Ведана. Проклятый дар

Пролог

Я проснулась от легкого прикосновения мягкой, но противно мокрой ткани к щеке. С трудом сфокусировала взгляд на грязной голубой ленте, пропитанной вязкой темно-бордовой жидкостью, которая теперь маячила в двадцати сантиметрах от моего лица. Сердце гулко застучало, руки покрылись мурашками и задрожали. Я застыла от страха и не могла заставить себя поднять взгляд выше и посмотреть на того, кто держал ленту.

– Веда… – от звучания тихого знакомого голоса накатила волна облегчения, я глубоко вдохнула, только сейчас заметив, что затаила дыхание.

Но откуда в комнате Маруся? Или уже утро и я проспала школу? Почему мама или бабушка не разбудили? Вопросы в голове пронеслись за ту долю секунды, которая понадобилась, чтобы поднять глаза и взглянуть на лучшую и единственную подругу.

Крик ужаса застрял в горле, тело покрыл липкий холодный пот, успокоившееся было сердце, вновь замолотило в бешеном темпе. Мозг знал, что это Маруся потому, что слышал голос, но глаза видели изувеченное тело. Знакомое нежно-розовое платье, пропитанное бурыми пятнами и грязью, рваными лоскутами свисало с худеньких бледных плеч. Безжизненно равнодушный взгляд голубых глаз был направлен прямо перед собой, и тем страшнее выглядела легкая блуждающая улыбка на потрескавшихся губах. Вместо роскошной светлой шевелюры торчали островки неаккуратно срезанных волос. Кисть руки, которой она до сих пор держала голубую ленточку, неестественно вывернута, предплечье в глубоких порезах, создающих причудливый геометрический узор.

Взгляд зацепился за странную нить в виде замысловатой косы, привязанную к запястью так сильно, что оставил глубокий кровавый след. Я смотрела на эту чужеродную вещь, пока не поняла, что это и есть коса из двух типов волос – тонких русых, принадлежащих Марусе и жестких, угольно черных. Почему-то именно осознание этого факта стало толчком для парализованного ужасом тела, и из моего горла наконец вырвался громкий крик.

– Веда! Ведана! – мама трясла за плечи – Малышка, проснись, это всего лишь сон.

Но я вырывалась и с душераздирающим отчаянием шептала:

– Маруся… Маруся….

Мама обняла меня и крепко прижала к груди. Тепло её рук и родной аромат цветочных духов и ванили постепенно успокоили. Просидев так несколько минут, я наконец смогла справиться со слезами. Это всего лишь кошмар. Да, жуткий и невероятно реалистичный, но кошмар.

Подняв голову, встретилась взглядом с бабушкой через мамино плечо. В наполненных слезами глазах пожилой женщины застыли неверие и ужас.

– Бабушка, со мной все в порядке, не волнуйся – голос почти не дрожал. Но у бабули вырвался тоскливый то ли всхлип, то ли хрип и она убежала в ванну.

Мама недоуменно посмотрела ей вслед, но как только перевела взгляд на меня, тут же забыла о странном поведении матери. С беспокойством сказала:

– У тебя была кровь из носа. Пойдем, я помогу умыться.

В коридоре бросила взгляд на зеркало и не смогла сдержать дрожь. На левой щеке виднелся засохший кровавый след, как будто кто-то рисовал на лице кисточкой. Перед внутренним взором снова встала голубая ленточка в багровых пятнах. Мама потянула меня за трясущуюся руку в сторону кухни –  ванну заняла бабушка.

Сентябрьское солнце уже робко заглядывало в окно, когда умывшись, я допила подогретое мамой молоко. Ложиться досыпать не было смысла, так что я сидела за столом в уютной кухне и ждала, когда мама приготовит завтрак. Привычные звуки кухонной возни и аромат крепкого кофе успокаивали, но я ерзала на стуле, с нетерпением ожидая, когда выйду из подъезда и увижу улыбающуюся Марусю, стремительным шагом идущую по тротуару. Мне было необходимо увидеть подругу, чтобы окончательно прогнать тревогу, занозой засевшую в груди.

Выскочив из квартиры за пятнадцать минут до условленного часа, я нервно ходила вокруг сломанной скамейки во дворе, у которой мы встречались каждое утро, чтобы смеясь и делясь нехитрыми новостями дойти до школы. Когда Маруся наконец показалась из-за дома, у меня вырвался смешок облегчения. Схватив с лавочки рюкзак, подбежала к подружке и обняла. Та заливисто рассмеялась и, вырвавшись из неожиданно крепких объятий, удивленно посмотрела на меня.

