Надежда

– Не кипятись! Настоящий мужчина не позволит любимой женщине превратиться в лошадь. Запомни! Хороших людей больше, – мягко выразила настойчивое неудовольствие учительница.

– Знаю, но это совсем не значит, что не надо помнить о плохих! В журнале «Семья и школа» много пишут о том, как воспитывать детдомовских детей. Мне понравилась статья «Духовное состояние семьи». Там говорилось о том, что детей надо воспитывать через любовь, культуру и красоту. А что на деле я вижу?

Вот недавно в наш детдом приезжала комиссия. Один сердобольный дядька спрашивал у моего знакомого мальчика: «Ты помнишь маму? Ты хочешь к ней вернуться?» А на лице написано: «Ах, какой я хороший, ах, как я тебе сочувствую». Пацан молчал, а сам думал: «Зачем лезете в душу, если не можете помочь? Зачем выставляете напоказ мое несчастье?» «Ты не хочешь домой? Ты боишься?» – снова приставал взрослый. «Да, боится! Но хочет! И в этом парадокс, которого не понимают многие взрослые», – сердито думала я тогда, глядя на «представление».

Мальчик любит родителей, какими бы плохими они ни были. Он придумывает красивые истории об их жизни, скрывает плохое, он хочет видеть родителей хорошими. Без их любви ему нет опоры в жизни. Пусть в его семье убого, даже страшно, но они родные, и он верит, что там его по-своему любят. Он боится потерять их навсегда, особенно когда маленький. Он тянется к родителям, а подрастая, искренне хочет помочь своим единственным, любимым, таким же несчастным, как он.

Дети не понимают, почему их бросили. Они страдают от обиды, но жалеют своих пап и мам. Это много позже некоторые из них звереют от безысходности, сравнивая свою жизнь с удачной жизнью домашних детей. Они сторонятся счастливых, чтобы не получать болезненных ударов в сердце, – отрывисто и резко говорила я.

И вздохнула, вспомнив о Лене.

– Одна воспитательница сказала моей подруге: «Не делай из мухи слона. Мир не крутится вокруг тебя. Не так уж велики твои проблемы, чтобы из-за них стоять на ушах». А что же тогда главное для ребенка? Деньги, тряпки? Нет! Чтобы любили, уважали, были справедливыми. Детдомовские мальчики из училища, работавшие на строительстве нашей школы, жаловались мне: «Мать бросила…», «Моя даже куртку не купила, когда я приехал в ее новую семью…»

«А отец? Чем он помог тебе?» – спросила я. В ответ увидела удивленные взгляды: «При чем тут отец?» Им даже в голову не приходило, что за них в ответе двое. Рядом с понятием «ребенок» в голове у них стоит только слово «мать». Ее они винят во всех смертных грехах и во всех своих бедах. И в то же время именно ее любят, ищут, ждут. Опять парадокс!

Мне кажется, как правило, в плохих семьях сначала отец начинает пить, а потом мать, не выдержав нагрузки – «нянчить» мужа и одной растить детей, – тоже принимается пить и деградировать. Я не права? Поправьте. Моя бабушка говорила: «Без хорошей семьи невозможно воспитать ни настоящего отца семейства, ни полноценную женщину. А если безотцовщина будет повторяться в нескольких поколениях, то это может плохо сказаться на обществе», – закончила я свой «растрепанный» монолог.

Александра Андреевна положила мне руку на плечо и примирительно, хотя опять-таки с долей иронии, сказала:

– Успокойся. Может отчасти и хорошо, что из всех средств защиты и обороны ты предпочитаешь лучший способ – нападение, тем паче, что…

Но ее жест и слова разозлил меня, и я нервно встрепенулась:

– Как вы не понимаете, что я только с вами такая смелая и откровенная! Ладно, пусть я глупая! Но я исхожу из того, что семья – структурная ячейка государства и воспитание будущего поколения – самая главная задача любой страны. Это нам моя мать на классном часе объясняла. Разве не важно для государства решить проблему ответственности мужчин перед семьей?

