Состязательность в гражданском судопроизводстве Соединенных Штатов Америки. 2-е издание

§ 1. Элементы состязательной системы гражданского судопроизводства США

1. Частная автономия сторон – фундаментальный элемент состязательной системы. Частная автономия сторон и правосубъектность. Контроль сторон за ходом процесса как основная движущая сила состязательного судопроизводства. Положительные и отрицательные черты контроля сторон. Частная автономия сторон и распоряжение материально-правовым интересом. Исключения из положения о контроле сторон за ходом процесса (фактор судейской инициативы, объективно ограничивающая контроль сторон, решения sua sponte; фактор судейской инициативы при рассмотрении дел с участием сторон без квалифицированного судебного представительства; фактор императивной обязанности сторон поступить вопреки своей воле под угрозой риска негативных последствий неисполнения такой обязанности (на примере принудительного встречного иска)). Использование конструкции принудительного встречного иска в гражданском и арбитражном процессе России как действенного механизма борьбы с процессуальными злоупотреблениями со стороны недобросовестных ответчиков. Проблемные вопросы.

Одним из неотъемлемых и важных структурных элементов состязательной системы гражданского процесса США является частная автономия сторон, или автономия частных прав сторон.

Положение о частной автономии является составляющей концепции индивидуализированного (или персонифицированного) правосудия, концепции, учитывающей конкретные обстоятельства, в которых находится индивидуум.

Идея частной автономии предполагает, что каждый должен иметь возможность быть максимально вовлеченным (до степени контроля) в решения, которые так или иначе затрагивают его жизнь и/или фундаментальные права, охраняемые Конституцией [90].

Гражданскому процессу США известна предусмотренная Правилом 17 (b) ФПГП категория «способности предъявить иск и отвечать по иску», аналогичная право- и дееспособности в российском арбитражном и гражданском процессе. Применительно к гражданам и юридическим лицам (корпорациям и товариществам) эта способность определяется законами штатов, где находится место жительства гражданина или регистрации юридического лица.

Способность выступать истцом и ответчиком в суде фактически означает предоставление сторонам спора соответствующих их процессуальному положению прав.

В частности, стороны свободны в решении вопроса о возбуждении процесса от имени действительно заинтересованного лица (Правила 4, 17 ФПГП), (определении) лица, являющегося ответчиком по делу (Правила 2, 4 ФПГП), представлении возражений по доводам другой стороны (Правила 7, 8 ФПГП), использовании доказательств и поступательном развитии процесса, в том числе изменении предмета и основании иска (Правило 15 ФПГП), в предъявлении допустимого встречного иска (Правило 13 ФПГП), в отказе от иска (Правило 41 ФПГП), в решении вопроса об обжаловании итогового решения по делу и промежуточных процессуальных решений суда (Правило 54 (а) ФПГП, Правило 3 (а) ФПАП, т. е. в распоряжении по своему усмотрению процессуальными правами.

Высшей степенью проявления автономии сторон в процессе рассмотрения спора является их контроль за ходом процесса, обусловливающий процессуальную состязательность сторон.

Контроль сторон означает предоставление сторонам как наиболее заинтересованным в разрешении спора лицам возможности по выявлению и предоставлению суду наиболее выгодной для них информации и аргументов.

По мнению Вон Мехрена, от усмотрения сторон всецело зависят подготовка и движение дела по стадиям процесса [91]. Как утверждает С. Ландсман, наиболее важная функция контроля сторон все же состоит в том, что такой контроль способствует развитию правовой (процессуальной) культуры в том смысле, что, если сторона была вовлечена в процесс и ей действительно предоставлялась возможность участвовать в деле, сторона будет считать себя связанной решением, которое выносится по результатам рассмотрения дела, вне зависимости от того, благоприятно оно или нет [92].

