Город Мёртвых. 2 том

– Что? – брови доктора удивлённо поползли вверх.

– Ты должен помочь нам.

– Ты говоришь со мной совсем не тем тоном, – со скрытым ехидством предположил мужчина, чуть склонив голову. – Попробуй ещё раз.

– Саня говорил мне, что заражение не передаётся через укус, это правда?

Доктор помолчал некоторое время, словно раздумывая, в пределах допустимого ли моя любознательность.

– Правда, – наконец кивнул он.

Сердце неприятно сжалось. Нет, несомненно, это было хорошей новостью, и я догадывалась об этом. Но как теперь, подскажите, смириться с собственной памятью?

– Получается, что он действительно погиб зря, – я до боли закусила губу.

– Кто погиб зря? – настороженно поинтересовался доктор.

– Мой муж, – как можно спокойнее пояснила я. – Его укусили, и он думал, что заразился. Он предпочёл не подвергать меня опасности, не хотел ставить перед выбором. Он просто… остался, чтобы умереть. Умереть не самой приятной смертью.

Надо же, я рассказывала эту историю всего единожды, но в этот раз мне было несравнимо легче. Я не могла быть уверена, что произнесённое мною могло как-то тронуть этого человека, но я на это подсознательно надеялась.

– Вот как, – задумчиво изрёк он. – Ты не писала об этом…

– Я много о чём ещё не писала в той тетради, – заметила я. – Мы были женаты всего два года, но я безвозвратно потеряла часть себя, когда он погиб. Каждый шаг, что я сделала после его смерти – это доказательство того, что его жертва не была напрасной… И только сейчас я поняла, что всё это было в действительности зря.

Медленно подойдя к столу, Роман Александрович выключил настольную лампу. В кабинете стало ещё темнее. Сглотнув горячий комок в горле, я продолжала стоять на месте и ждать хоть какой-то реакции, но мужчина не спешил нарушать тишину. Он упёрся руками в столешницу и размеренно постучал носком своего ботинка по полу, словно отсчитывая какое-то одному ему известное время. За эти долгие мгновения я успела прокрутить тот самый вечер с Томасом в лесном домике, где я оставила кольца, пытаясь поставить точку в этой истории. Жалела ли я, что оставила их там? Иногда да, но всё чаще нет. Со временем всё менялось так мгновенно и стремительно, что те воспоминания неоправданно быстро отошли на дальний план. Наверное, я не должна была чувствовать себя плохо из-за этого или считать себя какой-то неправильной.

– Зачем ты рассказала мне об этом? – устало спросил доктор.

– Я хочу, чтобы ты понял, что для меня значит Том, – я смело заглянула ему в глаза. – После того, как я потеряла того, кого любила – он стал моей новой семьёй. Не найди я его, я бы вряд ли сейчас была жива. Осуждаете вы это или нет – он единственное, что у меня есть. Поэтому я прошу…

– Ты просишь не того, кого следовало бы, – мягко перебил меня Роман Александрович.

– Командир вряд ли будет меня слушать.

– И то верно, – подтвердил мои опасения мужчина. – Но и моё слово здесь ничего не решает. Я ничем не могу тебе помочь. Даже если бы хотел.

– А ты, стало быть, не хочешь? – улыбнулась я грустно, чувствуя, как на глазах выступили слёзы.

Доктор промолчал. Он задумчиво отвёл взгляд и глубоко вздохнул.

– Я – не Саня, – наконец подал он голос. – Я не готов скитаться по лесам и горам, питаясь подножным кормом и ведя постоянную войну за свои идеалы. Здесь я на своём месте: помогаю людям, изучаю заражённых. Хочу ли я тебе помочь? В пределах своих обязанностей. Моя цель важнее, чем мои сиюминутные желания.

«Кажется, это означает «нет», – прокомментировал мой голос в голове. Что ж… я должна была хотя бы попытаться.

– Ты голодна? – вдруг спросил Роман Александрович, явно пытаясь перевести тему в другое русло.

Я понуро опустила голову.

– Да, – тихо ответила я, стараясь скрыть своё разочарование.

– Идём со мной.

Мне осталось лишь молча пойти за ним следом, неловко теребя плотную ткань коричневой рубашки. За дверью никого не оказалось. Мы беспрепятственно вышли из комнаты, прошлись по узкому коридору и свернули налево. Я нехотя шла вперёд, скользя взглядом по хитроумному узору обоев, и корила себя. Почему я вообще решила, что моя откровенность пойдёт мне на пользу? Почему допустила мысль о том, что у нас с этим доктором есть что-то общее, что-то, что заставит его посочувствовать мне? Нет, ни один мускул не дрогнул на его лице, пока он слушал и говорил со мной. Похоже, моя личная трагедия была воспринята как довольно скучная история.

