себя проигравшим в прошлый раз, просто и уверенно выбрал для себя белые фигуры. Паренек не спорил и в ответ на первый ход соперника сделал свой ход черными, хотя в глубине души ему было обидно, что старший по возрасту даже не счел нужным спросить его или кинуть жребий. Партия шла довольно быстро, и, когда у обоих игроков осталось по королю и пешке, дядя Ваня сказал:

– Ну, держись, друг, сейчас я поставлю ферзя и сделаю тебе мат.

– Это непросто будет, – с этими словами Коля рванул пешкой вперед.

– Подожди-подожди! – соперник испугался, что пешка быстро придет в ферзи и шагнул королем вперед, желая отрезать ее и убить, полагая, что она одна без защиты. Сделав лишний ход королем, он почувствовал, что отстал – Колина пешка уходила вперед и становилась ферзем.