– Привет. Мы же только вчера виделись. Успела соскучиться или что-то случилось? – Маруся с мягкой улыбкой на губах посмотрела на меня.

– Привет. Все хорошо. Теперь точно все отлично, – я решительно выкинула из головы воспоминания о кошмаре и с улыбкой взяла Марусю под ручку.

Осенние дни шли своим чередом, учеба после летних каникул набирала обороты. Воспоминания о том сне притупились, уступив место будничным заботам. Каждый день после школы мы с Марусей приходили в нашу двушку, чтобы вместе сделать домашнее задание, посекретничать и просто поиграть в приставку. По молчаливому согласию родителей, бабушка приглядывала за нами, хотя и Маруся, и я считали себя вполне самостоятельными взрослыми барышнями.

В субботу после прогулки румяные и веселые мы прибежали домой. Бабушка приготовила пышные мягкие булочки с клубничным джемом, аромат выпечки еще в подъезде заставил ускорить шаг.

– Догоняй! – я быстро раздевшись, умчалась мыть руки.

Мы столкнулись у двери в ванную. Увидев Марусю в розовом платье, с голубой лентой в волосах, которые до этого были скрыты под плащом и шапкой, я вздрогнула. Вдоль позвоночника пробежала толпа противных мурашек, пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать чувство дежавю.

– Вед, ты чего застыла? – спросила удивленная Маруся.

Я схватила подругу за руку, холодные с улицы пальчики сжали ладонь в ответ. Заставила себя улыбнуться и сказала:

– Все нормально. Пойдем чай пить.

После суетливого дня с играми и беготней, подруга засобиралась домой.

– Давай я тебя провожу – побежала в прихожую, чтобы натянуть куртку.

– Не надо, мы с папой договорились встретиться у магазина. Тут идти две минуты. Мы и тебе купим шоколадку, завтра принесу на площадку.

Глядя, как Маруся надевает синий плащ, и белую шапочку с огромным помпоном я испытывала необъяснимую тоску и тяжесть в сердце. Руки зудели от желания схватить подругу за руку и не отпускать в темнеющий сентябрьский вечер. Но вот она обулась,  с улыбкой взглянула на меня и сказала:

– До завтра, забегу к обеду. Пойдем гулять. Наверняка придет твой Петя.

– Пока, – еле слышно прошептала я в ответ, даже не отреагировав на традиционную шутку об однокласснике Пете, которого Маруся пыталась мне сосватать.

Через полчаса в дверь позвонили. Бабушка заторопилась к двери, что-то бормоча о безалаберности мамы, которая в очередной раз забыла ключи дома. Но это была не она. Я прислушалась к разговору у двери.

– Добрый вечер, Алевтина Григорьевна. Извините, что врываюсь, но не дождался Маруську. Опять заигралась и забыла о времени – обратился к бабушке дядя Витя –  Маруся, собирайся домой! Мы не должны опоздать к ужину – уже громче добавил он.

– Витя, но она ушла полчаса назад. Сказала, вы должны встретиться у магазина – бабушкин голос прозвучал взволнованно и немного глухо.

Я похолодела, сердце сжалось от предчувствия беды. Топот ног дяди Вити вниз по лестнице слышался сквозь гул в голове. Картина из недавнего сна стояла перед глазами, не желая давать подсознанию шанс на самообман и толику надежды.

Марусю искали несколько недель. Но я знала, что уже никогда не увижу свою единственную подругу.

Глава 1

Обжигающий крепкий кофе немного взбодрил уставший от недосыпа организм. Не знаю, что больше не люблю – бессонные ночи или раннее утро. Наверное, все-таки второе, потому что просыпаться в семь утра приходилось крайне редко, а изматывающие ночи наступали ежедневно. Я давно приучила себя к ночному бодрствованию.

Почему-то сон в светлое время суток не приносил проклятые кошмары, которые непременно являлись предвестниками беды. Мозг привык к ночной работе и дневному отдыху. В результате, теперь он усиленно сопротивлялся необходимости функционировать в такую рань.  Но сегодня новое начальство изъявило желание лично познакомиться с ведущим статистическим экономистом. Если хочу сохранить должность, придется заставить себя выйти из дома, желательно, в дееспособном состоянии.