Недавно разговаривала с двоюродной сестрой моей городской подруги. «Почему, – спросила я, – у тебя только один ребенок? Из-за того, что учишься и работаешь одновременно?» «Нет, – ответила она, – не уверена в муже. Сегодня он со мной, а завтра? Одного ребенка я сама смогу вырастить». – «А если бы не боялась остаться одной, скольких бы родила?» «Двоих», – сказала. «Почему не больше?» – опять пристала я к ней. «Какой начальник потерпит бесконечные больничные? С двумя детьми в семье руководители смирились как с неизбежностью», – рассмеялась она. «Надо им объяснить, что трое, – тоже необходимость!» – посоветовала я. Она назвала меня фантазеркой.

– Ты слишком живая в делах и быстрая в словах. Когда-нибудь черед в правительстве и до этого вопроса дойдет. Их ведь без счета забот-то наших. А ты опять взялась за решение государственных проблем! Пытаешься своими идеями уменьшить мировую скорбь и уныние, – пошутила учительница.

– Я серьезно говорю, а вы все в шутку обращаете. Не от нечего делать задумываюсь обо всем! Боюсь взрослой жизни. Если в техникум отправят, мне же самой придется во всем разбираться. Я не собираюсь разрушать высокое мнение о мужчинах, просто хочу знать, какими должны быть мы и какими они, – обиделась я на иронию учительницы.

– Мы мечтаем о гармонии в семье и обществе, на классных часах изучаем с вами моральный Кодекс, но, до тех пор пока женские и детские проблемы будут решать одни мужчины, у нас ничего не получится. Ты заметила: как только у нас в областном руководстве появились две женщины, сразу был решен вопрос с детскими садами. Женщины активнее мужчин, энергичнее и больше понимают в бытовых вопросах. Мне кажется, что в доме имеет смысл командовать женщине, а мужчина, отдыхая от решения глобальных проблем, бездумно, не вникая в мелочи, должен ей помогать. Соединение положительных качеств обоих полов необходимо и в семье, и на государственном уровне. Еще мы всегда должны помнить, что для ребенка самое главное – теплый климат в доме, покой в душе. Вот к чему мы в первую очередь должны стремиться.

– Вот если бы уважение к себе и ближнему прививали не только в школах, но и во всех слоях жизни! Чтобы все осуждали пьющих, курящих, презирали некудышних отцов наравне с плохими матерями. И чтобы не говорили: «Что с него взять? Он выпил, поэтому избил жену и выгнал из дому детей». Нельзя ни оправдывать, ни покрывать такое поведение! – уже примирительным тоном заговорила я.

– Мечтать не вредно! – засмеялась Александра Андреевна. – Шучу, не заводись. Дмитрий Федорович как-то сказал: «Раньше мужчины хотели только видеть женщин, а теперь им приходится еще и слышать их». Большого ума человек. У него в семье семь женщин, а он не потерял способности шутить. Обладает недюжинным талантом общения, имеет дар успокаивать, усмирять разгорающиеся страсти. Знаешь, есть у нас такие люди: как ни прячь их под бабий деревенский платок или стариковскую шапку-ушанку, все равно интеллигентность из-под них вылезает на свет божий. В лицах, в словах, делах она проявляется.

– Вот такого бы человека в руководители района, – улыбнулась я и тут же задала очень важный для себя вопрос:

– Я понимаю, что мир несовершенен. Он трагичен по сути своей?

– Нет. Иначе бы он погиб. Люди в основном ни хорошие, ни плохие, а разные. Когда повзрослеешь, глубже вникни в Достоевского, тогда поймешь, что «ангелы» не могут жить среди людей. Они сами страдают и обыкновенным людям, не желая того, приносят беды. Ты можешь ответить, кто лучше: блондин, шатен или брюнет? Нет. Существуют детские вопросы: «Что такое хорошо, а что такое плохо?» Но когда ребенок подрастает, у него возникают более сложные вопросы, на которые подчас нет однозначных ответов. При их рассмотрении приходится учитывать ситуацию, в которой происходят те или иные события.

– Но ведь всем хочется быть счастливыми! Почему не у всех получается? – допытывалась я.

– Много тому причин. Счастье, каждый понимает по-своему: одному надо, чтобы денег было много, другому нужна любимая работа и добрый человек рядом. Понятие об идеальных мужчинах и женщинах тоже у всех разное. А уж о многообразии характеров людей и говорить не приходится. Кто-то нетерпим, раздражителен, кто-то пассивен, романтичен, непрактичен. Очень трудно найти свою половинку, да еще такую, чтобы она по всем параметрам подходила. Почти невозможно. Поэтому необходимо быть снисходительными к недостаткам партнера. Только не у всех получается. Еще ссорятся от неправильного воспитания, от обиды, от усталости и болезней. Помню, приехал мой родственник из Сибири и жалуется на жену: «Тридцать лет вместе прожили душа в душу. Что с нею случилось, не пойму? Кричит по всякому пустяку, все не по ней!» Оказалось, болезнь ее мучила, очень она уставала. Счастлив тот, кто не только пережил чувство любви, но и смог сохранить ее на всю жизнь.