Спустившись по лестнице на цокольный этаж, мы вошли в просторную, наполненную шумом и запахами комнату. Запоздало осмотревшись по сторонам, я почувствовала неладное и помедлила, но рука доктора тотчас же упала мне на плечо, не давая мне шанса убраться восвояси незамеченной. Разговоры присутствующих и звуки стихли почти мгновенно.

– Чувствуй себя как дома, – обратился ко мне напоследок Роман Александрович. – Я вернусь за тобой позже.

Сказав это, он еле уловимо хлопнул меня по плечу, развернулся и пошёл в обратном направлении. Я слышала каждый его шаг по лестнице наверх, пока они окончательно не затихли, и он исчез, оставив меня один на один с компанией неизвестных мне мужчин. Оторопев, я стояла посреди комнаты, и все взгляды были прикованы ко мне. Они изучали меня – кто-то заинтересованно, кто-то с подозрением – и молчали. У меня ком встал поперёк горла, ей-богу! Наконец один из присутствующих подал голос, пихнув плечом рядом сидящего товарища:

– А ну, уступи даме место!

Тот вскочил как ужаленный из-за обеденного стола и растерянно отодвинул свой стул, жестом предлагая мне сесть. Все застыли в ожидании моего решения. Я неловко попятилась к выходу, но стоило мне только развернуться в попытке сбежать, как я нос к носу столкнулась с вошедшим Алексеевым. Злой как чёрт, он только что спустился вниз и, по всей видимости, никак не ожидал меня здесь увидеть.

– Чё встала?! – недовольно буркнул он, не меньше моего смутившись внезапной встрече.

Его широкая фигура перегородила мне путь к спасению, и я решила, что лучше уж принять приглашение, чем вновь связываться с этой горой мышц. В практически абсолютной тишине, прерываемой лишь тихим тиканьем больших механических часов, я подошла к собравшейся за столом компании и опустилась на предложенное мне место. Моё тело было напряжено, словно струна, ладони активно вспотели, кровь прилила к лицу. От направленных на меня взглядов мне становилось очень неуютно и тревожно. Чтобы никого не спровоцировать, я старалась не разглядывать их в ответ. Я лишь настороженно молчала, уставившись круглыми от испуга глазами в синюю кружку парня, что вскочил на ноги, торопясь уступить мне место. В воздухе витали аппетитные запахи. Словно почуяв еду, мой живот довольно громко высказал своё мнение по этому поводу, но никто из присутствующих не засмеялся и вообще не обратил на это внимания.

– Так, – деловито крякнул мужчина, согнавший своего товарища. Он сидел по правую руку от меня, и перед ним были рассыпаны спички. – Ребят, а кто у нас сегодня на раздаче? Митя? Давай, Митя! – его широкая ладонь хлопнула по столу. – Принеси-ка ещё одну тарелку.

– И чайник, – встрепенулся приятным басом бородатый мужчина напротив. – Чайник притащите кто-нибудь!

И тут всех как будто прорвало…

– Ты суп будешь с хлебом или без? Партизан печёт обалденные булки! Я щас принесу…

– Татарин, подай приборы, быстро!

– Кто-нибудь видел соль? Митя опять не досолил…

В один миг передо мной появилась тарелка с супом, ложка и ещё множество вещей, о которых я никого из них не просила.

– Как звать-то тебя?

– Тин, – растерянно ответила я, даже не увидев, кто именно из присутствующих задал мне вопрос.

Здесь за общим столом собралось человек десять, не меньше.

– Почему Тин?

– Это что, прозвище?

– А нормальное имя у тебя есть?

– Да дайте поесть человеку! – возмутился голос справа.

– А замуж за меня пойдёшь? – проскрипел кто-то из угла.

Дружный гогот прокатился по комнате.

– Я замужем! – тут же выпалила я, раскрасневшись от внезапного вопроса.

– Муж не стена, подвинется! – полушутя ввернул всё тот же голос, ко всеобщему удовольствию.

– Грыдько! – донеслось справа. – Мы с тобой уже договаривались, что к Фёдоровне сватавьёв по твою душу засылаем, успокойся уже!