Шесть лет назад, после успешного окончания заочного отделения университета,  мне удалось найти работу в крупной компании со свободным графиком посещения. Не то, чтобы мне. Честно говоря, пришлось переступить через себя и просить помощи у отчима. Мама, которая надеялась, что с вступлением в самостоятельную жизнь я буду вынуждена вылезти из скорлупы и начать общаться с людьми, встала в позу. Семейные советы длились три дня, мама испробовала все – уговоры, просьбы, даже крики. Но когда дядя Саша, который души не чаял в супруге, впервые проявил стойкость к слезам любимой жены,  была вынуждена отступить.

Михаил Степанович, хороший друг отчима, согласился принять на удаленную работу с испытательным сроком. И как оказалось, не зря. Я не собиралась упускать такую возможность – обязанности выполняла неукоснительно и в срок, ошибок в отчетах не допускала, была дотошна и скрупулезна. Время показало, что наличие «ночного» сотрудника очень удобно, учитывая разницу во времени с головным офисом в Питере и множеством филиалов по всей России. И вот теперь Михаил Степанович ушел на пенсию, а на его место назначили нового руководителя. Пост он принял уже месяц назад, и во мне начала зарождаться робкая надежда, что в работе ничего не изменится, но вчера позвонила секретарь и попросила явиться на встречу с начальством.

Приняв душ и окончательно проснувшись, с сомнением изучила скромное содержимое гардероба, убеждаясь, что в его закромах не завалялось что-то подходящее случаю. Появляться в офисе мне приходилось раз в пару месяцев. Каждый раз, собираясь на встречу, я клятвенно обещала себе купить несколько подходящих нарядов, но как только за спиной закрывалась дверь родной квартиры, благополучно забывала заказать одежду.

Если Михаил Степанович давно привык видеть меня в джинсах и футболках, то на встречу с новым боссом одеть было решительно нечего. Обреченно вздохнув, открыла дверь в кладовку, где-то там была коробка с вещами, которые мама покупала для меня в надежде, что дочь начнет общаться со сверстниками и проводить время как все нормальные молодые люди. Порывшись несколько минут, выбрала черные классические брюки и зеленую тунику – не шикарно, но угроза нанести оскорбление начальству своим видом в разы уменьшилась. Зато риск выдать язвительную фразу был весьма высок.

Весь путь в такси до четырехэтажного здания из красного кирпича в самом центре Томска, я пыталась успокоиться и настроиться на встречу. Придраться к выполнению трудовых обязанностей было невозможно. Единственный вероятный камень преткновения – удаленный формат работы.

Стоя перед дверью цвета темного шоколада, прикрыла глаза и глубоко вдохнула, настраиваясь на беседу. Решив, что готова отстаивать свою точку зрения, несмотря ни на что, заглянула в кабинет и застыла, узрев новообретенное начальство. Стало понятно, почему абсолютно все женщины в офисе выглядят так, будто завтра международный женский день – цветут и пахнут. Мне стало неудобно за свой хвостик на голове и кроссовки, которые совершенно не сочетались с брюками.

Широкоплечий, холеный брюнет поднял голову от изучаемых документов и посмотрел на меня серыми глазами, в которых отражались ум и решительность. Прямой нос, волевой подбородок и четко очерченные губы дополняли картину идеального мужчины. Но не это было главным – кабинет был пропитан харизмой уверенного в себе самца. Даже меня, привыкшую отгораживаться от людей, пробрало. Изучив начальство сальным взглядом,  выдала:

– Вау, впервые вижу такого шикарного мужика живьем!

На лице эталона мужественности отразилось изумление. А когда смысл сказанного дошел до шокированного мужчины, на щеках заиграл легкий румянец смущения. Вот к чему приводит отсутствие общения, мне удалось оконфузиться, не успев войти в кабинет. За спиной прыснула Лена. Прелестно, к концу разговора с боссом о моем выступлении будет известно всему офису. Кажется, я покину здание безработной.

– Доброе утро, Ведана Вадимовна. Вы опоздали – образчик женских мечтаний встал из-за стола, продемонстрировав высокий рост и отсутствие даже мизерного брюшка.

Обошел стол, прислонился к нему и сложил руки на груди. Я постыдно уставилась на  сильные ноги обтянутые стильными джинсами.

