- -
- 100%
- +
…Смотри внутрь себя и наружу. Сравнивай, оценивай.
17
Телевизор гремит, будто муж один в квартире или живет в частном доме. Прошу убавить звук, а он еще громче включает. Упрямого ничему хорошему не научишь, а дурное само цепляется.
Противные мелочи теперь раздражают сильнее. Хочется покоя, уважения и сочувствия. «Кефир и теплый сортир» – это еще полдела. Душевного тепла не хватает. Без него и телу неуютно и холодно.
Разнервничалась из-за пустяка. Лежу в спальне за закрытой дверью, смотрю первый попавшийся канал. На необитаемом острове женщина и мужчина лазают по скалам. Женщина путается в своих длинных юбках, а мужчина скачет как горный козел. Я в детстве быстро оценила удобство мужской одежды и наперекор матери (Мне холодно в платке!) ходила в школу в дедушкиной шапке, а для работы сшила себе шаровары. (Не хочу «светить» сподним, то бишь нижним бельем.) Закабаленные мужчинами женщины не могли позволить себе удобную одежду? Для них красота была на первом месте? Я не предлагаю в театр идти в брюках.
Не нравятся мне современные короткие мужские пиджаки, не прикрывающие застежку на брюках. В них мужчины выглядят подростками, выросшими из этой одежды еще два года назад. Перед моими глазами так и стоит фото моих друзей детства, которым родители не имели возможность купить одежду по росту. И себя помню в коротеньком пальтишке, из-под подола которого, как «пятница из-под субботы» выглядывало платье и даже кофта. Такие вот ассоциации.
Когда Митя чинит бытовые приборы, я хвалю его: «Дело мастера боится!» Я хочу, чтобы у нас были общие радости.
Накупили на рынке продуктов на неделю, Митя по мобильнику такси вызвал. Я первая увидела нашу машину и говорю мужу, что напротив нас, у первого правого столба стоит машина с номером, указанным диспетчером. Но муж, не обращая внимания на мои слова, ныряет в гущу машин и, конечно, не находит нам предназначенную. Я снова обращаюсь к нему: «Смотри, вон там стоит шофер, машет нам рукой и одновременно звонит тебе».
Муж опять не слышит меня и несется в другую сторону. Я, безнадежно махнув рукой, отворачиваюсь, чтобы не видеть бестолковых метаний. Внутри меня все вибрирует и кипит. Я не нахожу объяснения такому поведению. Неужели желание все делать на свой лад не имеет границ и далеко выходит за пределы разума? Если бы я могла понять такое поведение, я бы так не нервничала. Наконец, набегавшись, муж возвращается за вещами.
– Тебе было трудно сразу посмотреть туда, куда я показывала? Я же хотела помочь.
– Я плохо вижу.
– Тогда тем более ты должен быть более внимателен к моим словами. Или у тебя и со слухом проблемы? Объясни мне, пожалуйста, зачем ты спекулируешь своим зрением? Я же теперь вижу хуже тебя.
Молчит.
…Приехали на свой этаж. Я прижимаю кнопку, чтобы лифт не двигался вниз. Муж выгружает сумки. Суетится, психует, кричит. Я думаю: «На рубль дела, на сотню суматохи», но помалкиваю. Наконец не выдерживаю:
– Что ты так нервничаешь? Нам некуда спешить.
– Слабое освещение. Я не вижу ручек у сумок.
– Не хватай сразу по три.
Не слушает, продолжает материться.
– По одной выноси. Тяжело ведь, – подсказываю я.
Еще больше запсиховал. Я прикусываю губу. Теперь он не выносит сумки, а швыряет. Картошка, яблоки и сливы катятся по лифту, по площадке перед нашей квартирой. Раньше я кинулась бы собирать, но сегодня стою и жду, пока сам соберет. И даже не потому, что мне с больной ногой тяжело наклоняться – я бы потерпела, – а чтобы муж на себе прочувствовал плоды своей несдержанности. Может, начнет учиться быть более терпеливым.
– Не оставляй картошку на зиму в гараже, померзнет. Я не смогу по весне гниль из подвала вытаскивать. Мне теперь по лестнице не опуститься.
– Под домом она растет.
– Ну и пусть себе растет. Каждый год росла, но до весны мы всегда были с картошкой. А мерзлую и сладкую ты есть не станешь.
Приписка. «Оставил. Померзла уже в декабре. Ляду не захотел закрывать. Утверждал, что рано, пусть, мол, проветривается погреб. Остались без картошки. Ничего, будем покупать в магазине».