Аналогичного мнения придерживается Э. Сворд, которая считает, что контроль сторон за развитием дела и представлением своих аргументов явным образом знаменует собой возможность сторонам иметь «право голоса в ходе судопроизводства» [93]. Схожая позиция высказывалась и Л. Волкером, который давал оценку состязательной системы рассмотрения споров с позиций справедливости судебного процесса. По его мнению, «ощущение справедливости состязательной процедуры передается участникам спора и таким образом создает у них благоприятную реакцию на результат спора, каким бы он ни был, поскольку стороны прямо участвовали в формировании судейского убеждения» [94].

Важность этой функции контроля сторон за ходом процесса отмечалась также Д. Кристи, который полагал, что «основной социальной задачей судебного процесса является разрешение спора таким образом, чтобы дать возможность проигравшей стороне, равно как и победившей, почувствовать к себе со стороны суда справедливое отношение» [95].

Уильям Бернам также отмечал: «Плюсами контроля сторон за ходом процесса являются следующее… Когда стороны прямо и полномасштабно вовлечены в процесс рассмотрения их дела, они в большей степени ощущают, что их точка зрения была услышана и понята (судом) так, как того сторона ожидает, даже если впоследствии ее позиция не будет принята» [96].

По его мнению, в этом случае контроль сторон выполняет две функции.

Во-первых, он способствует легитимации (законной силе) судебных решений, которая всецело зависит от добровольного принятия обществом судебных актов и только во вторую очередь – от государственного принуждения.

Во-вторых, система, которая предоставляет частным лицам прямое участие и контроль над спором, затрагивающим жизненные ценности, утверждает их человеческое достоинство. Даже если сторона и проиграет процесс, активное участие стороны в процессе «выражает элементарную идею, о том, что человек, но не вещь, по крайней мере должен быть испрошен о том, что может касаться его» [97].

Вместе с тем высокая степень контроля сторон за ходом процесса («за представлением своей позиции») возможна только при наличии третьего лица, имеющего исключительное право на разрешение спора по существу.

В суде от сторон требуется не только описать их спор между собой с применением юридической терминологии, т. е. не обывательским языком, но и грамотно организовать его. Обязанностью сторон, а не суда является доведение доказательственного материала до суда. Если становится очевидным, что в основе спора нечто иное, чем предмет рассмотрения в суде, суд не вправе расширить параметры спора новым основанием [98].

Частная автономия сторон проявляется не только в распоряжении сторонами имеющимися процессуальными правами, но и в распоряжении материально-правовым интересом.

Одним из фундаментальных прав ответчика является возможность оспорить иск либо согласиться с требованиями по существу дела или вообще не проявлять процессуальную активность, что может обусловить принятие судом заочного решения по делу.

Необходимо обратить внимание на то, что контроль сторон гарантирует проявление уважения со стороны суда непосредственно к мнению именно сторон и опосредованно к их представителям – адвокатам. Оценивая значение квалифицированной помощи адвоката для функционирования состязательной системы, Д. Хазард рассматривает адвоката в качестве своего рода тренера, обучающего своего клиента, нежели чем главное действующее лицо, которым всегда является сам клиент [99].

Таким образом, частная автономия сторон является неотъемлемым элементом состязательной системы, ориентирующим суд на учет конкретных обстоятельств каждого дела.

Вместе с тем частная автономия сторон в гражданском процесса США не является абсолютной: ФПГП содержат ряд исключений или изъятий из полного контроля сторон за ходом процесса.

Эти исключения связаны с двумя факторами: фактором судейской инициативы, объективно ограничивающей контроль сторон, фактором императивной обязанности сторон поступить вопреки своей воле, в противном случае неся риск негативных последствий неисполнения такой обязанности.

Правовой основой для проявления судом инициативы, а также обязанности сторон в определенных случаях поступить вопреки своей воле установлены ФПГП и судебной практикой.

Примерами проявления инициативы судом на досудебной стадии процесса являются следующие положения ФПГП.

Правило 7 (а) ФПГП, определяя виды, а по существу исключительный перечень состязательных бумаг, направляемых сторонами или третьими лицами друг другу инициативно, устанавливает, что суд вправе по своему усмотрению обязать (истца) представить дополнительный документ – возражение на отзыв ответчика или третьего лица.