– Бабушка говорила мне, что вместо взаимной уступчивости в семьях преобладает борьба за лидерство. К нам приезжал из Москвы родственник с женой и пятилетним сыном. Ей двадцать пять лет, а ему шестьдесят пять. Жуткий человек! Мать рассказывала, что он завлек ее в сети прекрасным обхождением, подарками, а как ребенок родился, стал унижать, оскорблять, власть над ней свою показывать. Издевается над бедняжкой и при этом получает удовольствие. А уйти она не может, потому что муж пригрозил, что ребенка отберет. Богатый он, связи у него огромные. Мне так жалко ее! Вся наша родня сочувствует ей. Бабушка говорит, что он еще лет тридцать проживет и успеет превратить молодую жену в старуху или совсем угробить.

– И такое иногда имеет место быть. В мышеловку девушка попала… Дело в том, что мужчине очень важно: каков он, какова его личная значимость для окружающих. Когда в этом не эгоизм проявляется, а понимание меры ответственности перед семьей, возложенной на него природой, – это хорошо. Плохо, если в нем говорят темные силы, отсутствие культуры, «азиатчина», стремление подчинить себе. А для женщины важнее, какие те, что вокруг нее. К сожалению, бинарные системы на практике не всегда оказываются стабильными. Трудно находить общие точки сложных многомерных функций с бесконечным числом систем и подсистем переменных, – объяснила учительница.

«Влияние мужа-математика неоспоримо», – улыбнулась я про себя и продолжила разговор:

– Я спросила у матери: «За что женщины любят мужчин?» Она рассмеялась: «Любим? Мы их терпим».

– Знаешь, иногда все человечество легче любить, чем одного человека. Когда нам не до юмора, приходится переходить на иронию, – усмехнулась Александра Андреевна. – Может, настанет время, когда мы будем настольно богаты, что сможем позволять себе быть добрыми и культурными. Шучу, шучу, – остановила меня учительница, предвидя шквал вопросов. – Мои родители были бедными, но очень добрыми, чуткими, тактичными, ценили красоту. Меняй тему! Ты знаешь, сейчас маму свою вспомнила. Бывают люди от общения с которыми устаешь, а есть такие, рядом с которыми отдыхаешь душой. Моя мама была нежная, трепетная, чуткая, легкая. Хотя и ей случалось быть строгой, ироничной.

– Ироничной от чувства превосходства? – уточнила я и пренебрежительно повела плечами.

– От прозорливого ума и разумного взгляда на жизнь, – жестко осадила меня Александра Андреевна.

Я поняла ее неудовольствие и опустила голову.

– Знаешь, кто для меня – мама? В раннем детстве – она мой мир, вместилище всех радостей. А за ее спиной – огромная планета неизвестности и страха. Мама – тонкая, мягкая, понимающая помогла мне осознать себя. В отрочестве я уже ничего не боялась. Но только теперь поняла, что она всегда была права, что мамина мудрость нужна и важна мне даже сейчас, в зрелом возрасте. Чем старше становлюсь, тем острее чувствую, как не хватает ее. Горше вспоминаются нанесенные ей по глупости обиды, резкие слова, произнесенные в сиюминутном запале… Ее жизнь – непрерывное самоотречение и борьба.

– Как вы думаете, любовь к родителям дается с рождения? – ухватилась я за новую тему.

– Думаю, да. Это высшая материя. В подкорке – тоска, боль и любовь к ним. Ее часто не осознаешь. Она со временем может или окрепнуть, или исчезнуть. Самое большое счастье – любить близких. К сожалению, многие этого не понимают или осознают, когда жизнь склоняется к вечеру, – вздохнула Александра Андреевна.

– А любовь к ребенку тоже с рождением появляется?