– Здравствуйте, – с этого и надо было начинать, а не пялиться на человека, который может легко оставить меня без любимой работы – Извините. За опоздание и за беспардонное заявление. Я немного прямолинейна.

– Я заметил. Итак, Ведана Вадимовна, я пригласил вас, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество. Учитывая новую корпоративную политику нашей компании, вы не сможете работать в прежнем формате.

Вот и свершилось то, чего я так боялась. Очарование новым боссом резко пошло на убыль.

– Но… – вот черт, я даже не удосужилась прочитать имя шефа на табличке на двери. Как теперь к нему обращаться. Видимо, на моей физиономии отразилась легкая паника.

– Денис Валерьевич – подсказал мужчина.

– Но, Денис Валерьевич, я работаю шесть лет, и за это время не было проблем и нареканий. Я прекрасно справляюсь со своими обязанностями.

– С этим я не спорю. И вы будете еще лучше справляться с ними, находясь в офисе. Более того, вы один из претендентов на должность руководителя статистического отдела. Судя по личному делу, у вас нет медицинских показаний, по которым вы не можете работать в общем режиме, – ответ прозвучал непреклонно, – Если дело не в физическом здоровье, у нас есть штатный психолог. Уверяю вас, Мария Ивановна прекрасный специалист. Она поможет вам адаптироваться в новой обстановке, – почему все пытаются всучить меня в руки психолога?

Катастрофа. Судя по решительному блеску в глазах идеального мужчины, на поблажки рассчитывать не приходилось. Да и как объяснить, что не могу позволить себе ежедневно сталкиваться с большим количеством людей, потому что каждый из них может прийти ко мне в кошмаре, предвещающем смерть? Выжидающий взгляд Дениса Валерьевича сверлил мою макушку пока, склонив голову, я судорожно пыталась найти подобающую причину ночному образу жизни.

– Нет, я не могу, – все, что удалось выдавить из себя, – понимаете, у меня проблемы со сном.

Прозвучало откровенно жалко.

– Могу я узнать причину? – вопрос прозвучал на тон прохладнее, чем вся предыдущая беседа.

Вот сейчас я потеряю работу. Мои бесконечно любимые таблицы, расчеты и диаграммы. Они скрашивали бессонные ночи, занимали мысли и спасали от снов. Пока не появился этот красавчик в брендовых джинсах. От ответа спас звук хлопнувшей за спиной двери. Обрадованная неожиданной отсрочкой, повернула голову и увидела девочку лет десяти.

– Папа, я не буду ходить в эту школу. Хочу домой, в Питер! – прозвучало не капризно и требовательно, как можно было ожидать от избалованной дочери успешных родителей. Скорее надрывно.

В огромных голубых глазах застыли слезы, вокруг головы, несмотря на толстую косу, торчали непослушные золотистые волосенки. Она напоминала тощего брошенного котенка, такой малышке невозможно было в чем-то отказать.

– Крис! – Денис Валерьевич подошел к девочке и присел перед ней на корточки – Ты не можешь без предупреждения уходить из школы. Мы говорили об этом не один раз. Ты недостаточно хорошо знаешь город.  Милая, нам придется привыкнуть к новой жизни.

К своему стыду, я  не упустила шанс заценить вид сзади новообретенного шефа. Вид не разочаровал. Я одернула себя и заставила поднять взгляд. Крис смотрела на отца, а по ее щечке душераздирающе катилась одинокая слеза. Если бы на меня так смотрели, я бы уже собирала чемоданы и ехала в аэропорт. Но Денис Валерьевич оказался крепким орешком, встал и обратился уже ко мне:

– Ведана Вадимовна, извините, что нас прервали. Думаю, основные моменты мы прояснили. Жду ваше решение к понедельнику.

Резво вскочив с кресла, я направилась к двери.

– До свидания, – кивая, как китайский болванчик, я наконец покинула кабинет.

Сидя на кухне, перебирала в голове новые лица, виденные сегодня. Таксист с пышными усами и смеющимися глазами, девушка с кукольными ресницами и губами «сосисками» в приемной на входе в офис, начальник с фигурой атлета и хрупкая девочка, похожая на одуванчик. Надеюсь, никто из них не придет в мои сны. Новые люди – новые кошмары. И мысли, раздирающие душу – могу ли я предотвратить, предупредить? Зачем этот «дар», если я не могу ничего изменить?

