- -
- 100%
- +
Иван Акимыч задел плечом провод и свет погас. Возле розетки бабахнуло, фонтаном вспыхнуло. Хорошо, что быстро все прекратилось.
– Повезло же вам – охнул его сосед по больничной палате.
– Ага- сам Акимыч давно своему везению не удивлялся.
– Так током же могло!
– Не могло – Иван уныло отвернулся к стене. Подобные несчастные случаи за девяносто три года его жизни происходили не раз. Знал бы соседушка о его везении!
За такое везение слишком часто получал он по шее от родителей. Если с твоим дитякой несчастные случаи происходят слишком уж регулярно, любой родитель задумается. Но ведь нет! Дом однажды загорелся только потому что заслонка плотно не закрывалась, а сломавшийся причал -это только последствие нездорового образа жизни построившего его плотника, не более.
Когда Ваня пошёл в школу, родственники перекрестились, не смотря на атеистические взгляды, решив что теперь его "косорукость" – проблема школьных организаций.
И , правда, организациям теперь было чем заняться. Когда Ваня дежурил в дружине, в тихом районе на них неожиданно напали хулиганы, а когда клеел самолетик в кружке моделирования, ему на голову упал прогнивший от сырости потолок.
Юношей Иван даже специально стал проверять себя на прочность. Запас ваниной прочности подтверждался каждый раз. Даже когда он с моста прыгнул. Даже когда к оголенному проводу решил прикоснуться, и попал на внеплановое отключение света.
К девяносто трем годам жизнь Ивана Акимыча окончательно измотала, пожевала и обратно выплюнула. Он уже просил о смерти, но где-то там на небесах его будто и не слышали.
Освещение тем временем в палате наладили. Потрескивали лампы дневного света, превращая лица пациентов в маски. Вначале Ивана охватила непонятная тревога. Затем на грудь старику навалилась тяжесть.
–Наконец-то – подумал он, и дыхание его остановилось.
***
Когда вынырнул из темноты, оказался сидящим на пластмассовом кресле посреди большого светлого холла. С окнами на всю стену. Такие в частных клиниках бывают. Но на рецепшене тетка, совсем уж совкового вида. Не обращает внимания на Ивана Акимыча. К такой подойти страшно. Он уже и на стуле ерзал. Кряхтел. Затем, все же решился:
–Извините. Я -новенький. Как долго мне ещё ждать распределения? К кому я обратиться могу?
– Бахилы надень!– рявкнула тётка, не поднимая глаз: – Чистилище тут или хтонь непотребная? Жди. Вызовут. Куда пошёл?! Бахилы в углу, в коробке.
Иван послушно надел бахилы и подошёл к огромному окну.
За окном дорожки. Сад с небольшими фруктовыми деревцами, высаженными в шахматном порядке.
Вдалеке гора. Вершина её в тумане. Солнышко светит, разбивая туман на полосы.
Иван залюбовался видом и не сразу обратил внимание на табличку возле самого окна:
"1+2+7=9+1=10".
Механические двери то открывались, то закрывались. Посетители подходили к рецепшену, и, как правило, отправлялись далее. Иван Акимыч предпринял повторную попытку приблизиться к тетке, но та только рявкнула:
– Сказано ждать! Приёма нет!
А день все не кончается. Солнце неподвижно висит в одной точке. Так же млеет в тумане гора. Смотрел, смотрел на неё Иван Акимыч и подумал: не прогуляться ли ему? Не так уж и далеко. Вдруг что-нибудь да прояснится.
Когда выходил – опять неудача. Какой-то крылатый пухлик ударил его стеклянной дверью. Ангел, конечно,извинился, но на физиономии Акимыча остались красные отметины. Аж целых семь. Удивительно, что нос не сломал.
***
Он долго шёл по дороге и дорога привела его в лес. Блуждал, блуждал- вышел на опушку. На ней халабуда, построенная из врытых в землю деревянных столбов. Прутья и ветки торчали между ними. Вместо двери-дыра. Из неё выскочили с лаем собаки.
– Спасите!– закричал Акимыч.
Из дыры выглянул мужчина, вообщем-то приятной наружности, но с лицом слегка небритым и мрачным. Люк Скайвокер в римской тоге.
Отогнал собак палкой:
– Забияка, Рыжий. На грядки мне смотри, не наступи, заблудший путник.