– Родителями желательно становиться, почувствовав в этом острую необходимость. Тогда любовь к ребенку возникает еще до появления его на свет. В противном случае ее надо выстрадать. Носишь ребенка под сердцем, потом бессонные ночи, болезни. Сначала жалость к малышу преобладает. Когда он подрастает, то все дороже становится. И тогда понимаешь, что чаще надо бросать свои дела, заботы и это время отдавать ребенку: беседе с ним, ласке.

– На себе испытали?

– Да. Старшего сына при родах акушерка оставила без присмотра. Я потом двенадцать лет ставила его на ноги. Изо дня в день, из ночи в ночь – одни заботы, одни волнения. И ему, бедняжке, досталось. Боялись, калекой останется… Мы с ним очень любим друг друга.

– Оптимизм помог все выдержать?

– Я никогда не отличалась светлым бездумным оптимизмом. Выручала привычка: «Надо, обязана». Еще любовь и жалость к больному ребенку. Надежда помогала. Этот хрупкий цветок надо лелеять в душе, оберегать.

– А если у ребенка никого нет, кого ему любить?

– Мечту о родителях.

– Во всех случаях?

– Не знаю.

– Скажите, пожалуйста, а почему истопник дядя Леня такой злой? Он же детдомовский, пережил много.

– Видно, не встретился ему человек, который сумел бы его понять.

– Мне кажется: злой человек не может быть счастливым.

– Наверное.

– Бабушка часто рассказывает мне о своих корнях, о семейных традициях. А как же быть детдомовским? Память о родителях заставляет думать о том, что их ожидает такая же участь. Но они же не должны быть Иванами, не помнящими родства? – задала я очень важный для меня вопрос.

– Если есть, кого помнить, то они помнят. Для них важнее знать, что жизнь – это борьба не только с большими проблемами, но и с тысячами едва приметных пересекающихся каждодневных трудностей быта, что качества борца: напористость и убежденность, – нужны всем и всегда. Они должны понять, что надо самим делать свою жизнь, а не ждать милостей, самим любить и быть добрее; цель иметь, жить, а не прозябать в жалобах на невезение. Мир не мрачный, он печальный. Печаль неизбежна, но каждому надо стремиться жить так, чтобы доброе и радостное перевешивало.

Мне кажется, что основа человеческой морали заключается в увлеченности настоящим делом и в ответственности. Эти чувства не существуют во времени, не меняются. Моему двоюродному брату в немецком госпитале хотели ампутировать ногу, а он не позволил. Изобрел специальный шприц, сам делал себе вытяжки и уколы, а через месяц танцевал с медсестрой, которая помогала ему доставать медикаменты. И в мирной жизни он продолжает быть таким же упорным, твердым, оставаясь при этом заботливым отцом, верным другом, интеллигентным человеком. С упоением и восторгом относится к работе. Всех вокруг увлекает своей энергией, любовью к жизни. Ты своим детдомовским друзьям расскажи о нем. В детстве брат беспризорником был, – мягко попросила Александра Андреевна.

– Но ведь основы характера закладываются в детстве, а некоторые мои детдомовские друзья такого навиделись! Не пожелаешь никому, – возразила я.

– Так это основы. Человек всю жизнь изменяется, развивается, – успокоила меня Александра Андреевна.

– А Бог им не поможет?

– Ты же знаешь: «На Бога надейся, да сам не плошай». Моя мама говорила, что «основа веры: первоначальное достоинство человека, его великое предназначение. Божественная природа человека в его нравственности. Пока она сохраняется, его достояние растет. Как только возобладает жестокий нрав, безудержная жадность, утратится благопристойность, то его внешне прекрасная жизнь будет представлять постыдное зрелище…

Русский народ нежен, тонок душой, как сама природа. В этом его двойственность, а может, и беда. Наверное, он в большей степени нуждается в религии потому, что главное в ней – чувства. Церковь всегда была хранительницей истин более высокого порядка. Ее волновала душа, озарение и прочее. Самый тяжелый крест тот, на котором был распят Христос. Русская нация несет этот крест до сих пор…» Это мама, видно, вспомнила о своем муже, погибшем в концлагере, – понизив голос, произнесла Александра Андреевна. – Радуйся, что у тебя пока детский ум, не способный все понять и осмыслить. В этом тоже заключается очарование детства…

«…Церковь утверждает, что существует механизм вмешательства в дела и чувства людские высшей силы, Бога и что, помня о существовании зла, надо всегда надеяться на лучшее. Одни и те же проблемы рассматриваются наукой и религией в двух разных плоскостях, с применением различных подходов. Вот и пусть занимаются каждый своим делом». Так мама мне объясняла свои взгляды.

