Второй день рождения

События, описанные в этом рассказе

являются художественным вымыслом.

Все совпадения с реальными,

географическими названиями, а так

же с фамилиями и именами людей,

ныне здравствующими или покойными

– случайны.

Ноябрь 2012 года в Ставрополе, конечно, ещё не был зимой и даже не напоминал раннюю зиму. Скорее это был разгар осени, когда она, смешав все краски природы, расплескала по городу и окрестным степям капли и мазки зелёного, жёлтого, красного, светло-коричневого и золотого. Восточный, ещё не холодный ветер потихоньку собирал листву с деревьев и кустарников, обнажая окружающую действительность, как будто любящий мужчина, целуя и лаская, расстёгивал пуговки на платье любимой, и оно потихоньку соскальзывало вниз с точёной фигуры. В редкие дни без дождя, в лучах уже не горячего, но ещё яркого осеннего солнца, эта картина, умноженная многократно в стёклах домов и в зеркальных витринах магазинов столицы Ставропольского края, была прекрасным дополнением к этому времени года, запечатлённому на картинах замечательных русских художников, таких как Поленов, Левитан, Шишкин, Жуковский.

В десять утра состоялся тяжёлый и тревожный для хозяина кабинета разговор по прямой связи с ГУВД Ставропольского края по аппарату чёрного цвета, без номеронабирателя, стоявшему отдельно на рабочем столе рядом с концентратором. Чёрный цвет Дмитрий Васильевич предпочитал всем остальным. Вот и машина в семье была чёрного цвета, да и к темноте хозяин кабинета относился скорее благосклонно, чем отрицательно. Много лет назад, будучи курсантом школы милиции, он любил заниматься по ночам. Ничто не отвлекало: ни соседи по общежитию, ни чужие разговоры, ни постоянное хлопанье двери их комнаты, когда ребята постоянно куда-то уходили, приходили с едой или с конспектами лекций. Уже на службе в структурах МВД Дима обожал сидеть ночами в засадах и пересекаться с бандитами на задержаниях. В эти минуты его организм выбрасывал в кровь большие порции адреналина, который, как наркотик для наркомана, давал ему кайф, чувство полного бесстрашия, чистоту мозга, способного принимать самые верные решения, и прилив сил.

Правда, в ту памятную ночь, когда он, уже, будучи старшим лейтенантом, оказался один на один с членами разыскиваемой банды, организм его подвёл и адреналина в кровь он не получил. Той ночью по странному стечению обстоятельств, из-за того что прикрытие отстало от сотрудников уголовного розыска, направленных на задержание вооружённых преступников, на десять минут, эти минуты стали роковыми для двоих работников милиции группы захвата. Они были сражены пулями бандитов, выпущенными из-за угла дома. Это был сектор ответственности омоновцев из прикрытия. Перестрелка резко оборвалась, так как с нашей стороны стрелять было уже некому. Старший лейтенант одиноко стоял на одном колене около ствола каштана, сжимая двумя руками макаров и молясь, чтобы ребята были ранены, а не убиты. Только что он сбросил из пистолета пустую обойму, заменив её полной. Он судорожно продолжал направлять оружие в просвет между домом, в который их группа пришла, и гаражом с открытыми воротами. В милиционеров стреляли из-за угла дома из пистолетов, а из гаража в них летели пули из АК-47.

Темнота немного отступила, когда зажглась лампочка на углу дома, тускло освещая номер дома – 2, название улицы, которое он запомнил навсегда – Мирная, и площадку перед домом, где и произошло это столкновение сотрудников милиции и ОПГ «Железноводские». Ребята из уголовного розыска все были в гражданском. Только Дима был в офицерской форме, так как начальник ОУРа снял его прямо с дежурства по отделу и направил в помощь группе захвата, посадив в уже отъезжающую машину с сотрудниками.

В тёмном проёме гаража Дима почувствовал какое-то шевеление, и ствол его пистолета Макарова немедленно был направлен туда. Из гаража, с поднятыми руками, вышел в освещённое место около дома молодой человек, подтянутый, в тёмном костюме и белой рубашке с галстуком. Войдя в круг света, он заговорил спокойным и ровным голосом:

– Послушай, опер, предлагаю прекратить стрельбу с обеих сторон. Посмотри вокруг – двое ваших сотрудников погибли, ты находишься на мушке четырёх стволов, один из которых – калаш. Поверь, шансов у тебя никаких. Даже если ты меня сейчас убьёшь, живым тебе не уйти. У тебя есть пара минут подумать. А я постою и подожду твоего решения. Успокойся, оцени обстановку. Есть ли тебе смысл ложиться сейчас рядом со своими людьми? Попробуй ответить себе на этот вопрос. Но знай: через долю секунды после твоего выстрела в меня ты будешь мёртв, потому что будешь изрешечён огнём из автомата и пистолетов ПМ моими бойцами. Подумай. И дай мне знать о принятом тобой решении. Я стою и жду его.

