- -
- 100%
- +
«А кому-то не повезло… Наши мужья неизлечимо больны дурью. Каждый своей. А мы, умные, самоотверженные, верные, неустрашимые, давали им слабину и сами оказывались у них на вторых ролях. И они выбирали нас мишенью для своих издевок… Конечно, мы пытались образумить их и так и этак… Судьба крутит-вертит нами если мы подставляемся, если мы зависимы и у нас нет другого выхода?» – Так говорила Инна.
Наталья Пушкина не жила в роскоши, но ведь была ему верна. Условности света? Любила?.. Нашла с кем сравнивать свою семью. С приближенными царя! «Два мира два Шапиро». История не сохранит сведений о наших титанических усилиях и «мужественных» подвигах. По нам плачет телепередача «Камеди клаб»? Такова финальная фраза нашей жизни? Глупости!
Надоели Митина ложь, фокусы, его себялюбие, мое оскорбительное положение. Говорю ему: «Кто ты? Сказать, просветить? Да уж конечно не порядочнейший муж, не добрейший отец семейства. Кобель беспардонный, наглец и подлец. Какие еще комплименты желаешь получить? Опять клюнул на первую, которая не отказала. Не противно? Какой ты у нее по счету? Недоступность украшает не только женщин, но и мужчин. Устоять перед соблазном – проявить достоинство, дано не всем. А без него человек смешон».
– «Не нравлюсь – уходи!» Как вином глаза залил, не понимает, что творит, что говорит. Будто под гипнозом находится. Я должна уйти ради его блага, чтобы не портить ему жизнь с этой… очередной? Я – никто… Меня просто нет… Я не нужна… И это Митя говорит мне, преданной жене, матери его детей, красавице по сравнению с этой шлюшкой, ищущей «спонсора» для содержания своей семьи! Наслышана: один бросил, к другому прилепилась. И этот оставил. К третьему пристает… Не ожидала, что при его вроде бы паталогической брезгливости, он будет становиться в очередь с подвальными пропоицами… И-ди-о-тизм!
Ни в грош не ставит ни мои способности, ни мой характер. Он ничего не ценит кроме своих желаний. Чужой ребенок ему улыбнулся – и он его уже любит! А свои, зная его характер, не часто улыбаются ему и он безразличен к ним? Поразительное открытие! Полное отсутствие человеческих… и даже животных инстинктов сохранения… Это невозможно понять. Кто бы рассказал – не поверила бы. Получается, что мужчины любят своих детей, до тех пор, пока любят их матерей? Не может такого быть. Это Митя такой ненормальный.
*
Через неделю под влиянием стресса неожиданно образовалась огромная опухоль. Доктор предположил саркому и потребовал срочно лечь в больницу, иначе через месяц будет поздно. Почему заболела? Видно, запас моральной прочности у меня большой, а физический оказался много меньше, вот и сломалась. Надорвалась, таская огромный груз обид. Болезнь находит самое слабое место в организме, поражает, разрушает и губит человека.
– Сподобилась… Дожидаешься милости стоять у престола Божьего… Думала при своей жертвенности в святые попасть? – усмехнулась Тамара.
– Муж даже в больницу на операцию не захотел везти. Дети заставили. Столько всего перенесла! А он, надеясь, что я умру, помчался делать операцию на глаза, чтобы для другой женщины быть полноценным. Для меня не старался, хотел, чтобы я его нянчила.
– Митя тебе мало дал, но много взял. Тебя хорошо поддержало, а может даже и спасло то, что после серии убойных химий ты целое лето прожила в лесу у реки, занималась рыбалкой. Ты была в тяжелейшем состоянии. Помню, первые дни еле ноги переставляла. Я, честно говоря, не очень верила в твое выздоровление.
– Врач посоветовал, и Митя с удовольствием туда меня отправил. И тут для себя выгоду нашел. Руки себе развязал. Вольным казаком жил. А когда наезжал ко мне, нервы мотал. Попрошу его леску с наживкой забросить в намеченное мной место, так он обязательно ее в другую сторону отправит и насмешливо смотрит на мою реакцию. Попрошу крючки выпутать из зацепа, так крику на всю округу. Перестала я обращаться к мужу за помощью и мне сразу легче стало. А когда чуть окрепла, приспособилась подплывать к месту зацепа на надувном баллоне от колеса машины. Его мне одалживали детдомовские ребятишки из соседнего школьного лагеря. Для них мои «заплывы» были интересным развлечением. И я вместе с ними хохотала над своим неумением. И от собак я быстро научилась отбиваться.