В голове который раз крутился разговор двенадцатилетней давности. Тогда мне приснилась бабушка – бледная и как будто иссохшая. После продолжительной ночной истерики, было решено освободить меня от школы. Как только за мамой закрылась входная дверь, бабушка посадила меня на этой самой кухне, взяла за руку и спросила:

– Ты видела меня? – я вздрогнула от воспоминания, а она посмотрела ласковым немного грустным взглядом и продолжила, – Значит, пришло время, милая.

Я всхлипнула и крепко обхватила ее морщинистую невероятно теплую ладонь.

– Нет. Это не может быть правдой, всего лишь сон, бабушка.

– Ведана, ты знаешь, что это не так. Тебе придется принять это проклятие. Мне так жаль, милая, что тебе досталось это бремя. Когда-то я решила, что у меня не будет детей, не хотела, чтобы они прожили жизнь в кошмарах. Но когда в сорок лет оказалась в положении, просто не смогла отказаться от счастья стать матерью. У меня это началось в одиннадцать лет, и когда Оленьке исполнилось пятнадцать, я вздохнула с облегчением. Решила, что «дар» не наследственный, просто мне не повезло родиться неправильной. Но… –  она разрыдалась.

Я поднялась и трясущимися руками налила воды в высокий прозрачный стакан. Слезы на лице всегда сильной и невероятно доброй женщины разрывали сердце. Немного успокоившись, бабуля начала рассказ, который перевернул мою жизнь:

– Мы тогда жили в деревеньке в двухстах километрах отсюда. Мама сильно болела. Когда она пришла в мой сон… Ты знаешь, как это бывает. Думаешь, что это ожившие страхи, просто кошмар. Но через несколько дней она ушла. Потом началась война. – Глубокий вздох вырвался из ее горла. – Папу забрали на фронт, меня отправили в Томск, в приют. Не знаю от кого мне досталось это проклятие, рассказать было некому. В те годы кошмары приходили почти еженощно. Война, голод, разруха. Я видела каждого, кому было суждено уйти, иногда по несколько человек. Когда война закончилась, стало легче. Я научилась жить с этим. И тебе придется, родная.

– Неужели мы не можем ничего сделать? – я не могла принять бессмысленность происходящего, – Тебе нужно в больницу. Предупрежден, значит вооружен, верно? Возможно, мы видим эти сны, чтобы иметь шанс предотвратить? С тобой все будет хорошо.

– У меня в приюте была подруга Катя. Мы защищали друг друга, делились всем, спали вместе, чтобы было теплее. Когда нам было по четырнадцать лет, она приснилась мне – с сосулькой в голове. Чего только не придумывала, чтобы Катюша не выходила на улицу, ходила за ней как привязанная – бледных губ коснулась печальная улыбка. – В последний момент успела оттолкнуть подругу, но за нами бежал мальчик. Маленький, всего пять лет. Я даже не помню, как его звали.

Я чувствовала как отрывистые, скупые фразы покрывали мою душу льдом. Верить в неотвратимость не хотелось. Когда тебе шестнадцать лет, смерть кажется чем-то аморфным, далеким и не касающимся тебя. Даже если твои кошмары со стопроцентной вероятностью предвещают смерть.

– Милая, не нам решать, кому жить, а кому умирать. Конец неминуем. Остается смириться и проживать свою судьбу.

После этого разговора, пришлось найти свой способ бороться с кошмарами. Простой, но весьма действенный – просто не спала по ночам и минимизировала контакты с людьми. Моя жизнь была налажена. Да, у меня не было друзей, посиделок с подружками, походов в кино, на концерты, а отношения с противоположным полом носили своеобразный характер. Но я нашла баланс, некую гармонию в казалось бы неполной жизни. И сейчас все грозило развалиться как карточный домик.

Кофе остыл, пока в голове мельтешили картины поисков работы и походов по собеседованиям, неотвратимо доводя до паники. Не в силах усидеть, вскочила и вышла на балкон. Резко открыв окно, глубоко вдохнула осенний прохладный воздух. Хоть и без претензий на свежесть, он остудил голову. Вот теперь можно поразмышлять.

Итак, какие у меня варианты? Найти новую работу с возможностью свободного посещения – почти невыполнимая задача. Либо ежедневно ходить на старую, влиться в коллектив. И надеяться, что никому из 237 сотрудников не суждено в ближайшую неделю отойти в мир иной.