Еще одна приписка. «Весна. Прошу вынести гнилую картошку из подвала, пока она в кашу не превратилась. Отказался».
«В августе сына заставил таскать вонючую «квашню» в мусорный бак. Это элементарное упрямство или глупость? Мне кажется, это болезнь под названием эгоизм. Ну и еще связанная с ней лень. Есть ли эгоизму противоядие?
Что такое эгоизм? Это желание быть лучше других. Может, казаться таковым? Это больше Мите подходит. И еще: любым способом все для себя и только по-своему.
Ремонт в ванной комнате затеяли. Я загорелась идеей сделать ее в светлых, нежно-зеленых тонах. Повезло. Нашла нужную плитку на пол, прекрасно сочетающуюся с цветом стен. Радостно сообщаю мужу. Он сказал: «нет, дорого» и привез плитку казенную, грязно-серую.
Отреагировала внешне спокойным монологом, хотя внутри все кипело:
– Эта тебе по вкусу? И сколько рублей ты на ней выгадал? Мне теперь каждый день на нее смотреть и вспоминать о твоей жадности? А мог бы сделать жене приятное. Как ты не понимаешь, что дом – это место, где человеку должно быть хорошо, где он отдыхает душой. Интерьер должен радовать. В красивом окружении хочется красиво поступать. Мы сами себе должны создавать маленькие радости.
Муж возражает. И я сорвалась:
– Ища радости на стороне, можно потерять тех, что рядом. Для тебя не существует ни дома, ни семьи. Они – твое временное прибежище. Твоя основная жизнь проходит во вне. Тебе другое интересно… вернее, другие… Тебе не нужен уют, значит, и семья его не получит. Так, что ли? Давай жить в сарае, носить ободранные ватники, есть из собачьих мисок… Я могла бы понять, если бы не было денег, но ведь, слава Богу, не нищие. С собой на тот свет ничего не унесешь, здесь надо жить нормально. Для кого копишь, на нас экономя?
Я впервые так откровенно с мужем говорила. Ор был на весь дом. Сама виновата. «Конечно, сама. Сначала в том, что тебя выбрала в мужья, потом в том, что осталась с тобой после всего… Жила жизнью, которой не хотела… Я прекрасно сознаю, что все, что сейчас имею – это плод моих собственных ошибок. Были ли у меня моменты настоящего, высшего счастья? Были, но все они с… некоторых пор связаны только с детьми».
А муж, вдоволь накричавшись, заявил:
– Стоит ли переживать по такому ничтожному поводу?
– Ты о плитке или о женщинах? – спросила я и пошла на кухню.
Поехали на рынок за клубникой для варенья. Естественно, что набрали еще много чего. Вызвали такси. Челноком перетащили пакеты и ведро к месту, где нас обычно подбирают водители такси. Ждем пять, десять минут. Прошу мужа поискать машину. Он находит ее и просит таксиста подъехать ближе. Тот говорит, мол, я стою напротив названного вами дома и не собираюсь угождать вашим капризам. Муж отвечает, что мы находимся с другого конца этого же длинного дома, но ближе ко входу, там, где в ограждении есть проход для людей. А до вас нам, двум инвалидам, придется идти с вещами метров пятьдесят по дороге, по которой движется беспрерывный поток машин. И еще, чтобы добраться до вашей машины, нам надо будет перелезать через ограждение. Но мы не в том возрасте, чтобы совершать такие подвиги, да еще с вещами. И какой смысл нам это делать, если вам все равно на выход со стоянки проезжать мимо нас?
Но таксист остался стоять на месте. Я ошарашена, муж взбешен. Вызвали другое такси. Оператор попросила объяснить причину конфликта. Муж рассказал. Оказывается, таксист уже успел наговорить ей о нас кучу гадостей. И второй шофер поинтересовался причиной ссоры.
Муж еще долго возмущался глупым упрямством таксиста, а я вдруг подумала, что он сам часто ведет себя так же, но не замечает за собой этого. Промолчала. Пусть успокоится.
Митя купил уцененный, почти не облитый эмалью унитаз. Я сказала: «Он же шершавый и значит плохо смываемый. Сам будешь его каждый день драить». (Разбежалась!) «Прибрать к рукам меня хочешь?! Не выйдет! Я не собираюсь исполнять твои прихоти и капризы», – возмущенно заявил муж. (Это уже патология!) «Только свои?» – спросила я грустно.