Говоривший повернулся ко мне и добавил, бережно сгребая рассыпанные спички в одну кучку:

– Ты не слушай его, он шутит. И ешь уже, а то синюшная такая – того и гляди помрёшь! Я Слава, кстати, – он добродушно улыбнулся мне. – А вот этот длинный дрыщ – Митька. А малец, что жопу ради тебя от стула смог оторвать – Кит, и я в жизни ещё не видывал, чтобы он так вскакивал! Ну, а остальные сами представятся, чай, не маленькие… Будем знакомы!

Слава говорил быстро и эмоционально да и выглядел довольно располагающе. Вообще присутствующие здесь люди, ну исключая всё же Алексеева, пожалуй, не выглядели как головорезы и убийцы. Наоборот, я вдруг почувствовала себя так, будто бы оказалась в компании старых друзей.

– Ну, что, парни, принимаем сестру в наши ряды?

Комната наполнилась одобрительным гудением. Я осмотрела всех собравшихся, но не заметила ни одного косого взгляда в свою сторону! Я вспомнила, как ещё пару часов назад заочно ненавидела их всех, даже не удосужившись подумать о том, что они всего лишь обычные люди. Вспомнила, как попыталась завладеть пистолетом доктора… Пожалуй, если кого и стоило ненавидеть, так это Командира, отдающего приказы и ведущего такую политику!

На мои глаза навернулись слёзы, и я не смогла вовремя сдержаться – слишком уж долго они напрашивались. Болезненная напряжённая нить, державшая меня до сих пор в страхе, вдруг лопнула и бесследно исчезла.

– Ты чего?!

Спрятав лицо в ладони, я замотала головой, не в силах выразить всю бурю эмоций, которую они у меня сейчас вызвали.

– Да что случилось-то, нормально же сидели?!

– Грыдько, твою мать, я же сказал тебе – помолчи! – осадил его Слава. – Видишь, девушку шутками своими дурацкими до слёз довёл!

– Так это, может, слёзы радости! Не каждый день же тебе предложение делают.

– В твоём случае, Грыдько, могут быть исключительно слёзы горя. Жених из тебя, прямо скажем, так себе…

– Чёй это?! – искренне возмутился Грыдько.

– Да-а, такое счастье сложно переоценить! – полушутя прокомментировал кто-то слева.

Утешали меня всей компанией. Оправдывались, что, мол, Грыдько уже шизоидной старушке обещан и отменять помолвку как-то некрасиво. Предлагали подождать, пока он овдовеет, не отчаиваться, не уходить в монастырь, и несли прочую околесицу, от которой у меня спустя минут десять уже сводило скулы от смеха. Затем обсуждение персоны Грыдько довольно гармонично перешло в байки и личные споры. Слава же вернулся к своим спичкам, так что я, почувствовав, что интерес к моей личности несколько ослабел, смогла наконец-то притронуться к еде.

Суп, к слову, был просто божественным. Но действительно слегка недосоленным.

ГЛАВА 46. РЕШЕНИЕ КОМАНДИРА

Доктор вернулся за мной спустя пару часов. Однако время, проведённое в обществе новых знакомых, пролетело для меня незаметно. Столовая, как оказалось, являлась местом, где все постоянно собирались и подолгу проводили время. Периодически кто-то уходил на дежурство или по иным делам, но на их место тут же приходил кто-нибудь другой. И почти каждый раз я подвергалась небольшому допросу на тему своей скромной персоны. Всем была известна история про найденных выживших. Поэтому вопросы не обходили стороной и Тома, которого до сих пор мало кто видел. Я старалась говорить общими фразами и особо не вдаваться в подробности нашего с ним путешествия. Слава же продолжал крутить самодельные гранаты и периодически отваживать от меня особо докучливых индивидуумов.

– Не боись, – наконец среагировал он на мой косой взгляд в его сторону, когда от меня отстал очередной любитель потрепать языком. – Это просто хлопушки – пиротехника обыкновенная.

– А для чего они?

– Да упырей этих пугать, – пояснил мой собеседник. – Бывает, подкрадываются к нам среди ночи и пробуют пробраться через периметр. А в темноте же не видно ни зги! Свет зажигать запрещено – сразу же налетят как комарьё со всей округи. А вот резких непонятных звуков пугаются. Тратить на них боевые гранаты слишком велика честь, вот и ставим растяжки из обычных хлопушек. Как хлопнет – значит, крадётся какая-нибудь гадина, и нужно быть наготове. Они же наглые как сволочи стали! Чувствуют, поди, что зима скоро наступит, лезут прям напролом! Быстрее бы уже снег выпал… может, и околеют эти жмурики совсем. Да хоть бы!

– Я тоже на это надеюсь, – мрачно прокомментировала я.

– Надо признать, и я на это надеюсь, – неожиданно раздался голос за нашими спинами.