Боюсь, если снова обращусь к дяде Саше с просьбой устроить на подходящую должность, мама выйдет на тропу войны. И в этот раз бой с разъяренной женой он точно не выиграет. Конечно, можно уйти во фриланс, но имея небольшой опыт, я знала, что заработать достойные деньги в интернете не так легко и быстро, как обещает многочисленная реклама. Конечно, у меня есть накопления, вполне могу позволить себе потратить несколько месяцев на обучение и переквалификацию. Но где гарантии, что в новой специальности быстро достигну того уровня профессионализма, при котором сама буду выбирать время и место работы? Да и, откровенно говоря, я люблю свою работу.

В натренированном на статистических формулах мозгу запрыгали числа, выстраиваясь  в таблицу вероятности снов с будущими покойниками при количестве знакомств в том или ином случае. Понимая всю бессмысленность этих расчетов, я закрыла окно – простуда не поможет принять верное решение. Сейчас нужно было согреться и немного отвлечься, а с этим помогут горячий душ и несколько спиральных радиальных диаграмм.

Я прикоснулась к несомненно древней стене и осмотрелась. Круглая комната диаметром примерно восемь метров вопреки всем доводам рассудка освещалась неестественным сиянием, исходящим от шероховатой, местами раскрошившейся кирпичной поверхности. Почему-то меня не удивило отсутствие и намека на окна или дверь. Мягкий зеленоватый свет охватывал все помещение, оставляя в кромешной тьме только небольшой участок в центре. Именно оттуда исходило пульсирующее ощущение ужаса, от которого все волосы на теле вставали дыбом и мелко дрожали руки. Внутри засело чувство безысходности. Я знала, что должна подойти и увидеть скрытое темнотой.

Первый шаг дался с мучительным трудом, онемевшие от страха ноги не желали шевелиться. В босые ступни иголочками впились мелкие камушки и крошки кирпича. Неожиданно боль помогла взять себя в руки, и дальше я пошла уже смелее.

Казалось, чем ближе я подходила, тем ярче становилось сияние от стен. Сквозь отступающую тьму проступили очертания большого камня наподобие алтаря. Его основание было обвито слоями странной веревки. Я уставилась на нее не в силах поднять взгляд выше. Понадобилась целая томительно медленная минута, чтобы вернуть самообладание.

Глубокий вдох. Я должна это увидеть. Несколько последних витков веревки отчетливо отличались от грязных предыдущих. Даже в потемках я узнала причудливую косу из волос – золотистых и черных. Меня всю затрясло от ужаса. До сих пор гнала от себя воспоминания о том самом первом сне. Казалось, я снова превратилась в испуганную маленькую девочку.

Конец «веревки» был привязан к тоненькому запястью. Я зажмурилась прежде, чем охватить всю картину целиком. Хотелось малодушно продлить  момент неведения. Позволив себе простоять так несколько секунд, резко открыла глаза.

Безволосая головка. Безжизненный взгляд. На предплечье почти забытый рисунок, который был вырезан на руке Маруси много лет назад. На черном камне сломанной куклой лежала Крис.

Казалось сердце готово разорвать грудную клетку. Болезненно сморщилась, побуждая затекшее тело к движению, и быстрым шагом прошла в ванную. Включив холодную воду, сполоснула лицо, прогоняя остатки сна. Схватившись о край раковины, посмотрела в зеркало. Как всегда в такие моменты, глаза на фоне черных волос и болезненно бледной кожи казались зеленее, чем обычно. Весь день я размышляла о выборе, какая наивная глупость. Стоило вырубиться лицом в клавиатуру, чтобы судьба расставила все по своим местам.

Резь в ступнях напомнила о необходимости обработать израненные ноги. Иррациональность подобных ран и пятен, подтверждающих реальность кошмаров, уже не вводили в ступор, но все еще дико пугали. Я торопливо скинула тунику и белье, достала с полки над раковиной антисептическое средство, заживляющую мазь и залезла в душ. Упругие струи теплой воды смывали беззвучные жгучие слезы с лица, кровь и осколки битого кирпича с ног.

Сейчас пришло четкое осознание – я не могу больше прятаться в четырех стенах. Не позволю девочке, похожей на одуванчика, погибнуть. Только не так. Не как Маруся. Если бабушка была права, и смерть всегда забирает кого-то вместо спасшегося, то пусть это будет тварь, которая в течение восемнадцати лет убивает детей. Сомнений и страха больше не было, решение принято.