После химий и облучений мне трудно стоять у плиты, трудно возиться с горячей водой. И врач советовал меньше времени проводить на кухне. Но пересиливаю слабость, консервирую каждый день помаленьку, если ноги держат. Потом долго прихожу в себя. Компоты, огурцы, помидоры, фруктовые и овощные соки медленно, но верно выстраиваются на полу красивыми рядами. Я радуюсь.
– Я отвезу все в гараж, – заявил Митя.
– Прошу тебя, перенеси банки в подвал под домом. Я смогу в любое время сама сходить и потихоньку, по одной банке принести все, что пожелаю, а в гараже замок мне не по силам открыть, да и ездить туда далеко.
– Сам буду возить.
Я вздохнула, предвидя его необязательность.
Приписка. «Так и стоят уже который год в гараже на стеллажах ряды банок. Есть эти консервы уже нельзя, срок годности истек. Вины своей Митя, конечно, не признает. Не его, мой труд пропал даром. Теперь, если здоровье позволяет что-то заготовить на зиму, я сразу прячу в квартире под тряпки, на нижние полки шкафов».
Говорю Мите: «Я всю нашу совместную жизнь мирюсь с твой суетностью и невоздержанностью. На кого ты будешь кричать, когда я уйду из жизни? Кто будет терпеть твои фокусы? Дети или бабку себе заведешь, чтобы нянчилась с тобой? Пойди, поищи. И это в мире «продай-купи»? Нарвешься, ох нарвешься…»
Плохо чувствую. Лежу, прокручиваю в голове свою жизнь.
Быстро разрушился придуманный мной справедливый мир. Первое время, исследуя и оценивая свою жизнь, я искала причину не сложившихся семейных отношений только в себе. Я говорила сама себе: «Способность к общению формируется в ребенке до десяти лет, но если он это время упустил, то наверстывать ему намного сложнее, несмотря на то, что человек развивается всю жизнь. Он может приобретать новые навыки, но старые, неусвоенные в детстве, все равно воспринимаются им с большим трудом. (Это как ребенка, воспитанного зверями, пытаться учить говорить.) Всему в организме проходит свое время. И я, проведшая свои ранние годы в детдоме, не знавшая общения с домашними детьми и с миром взрослых, первое время, попав в семью, это остро чувствовала».
«Но я же со своей стороны все делала ради семьи, не щадила себя. Мне казалось, муж должен был держаться за меня обеими руками. Никто меня этому не учил, по своим внутренним понятиям жила. Значит, ошибалась? – засомневалась я, пронизываемая щемящей грустью непонимания. – С Митей что-то неладное? Может, как говорила подруга, мне надо было стать жесткой, требовательной, даже капризной, чтобы заставлять мужа уважать, ценить, помогать? Любя и жалея, я разбаловала его. Я считала Митю взрослым, серьезным, ответственным, а он не был таковым. Значит, я не шибко умная и заслуживаю то, что имею? Нелицеприятный приговор. Я должна была воспитывать не только детей, но и мужа? Я не справилась, потому что не умела быть мудрой?»
Еще в школьные годы я успела побывать няней младшим сестренкам, понять как это сложно и ответственно, поэтому и не торопилась выскакивать замуж и рожать детей. Митя такого опыта не имел. И что из того? А головой подумать нельзя было?
Второй причиной нежелания раннего замужества было то, что я не видела вокруг себя по-настоящему счастливых семей.
Вспомнился «выпускной» утренник сына. Третьеклашки прекрасно разыграли сказку. Спектакль длился два часа без перерыва. Участвовал весь класс. Все дети были удивительно талантливы. Я тогда подумала: «А у дочери учительница не радовала детей, только ругала… Если ими серьезно заниматься, каждый мог бы в жизни достичь многого». А я на кухне проводила столь важное для детей время. Когда мне было детей развивать! Мне бы успеть не упустить их, вовремя подправить, направить. А муж как всегда у телевизора сидел. Как я ни старалась, не было с ним обратной связи. Не хотел он детьми заниматься. И вообще ничем. Сплошное разочарование.
Не понимал Митя, что с детьми родители снова переживают прелесть детства. А он лишил себя этого счастья. Не хотел он признавать и того, что дети в мужчине развивают душевный интеллект, сердечный ум, то есть душевность, тонкость. Душа как бы нарастает, становится крупнее и богаче. К тому же, общаясь с детьми, мужчина учится преодолевать свой эгоизм. Не испытал Митя и чуда любви – перенесения «центра вселенной» с себя на тех, которых мы должны считать своими самыми главными и любимыми. Он себя таковым воспринимал. Избегая обязанностей перед семьей, он обеднял себя.