Я во многом не согласна с ней, считаю, что все правила жизни придумали люди. И умные заповеди тоже. Мне кажется, Бог тут ни при чем. Заповеди – основа духовности. На них держится человеческий мир. Невыполнение, забвение норм морали ведет к гибели цивилизаций. Это уже доказано наукой. А Бог, мировой разум или вселенская глобальная мудрость это что-то пока неизведанное, не изученное.

Человек рождается с определенными наклонностями, но без всяких идейных установок и религиозных предпочтений. Человечество не отвергает свою связь с Мирозданием, считает себя частичкой чего-то общего, еще не познанного, и всегда стремится к осмыслению уже известных научных данных по этому очень сложному вопросу.

Но любая новая идея с трудом пробивает себе дорогу, так как существует инерционность мышления. Все, что не отвечает каким-то устоявшимся признакам общества или основам старых научных теорий, заранее считается несоответствующим истине. Часто на защиту спасовавшего ума выступает гордыня, которая тоже не способствует прогрессу.

Когда-то все думали, что Солнце вращается вокруг Земли, потом механика Ньютона многое прояснила в головах людей, теперь Эйнштейн властвует умами. Мы пока живем, как живем, на том уровне понимания, на котором находимся. Разногласья между наукой и религией неизбежны. Заметь: все войны на земле происходят из-за передела областей влияния, власти, денег и религии, – подвела итог своим рассуждениям Александра Андреевна.

– Я знаю, что все вещи в природе тайно соединены между собой невидимыми связями, хотя внешне разрознены. И когда я думаю о бесконечности мироздания, то понятие Христа теряет для меня глобальность. Оно кажется примитивной сказкой, придуманной когда-то людьми. Но что-то внутри меня противится такому взгляду. Я будто бы чувствую неловкость от таких мыслей. Ведь многое умные люди творили и совершали великие дела с именем Христа на устах. Из истории я знаю, что религия занимала большое место в жизни не только отдельных людей, но и целых поколений, стран, цивилизаций. Я прихожу к выводу, что она была нужна людям, раз так долго не отмирала. Или ее насаждали умышленно? Мне кажется, надо на этом свете жить достойно и не надеяться на тот, потусторонний.

Совсем я запуталась в различных аспектах этой проблемы! И доклад отказалась делать на эту тему, хотя очень долго готовилась к нему. Я же не нахожу ответа даже на маленькие, конкретные вопросы. Религия нужна, чтобы держать человека в нравственной узде? Бог, если он существует, влияет только на нашу планету или на всю вселенную? Как объяснить предчувствия, предопределение, предсказания судьбы по линиям на ладони?

Мой голос прерывался от волнения. Я ожидала единственно верных ответов, но учительница только предположила:

– Наверное, жизнь человека рисует эти линии, а не высшие силы. Не сильна я в этом вопросе. В институте мимоходом касалась. В основном литературой бредила. Не хочу высказываться определенно, не изучив проблему досконально. Как-то ездила в город. Ожидала от посещения церкви ясности, радости, а получила только эстетическое наслаждение от прекрасных фресок. Издержки материалистического воспитания!.. Запомни одно: категоричность и склонность к крайностям даже великих людей приводили к абсурдным выводам. Она может привести к фанатизму. А он опасен в любых проявлениях, потому что не знает ни логики, ни сомнений.

– Ладно, Александра Андреевна, – сменила я гнев на милость, – я понимаю, что надо любую проблему уметь рассматривать с разных точек зрения, надо много знать. Но это так трудно!

– Никто и не говорит, что легко. Не зря в школе ценят не зубрежку, а умение мыслить. Ответы на все жизненные вопросы не выучишь.

– Стараюсь, да плохо получается, – вздохнула я.

– У тебя для этого вся жизнь впереди, – успокоила учительница.

– Я не могу приспосабливаться.

