- -
- 100%
- +
– Ну хорошо, приезжайте, – разрешила Лика бывалому Федору. – Вас нужно встречать?
– Нет, – улыбнулся Федор, и Лика вдруг представила его лицо от чего-то с широко расставленными, как у детей, глазами.
– У меня есть, где остановиться, не переживайте, – поспешил успокоить далекий единомышленник. – И встречать меня не нужно. До созвона, Анжелика Васильевна.
И трубка замолчала.
Лика посидела с задумчивым видом, перебирая в памяти разговор. Исчезнувшая папка с документами… Неизвестный бывший опер Маршалов с неожиданным предложением…
Чем дальше, тем страшнее, как говорится.
Лика уже было решила отключить телефон, но трубка в ее руке взорвалась трелью – на этот раз звонила Лизавета.
– Привет. Как у тебя дела? – спросил напевный грудной голос.
– Паршиво, – призналась Лика.
– Могу приехать к тебе.
– Прости, Лизавет, сил нет, – отказалась Лика, – меня на детекторе только что проверяли.
– С ума сойти, – посочувствовала Лизавета, и у Лики на глазах выступили слезы.
– Теперь я безработная. Если узнаешь о вакансии, дай знать.
– Конечно.
– Ладно, пока, – сдавленно пробормотала Лика и отключила телефон.
В салоне «ауди» стало жарко, Лика чуть приспустила стекло, подставила лицо холодному потоку и утерла ладонями слезы. Совсем ты расклеилась, старушка, обозвала она себя и сорвала машину с места.
… Цезарь сонно ткнулся лбом Лике в колени.
– Соня, – ласково пожурила она пса. – Всех воров проспишь, охранник.
Это было преувеличение. Воры их закрытый дачный поселок обходили стороной.
Анжелика надела на пса ошейник, пристегнула поводок и вывела со двора. Пока закрывала калитку, Цезарь взвизгнул и рванул поводок.
– Стой, – прикрикнула Лика и недовольно оглянулась. И вздрогнула от неожиданности, обнаружив рядом с собой долговязую фигуру.
– Тьфу, Ахромеев, напугал, – в сердцах сказала Лика.
– Что, нервишки сдали? – оскалился неожиданный гость.
– Ахромеев, ты приехал поиздеваться? – тут же заняла оборону Лика.
– Над тобой поиздеваешься, как же, – простужено прогудел Ахромеев. – Давай, прогуляемся.
– Давно ты здесь?
– Ты же мимо меня проехала.
Лика покачала головой. Как это она не обратила внимания на заснеженный УАЗ «Хантер» под забором?
Ахромеев повернулся к Лике спиной и, кутая горло шарфом, направился в сторону от дома. И у Лики не осталось выбора. Как всегда, когда она имела дело с Ахромеевым.
Волоча ноги, она потащилась за бывшим мужем.
Минут десять они топали молча.
Дойдя до трассы, Ахромеев остановился.
– Сколько я тут не был? – спросил он, повернувшись к Лике.
Лика подняла лицо и посмотрела снизу вверх. Невозможно, подумала быстро, – невозможно, чтобы ничего не изменилось. Не позволительная роскошь в ее положении. И не такая она дура…
– Два года, – сделав над собой усилие, ответила Лика и обругала себя идиоткой.
Все эти романтические сопли – для тургеневских барышень. Это она точно знает, сколько лет прошло, месяцев и дней. Только минуты не подсчитала. А Ахромеев занят государственными делами, ему не до розовых соплей…
Они помолчали, глядя на беснующегося Цезаря, не подозревая, что в этот момент оба переживают схожие чувства – боли и сожаления.
Воспоминание кольнуло Ахромеева прямо в сердце.
Оказывается, он помнит здесь каждую тропинку, помнит, как все начиналось, помнит дрожь, которая охватывала его от любого случайного прикосновения к Лике. Разница между ними в том, что он хочет все вернуть, хочет продолжения… А она? На самом деле не хочет его или просто злится? Ахромеев много бы отдал, чтобы ответить на этот вопрос.