А было время, когда мне казалось, что без Мити нет ни неба, ни солнца. О это глупое упоительное безрассудство влюбленности! У Пушкина есть строка: «Что пройдет, то будет мило». Видно, она о счастливом детстве была написана… Читаю и думаю: «Ведь ничего особенного, удивительного нет в простых Пушкинских строках, а в них есть всё! Вся вселенная! Потому что он гений».
Я не умею прожитое воспринимать с юмором? Но мне так часто бывало не до смеха!
Иногда я задумываюсь: была бы я более счастлива, если бы не знала Дмитрия, этого редкого экстраэгоиста? Моя глупость в том, что не того выбрала? Но я же выходила замуж по любви! С моим мягким, уступчивым характером любой мужчина командовал бы мной, веревки из меня вил? Ну если бы только повезло найти такого, который умел любить и ценить… Если бы-то…
Я ною? Я одна несчастлива в семье? А как дело обстоит с моим окружением? У Людмилы муж загулял, у Томы тоже. Наташин на второй день после свадьбы предложил себя ее подруге… На Насте гражданский муж не женился. Она сделала аборт и осталась бесплодной. Света одна дочь растила, а Рая – сына. Она в пятьдесят умерла. Любая смерть умаляет, а безвременная особенно по сердцу бьет… У Риммы муж пил и бил, но второе ее замужество, говорят, будто бы более удачное, по крайней мере, без рукоприкладства. Меня все счастливой считают: муж всю жизнь при мне. А об остальном я помалкиваю. Да… кипит мой разум возмущенный.
Ах да! Вероника! Лет пять воевали: крик, скрежет, пыль столбом. Не семья – огнедышащий вулкан. Ох уж эти мне тёрки – притёрки! Муж уходил-приходил, никак в себе дракона гордыни не мог усмирить. Помучили они друг друга предостаточно. Я уже не верила, что у них срастется. И вдруг закончились притирки. Сейчас у них тихо. Живут.
Дочь вернулась из пешего путешествия по Испании. Море впечатлений! Рассказывала: «Шарик наш земной становится все меньше… В группе собрались представители всех континентов. Люди одеваются одинаково, употребляют одну и ту же еду. Оказывается, достаточно знать несколько фраз на трех четырех языках и можно прекрасно провести отпуск в кругу незнакомых людей разного возраста и разных национальностей, и за это время прилично пополнить свой словарный и культурный багаж».
19
Не спится. Опять вспоминаю свою жизнь, выстраиваю цепочку событий, связанных с мужем.
Приехала к нему после окончания вуза. На первом же празднике с его сотрудниками услышала о его «похождениях» с Зинкой. С какой из двух? С маленькой, худенькой с пятилетним ребенком, или с высокой, крупной? Муж чужих детей не любит. Отпадает первый вариант. Она научил Митю целоваться с языком? А его увлечение прибалтийским блюзом…
Еще Аленка, наглая, самовлюбленная. Не дура, но лодырь. Почему он запретил ей подходить ко мне на первомайской демонстрации? Чего боялся? Она замужем. Зачем мне к ней ревновать? А Любка? Нервная, издерганная. Я, когда первый раз ее с мужем на пикнике увидела, так сразу подумала, что сбежит он от нее. Жалко ее было. Только с некоторых пор стала я замечать ее хитрые взгляды. И губы кривила презрительно, с чувством собственного превосходства. Одевалась она прекрасно, а я скромно. Она из богатеньких, а мне средства не позволяли наряжаться. Нам помощи ждать неоткуда было.
Первый раз заскочила к Мите на работу и сразу ощутила, что какая-то порочность витает в атмосфере… Потом заметила, что сотрудницы сочувственно на меня поглядывают. Любка в отделе хозяйкой себя чувствует, командует, всех резко и демонстративно одергивает и погоняет. Будто не мой муж, а она руководит цехом. Мне это не понравилась. И его друг проговорился, что слишком уж свободно она вела себя с Митей в вагоне, когда по случайному стечению обстоятельств они в одном купе ехали из Москвы.
А на рыбалке? Он же ей первой удочки настраивал. И она всегда около нас устраивалась ловить, хотя еще тридцать человек ехало в автобусе. И не с семьей, а рядом с ней он часами сидел на берегу, обсуждая рабочие проблемы. "Она профорг, Митя от нее зависит", – внушала я себе, но сердилась и до слез обижалась. А он злился на меня, говорил, что я придумываю глупости. И я начинала ругать себя за необоснованные подозрения, которыми я унижаю и себя, и любимого человека.