Правило 5 (с) (1) ФПГП, определяя условия направления состязательных документов сторонам, устанавливает по делам с множественностью лиц на стороне ответчика право суда по своей инициативе принять решение о ненаправлении состязательных бумаг и ответов на них другим ответчикам.

Правило 12 (f) ФПГП, определяя процедуру исключения из имеющихся в деле состязательных документов любых не относящихся к сути спора или несущественных, не имеющих юридического значения позиций, устанавливает, что инициатором постановки вопроса об этом могут быть не только стороны, но и суд «по собственной инициативе».

Правило 12 (h) (3) ФПГП предусматривает право суда самостоятельно, т. е. даже без ходатайств сторон, решить вопрос о наличии или отсутствии предметной юрисдикции по делу, в последнем случае исковые требования остаются без удовлетворения.

Правило 11 (с) (3) ФПГП допускает право суда по собственной инициативе, т. е. без обращения заинтересованной стороны, обязать другую сторону, ее адвоката представить аргументы в обоснование того, что поведение или действия сторон или ее адвоката не нарушают требования Правила 11 (в) ФПГП, т. е. не направлены на злоупотребление процессуальными правами. При этом суд также по своей инициативе вправе принять решение о наложении финансовых санкций на сторону или ее адвоката.

Правило 19 ФПГП допускает по инициативе суда в целях справедливого разрешения спора привлечение к процессу соответчиков или соистцов, чтобы объединить в процессе всех лиц, имеющих интерес в итоговом решении по делу [100]. В случае когда суд приходит к выводу о невозможности привлечь к участию в деле лиц, участие которых является обязательным (indispensible), суд прекращает производство по делу. В силу Правила 21 ФПГП суд по своей инициативе вправе привлечь к участию в деле или исключить из процесса сторону; суд также вправе самостоятельно разъединить требования, заявленные к стороне.

В рамках процедуры досудебного раскрытия доказательств суд по своей инициативе вправе ограничить объем раскрытия доказательств (Правило 26 (в) (2) (с) ФПГП).

В ходе судебного разбирательства суд по своей инициативе может вызвать для допроса свидетеля; суд вправе наряду со сторонами непосредственно допросить вызванного свидетеля (Правило 614 (а) – (с) ФПД).

В соответствии с Правилом 38 ФПГП при наличии на то оснований суд вправе по своему усмотрению принять решение о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей.

Согласно Правилу 59 (а) (2), (d) ФПГП суд вправе по своей инициативе, равно как и при наличии на то ходатайства стороны, в течение 10 дней с даты принятия решения по делу принять приказ о проведении нового судебного разбирательства по данному делу по любой заслуживающей внимание причине. В таком случае решение как бы «открывается», исследуются новые доказательства, уточняются фактическая и правовая составляющие дела и принимается новое решение.

В силу Правила 60 (а) ФПГП суд вправе по своей инициативе, без обращения сторон вносить исправления, устранять ошибки в решении по делу, промежуточном приказе или протоколе.

В соответствии с Правилом 81 (с) (3) ФПГП суд вправе без явно выраженного требования стороны принять решение о проведении слушания дела с участием присяжных заседателей, если закон штата прямо не требует от стороны прямого волеизъявления по этому вопросу.

Особый интерес представляет собой исследование процессуального права суда вмешаться в процесс определения истцом предмета спора.

