Чай с розмарином

Она была превосходной обладательницей женского шарма и умело этим пользовалась. Император Артур был без ума от нее. Одно ее слово, и он не мог не подчиниться ее воле, конечно, если это было в пределах разумного. Она виртуозно им манипулировала. Долгие годы она отравляла его душу. Настраивала против эрцгерцога Михеля Велиар. Подстрекала. Каждую ночь шепча ему на ухо, о нечистоте помыслов эрцгерцога. Но тем не менее, он хоть и был ей очарован, рассудок еще не растерял. Не было весомых причин его в чем то подозревать, лишь хитрое “мне кажется…”.

В один день удача стала благоволить Катарине. Для члена императорской семьи не было секретом, что Михель был единственным связующим звеном между приступной организацией, под предводительством Сильвы де Мун и законом. Он был единственным, с кем они держали контакт. Так, императорский дворец и “Красные ящеры” могли поддерживать какой то союз. Каким образом ему это удалось, никому не было известно. И именно на это стала давить императрица.

– Артур, это ведь странно, что только он близок с ними. Он ведь наш подчиненный, но он даже не раскрывает их местонахождения. Абсолютно никакой информации о них. Нам ведь будет лучше не поддерживать союз, а избавится от этих паразитов, что отравляют твои владения. Нам даже их численность неизвестна. – Поделилась своими переживаниями Катарина, поглаживая волосы императора. – А вдруг у них готовая армия, и они только и ждут момента, чтобы свергнуть тебя, и встать у власти. Я думаю, Михель вполне мог готовить переворот.

– Ты слишком переживаешь, любимая. Михель сам не знает подробностей. Он лишь посредник.

– И ты этому веришь?!

Артур удивился ее резкой перемене. И чтобы не заставлять ее понапрасну нервничать, сказал:

– Я буду осторожен. Не переживай.

Артур знал, что Михель опасный враг, и в тоже время он – мощный союзник, потеря которого могла сильно сказаться на его авторитете. Поэтому даже когда к нему закрадывались мысли о том, что стоит от него избавиться, он не мог воплотить это в реальность. Только не сам.

Как бы то ни было, догадки Катарины не были такими уж беспочвенными. Михель являлся одним из призрачных членов группировки. Он был правой рукой первого босса ящеров. И он в самом деле готовил войско. Вот только не для переворота. Для защиты.

Каждый день. Неустанно. Катарина продолжала истязать императора. И в конце концов в его сердце поселился страх. Как удачно совпало, что среди его вассалов был маркиз Рутвен Теодор, лучший друг семейства Велиар. Всем в высших кругах было известно, как безответно он любил Веронику Велиар. Еще со студенческих времен, когда они учились в одной группе. И как сильно он завидовал Михелю. Правда, в открытую об этом никто, естественно, не говорил. Тогда Катарине удалось его искусить. Он убил герцога и герцогиню. А император бездушно позволил этому случится. Впоследствии закрыв на это глаза.

Выслушав рассказ Катарины, Элай рывком повалил ее на пол, сжимая ее тонкую шею. Дыхание его было холодным, ровным. Сила в контроле, а не в ярости, – вспоминал он слова наставника, но не мог действовать иначе. Ему хотелось ее сломать.

– Вот, что случается, когда жажда власти ослепляет шлюшку, что возомнила, будто может властвовать над всем миром. Мне достаточно надавить чуть сильнее, чтобы переломать твою шейку. – прошептал он, усиливая хватку лишь на мгновение.

Она стала пытаться освободится, жадно хватая воздух ртом.

– Ты была той, кто обрекла Михаэля на эти страдания!

Не в состоянии справится с Элаем, она стала отдергивать стол. В конце концов ваза, что стояла на нем, пошатнулась. Упала на пол и разбилась. На шум сбежалась прислуга с охраной. Среди прибежавших был и генерал внутренней обороны Шумель. Элай оглянулся на него. И тогда кое что осознал. В момент его неосторожности, Катарина схватила осколок вазы. Она хотела проколоть Элаю шею, но он успел перехватить его рукой. Тогда Шумель взял пистолет и попытался его убить. Но промахнулся, задев лишь его плечо. Катарина воспользовалась моментом, и освободилась. Вместе с Шумелем она спешно покинула покои, пока остальные присутствующие не понимали, что происходит.

– Немедленно перекрыть все выходы! – Отдал приказ Элай. – Не дайте императрице и ее сыну покинуть императорский дворец!

Все тут же разбежались, выполняя приказ. Элай, быстро двинулся к Клоду, который должен был вести совещание со свитой императорского двора. Плечо сильно кровоточило, но даже так, прижимая сильнее, он шел не останавливаясь. Дойдя до нужного места, он ворвался внутрь. Все ужаснулись при виде него.