– Значит, Цезарю уже четыре года? – странным голосом спросил Ахромеев.
Лика лишний раз убедилась, что она права.
– Значит, – односложно подтвердила она.
Ахромеев достал пачку разовых платков, извлек один и вытер нос.
– Ладно, давай к делу, – прогундел он, и лирическое отступление на этом завершилось.
Лика молча кивнула.
– Я еще на больничном, – сообщил Ахромеев, – время есть, навел справки. Все хреново. Похоже, это заказ. Собственно, я приехал проверить, есть у тебя в доме и в телефоне прослушка или нет.
Он помолчал, ожидая Ликиной реакции. Лика в этот момент смотрела на Цезаря и чувствовала, как ее пробирает холод – не от мороза, а от слов Ахромеева.
Прослушка? Заказ? Во что же она вляпалась? Или это не она, а милейший Карл Гасанович вляпался?
Случайная мысль поразила Лику. Так вот почему Гасанович исчез, как за плинтус завалился.
Цезарь припадал на задние лапы, тявкал и поскуливал, глядя на дерево. Белки сводили его с ума.
– Что молчишь? – не утерпел Ахромеев.
– Я не молчу, – отозвалась Лика, вынырнув из собственных дум. – Ты же приехал не для того, чтобы выслушать меня. Наверняка у тебя есть готовое решение. Ты знаешь, что нужно делать в таких случаях. Делай.
– Пригласишь на чашку чая?
– Пойдем, – уныло пригласила Лика своего незваного и такого долгожданного гостя. – Цезарь!
Она взяла неугомонного пса на поводок, и они побрели назад, к дому.
Расчищенные тропинки снова замело, завтра придется чистить, – без всякого энтузиазма отметила Лика, отпирая калитку.
Пока Ахромеев обходил все комнаты с датчиком, Лика вытерла Цезарю лапы, и пес тут же умчался за Ахромеевым.
В ванной Лика с отвращением стянула с себя пропахшие казематом джинсы и джемпер, переоделась в домашний костюм и умылась.
Выйдя из ванной, Лика устроилась на кухонном диванчике, задрала ноги на подлокотник и позволила себе небольшую передышку.
Анжелика долго привыкала к одиночеству, но сейчас, когда Ахромеев бродил по дому, поняла, что так и не привыкла.
Счастливый Цезарь прискакал на кухню, подлетел к диванчику, Анжелика едва успела отвернуться, как теплый мягкий язык лизнул ее в ухо.
– Цезарь, фу! – пискнула она.
Сумрачный Ахромеев вошел, одним взглядом вобрал Лику всю целиком, будто сфотографировал на долгую добрую память.
– Ну что, нашел прослушку? – Лика поспешно спустила ноги с дивана.
– Нет, в доме я ничего не нашел, – ответил бывший муж, и Лике послышались в его голосе легкие нотки разочарования. – Будем считать, что мы их опередили.
– Их? Как ты думаешь, кто они?
– На этот вопрос я тебе пока ответить не могу. Пока, – со значением добавил Ахромеев. – Завтра поставлю тебе видеокамеры на крыльце, в коридоре и в гостиной. Давай телефон.
Он протянул ладонь, и на безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо, которое Лика собственноручно надела ему на палец в Загсе. Надо же, как преданность идее!
Свое колечко она упрятала в дедовский сейф, где оно и лежало по сей день в бархатной коробочке цвета пирожного «Красный бархат»…
Застарелая обида, дремавшая в сердце, подняла голову и показало раздвоенное жало. Как Ахромеев мог с ней так потупить?
С Ликиным телефоном в руке Ахромеев устроился за столом.
Мягкий свет от светильников падал сверху на аскетичное, с острыми скулами лицо, легкая тень устроилась в глазницах и прильнула к векам.