И, правда, качаны капусты торчали из земли будто пленные солдаты с аккуратно, на римский манер, остриженными головами.
– Тогда, мужик, будь другом, помоги отсюда выйти.
– Могу лишь указать тебе дорогу. Но, сопровождать, увы…С недавних пор мне огород отрадней поливать, чем быть поэтом. Лишь овощи да фрукты приносят ощутимый мне доход. Иди направо и не ошибешься.
Вздохнул Иван Акимыч и пошёл.
***
А на дороге, друг у друга на головах, будто слоники на каминной полке, толпятся люди, преграждают путь друг другу телеги, автомобили. Все они поднимаются вверх, на гору, периодически зависая над обрывом. Такая нервозность в атмосфере чувствуется: удивительно что никто никого ещё с горы не скинул. Как будто все очень торопятся. Но куда? В рай?
Вдруг какой-то похожий на быка толстяк толкнул Акимыча в бок:
–Эй, дружок, а тебя тут, между прочим, не было. Вали обратно, в конец.
Иван толкнул его в ответ. Чего уж мертвому бояться смерти.Чуть не свалились оба. Повезло. Кусты придержали. Мертв ты или нет, но обеих это охладило.
Толпа протащила их вперед. Показалась горная площадка. На ней парковка и современный гипермаркет. Рядом с входом огромный бигборд:
" Скидки! На Великую Байду! Три по цене одной! Мегаакция до первой звезды на небе!".
Иван Акимыч посмеялся. На тень от солнышка взглянул. Она не шевелилась.
Похожая на черепашку бабулька, наклонив голову, тащила переполненную сумку -кравчучку от гипермаркета вверх по склону. Временами сумка тянула бабушку вниз. Жалкое было зрелище и Акимыч предложил помощь.
– Ничего, ничего. Я сама. Я привыкла.
– Но тяжело ведь!
– Всю жизнь ни от кого помощи не просила? Не просила. Не ждала ни от кого. Тянула! И сейчас до вершины дотяну.
Остановился Акимыч. Посмотрел на нее:
– Ну и дура…
***
Зелёная машина марки Кадилак стоит недалеко от горного озерца. Дверцы её открыты. Из салона раздается булькающий бас святого Элвиса. На подстилке рядом лежат двое. Красивая парочка. Таких на плакатах pin-up рисуют. Солнышко припекает. Красавцы на солнышке жарятся до шоколадной корочки.
– Ребятки, а вы не подгорите?
Мальчик в стиле pin только лениво повернул голову в его сторону, преподняв чёрные очки. Девица даже не шевельнулась.
– Ну, ладно. Как хотите.
Иван Акимыч прошёл по дорожке к озеру по мелким камешкам. Вода прозрачная, ледяная. Дно видно.
– Но, мертвецы не заболеют – в очередной раз с удовольствием вспомнил он о своём статусе.
Освежился -пора наверх. Видит: там, на вершине горы, ворота. Райские? Нет? Не понятно. Сами деревянные, столбы из камней. Старая такая кладка. Возле ворот никого.
Подергал -закрыто. Может, это какой-то черный ход в рай? Неужели и такое бывает? Дернул сильнее. Скрипнула с обратной стороны ржавая цепь. Получается, шёл, шёл, шёл, шёл – и все не туда.
Вот тут Иван Акимыч и сорвался. Бил в деревянные темные доски. Цепь ходуном заходила. Стали сыпаться из столбов мелкие камешки. Трещины пошли. Отлетели, покатились по горе камни побольше. Деревянные ворота отлетели. И тут самые большие каменища, сбив Акимыча, ухнули вниз.
Перед потерей сознания он только услышал как кто-то внизу кричит:
–Осторожно! Лавина!
**
Очнулся. (Чего мертвому смерти бояться). Опять в больничном холле. Запорошенный пылью и слегка очумевший. Оглушенный, сначала и не расслышал что ему тётка регистраторша говорит, протягивая листок:
–Держи, отличившийся. Ну как таких вообще на тот свет пускают? У вас же вечно все через одно место выходит. Вы же и Рай и Ад вдребезги по камешку разнесте!
Смяв полученную бумажку, с тоской смотрел Акимыч в огромное окно на гору. Сломанная вершина её темнела мрачным упреком.
***
–Ты смотри, Акимыч очнулся! А мы уже думали, что ты окочурился, дед.
–Нет, ребятки – Иван удрученно осматривал палату: – я здесь надолго.