…Всё умела, многое могла. Всегда была нацелена на результат. И это было по жизни моей подушкой безопасности. Я знала, что нигде не пропаду. Но сентиментальности во мне было слишком много… А теперь давление скачет, сердце еле стучит, чувствую убывание сил… но держусь. А какие мои годы?
После ряда операций опять сильно ослабела. Полгода еле по квартире передвигалась, думала только о том, чтобы выжить. Наметилось улучшение. «Нет, – решила я, – теперь не уйду из семьи. Ты угробил, тебе и жить со мной дальше, сколько Господь отмерит и повелит». Злит, конечно, неотвратимость, невозможно что-то изменить…. И Тамара меня поддержала: «Хватит жить, головой повернутой назад и душой заполненной прошлым. Иди вперед, не оглядываясь. Не погружай себя в уныние, упраздни тоску. Радость преображает жизнь. Ищи ее».
20
По вечерам много читаю и размышляю. Встречаюсь с самой собой… внутри себя. Только теперь, ближе к финалу, может быть уже на пороге… поняла, что почти половину жизни жила неосознанно. Нет, я работала, растила детей, жизнь была наполненной до краев, но не всегда тем, чем хотела бы. Наверное, в итоге у всех так.
Сегодня Гоголь у меня «в гостях». Что я в нем ищу? Меня волнует приближающийся уход?.. У Гоголя особый взгляд на смерть, коррелируемый сложным состоянием его не всем понятного психического здоровья. А у меня физического? Гоголь представлял свою смерть. Еще бы! С его-то воображением… Его охватывали видения, мучили голоса. Он боялся быть похороненным заживо и страшился мук ада, ведь по христианским верованиям смерть – конец земной жизни и начало новой, бесконечной. Гоголь был религиозным, считал, что Бог есть главная тайна, и одновременно был мистиком. Он умер ни от чего, без симптомов. От страха? Моя знакомая поверила рассерженной цыганке, что умрет при родах. Так и произошло. Но она сама своим страхом вызвала кровоизлияние в мозг. А я не злила… Но ведь тоже все эти годы думала.
…В произведениях Гоголя смешное и страшное рядом из-за религиозных страхов, которые внушила ему мать в детстве или потому что «такова жизнь»? В нем всю жизнь генетическое радостное «я» боролось с навязанным матерью тоскливым предчувствием и ощущением смерти? От того и характер был тяжелый? Безусловно, он гений и работал только «на высоком подъеме маятника». И все же в его жизни и поведении было столько абсурдного! Может, у меня упрощенное, уплощенное понимание мистики? Интересно, религия разбудила в нем гения или сгубила?
А как я смотрю на переход… Если это неизбежно… Соглашусь с ним без страха?
Вспомнила странное «явление», случавшееся со мной, когда муж уезжал в командировки. Уложив детей спать, я принималась за дела. Неожиданно, часов в одиннадцать или двенадцать со мной начинало твориться что-то непонятное: спазмы сжимали горло, я задыхалась. Лицо полыхало. Внутри все мертвело. Это длилось не больше получаса. Самочувствие мгновенно восстанавливалось, словно и не было вспышки этой странной болезни. Я не понимала причин ее возникновения и только удивлялась и пугалась. Позже я узнала, что именно в эти часы муж «общался» с любовницей, которая сама затащила его в постель, будучи с ним в командировке. Кто посылал мне эти импульсы-подсказки? Они исходили от той женщины?
По телевизору женщина-тренер сказала: «Дети не устают. Это придумали взрослые. Не надо давать себе слабину». Устают дети, только быстрее восстанавливают силы. Им иногда достаточно отключиться на десять-пятнадцать минут. Видно не знает тренер, что такое сельские нагрузки. И у взрослого, и у ребенка есть пределы моральных и физических сил, после которых они заболевают. И иногда безвозвратно. Помню себя в двенадцать лет. Мне было тяжело, но я с удовольствием (тем более при чужих людях!) целый день таскала ведрами глину, а на утро не смогла встать с постели. Было полное бессилие. Ничего, пару дней отлежалась и опять в бой, на передовую.
В носу щекочет, будто где-то рядом сырая глина. То запахи навевают воспоминания, то наоборот…
…А после того страшного телефонного звонка у меня «полетели все пробки и обесточилась нервная система». Организм не смог восстановиться и через некоторое время я тяжело заболела.