Цезарь тут же разлегся у ног Ахромеева. Лика почувствовала укол ревности. Предатель.
Глупая обида на животное говорила только об одном: боль живет и здравствует в глубине ее сердца.
Знакомство, звонки, переписку, редкие встречи, первые прикосновения – в памяти у нее, как у соседки Гавриловны, застряли подробности их с Ахромеевым любви.
Их любовь не была бурной страстью, от которой теряют голову. Она не была пожаром. Это было ровное, спокойное, сильное, зрелое чувство, и Лика была уверена, что его горения хватит до конца, до березки.
Ошиблась.
– Цезарь, место, – отдала команду Лика севшим голосом.
Цезарь посмотрел на хозяйку, в собачьих глазах отчетливо читалось сомнение.
– Давай, давай, – развеяла собачьи сомнения Лика.
Делая одолжение, Цезарь нехотя поднялся и устроился в своей лежанке.
Лика включила электрический самовар и под его уютное сопение стала собирать на стол.
Ахромеев уже пролистал список Ликиных контактов в телефоне, наткнулся на незнакомца по имени Федор, хотел удалить, но поостерегся.
Проверил настройки телефона, ничего, что бы вызвало подозрение, не нашел и теперь из-под полуприкрытых век наблюдал, как Лика двигается, открывает дверцы шкафчиков, поднимает руки, от чего под свободной толстовкой прорисовывается тонкая талия.
Ахромеев вдруг разволновался. Как объяснить этой женщине, что он ни в чем перед ней не виноват? Угораздило же его выбрать именно ее. Насколько было бы проще, если бы она была, как все…
Чувствуя на себе неотрывный взгляд Ахромеева, Лика достала банку с заваркой (чай в пакетиках она не признавала), мельхиоровые ложки из ящика стола, чашки и блюдца семикаракорского сервиза, нарезала сыр и вареную колбасу.
Колбаса была последней, но Лика под угрозой смерти не призналась бы Ахромееву в своих денежных затруднениях.
Честно говоря, затруднения пока не наступили, но та самая кулиса отбрасывала тень на ближайшее будущее. Квартиру на Юго-Западной и дедовский дом – без работы ей не вытянуть коммуналку. К тому же Цезаря кормить надо и самой что-то есть… Машина – удовольствие не дешевое. Может, стоит дом сдать в аренду и переехать пока в квартиру… Или наоборот…
– Так что ты узнал? – не вынеся тревожного молчания, спросила Анжелика.
– Не так много, на самом деле. Знаю только, что пакет отправили из Магадана поздним вечером, в одиннадцать сорок. В такое время любая секретарша уже вовсю тра… занимается любовью, – спохватился Ахромеев. – То есть, пакет отправил кто-то другой, и он хотел это сделать без посторонних глаз. Что любопытно: отправитель вызывал курьера не в офис. По документам курьерской службы проходит адрес гостиницы «Магадан». Отправитель платил наличными и не засветился.
– Ты, конечно, у нас спец, но тебе не кажется, что все это слишком сложно – инсценировать похищение папки, заводить расследование…
– Возможно, заказчик хотел подстраховаться. И еще. Кто-то очень не хочет, чтобы экспертную оценку делала именно ты.
– Чушь, – бросила через плечо Лика. – Эти люди должны знать, что у меня нет никакой личной заинтересованности.
– Думаю, в этом как раз все дело. Сейчас тебя обложат со всех сторон. А через некоторое время тебе сделают предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И у тебя появится личная заинтересованность.
– Ты забыл, что я взяток не беру? – не оборачиваясь, спросила Лика.
От настойчивого взгляда Ахромеева у нее немел затылок и деревенела спина.
Стриженый затылок с ложбинкой на тонкой шее притягивал Ахромеева, как медонос пчелу, усилием он заставил себя отвести глаза и принялся рассматривать свои кулаки.