Был еще один неприятный случай. Вернулась я домой с детьми из деревни и почувствовала, что в квартире была чужая женщина. Потом Митя как-то проговорился, что друг его ночевал у нас. Сказал, что в соседнем доме живет его бывшая жена и они «немного покувыркались» в нашей квартире. Мне не понравилось, каким тоном муж сказал эту фразу. Обидно стало за вторую жену-красавицу того друга. И эта обида перекрыла мое недовольство своим мужем. Я только мысленно порадовалась, что он редко встречается с этим Андреем. Хорошо, что его бывшая жена вскоре переехала на микрорайон. Я плохого влияния боялась.
А на следующий год мы с братом встретились в деревне у родителей, и он сказал:
– Разминулись мы с тобой. Ты утром уехала, а я в обед приехал. Так твой муж домой только к двенадцати ночи явился. Я бы задумался над этим фактом.
А что я ответила?
– Ничего удивительного: жена за порог, муж к друзьям. Может, в преферанс перекинулись. Домой-то он пришел ночевать, значит, все в порядке.
Брат только головой с сомнением покачал. А мама посоветовала больше не рожать. Этих бы поднять.
Следующим летом отдыхали мы на базе отдыха и рыбачили. Сто килограммов леща засолили. Восторг! И на второе лето история повторилась. Только, когда мы вернулись домой, в холодильнике лежала одна рыбина.
– Где остальное? Ты же два раза в неделю домой на велосипеде по целой сумке отвозил, – неприятно поразилась я.
– Маме, родне, друзьям раздавал, – не моргнув глазом, соврал Митя.
– А нам? Для чужих людей заставлял меня с больными почками часами торчать в холодной воде? Я же для семьи старалась.
…Вместе не спим. Митя говорит, что за сердце боится. А ездить на велосипеде не опасно? На это сил у него хватает? Муж, грубостью отбивает желание говорить на эту тему.
А на следующее лето Митя вообще удивил меня своим поведением: рыбу не ловил, читал газеты, вел жизнь образцового семьянина, два раза в неделю ездил на работу, но не на велосипеде, как раньше, а на автобусе. Я не могла надивиться на него. Что его так переменило? Куда девался заядлый рыбак? Муж объяснил просто:
– Сердце стало шалить сильнее, беречь себя приходится.
– Ты же в отпуске, теперь-то силы должны появиться. В больнице ты был один месяц и уже давно. Тебе же сорок лет, а не шестьдесят, – мягко говорила я, обиженная невниманием мужа.
А сама тут же корила себя: «Какое я имею право обижаться на больного человека? Но почему он все раздражительнее и злее становится? Из-за мужской несостоятельности? Так я же тактична, не упрекаю его. Один только раз сказала, что если не можешь иметь близость, так хотя бы просто обнял, а то ведешь себя, как чужой человек».
Как-то развалился на диване, грудь себе чешет и вдруг заявляет гордо: «Матерею я!»
И тут уж я разозлилась:
– Если матереешь, так семье помогай. Живешь как квартирант. Мне выгодней алименты от тебя получать и детям внимания больше уделять. Я часами у плиты стою, ублажаю тебя, а ты даже зарядку с сыном сделать не хочешь, прикрываешься болезнью.
И вдруг узнаю, что муж после работы каждый день в малый теннис играет по два часа и не боится за сердце. А мне говорил, что ему голову резко наклонять нельзя, что в глазах темнеет. Врал, получается? А я в это время с сумками по городу гоняю, очереди выстаиваю, детей одних дома оставляю.
Вспомнила, как обидно мне было, когда сына из роддома в грязную квартиру принесла. Песок трещал под ногами, будто его стадо верблюдов из пустыни принесло. Чем он занимался эти пять дней? Откуда грязь? Мог бы хотя бы подмести пол и мокрой шваброй пыль собрать. Пришлось в первый же день браться за половую тряпку, Господь сберег меня. Роды были тяжелые, рисковала я тогда своим здоровьем. А с него как с гуся вода. Счастливый бегал: «Сын у меня!» На том его любовь и закончилась.