По общему правилу суды обсуждают лишь вопросы, которые выносят на его рассмотрение стороны. Этот вывод можно сделать из анализа связанных между собой положений ФПГП. Так, Правилом 7 (а) ФПГП установлены виды состязательных бумаг, основные из которых – исковое заявление, отзыв на него и ответ на отзыв. В силу Правила 8 (а), (b) ФПГП содержание искового заявления и отзыва на него должно состоять в том числе из простого и краткого заявления истца о его требовании с аргументацией права истца на удовлетворение иска, а также простого и краткого отзыва ответчика признающего или опровергающего требования истца. Согласно Правилу 15 ФПГП, неоднократно использующему термин «вопросы, поднятые (охватываемые) состязательными документами» [101], только стороны могут быть инициаторами внесения изменений и дополнений в состязательные документы; суд в определенных случаях лишь вправе отказать в удовлетворении ходатайства стороны во внесении таких изменений и дополнений. Таким образом, ФПГП не предоставляют суду права вмешиваться в процесс определения, формулирования сторонами (истцом) требований по делу.

Тем не менее на практике встречаются случаи, когда при рассмотрении дел суды разрешают вопросы, которые стороны не поднимали и соответственно не обосновывали, в том числе это касается и определения границ спора.

Подобные решения называются решения sua sponte, т. е. решения, принимаемые судом «по своей инициативе, добровольно…» [102], – при отсутствии ходатайств или письменных позиций сторон.

И хотя большинство американских юристов даже не задумываются над возможностью для суда обсуждать и решать вопросы, которые сторонами не дебатируются и соответственно не аргументируются [103], такие случаи на практике имеют место.

Примерами решений sua sponte являются решения суда по так называемым юрисдикционным вопросам относительно наличия права на иск (в процессуальном смысле), как указывалось выше, предметной подсудности и практической целесообразности в рассмотрении спора.

Федеральная судебная практика неоднозначно относится к решениям sua sponte [104]. Так, по мнению Э. Миллера, «необычным является для судов принимать решения по своей инициативе. Еще необычней, когда вопросы не касаются права на иск и предметной подсудности» [105].

По мнению Т. Марвелла, нежелание многих судей разрешать по своей инициативе вопросы, которые не поднимались сторонами, объясняется «желанием сохранить состязательную систему» [106]. Опасность ученый здесь видит в том, что проигравшая сторона не имеет возможности своевременно представить свои соображения по делу, в том числе высказать аргументы против доводов, которыми руководствовался суд при принятии решения против проигравшей стороны.

В то же время, согласно Т. Марвеллу, вследствие конституционных ограничений, касающихся судебной юрисдикции, федеральные суды обязаны самостоятельно оценивать наличие предметной юрисдикции в деле. При этом ученый ссылается на положение Правила 12 (h) (3) ФПГП, предусматривающего право суда, в том числе и по своей инициативе, решить вопрос о прекращении процесса (отклонения иска) из-за отсутствия предметной подсудности.

Данная позиция поддерживается судебной практикой [107].

Более того, в практике встречаются отдельные примеры проявления судом инициативы и по вопросам, касающимся существа спора. Так, по делу Gonzalez-Gonzalez v. United States, 257 F.3d 31, 36–37 (1st Cir.2001) апелляционным судом было указано, что «если абсолютно ясно, что истец не имеет перспективу удовлетворения иска и что изменение иска ни к чему не приведет, суд вправе прекратить процесс (отклонить иск)» [108].

Однако такие примеры крайне редки и критикуются не только доктриной, но и практикующими юристами, а также вышестоящими судами.

Так, по мнению Л. Фуллера, «если основания для принятия решения вообще никак не связаны с представленной аргументацией, то все, что обсуждалось или доказывалось в ходе процесса, становится бессмысленным… процесс рассмотрения спора превращается в фарс, поскольку участие в процессе сторон лишается всякого значения» [109].

По мнению Т. Марвелла, основанному на проведенном опросе адвокатов, практика sua sponte критикуется даже адвокатами сторон, в чью пользу выносились такие решения, поскольку «они считают, что дела должны разрешаться по вопросам, которые были предметом спора. Возможно, они считают, что такие решения не отражают в достаточной степени их квалификацию» [110].

В деле Arizona v. California, 530 U.S. 392, 412–13 (2000) Верховный Суд США установил, что «…там, где ресурсы суда не были направлены на разрешение спора, суды первой инстанции должны с осторожностью относиться к возможности sua sponte, уничтожающей принцип представления сторонами своих позиций (дел), так значимый для нашей системы судопроизводства» [111].