– Анжелика, не будь наивной. Есть масса способов заставить человека сделать то, чего он не хочет делать. Выловят, к примеру, нашего Цезаря, и поставят перед тобой условие: либо ты получишь любимого пса по частям, либо подпишешь нужные документы. Что ты выберешь?
Лика хмыкнула под нос не столько от людоедского прогноза Ахромеева, сколько от того, что он назвал Цезаря «нашим», и покачала головой.
– Ахромеев, у тебя профессиональная деформация.
Она поставила на стол сервировочные тарелки, масленку, сахарницу, блюдца, разложила ножи и чайные ложки.
– Это опыт. Всегда есть быстрый и эффективный способ решить проблему. Очень надеюсь, что до твоих родителей эти люди не доберутся.
Лика побледнела и опустилась на тяжелый, с высокой спинкой стул.
– Родителей?
Сколько Лика помнила своих родителей, они постоянно были в разъездах. Их и сейчас не было в стране. Технологи пищевой промышленности, мама с папой отлаживали хлебопекарное производство в очередной командировке. Собственно, Лику воспитывал дед.
– Это я так, на всякий случай, – смягчился Ахромеев. – Ничего нельзя исключать. Как говорится, предупрежден – значит, спасен. Самовар закипел, – не меняя интонацию, добавил он.
Лика поднялась, открыла шкаф, достала заварочный чайник и всыпала в него заварку.
Конечно, она жила не в питомнике, и слышала о вымогательствах, шантаже, угрозах… и про киднепинг слышала. Но это могло случиться с кем угодно, только не с ней!
– Я думаю, ты преувеличиваешь.
Ахромеев у нее за спиной скептически ухмыльнулся:
– Я преувеличиваю?
Лика залила заварку кипятком и накрыла «бабой на самовар», куклой в стиле прованс.
– Ты, кто ж еще.
Ахромеев, скорее преуменьшал. Он просто не хотел расстраивать Лику.
То, что ему удалось выяснить, не понравилось ему настолько, что он отправился в дом, где жила по-прежнему любимая женщина и все напоминало о потерянном рае.
– Энджи, скажи, ты счастлива? – неожиданно для себя спросил Ахромеев.
Лика замерла с чашкой в руке. Ей точно уши ватой заложило. «Энджи, Энджи…», – разошлось кругами по всему организму, и Лику затопило теплой волной.
Никто ее так больше не звал. Родители и родственники называли ее Ликуней, иногда Ликушей. Подруга Лизавета звала ее без затей, Ликой. Один только Ахромеев придумал ей это странное, англо-саксонское имя, больше похожее на псевдоним. И называл ее так в особые моменты…
Особых моментов было много, но об этом лучше не вспоминать…
Анжелика смотрела на бывшего мужа и не шевелилась.
– Ало, Лик? Ты где? – забеспокоился Ахромеев.
– Здесь я, здесь, – слабым голосом отозвалась она.
– Так что? Ты счастлива?
– А ты?
– Я первый спросил.
– А я первая не стану отвечать.
Они улыбнулись друг другу, и у Лики вдруг поднялось настроение.
Плевать она хотела на заговор вокруг нее. И вообще. Для начала она перестанет страдать – вот, что она сделает. Потом повидается с Лизой, потом уволится со старой работы и найдет новую.
– Я уволюсь, – поделилась планами Лика.
– Думаешь, тебя куда-нибудь возьмут?
Такого поворота Лика не допускала, и мысль показалась ей абсурдной.
– Что ты нагнетаешь! – рассердилась она.
– Поработала бы ты с мое в конторе, поняла бы, что я не нагнетаю. Если за тебя взялись серьезно, то уже завтра, – Ахромеев зачем-то посмотрел на часы с хронометром, – или послезавтра тебе позвонит ваш Гасаныч и начнет уламывать тебя забыть про документы и пакет, который сперли у тебя со стола.