– Да как ты смеешь вот так врываться в таком виде? – вскочил недовольный Дориан. – Думаешь, тебе все дозволено, шавка императрицы?!

Игнорируя полностью его слова, он обратился к Клоду:

– Кто сейчас занимает должность логофета пограничных дел?

– Лорин. – ответил Клод. Одного взгляда на Элая ему было достаточно, чтобы стало понятно что произошло.

– Сейчас же перекрой всевозможные пути отступления из империи. Организуй контроль. Пусть проверяют каждого человека на выезде. Схватить императрицу и ее сына. Живыми или мертвыми. – Отдал приказ Клод.

– Шумель с ней заодно.

Все присутствующие впали в ступор.

– Поймать императрицу?! И генерала Шумеля? – недоумевали присутствующие.

– Объяснитесь, ваше высочество! Вы отдаете такой приказ ни с того ни с сего, только потому что эта шавка появилась? – Все не унимался Дориан.

Элай подошел к Клоду. И оглядывая всех своими глазами, что выглядели куда страшнее обычного, спокойно сказал:

– Запад объявил войну. – Он посмотрел на Лоринна, и тот тут же отправился исполнять приказ. – Сейчас же пригласите всю верхушку и полковников. – приказал он глашатаю. – Также отправьте кого нибудь ударить столичный колокол. Запомните: три раза с перерывом в три секунды и два раза с перерывом в пять секунд.

Никто не понимал, чего он хочет этим добиться, но перечить не стали. Клод отдал распоряжение подготовить зал для общего совещания, и также велел позвать врача для Элая. Все отправились в большой зал, оставив Клода и Элая наедине.

Элай рассказал Клоду о произошедшем. Он ушам своим поверить не мог, что Катарина – двоюродная сестра императора Адама, а Юлиус никакой ему не брат. Что по настоящему в голове не укладывалось, так это то, что ей удавалось дурачить всех долгие годы. Элай также поделился ее откровением о маркизе Рутвене. Хотя они и без ее слов знали, что он убил супругов Велиар.

Пришел врач и мастерски подлатал Элая. Закончив со всеми приготовлениями, они отправились в большой зал, где все были в ожидании их присутствия. Пока они шли, Клод не смог сдержать любопытства.

– Что за дела с колоколом?

– Это тайный шифр с ящерами, – вот так просто выпалил Элай, что даже сам Клод удивился.

– Думаешь стоит так запросто об этом говорить? А если кто узнает?

– Узнает и узнает. Он одноразовый и каждый раз меняется. К тому же он не единственный. Их так много, что той старухе приходится вести отдельный блокнот со всеми шифрами.

– Ты тоже ведешь?

– Не-а. Я и без этого все помню.

“Вот уж точно – не человек, – подумал про себя Клод, восхитившись его непостижимостью.”.

– Рутвена пока не трогаем?

– Пока нет, – подтвердил Элай.

Наконец то они пришли. Отперев дверь, их встречали обеспокоенные взгляды. Всем было интересно, как Элай, главный союзник императрицы, вдруг оказался преданным псом наследного принца. Среди новоприбывших был и Рутвен. Клод занял центральное место, а Элай встал позади него. С дозволения Клода, Элай ввел всех в курс дела, опустив некоторые моменты. Например, то что Рутвен – убийца. Все стали перешептываться. Рассуждать.

– Тогда, что мы сейчас должны делать?

– По отношению к западу – ничего.

– Ты издеваешься?! – воскликнул Дориан.

Элай пожал плечами.

– Маркиз Эштария, пока не забыл. Отдайте приказ своим людям посадить вашу супругу Эстариэль под стражу. – Дориан вздрогнул от такой резкой смены. И раскраснелся от осознания того, что его жена – дочь предателя. – Я исключаю, что она представляет для императрицы какую то ценность. Тем не менее осторожность не помешает.

“Как же! Просто решил перед всеми выставить меня дураком, ублюдок! – преисполненный злобой подумал Дориан.”.

– Мы не можем выступить против запада, поскольку официального объявления войны с их стороны не было. Атаки без предупреждения – тоже. – Разъяснил маркиз Рутвен. – Все, что у нас сейчас есть, слова императрицы. Если мы импульсивно развяжем войну с западом, у них не будет причин сдерживаться. Они только и ждут, что мы сделаем свой ход первыми. Поэтому все, что мы сейчас можем – это выжидать и готовится. Так как императрица изначально была нашим врагом, то у запада явное преимущество над нами. Страшно представить, как много наших секретов им известны. Уверен, чертежи разработанных нами новых орудий им тоже давно известны.