Вздрогнув, я обернулась и обнаружила позади себя доктора.

– Я за тобой, – на всякий случай пояснил он с совершенно серьёзным лицом.

– А можно мне ещё немного побыть здесь? – с надеждой попросила я, без удовольствия вспоминая комнату, в которой меня держали всё это время.

– Есть разговор, – неожиданно сообщил Роман Александрович. – Лучше тебе пойти со мной прямо сейчас.

– Ром, ты бы хоть присел, чаю со мной выпил, – осторожно, но добродушно заметил Слава. – Вечно сидишь в своём склепе…

– Не могу, – сдержанно ответил ему доктор. – Работа.

– Тебе бы пушку нормальную выдать и в поле пострелять выпустить, – настоятельно порекомендовал Слава, подбрасывая на руке готовую гранату. – Выпускать пар, оно это, полезно для психологического здоровья!

– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь от твоего заманчивого предложения, – проговорил себе под нос доктор.

Роман Александрович обвёл комнату беглым взглядом и лишь единожды кивнул кому-то из присутствующих.

Слава ухмыльнулся:

– Ну, ты смотри, обращайся, если что…

– Обязательно, – не слишком убедительно заверил его мужчина и добавил, обращаясь ко мне: – Ну, так что? Идём?

Надо признать, что я была заинтригована, а потому довольно быстро согласилась.

Из столовой мы вышли спешно и по пути не перекинулись и словом. Мы встречали по дороге кого-то, но никто ничего у нас не спрашивал. Стало быть, то, что я свободно передвигаюсь по базе, уже ни для кого не было чем-то сверхъестественным.

– Я смотрю, парни тебя приняли, – удовлетворённо хмыкнув, заметил доктор, прикрывая за нами дверь. – Это хорошо.

Провернув ключ в замке, он спрятал его в карман и подтащил принесённый им ранее стул к кровати. Я же прошлась по комнате и обнаружила, что весь царивший здесь ещё недавно бардак был кем-то любезно прибран. На столе горела мягким светом новая лампа. Не считая необходимостью как-то отвечать на прозвучавшие слова, я тяжело бухнулась на кровать и выжидающе замерла.

Мужчина неспешно опустился на стул напротив меня, закинул ногу на ногу и, случайно поймав мой взгляд, ненавязчиво отвернулся к окну.

– Рассказывай, – настойчиво попросила я. – Я знаю, что ты был у него, а значит, что-то знаешь!

– У меня две новости, – медленно изрёк мужчина, то и дело поглядывая на меня и вновь отводя глаза.

– Хорошая и плохая? – догадалась я, почувствовав, как вся лёгкость, подаренная общением с обитателями базы, безвозвратно выветривается.

– Это тебе решать, – доктор неспешно поправил очки и прижал пальцы к губам. – Может, обе хорошие, а может, обе плохие – тут смотря с какой стороны посмотреть.

– Говори как есть, – попросила я, нервно заламывая руки.

Некоторое время он помолчал и, наконец, отнял руку от лица, решаясь заговорить конкретнее.

– Начну с того, что у тебя есть выбор – ты можешь уйти или же остаться. Последнее – моя инициатива, и мне удалось убедить Командира, что в данной ситуации это допустимо.

– Значит… нас отпустят? – осторожно предположила я.

– Как ты, возможно, заметила, – словно не услышав моего вопроса, продолжил Роман Александрович, – на базе женщин нет, исключая нашу местную старушку, конечно. Но это отдельная история… Почти всем найденным нами людям мы помогаем добраться до небольшого гражданского убежища, чуть севернее от нас. У нас с ними договорённость о взаимопомощи, и выживших они принимают. Здесь остаются только самые нужные и избранные люди, которых одобряет Командир. Но учитывая твои навыки, под мою личную ответственность, ты бы могла остаться здесь в качестве моего помощника и заниматься вместе со мной исследованиями. И, если хочешь знать моё мнение, такой вариант будет лучшим для тебя. Соглашайся.

– Так… Я приняла это к сведению, – нахмурилась я, чувствуя неладное. – Можешь переходить ко второй новости.

Я сжала руками край кровати и чуть подалась вперёд, в полной готовности услышать каждое его слово.

– Том покинет базу.

– Хах! Тогда и я не останусь здесь! Какой смысл в твоём предложении?

– Ты не поняла меня, – осторожно заметил мужчина. – Он покинет базу завтра же. Один. Гражданина Великобритании обменяют на нашего человека, волею судьбы оказавшегося в руках… наших заграничных коллег. Доставят, так сказать, с комфортом и куда нужно.