Лика вскинула на бывшего мужа глаза.
На самом деле ничего удивительно в том, что Ахромеев посвящен в детали, не было – они с Шургиным по-прежнему дружили. Просто Ахромеев использовал любую ситуацию, чтобы поддержать в ее глазах реноме агента 007.
– Шургин уже доложил? – выступила с ответным номером Лика.
– Ты забываешь, где я работаю.
– Я об этом никогда не забываю, – с особой интонацией ответила Анжелика. По закону жанра ей отводилась роль мисс Манипенни, но Лика пренебрегала всеми законами, кроме юридических.
– Ты же получила на электронку копии документов? – Вопрос прозвучал так буднично, что Лика чуть не пропустила его и не прокололась.
Она на мгновение замерла, что-то вспомнила и поскучнела.
Чертова Лариска, опять подслушивала! Не офис-менеджер, а находка для шпиона.
– Получила. Но это было вечером в четверг. А в пятницу меня уже отстранили. Так что… – Лика скривила рот, от души надеясь, что убедила Ахромеева.
Ахромеев кивнул, но блеск в его глазах выдавал его с головой: он не такой опрометчивый, чтобы верить кому-либо на слово. Он все привык проверять, проверит и сейчас.
На автопилоте Лика намазала хлеб маслом, сделала бутерброд с колбасой и сыром и протянула гостю.
– Так говоришь, Гасанович позвонит не сегодня-завтра?
– Позвонит, позвонит. Не сомневайся.
– А если не позвонит?
– Если Гасаныч не позвонит, значит у него все еще хуже, чем у тебя. Тогда тебе позвонит незнакомец. Или знакомец. Не суть, – увлеченно поглощая бутерброд, вещал Ахромеев. – Главное, что он предложит забыть про пакет и документы.
– Я преисполнилась. Мне прямо интересно, – соорудив новый бутерброд, призналась Лика, – что их так возбудило? И где Гасанович? Жена, как попугай, всем отвечает, что он болеет. Это что за болезнь такая, если он не может поговорить по телефону? Речь отнялась? В чем вообще дело? Ради чего все это? Неужели из—за вредных выбросов? Это же рабочий момент, обычная текучка.
Лика нацелилась на бутерброд и уже открыла рот.
– Откуда ты знаешь про вредные выбросы?
– Бисерова на летучке сказала, – объяснила Лика.
– Может, дело в новой технологии? – тихо, будто размышляя вслух, предположил Ахромеев.
Анжелика так и застыла с открытым ртом.
– Мне как-то это в голову не пришло…
– А ты случайно копию не сняла с документов?
Ахромеев мазнул Лику преувеличенно равнодушным взглядом.
Она откусила бутерброд и принялась сосредоточенно жевать.
Ларка точно не видела, как она копировала на флешку файлы. Камер в кабинете нет…
– Не успела, – проговорила Лика с полным ртом.
Они помолчали, глядя друг на друга. Ахромеев беззаботно спросил:
– А нельзя в твой рабочий комп войти с домашнего компа?
На лице Лики отразилась работа мысли, между бровями обозначилась мелкая морщинка.
– Нет. Вся рабочая переписка ведется с корпоративного сервера. Там такая защита стоит, что мама не горюй.
– А кто еще, кроме секретарши Гасановича, знает, что тебе прислали документы на почту?
– Тебе и это Шургин доложил?
– Да, Алекс сказал. Иначе мне пришлось бы пытать вашу Ларку.
Лика помотала головой.
– Я никому больше не говорила, только Ларке.
– А Ларка умеет молчать?
– Вот чего-чего, а молчать Ларка не умеет от слова совсем.
Ахромеев запихнул в рот остатки бутерброда и, страдальчески морщась, спросил:
– Слушай, Ликунь, у тебя ничего посущественнее нет пожевать? Я сегодня без обеда…
– У меня есть кукурузная каша с тыквой. Будешь?