Есть очень талантливые дети, но им от природы не дано достаточно сил бороться с собой и с внешними обстоятельствами. И если им не помогать тонко и умно, они не сумеют реализовать свои способности. И давить на таких детей нельзя, можно навсегда искорежить неокрепшую психику. В этой связи мне вспомнился прекрасный математик Красносельский, профессор с мировым именем. Как он удивительно терпеливо и тактично растил себе смену, своих талантливых учеников-«птенчиков»! По утрам они вместе с ним делали зарядку, завтракали, пешком шли в университет и беседовали. Он следил не только за умственным развитием этих студентов, но и за малейшими отклонениями в их физическом и моральном здоровье, строго опекал и надежно поддерживал.
*
Подошла к изголовью кровати. Муж спит. Лежит на боку, вялый, расслабленный, морщинистая шея сильно выдает возраст. Большой, мягкий нос свесился в сторону. Его высокий от глубоких залысин лоб не выглядит умным, эффектным, под расплескавшимися остатками седоватых, слегка вьющихся волос. В позе все еще осталось что-то детское, капризное, ранее так умилявшее, заставляющее обожать, нежно любить, ласково заботиться. Теперь этот старый ребенок вызывает только недоумение и жалость. И все же где-то в глубине души понимаю и помню, что всегда любила его… и видела, особенно в первые годы замужества, его ум, интеллект, отмечала уникальность – качества человека на все времена. Фантазерка. Это-то и обидно.
А ведь все указывало на то, что не надо было нам жениться. Много было тому подсказок. Я их видела, правильно оценивала, но что-то незримое подталкивало меня к нему… Дьяволом с ангелом во мне боролся? И мелких сомнений было много… Говорило сердце: «Если сомневаешься, отступись». Наверное, судьба…
Не того любила, не на того жизнь истратила? Обижаться не на кого, сама выбрала. А ему, как оказалось, хотелось самому интересно жить, увлекаться, гордиться своими мужскими возможностями, как самым важным, что есть в нем и вообще, с его точки зрения, в мужчинах. Он удивлялся непониманию этой важности, этой гордости. Его самомнение было так велико, что не было для него важней мысли о себе, кроме как «Какой я матерый! На стороне троих женщин сразу имею!» Но какие они? Одна сумасбродная, другая лярва, третья – дура. Я такого рода мужиков эшелон могла бы… Только брезгую. От одной только мысли… А сколько им доставалось от него? Об этом он не задумывался. Ему нужно одно: чтобы его хвалили, восхищались им, чтобы все было только по его и для него, для такого великолепного, эффектного, способного. Он мужчина! Разве этого мало? Ну, если больше нечем… Искусство, культура, интеллект? Зачем они? Порядочность… Заботы? Дело жены – хозяйство и дети. Дело других женщин – радовать его. Жизнь без радости – преснятина, бредятина…
Все эти соблазны от комплексов. А я была в себе уверена, и мне не надо было ничего себе доказывать. Глупая. А в нем была уверена? Семейная жизнь строится двумя особями.
Митино постоянное желание собственных маленьких радостей надежно зашторивает ему глаза и ум от мешающих жить семейных мелочей, так портящих ожидание счастья. Зачем эта грустная всепрощающая женщина? Он не желает видеть ее, пусть даже на несколько мгновений, застывшее от обиды и непонимания лицо и трагическое укоряющее выражение глаз!
Подруга была права. Этот вечный мальчик не способен на долговременные чувства к кому бы то ни было, кроме себя. Если его радуют, его устраивает такая любовь. Если ее поддерживают игрой, ласковыми, льстивыми словами, если ему читают стихи для того, чтобы получить от него минуты счастья – он их с удовольствием предоставит с широкими жестами и восторгами от самого себя, от своей значимости, от своей прелести. А им, приходящим-уходящим, большего-то и не надо. Ухаживать за ним, выслушивать его каждодневную раздражительность? Нет, он им нужен для праздника. Раз в неделю. Достаточно. Они, отдохнув от работы, могут позволить себе расслабиться белыми нежными кошечками и получить в один вечер столько ласки, сколько и не мечтается в семье. Слова льются нежным потоком, захлестывают дурманом. Вино, тосты, комплименты… Здесь он мужчина, здесь он отдает. И этим горд. Здесь запретное, тайное, завоеванное особым вниманием, подарками, романтичными звонками, восторгами ожиданий и предвкушений каждой встречи! Игра в «войнушку», в разведчиков, налет секретности, опасность быть раскрытым вносит свой осязаемый колорит. О, эти тайные встречи, осененные страхом быть пойманным на месте преступления!.. И не идут мысли дальше легкого волнительного страха. Нет желания заглядывать в будущее. Всегда найдется женщина, которая его вдохновит и порадует. А то и две или три одновременно, но ведь в разные дни… Наверное, каждая верит, что единственная? Или любовниц это не волнует?