В деле United States v. Burke, 504 U.S. 229, 246 (1992) Верховный Суд США установил, что «правило о том, что вопросы, не поднятые (сторонами) не будут обсуждаться, более чем просто разумное правило, его соблюдение в подавляющем числе дел отличает нашу состязательную систему правосудия от следственной модели» [112].

Представляется, что решения sua sponte оказывают негативное влияние на развитие гражданского процесса США и частную инициативу сторон, дела которых фактически разрешаются без их участия.

Подобные решения противоречат фундаментальным положениям надлежащего процесса об извещении сторон, предоставлении им права быть выслушанными, несовместимы с состязательной системой гражданского судопроизводства, основанной на состязательном противоборстве или противостоянии процессуальных противников, представляющих свои позиции и аргументы суду для принятия решения, а также нейтралитетом суда, который может быть поставлен под сомнение решением sua sponte.

Однако поскольку подобные решения выносятся не только судами первой инстанции, но и апелляционными судами, доктриной предлагаются меры, направленные на уменьшение процессуального ущерба от их принятия. В частности, А. Милани и М. Смитом предлагается предоставить проигравшей стороне право обратиться к суду или апелляционному суду с ходатайством о пересмотре состоявшегося решения, а при отказе в удовлетворении такого ходатайства признавать за таким судебным актом суда апелляционной инстанции прецедентную силу в меньшей степени, нежели за решениями, принимаемыми с соблюдением процесса в полном объеме [113].

Еще одним показательным примером активности суда являются инициативы суда при рассмотрении дел с участием сторон без квалифицированного судебного представительства (pro se litigants).

Такие инициативы, как и решения sua sponte, в своей основе имеют процессуальный источник – судебную практику, а также доктрину.

В частности, Й. Голдшмидт, отмечая тенденцию «возвращения в суды тяжущихся (без помощи адвокатов) сторон» [114], раскрывает причины появления такой тенденции.

Ученый объясняет это повышением уровня грамотности граждан, ростом чувства собственного достоинства, значительными судебными расходами, мотивирующими частных лиц не обращаться за дорогостоящей юридической помощью к адвокатам, развитием системы повышения доступности правосудия. В частности, многие федеральные суды США предлагают программы помощи лицам, представляющим свои интересы на процессе самостоятельно, для чего в Интернете публикуют информационные сборники с пошаговыми инструкциями, как вести себя на процессе, на какие процессуальные аспекты обращать особое внимание. Важно отметить, что сборники предупреждают спорящих о рисках, связанных с самостоятельным ведением дела (например, угрозы санкций со стороны суда за предъявление заведомо необоснованных исков, за злоупотребление своими процессуальными правами и проч.) [115].

Участие в процессе лиц, самостоятельно представляющих свои интересы, ставит ряд вопросов, имеющих существенное значение для функционирования состязательной системы гражданского судопроизводства.

Это вопросы обеспечения процессуального равноправия таких лиц с процессуальными противниками, интересы которых представляют адвокаты, а также соблюдение судом беспристрастности по делам с участием pro se litigants.

По мнению Р. Маркуса, при рассмотрении дел, где помощь адвоката стороне не востребована, американские суды в некоторых случаях стали «приспосабливать состязательную систему к нуждам тяжущихся без юридической помощи лиц» [116].

Й. Голдшмидт отмечает, что судьи вынуждены быть более активными в таких делах, чтобы гарантировать процессуальное равноправие обеих сторон; такая активность судов связывается этим ученым с разумной помощью лицам без судебного представительства, в частности, в праве судов задавать по своей инициативе истребовать доказательства и задавать вопросы свидетелям.

Действительно, из анализа судебной практики федеральных апелляционных судов можно сделать такой вывод.