– Опять смотришь на жизнь однобоко и неправильно понимаешь слово «приспосабливаться»! Надо уметь адаптироваться в среде обитания, с тем чтобы приносить максимальную пользу себе и стране. Ты чрезмерно скрытна. Я понимаю, что иногда надо уходить в себя, чтобы сконцентрироваться или честно взглянуть на себя как бы со стороны. Полезно нырять вглубь своей души, но это путь к одиночеству. (Говорят, одинокость – свойство творческого человека.) С возрастом все равно приходится искать разные выходы их него. А вот благородная мудрость, замкнутость занятого человека не результат чувства неуверенности, неполноценности и ущербности, а следствие увлеченности, вдумчивости.

Ребенок подчас закрывается, чтобы сохранить себя и превратиться из гадкого утенка в белого лебедя. В этом случае временный уход в себя тоже полезен. Но есть шутка: «Уходя в себя, не уходи далеко, все равно придется вернуться на грешную землю».

И все же будь проще. Поскорее вылезай из футляра, тогда сразу заметишь, что люди в основном добрые и порядочные. Не смотри на мир сквозь узкую щель, через которую проникает только плохое. Хорошее – оно большое и светлое. Не обедняй себя! – ласково советовала Александра Андреевна.

– Нелепо, неправильно устроен мир. Трудно в нем жить хорошим людям. Я чувствую, что никогда не буду счастливой! – горестно воскликнула я.

– Святые всегда скорбны чужими несчастьями. Не могут они покривить душой и, по совести говоря, бывают часто не оценены по достоинству. Должна признать, многие люди предпочитают уверенных, твердых, а не остро чувствующих. «Ему б чего-нибудь попроще да полегче»… – произнесла учительница как-то отвлеченно и певуче. – У тебя слишком яркое воображение. Не распаляйся. Всем трудно. Человек счастлив, если его желания соответствует его возможностям. Может, тебе стоит понизить свой «уровень притязаний», меньше думать о мировых проблемах, и тогда будешь довольна всем? Хотя знаешь, давать советы – значит стремиться управлять судьбами людей.

– Намекаете насчет моей самооценки? Зря вы так. Она у меня занижена условиями жизни. Иногда даже пугают мысли о существовании во мне какой-нибудь неполноценности. Например, когда я читаю, то так увлекаюсь, что вокруг для меня ничего больше не существует, и потом опомниться долго не могу от впечатлений. Как-то Вера Николаевна кричала, кричала, а я так и не очнулась. Весь класс хохотал надо мной, – обидчиво надула я губы. – Может это, напротив, полезная сосредоточенность? Физику я также учу. А в том, что я пытаюсь разобраться в себе и в окружающем мире, ничего плохого не вижу. Дурой не хочу быть. Страшно боюсь быть противной, смешной. Александра Андреевна, талантливые дети догадываются о своих способностях? У меня был знакомый мальчик Саша. Все считали его особенным, а он был таким простым и скромным!

– Талантливый ребенок сначала неосознанно, а потом сознательно стремится к развитию своих способностей, потому что ему нравится познавать. В этом случае не честолюбие, а интерес и любовь движет им. Он способен брать и поглощать знаний намного больше обычных людей, на жизнь смотрит дальнозорко или имеет врожденный дар постигать законы природы. Талантливый человек не хозяин, а раб своего дара. Он исполняет, записывает то, что диктуется ему свыше. Такие люди – особая когорта. Они уже не могут быть не гениями. Это не их заслуга. Там другой отсчет.

Я задумалась о судьбе Саши. Вспомнились книжные слова: «Гении разнятся по высоте духа, любящие – по соприкосновению душ, родственники – по крови».

Опять слышу приятный голос учительницы:

– …Если это писатель, то он обладает прекрасной потребностью, даже можно сказать, жаждой высказаться. Он пишет так, как ведет его мысль, а потом концентрирует, отсекает лишнее. Литература – это, прежде всего, боль. Наверное, поэтому говорят, что надо пострадать, чтобы написать хорошее произведение. Страдания обостряют ощущения. Но мне кажется, если горя очень много, оно может убить талант… Тургенев, Достоевский – властители дум. От Москвы до Дальнего Востока аукаются их мысли. А может, и по всему цивилизованному миру. Они обладали драгоценнейшими свойствами: духовным аристократизмом, интеллигентностью. Созданные ими произведения – великая оправданность их жизни. А сейчас все в разброде. Один мой знакомый по институту поэт пошутил как-то: «Вот умру, тогда станет ясно, кем я был…» У любого человека есть определенные природные способности, но не каждый может почувствовать свое призвание, найти себя.