Вспомнились слова из нашего недавнего разговора.
– Ты счастлив за счет моего здоровья.
– А я здесь причем? Я тебя не заставлял любить и заботиться. Сама, все сама. Желание счастья было столь велико, что путала, где мечта, а где реальность?
– Ежеминутно лгал мне в лицо, никогда не раскрывался передо мной, поэтому я долго не могла тебя раскусить. Иначе давно бы ушла.
– Разве без лжи я получал бы то, что получал? Я такой. С меня взятки-гладки. Я деклараций не подписывал… Хочешь принимай таким, хочешь нет.
– Что уж теперь… А о том, что жизнь мне сломал, душу истерзал, не думал?
– То был твой выбор.
– Так верила же.
– Ты же верила, не я.
– Какое присутствие духа! Когда мы женились, ты уже был порченным?
– Тогда я не осознавал себя полностью. Где-то внутри себя я хотел такой жизни, но боялся не смочь, боялся тебя потерять. Взрослея, я все больше понимал, что мне надо, и каким я зародился. И стал им.
– Маленькая червоточинка разрослась в огромную опухоль.
– И ты мне в этом помогала своей любовью, терпением, мягкостью и добротой. Ты устраивала меня как никакая другая. Я даже первое время ценил тебя за эти качества. Я не переносил малейшего вторжения в мою жизнь и потому часто бывал раздражительным. Ты чувствовала, что отдаешь себя на максимум, считала себя идеальной женой, тебя обижало с твоей точки зрения мое неадекватное поведение. Ты иногда догадывалась, что я не тот, кого ты хотела бы видеть рядом с собой, но не хотела этому верить. Ты пыталась объяснить мне это. Но я нравился себе таким, какой есть.
– Какой откровенный цинизм!
– …
*
Не спится. Слова Аллы возникли в памяти: «В свою последнюю минуту Саша обнял меня, положил мою голову себе на грудь… Не слова, а это прикосновение я помню до сих пор… Я постоянно веду с ним внутренний диалог. Если мне особенно плохо, и я начинаю внутри себя вибрировать, то вспоминаю любимую Сашину фразу: «Включай юмор» и перебираю в памяти его шутки.
Когда узнали о болезни, мы продолжали мечтать, строить планы и пытаться их осуществить. Я научилась прятать рвущийся из меня крик. Мы жили так, будто жизнь идет сама по себе, болезнь – сама по себе. Закрывали дверь перед самым ее носом. Любовь укрепляла надежду. Радость ни на день не уходила из нашего дома. Она поддерживала Сашу целых десять лет. Это были годы нашего трудного счастья. Если любишь, остаться одной не страшно. Я не ропщу. Наши души всегда вместе. Для меня он не умер».
А мой муж губил каждодневно, уничтожал… Да… не дано нам заглянуть в «Книгу Судеб».
Может, зря слушала сына и тогда, много лет назад, и теперь? Мы с мужем как метеориты в космосе, траектории наши пересекаются на каком-то расстоянии друг от друга, не соприкасаясь. То приближаемся, то отдаляемся… Чем дольше я растягиваю пружину недовольства, тем сильнее она ударяет меня потом. Отрезала бы разом, как моя студенческая подруга Олеся, и теперь была бы здорова. А вдруг нет?