– Ужас. Ладно, давай свою кашу. А то мне думается плохо.
Анжелика направилась к холодильнику, достала кастрюльку и сняла с полки глиняную пиалу – она нежно любила керамическую посуду и все время ее прикупала.
Ахромеев за ее спиной воровато сунул в рот кружок колбасы.
– Вряд ли то, что ты получила из Магадана, сохранилось у тебя на почте, – поделился очередной мыслью он. – Думаю, твой комп уже почистили.
Лика положила кашу в пиалу, поставила ее в микроволновку и обернулась к Ахромееву.
– Думаешь, они такие всемогущественные? Одно дело – подставить меня, и совсем другое дело – влезть в мой рабочий комп, собственность компании. И потом – на это нужно время.
– Всемогущественный у тебя я.
Лика едва совладала с лицом.
– Ты не у меня.
– А, ну да, ты же у нас железная леди, убеждений не меняешь! – усмехнулся Ахромеев и вокруг его глаз собрались лучики, которых раньше Лика не замечала. И в смешке его не обнаружилось ничего, кроме горечи, и это тоже стало для Лики открытием. Раньше Ахромеев был оголтелым оптимистом.
Микроволновка пискнула, Лика достала пиалу и поставила перед бывшим мужем.
Ахромеев вздохнул как пещерный человек при виде цыпленка.
– Слушай, вкусно, – удивился он, орудуя ложкой. – На завтрак бы такую кашу. Ммм.
– А что, твоя не готовит тебе?
Ахромеев скрипнул зубами:
– Лика, ты дура? Сколько можно повторять: нет никакой «моей»! Я уезжал в командировку и не мог, не-мог, – с нажимом произнес он, – сказать тебе ничего. Это была секретная операция. Я для всех тогда пропал без вести. Можешь ты это своими мозгами понять?! – Ахромеев выразительно постучал по лбу пальцем.
Лика не обиделась. В разных вариациях этот диалог они вели уже больше года.
Для всех, кроме своей мамы, снова вспомнил Ахромеев. В тот злополучный день он не смог дозвониться Лике, и попросил маму съездить к жене и все объяснить. Но подозревать маму в том, что она не выполнила его просьбу, он не мог.
– Остынь. Нет у тебя «твоей», есть чужие.
– Я понял, зачем нужны юрисконсульты: чтобы голову морочить людям, – проворчал Ахромеев.
Лика забрала у него в мгновение ока опустевшую пиалу, поставила в мойку и вернулась за стол.
– Сколько, интересно, сейчас времени в Магадане?
Ахромеев вскинул руку, посмотрел на свои командирские часы и ответил:
– В Магадане сейчас два часа ночи.
– Н-да, поздновато. Часа через три-четыре позвоню.
– А в шесть утра будет в самый раз? – с сарказмом поинтересовался Ахромеев.
– Ладно, напишу сообщение.
Анжелика потянулась к телефону, который по-прежнему лежал рядом с Ахромеевым, но он перехватил ее ладонь и легонько сжал.
– Я смотрю, у вас доверительные отношения с заказчиком?
– Очень доверительные. Он приедет на днях, поможет мне разгребать эту кучу.
Ахромеев разжал пальцы и, поглядывая на Анжелику недоверчиво, как курица на зерно, уточнил:
– Не понял. Кто приедет?
– Заказчик из Магадана.
– За каким он сюда приедет?
– Говорю же: поможет мне во всем разобраться.
– Так-так-так, – затряс стриженой головой бывший муж. – А звать его как?
– Федор…
– А фамилия у этого магаданского Федора имеется?
– Имеется. Маршалов.
Анжелика с вызовом посмотрела на Ахромеева и чуть не рассмеялась – Ахромеев надулся и стал похож на обиженного маленького мальчика с детских фотографий.