Не зря говорят, что мужчина очень проявляет себя, когда жена ходит беременной, и когда ребенок маленький. Вот он и проявлял… по совокупности разных фактов. Промолчала я тогда, сглотнула горькую пилюлю. Только через десять лет впервые упрекнула, когда про теннис узнала, потому что с больным сыном он отказывался играть. Много позже поняла, что с такими типами женщинам лучше судьбу свою не связывать. Будто бы боготворят, а потом раз – и всё кончилось, как и не было. А меня ни на минуту не покидало чувство тревоги за детей, пока не выросли. Да и теперь еще душа болит за них по всякому поводу.
…А ведь сердце часто подсказывало: не верь. Поезжай из базы отдыха домой, проверь, где он. И подруга, сочувственно глядя в глаза, утверждала: «Врет он все, не больной, притворной. Любовь глаза тебе зашторила. Не стоит он твоей любви. Пользуется твой добротой». Не прислушивалась, хотела верить и верила. Говорила, что не может муж изменять, на одну меня у него сил нет. По себе его мерила.
Потом сын украшение и духи нашел на антресолях. За новой лампочкой полез, когда одна на кухне перегорела. Так выкрутился, сказал, что для главбуха купил. Дважды хотела разойтись. Правда, в первый раз из-за его матери. Но сын твердо заявили: «Мне нужен отец. Потерпи, пока учебу окончу. К тому времени он, может, перебесится». Объяснить детям, что без него нам всем будет лучше, не получалось.
А Митя жил так, словно из-за него ничего плохого в семье не происходит. Я, погруженная в массу забот, уже ни о чем его не просила, уяснив, что себе дороже будет его уговаривать. Проще, пока есть силы, самой все делать, чтобы Нервы сберечь. А муж становился все грубее и нахальнее. Я, не желая травмировать детей, сглаживала ссоры и его вечное недовольство. Потом дети стали становиться на мою сторону. Помню, сын возмутился: «Мама на полторы ставки работает, репетиторство у нее, ремонт одна делает, а ты вместо того, чтобы помочь ей – кричишь. Смотри, стяжку сделала, линолеум новый постелила, плинтуса сама приколачивает».
Но он и детям рот грубо затыкал. Я не умела противостоять хамству, и их не могла научить. Боже мой, сколько еще подобных случаев я могла бы вспомнить! Их бесконечные вереницы. А я не только не связывала их воедино, веря в порядочность мужа, не только не выискивала в них плохое, но даже пыталась найти им объяснение и оправдание.
…Чуть что не по нем, будь то на работе или в быту, он выливает свое раздражение на семью. Чаще всего на меня. Я всегда под рукой. У его матери, обычно, раз или два в неделю возникает желание разрядиться на близких, а мой муж не копит злость, выплескивает ее по мере «поступления», и времени на это не жалеет.
…Если я в чем-то убеждена, навязать мне чужое мнение невозможно, по крайней мере, очень трудно, а Митя по пять раз в день его может менять. Меня еще в молодости это бесило. Невозможно было предугадать, какой финт он выкинет, в какую сторону его поведет. И мне оставалось только гадать, кто на этот раз повлиял на его решение: мама, сотрудники или даже любой сосед?
…Я плохо разбираюсь в политике. Некогда мне в нее вникать. И, тем не менее, исходя из своего жизненного опыта и эрудиции, я правильно ставлю диагнозы происходящим в мире событиям. Если бы я слушала по телеку политические программы столько, сколько мой муж, я давно стала бы политологом высшего класса или доктором исторических наук. И на политический юмор я реагирую быстрее. А все почему? Потому что я сама анализирую события, а он слушает, что говорят другие и повторяет за ними.
Моя жизнь – не трагедия, а психологическая драма. Когда я выбрала себе мужа, то, любя, вознесла его до небес, наделила не присущими ему качествами, но связала с ним вполне определенные ожидания. Мы, женщины, склонны к идеализации. Что в таких случаях делать? Положа руку на сердце, скажу: не знаю. Нельзя на скорую руку перевоспитать человека, тем более, если плохое в нем наслоилось от многих поколений.
Никогда не знаешь точно, что можно ожидать даже от хорошего человека. Защищая себя и свое пространство, он иногда такое может совершить! Был у меня негативный опыт. Я тогда оказалась в крайне сложной ситуации, из которой не нашла выхода и подвела человека. И все потому, что верила в порядочность. А она оказалась внешним прикрытием. С тех пор ни за кого не прошу, чтобы не сделать кому-то хуже. Невозможно предвидеть, за какую паутинку не стоить дергать, чтобы не попасть пауку в лапы. Все связи между людьми трудно проследить, если ими не заниматься серьезно и целенаправленно.