Дмитрий Поплавский сегодня, выдвигаясь на операцию, ждал и хотел выброса адреналина в кровь, ожидая после этого в нервной системе появление так необходимых ему при осуществлении захвата бандитов чувства смелости, решительности, прилива сил физических и сил в принятии мгновенных и, хоть и рискованных, но, однозначно, правильных решений. Однако адреналина не было. Теперь же, в сложившейся ситуации, почему-то, вместо так ожидаемого ощущения «адреналиновой бури», пришло чувство животного страха за свою жизнь. Он начал ощущать пот на ладонях, сжимавших пистолет. Страшно захотелось пить, на лбу выступила испарина, и в руках появилась дрожь. Всё существо его трепетало, соглашаясь со своим мозгом, что шансов остаться в живых, у него нет. Он был согласен на любое решение свыше – лишь бы сейчас не умирать. Его жена была беременна, он должен был получить квартиру, и в могилу ложиться из-за того, что группа прикрытия их не прикрыла, он не хотел. Надо было что-то отвечать на предложение бандита в костюме о прекращении стрельбы. И сотрудник уголовного розыска начал говорить, хотя чувствовал, что от сухости во рту, язык, несмотря на все усилия, еле шевелился.

– Гражданин милиционер, говори громче, я плохо тебя слышу, – произнёс стоявший в круге света бандит. Дима глубоко вздохнул и начал произносить свою фразу сначала, уже громче:

– Предположим, что я не стреляю в тебя, – говоря, он поднялся с колена, и сделал шаг вперёд из–за каштана, продолжая держать собеседника на мушке, – и сохраню тебе жизнь. Тогда твои люди должны подойти и стать рядом с тобой с поднятыми руками, предварительно бросив в мою сторону своё оружие, – он продолжал что-то бестолковое говорить, понимая, что нужно тянуть время, и группа прикрытия, если и опоздала, то должна быть здесь с минуты на минуту. Поплавский закончил свой монолог, и теперь весь его организм напрягся, ожидая ответа от стоящего в круге света человека.

– А теперь послушай меня, старший лейтенант, – Дима про себя дал говорящему кличку Главный, – ты предлагаешь сохранить мне и моим людям жизнь? Ну, в целом наши цели тут совпадают, но ты глубоко ошибаешься в деталях. Это я могу предложить сохранить тебе жизнь. А могу и не предложить. Слушай, я руки опускаю, устал стоять с поднятыми руками. Так о чём это мы? А! О твоей жизни! Я могу сохранить тебе жизнь, ведь реальных шансов выжить, если мы начнём стрелять, у тебя нет. Понимаю, что ты пытаешься тянуть время, ожидая своих. Хочу, чтобы ты знал: они скоро не приедут – они попали в ДТП, – столкнулись с гружённым строительным мусором МАЗом. Есть пострадавшие. Поэтому ждать их тебе нет смысла.

Липкий пот выступил на лице и на спине старшего лейтенанта. Одновременно, волна животного страха опять прокатилась по всему телу.

– Чего ты хочешь? – выдавил из себя Дмитрий.

– Всё очень просто. Я сейчас подойду и стану рядом с тобой, а ты всю обойму, кроме двух патронов, разряжаешь в направлении угла дома и гаража, откуда с нашей стороны стреляли по вашей группе задержания. Ты же должен рассказать своему начальству, о случившемся здесь правдиво. О том, что отстреливаясь, ты даже одного бандита убил. Поэтому, последние две пули ты бережёшь в обойме для трупа моего бойца, к которому мы с тобой подойдём. Ты выстрелишь в него два раза: – один раз – в ногу, а второй – в грудь. Он, к сожалению, уже мёртв, поэтому ты ему не навредишь. Хороший был парень. Рассказывал классно анекдоты – ну вылитый Хазанов. Я разрешаю ему поработать на твою историю о случившемся здесь, ведь тебе наверняка придётся доказать своим руководителям, что всё произошедшее, включая гибель двоих сотрудников милиции, трагическая случайность, из-за неприбытия вовремя ваших омоновцев.

Димин мозг судорожно искал выход из сложившейся ситуации. Как остаться живым? Застрелить главаря? В ту же секунду он упадёт замертво. Был один момент, на который его милицейский ум и милицейский нюх, обратили внимание, но он отложил анализ этого на потом. А момент этот заключался в том, что Главный очень чётко, причём, не скрывая, говорил и о группе задержания, и о группе прикрытия, состоявшей из омоновцев, и о ДТП с ними. Похоже, ему информацию сливали из милиции. Но сейчас главное – решить основное, – остаться в живых.

Дмитрий Васильевич Поплавский сделал то, что предложил ему Главный. Когда он стрелял в уже мёртвого бандита, рука его уже не дрожала. Эта сцена в тёмной глубине двора подсвечивалась фарами стоявшего недалеко автомобиля. Рядом с милиционером при этом стоял его невозмутимый собеседник, поправляя сбившийся на бок галстук. После того как два выстрела состоялись, и обойма опустела, главарь ОПГ, а это, как оказалось впоследствии, был именно он, протянул старшему лейтенанту руку со словами:

– Круто, гражданин милиционер!