Надутый Ахромеев достал свой смартфон и сказал в микрофон:
– Маршалов.
– Будешь наводить справки о нем? – спросила Анжелика с ехидством.
– А как же! Кстати, я у тебя сегодня переночую, – как о решенном деле сообщил бывший муж.
Лика опешила.
– А твоя не будет возражать? Или у вас так заведено?
– Нет никакой «моей»! – взревел Ахромеев. – Ты тупица.
Лика сделала вид, что оскорбилась.
– Уходи, Ахромеев.
– Не уйду, – буркнул в ответ он. – Ты хоть и тупица, но родная.
– Я тебе не родная.
– А кому ты родная? – быстро спросил Ахромеев. – Своему Маршалов?
– Я о его существовании узнала несколько дней назад, – склонившись над телефоном, зачем-то стала оправдываться Лика.
Она печатала родителям дежурное сообщение, с дежурным заверением, что у нее все хорошо.
– А на аватарке у него что? – не отставал Ахромеев.
– На аватарке у него тюлень. Или нерпа. – Отослав сообщение, Лика показала Ахромееву пользовательское фото, за которым скрывался Маршалов.
Демонстративно посмотрев на настенные часы, Лика собрала посуду, рассовала продукты в холодильник.
– Ахромеев, тебе правда пора, – как можно тверже повторила она и встала к мойке.
Ликина твердость не могла конкурировать с твердостью Ахромеева.
– Ликуха, я поживу у тебя, пока не разберусь в ситуации, – тихо, но властно произнес он. – Мне так спокойнее будет. Ничего личного, как говорится. Обстоятельства вынуждают.
Обстоятельства его вынуждают…
Лика хорошо знала эту интонацию. Она означала, что Ахромеев принял решение и поставил точку.
– Постели мне в кабинете, – уже мягче добавил он.
Лика только ниже опустила голову.
Целый год Ахромеев осаждал ее, как мамлюки Акру. Анжелика уже рассматривала варианты падения крепости, но осада неожиданно ослабела. Стоя у мойки с грязной посудой, Лика сделала неприятное открытие: она позвонила Ахромееву именно по этой причине… Вдруг у него кто-то завелся?
… Первые полчаса Лика воображала, как Ахромеев станет ломиться к ней в спальню, домогаться… Она станет сопротивляться, Ахромеев сломит ее сопротивление… Но она уступит физически, а дух ее бывший муж сломить не сможет… И все в этом ключе…
Время шло, ничего не происходило, будто в соседней комнате лежал не Ахромеев, а адепт Ордена Святого Франциска или импотент. Ахромеев не был ни тем, ни другим, и Анжелика призналась себе, что поведение бывшего мужа ставит ее в тупик. А еще говорит, что у него никого нет…
Под ровный храп, разливавшийся из кабинета, Лика не заметила, как сама заснула.
Утром, открыв глаза, Анжелика поняла, что проспала Царство Небесное.
И это было неожиданно и странно, и наводило на размышления.
Первая странность заключалась в том, что так спокойно ей давным-давно не спалось. Как ни геройствовала Лика, а присутствие в доме мужчины успокаивало гораздо сильнее, чем шлагбаум на въезде в поселок и крепкие охранники в будке, сильнее, чем пустырник с валерианой, чем Цезарь и ригельные замки.
Кстати о Цезаре! Это была вторая странность, и заключалась она в том, что пес не разбудил ее, а продолжал дрыхнуть на коврике у кровати.
– Собака, ты не заболела? – Лика свесилась с постели и потрогала собачий нос – он был мокрый и холодный.
Лика потянулась всем телом, вскочила и направилась в душ. В открытую дверь кабинета видна была кушетка с горкой пастельного белья – Ахромеев собрал постель, как в поезде, и вышел на своей остановке.
Ну и пусть катится, сказала себе Анжелика. Она почистила зубы, умылась, и встала под душ.