Так, Девятый федеральный окружной суд в деле Rand v. Rowland, 154 F3d, 952, 958 (9th Cir.1998) дал ориентацию районным судам занять более активную позицию по делам, где стороны представляют свои интересы самостоятельно, посредством представления сторонам, оказавшимся перед перспективой вынесения по делу суммарного решения, копии Правила 56 ФПГП, регулирующего этот вопрос [117].

По делу Lukas v. Dept of Corr. 66 F3d, 245, 248 (9th Cir. 1995) этот же суд посчитал необходимым для районного суда уведомлять представляющую свои интересы сторону о последствиях замены ходатайства о прекращении производства по делу ходатайство о принятии суммарного решения [118].

При завершении производства по делу ввиду допущенных представляющим свои интересы истцом ошибок или процессуальных нарушений Девятый окружной суд обратил внимание на право суда уведомить истца о допущенных нарушениях таким образом, чтобы тот мог внести необходимые изменения и повторно направить иск в суд [119]; при решении вопроса о выборе подсудности между федеральным судом и судьей-магистратом судья должен разъяснить тяжущемуся последствия такого выбора (объяснить разницу) [120], при объяснении последствий отказа раскрыть свидетеля в рамках обязанности сделать это в установленный срок в рамках процедуры досудебного раскрытия доказательств [121].

По мнению Й. Голдшмидта, такая активность судов встречает понятное противодействие адвокатского корпуса, а также самих судей, поскольку вынужденность оказания помощи pro se litigants не только ставит под сомнение беспристрастность судей, но и дезавуирует идею процессуальной состязательности.

Исследованные ученым примеры активности судов позволили ему сделать вывод, с которым можно согласиться в том, что теория состязательной системы, основанная на постулате об относительно равных процессуальных противниках, по своей сути не предполагает учет судом интересов лиц, защищающих свои права самостоятельно. Сохранение судом беспристрастности фактически предопределяет негативный исход дела для лиц, не имеющих судебного представителя, в противном случае состязательная система подвергается риску девальвации признанных ценностей.

В качестве выхода Й. Голдшмидт предлагает проведение судом обучения персонала суда в доведении таким персоналом до обращающихся в суд лиц общеправовой информации о существе процесса, а также перенесение с судей на персонал судов бремени совершения отдельных процессуальных действий, в частности проведение персоналом суда досудебных совещаний и подготовку спорящих к судебному разбирательству.

Фактор императивной обязанности сторон поступить вопреки своей воле под угрозой негативных последствий неисполнения такой обязанности связывается с наиболее ярким примером ограничения частной автономии сторон. Правилом 13 ФПГП предусмотрена конструкция принудительного встречного иска в гражданском процессе США (compulsory counterclaim), поскольку непредъявление такового встречного иска для его совместного рассмотрения с иском первоначальным обусловливает последующую невозможность заявления такого (встречного) иска в качестве самостоятельного в отдельном процессе.

Установленная Правилом 13 (а) ФПГП обязанность ответчика по предъявлению встречного иска, т. е. понуждение или принуждение стороны к защите своих прав посредством такого (принудительного) иска при наличии на то обстоятельств, имеет определенную историю, уходящую ко времени одного из первых прецедентных решений по этому вопросу, принятому полтора века назад по делу Gates v. Preston (41 N.Y. 113 (1869)).

Принимая решение по этому делу, разрешивший спор мировой судья удовлетворил требования врача о взыскании с пациента 6,58 доллара США за оказанные услуги, невзирая на имевшееся в производстве другого суда дело по иску пациента к врачу о взыскании ущерба за оказание некачественных услуг. Оставляя без изменения данное решение, апелляционный суд (Высокий Суд Нью-Йорка) постановил, что «…там, где возражения ответчика представляют собой явно выраженное и прямое признание им права истца на взыскание и позиция ответчика состоит лишь в допущении принятия решения о взыскании определенной суммы в пользу истца, это, по существу, признание под протокол заседания всех фактов, составляющих основание иска, которые подлежали бы доказыванию истцом, при отрицании этих фактов ответчиком» [122].