Вспомнилась шутка, услышанная от подруги Тамары: «Мужья не взрослеют, только набирают вес». Она права. И мать моя говорила, что «Черного кабеля не отмоешь добела». Но я выбрала вариант, устраивающий детей. Их счастье – мое счастье. Такая, видно, моя судьба. А ведь были шансы пройти мимо…
Мне винить себя не в чем. Все что я хотела в этой жизни сделать, я сделала. Я уважаю себя за стойкость, терпение, трудолюбие. Каждый период моей жизни был по-своему насыщен и интересен. Меня выбирали не потому, что остальные претенденты разбегались, а потому, что я старалась не упускать свои редкие счастливые случаи и трудом доказывала, что заслуживала их. Я благодарна им, они помогали мне прокладывать тропинки в моей дальнейшей карьере. Только мужа переделать не смогла. Его таким сделала мать и ее гены. Своими детьми я горжусь. А любовь? «Не всем дано любить, не всем дано понять». Так, кажется, в песне поется. Не всем дано преодолеть в себе животные инстинкты: бежать, хватать, не думать… Если нет ни духовного, ни эмоционального опыта, вот и влечет низменное… Нет, чтобы восхищаться словом, делом, красотой… Опять я ударилась в воспоминания? Правильно люди говорят, что несчастливые всегда в прошлое смотрят. И что мы там ищем?..
Повторно смотрела фильм «Овод». Священник не спас своего сына. Ему своя карьера была дороже. Мать все отдала бы, включая свою жизнь, только бы ее ребенок остался жив. Не посмотрела бы ни на его религиозные, ни на политические взгляды. Мое мнение не изменилось за время после первого просмотра этого фильма в пятом классе.
Нет, все-таки истинный Бог есть Женщина.
Раздался телефонный звонок. Свекровь звонит. Ей уже далеко за девяносто. Муж протирает глаза, берет трубку, долго слушает, коротко отвечает.
Вдруг с изумлением слышу горькую фразу из его уст: «Эх, мама, мамочка, ты столько мне за мою жизнь насоветовала…»
«Господи! Лед тронулся?! К концу седьмого десятка он все же стал понимать, что ее постоянное вторжение в нашу жизнь, мягко говоря, не всегда положительно влияет на нашу семью?! Неужели в нем наконец-то стал просыпаться нормальный человек? Дай-то Бог».
Проходит несколько часов и все как прежде… Мама, мамочка в каждом слове и грубое раздражение по отношению ко мне. А она, приближаясь к завершению своего жизненного пути, не стала добрее, не покаялась в своих злодеяниях. Может, мой муж просто не хочет подавать вида, что уже многое понял? Разве он может сознаться, что ошибался?! Нет, конечно. В этом возрасте уже не меняются.
Каждый имеет право на ошибки. Главное, понять их, осознать и не повторять.
Приписка. «Прошло еще несколько лет. Митиной матери уже нет, а он все равно не может жить своим умом, и продолжает быть верным прежним ее установкам. А говорят, когда родители уходят, дети перестают быть детьми. Он – исключение из правил?»
А если глубже копнуть? Возьмем Цезаря, Ленина со Сталиным… Между ними два тысячелетия, а многое ли в них изменилось? Но столько общего!
Судьба не раз расставляла мне опознавательные знаки, а я их не замечала или не учитывала. Сама виновата. Что теперь корить себя? Где-то слышала: «Не спеши жить. На большой скорости все вокруг сливается в единую, сплошную массу. Упустишь важное, оно промелькнет незамеченным». Вот оно и пролетело мимо.
*
Вспомнила свой разговор в больнице с соседкой по палате.
– Не переживайте, – говорила я ей. – Я понимаю вас. Выведенные из зоны комфорта, мы начинаем отдавать предпочтение грустному. Нам трудно перешагнуть рубеж нового состояния. Не перемалывайте в голове настоящее. Это временное обстоятельство. Мы уже поправляемся. О будущем думайте.
– Вам легко советовать, видно, у вас дома рай, а тут, что ни мысль, то грусть-тоска и обида. (Я о своих бедах помалкивала.) Знаете, когда мы встретились с ним через десять лет после окончания вуза, он сказал, что не женат, потому что не мог меня забыть. Я поверила и, недолго думая, пошла за него замуж. Может, причиной тому был беззвучный волчий вой тоски и одиночества, уже успевший поселиться в моей душе, после того как схлынули проблемы, связанные с защитой диссертации. Я делала карьеру и упустила своих поклонников. Не искушенная в любви, я мечтала о облаженной цельности и совпадении с самой собой его, так долго ожидаемого. Мечтала о нежной, чистой, спокойной близости, которая приносила бы мне радость уже от того, что мужу хорошо со мной. Хотела угадывать каждое его желание, окутывать его своей предупредительностью и заботливостью. Боже мой, какая я была фантазерка! Муж называл меня заинькой. Я радовалась его нежности. А оказалось, он так обращался ко мне, чтобы нечаянно не произнести чужое имя. Вот откуда, оказывается, берутся у мужчин «солнышки», «рыбки» и прочее! А сам и мысли не допускал, что я тем же могу рассчитаться с ним за его подлость, сама нанесу удар. Знал мою упертую порядочность. На это у него ума хватало.