Дима вяло пожал протянутую руку.

А Главный крикнул в темноту своим бойцам:

– Слышь, Зуб, вложи-ка в руку нашему погибшему корешу свою волыну. Протри её от своих отпечатков.

Единственное, что не заметил работник милиции, что вся сцена, где он разряжает последние пули из обоймы в мёртвого бандита, и где они с главарём стоят рядом и пожимают друг другу руки, снималась одним из членов ОПГ на миниатюрную кинокамеру, позаимствованную недавно у одного из японских туристов.

– Ну, всё, мент! Расходимся! Надеюсь, если когда-нибудь я у тебя попрошу помощи, ты мне не откажешь. По-другому в нашей жизни не бывает. Ведь я сегодня подарил тебе жизнь – сегодня твой второй день рождения. Цени, дружок, такие подарки. Бывай.

– Бывай, – еле слышно ответил Дима, развернулся и пошёл в сторону деревьев и кустов, где остались лежать ребята из ОУРа.

Вой милицейской сирены подвёл черту под диалогом людей, находящихся возле крайнего дома по улице Мирной. Через мгновение никого из членов банды на площадке уже не было. Только над телами двух сотрудников уголовного розыска стоял старший лейтенант Дмитрий Поплавский, зажимая в руке пистолет макарова, в обойме которого не было ни одного патрона. Группа прикрытия прибыла на место операции с опозданием на десять минут. Чуть позже подтянулись машины скорой помощи и прокуратуры.

Не обошлось без прокурорского расследования, к которому были подключены сотрудники службы собственной безопасности МВД.

Ещё шло следствие, а в один из обычных рабочих дней, он нашёл утром на своём столе конверт. Кроме его фамилии, на конверте ничего не было написано. В конверте Дмитрий обнаружил четыре фотографии с места неудачного задержания бандитов. На фото себя он узнал сразу, всё понял и фотографии сжёг. Медики в результате неимоверных усилий, в том числе и с помощью работников МВД, массово сдавших кровь для своего тяжелораненого товарища, буквально вытащили с того света одного из получивших в злополучный день бандитскую пулю – Колю Нестерова. Дима вместе со всеми сдавал кровь для коллеги, но теперь, в самой глубине его мозга, постоянно копошился вопрос, который он старался отгонять: мог ли Николай видеть или слышать то, что происходило вокруг, после своего ранения? Этот вопрос был мучительным и болезненным, но с ним пришлось на время смириться, потому, что ответа на него получить было в тот момент невозможно.

Однажды, приблизительно через полгода после Колиного выздоровления, когда тот уже приступил к работе, Поплавский пригласил Нестерова выпить пивка после работы. Был жаркий летний день, да ещё и потраченный не на работу, а на прохождение очередного медосмотра. Они около двух часов посидели в кафе недалеко от Управления. Вспоминали тот вечер. Говорили о погибшем друге. Об опоздавшем прикрытии. Уже дома, в постели, Дмитрий анализировал весь их разговор, но не смог найти и намёка на то, что Коля мог видеть или слышать, как закончился тот вечер на улице Мирной, 2.

По итогам расследования, у прокуратуры, руководителей городского отдела и краевого главка к старшему лейтенанту вопросов не осталось. Но послевкусие после случившегося побоища, оставило в личном деле офицера небольшие записи, к которым можно было отнестись, мягко говоря, неоднозначно.

Но жизнь продолжалась. У него родилась дочь. Его семья получила квартиру. А через год с небольшим после провала операции по захвату бандитов, Поплавскому было присвоено очередное звание – капитан, и он получил новую должность в городском отделе уголовного розыска.

Действительно, иногда «главный» ОПГ «Железноводские», оказавшийся Кашиным Олегом Петровичем, находил своего должника, который был младше его на шесть лет, и недолго беседовал с ним о чём-то. Время и место контакта с работником уголовного розыска выбирал аккуратно, когда никто их вместе не мог заметить или обратить внимание, проследить и прослушать. Несколько раз они как бы случайно встречались в кафе «Трасса», в нескольких километрах от города, рядом с заправкой. Кафе было недорогое, кормили там прилично. Всё было вкусное и свежее. Рядом была расположена площадка для отдыха водителей фур, которая никогда не пустовала, и кафе, поддерживая положительные отзывы, старалось вовсю. И надо сказать, что у кафе – получалось. Дима, уже носил погоны майора, и как-то зашёл туда пообедать, возвращаясь с совещания, которое в Предгорном районе проводило руководство ГУВД края по вопросам борьбы с ваххабитами, поднявшими в горных республиках Северного Кавказа флаг войны с неверными. Терроризм под их знаменем время от времени оживал на юге России.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.