– И мне достался мужчина, всеми желаниями и действиями которого руководит не разум, а эмоции, – созналась я. – Ударит в голову сперма – и он уже ничего не видит, ничего не слышит кроме своего желания быть рядом с другой. Отношения с нею для него становятся приоритетными. Я считаю его матерым эгоистом.
– Как-то муж поделился со мной, что его ум все тот же, что был в тринадцать лет, только знаний много накопил. А вот половое созревание его сильно изменило. С тех пор, вот уж тридцать лет, во всех областях жизни сатана не обходит его стороной. И только женщины помогают ему причаститься к жизни, ощутить ее полноту. Не зря врачи говорят, что от переизбытка гормонов, в мозгу человека происходит что-то необъяснимое. Для него чувства героя в «Гранатовом браслете» не есть любовь… А ваш муж хочет всё от всех получать, ничего не отдавая?
– Другим женщинам муж подарки дарит, в рестораны водит. Он не может себя постоянно растрачивать на кого-то одного, потому что способен только на отдельные прекрасные моменты. Попрыгунчик. Его страшно удивляет и возмущает, когда я возникаю с претензиями. Ему даже в голову не приходит, что кто-то в семье чего-то от него ждет. Он надменно и презрительно говорит: «Ты так думаешь? У тебя свой взгляд?» Как будто я глупее его и с моим мнением не надо считаться! – грустно поделилась я.
– А мой муж еще лезет в области, в которых совсем ничего не понимает. Допустим, тоном, не терпящим возражения, диктует мне, как готовить борщ или мыть посуду. Я сначала спокойно, с юмором отставляла его от кухонных дел, а потом стала возмущаться и пригрозила: «Будешь нос совать в мои дела – сам будешь готовить». Дело доходит до абсурда. Знаете, это уже… отклонение.
– Ну и что? Помогло? – спросила я.
– Куда там. Спустя некоторое время, он снова пристает со своими нелепыми неадекватными ЦУ, «ценными указаниями».
– Мой муж такой же.
– Я выполняла его советы, чтобы он «оценил» их результат. Но он не признавал своих ошибок. На меня их сваливал и уходил обедать в столовую, как бы подчеркивая тем, что я плохо готовлю.
– А может, вам надо было его больше хвалить? – предположила я.
– Хвалила его за дело. Но ведь так получалось, что хвалить-то особенно было не за что. Попросишь его помочь, так он тянет-тянет, пока все сроки не выйдут. А чаще всего сразу отказывался или делал так, что после него все переделывать приходилось. Взывать к совести было бесполезно. А самомнение выше крыши! Я – кандидат наук, у меня много научных трудов, но я же не исхожу, извините, соплями от восторга над своими успехами. Раз мне дано, я обязана реализовать свои способности, иначе уважать себя перестану. Мужчины, по секрету вам скажу, в юности штабелями передо мной падали. Так что же, я должна была не упускать своих возможностей и гулящей становиться? А он ради повода лишний раз восхититься собой готов кого угодно продать и предать. И меня предал, разменяв себя на обрывки лести. Я. я, я – это все, что в глубине его души таится. Мне было чудовищно тяжело…
«Совсем как в моей семье, будто под копирку. Наши мужья – близнецы-братья?» – удивленно подумала я.
И словно отвечая на мои мысли, женщина добавила:
– Это люди с очень крепкой психикой, но истеричного типа. Их называют социопаты. Мы их жалеем, считая больными, нервы себе напрасно треплем, оберегая их покой, а они с удовольствием издеваются над нами. Вот такой скверный расклад. Я слишком поздно об этом узнала от своего психолога. С большим трудом, но выгнала я мужа. Сейчас у меня есть любимый мужчина. Замуж не хочу. Жаль, что ребеночка мне от него не удается родить.
*
Спросила Митю: «Тебе приносит удовольствие изводить меня? А то, что после твоих истерик я быстро выхожу из строя и плохо чувствую, тебя не волнует? Я заслужила такое отношение? Эта манера общения у тебя от ощущения безнаказанности?»