– Верно-верно, – стали поддакивать Рутвену, – вот он наш проблеск надежды. С таким выдающимся человеком, как маркиз, нам нечего страшится. – Не унимались голоса.

Наблюдая за глупыми трусами, Элаю хотелось рассмеяться каждому в лицо. Они восхваляли и боготворили до рвоты ужасного человека. Прислушивались и уважали. Любой бродяга заслуживал такого отношения больше, чем Рутвен. Был лишь вопрос времени, когда все его грязные дела всплывут наружу. Настораживало то, что Катарине действительно было известно слишком много. И то, что Рутвен убил герцога и герцогиню Велиар, и то, что эрцгерцог Михаэль давно покоится под землей. Успокаивало то, что она не знала тайну маркиза. Раскрытие этого секрета – роскошь, дозволенная только Элаю. А когда все, кто так извивался перед Рутвеном, весь простой люд, что гордо называл его “отцом нации”, и проклинал Михаэля – узнают его тайну, он сломает его. И физически. И психически. Хотя утверждать, что сейчас его дух полностью здоров, было бы ложью.

И тут кому-то хватило смелости упрекнуть при Элае эрцгерцога.

– Во дворце сейчас хаос. Но почему же нашего достопочтенного эрцгерцога Михаэля даже в такой ситуации не видно?

Это был граф Калиф – местный “ростовщик”. Элай посмотрел на него, ничего не говоря. Просто смотрел. Неотрывно. Такое его поведение, заставило графа начать нервничать. Он тут же понял, что не стоило этого говорить и начал жалкие попытки оправдаться, пока все молча ожидали, какая же участь его настигнет.

– Ладно. Достаточно, – велел Клод. – Эрцгерцога уже обо всем известили, ему поручено дело, и он занят им.

Раздался грохот. Все стали смотреть в окно и увидели черный дым, что вызвало панику.

– Неужели началось?

Элай рассмеялся, тем самым обрушив на себя все внимание. Все притихли, устремляя на него свои взгляды, переполненные страхом. Он наклонился к Клоду и прошептал ему на ухо.

– Их нашли. – Эти слова тут же обрадовали Клода, что тот едва не расплылся в ликовании. Но последующие слова вернули его к реальности. – Мертвыми.

Было так тихо, что его шепот звучал оглушительно. Клод устало потер виски.

– Сейчас стоит заняться укреплением пограничной обороны. Также расставим как можно больше патрульных. Мы не знаем, сколько предателей затаилось. Всех подозрительных личностей хватать без разбирательств. И направьте людей к месту, откуда шел дым. Там тела покойных императрицы и второго принца. Выйти на след убийцы. Но осторожно, не вызывая паники гражданских, – Сказал Клод и все разошлись исполнять порученные им дела. Уходя, Рутвен окинул оставшихся Клода и Элая многозначительным взглядом, а затем скрылся.

Элай присел слева от Клода и подперев щеку, неотрывно смотрел на него.

– Я все еще за то, чтобы мы нанесли удар первыми. – Признался Клод.

– Ты ведь не хотел быть как отец.

– Мы не занимаемся тиранией и притеснением. Они первые все это начали.

– Мы не можем так рисковать. Если ее слова ложь, то мы просто попадемся в их ловушку. Тогда пострадает множество невинных людей.

Клод не выдержал. Он разгневано ударил кулаком по столу. Цепко схватился за голову, будто пытался удержать поток мыслей, что был таким огромным и нескончаемым. Будто еще немного, и мозг бы не выдержал. Он всегда умело справлялся с поглощающими эмоциями и умел держаться уверенно. Но в этот раз не получилось.

Клод поникшим голосом, с натянутой улыбкой цитировал слова Элая:

– Преимущество у тех, кто делает ход первым.

– Выжидать тоже ход, – парировал Элай. – Неужели… ты сейчас оплакиваешь Юлиуса? – искренне не понимал он. – Разве не ты заверял меня, что если потребуется, без проблем сможешь избавится от него?

Клод слушал его с опущенной головой.

– Что бы не случилось – он мой брат. Я имею право грустить по его смерти, даже если бы в будущем мне пришлось лично оборвать его жизнь.

В такое время Элай считал неуместным проявлять такою мягкость. Тут либо ты, либо тебя. Особенно когда ты в ответе не только за свою жизнь, а за жизнь огромного числа людей. Он встал с места. Но прежде чем зашагать, сказал Клоду:

– Не залечивай раны слишком долго. Иначе вскоре умрешь.

Эти слова сработали как мощный отрезвитель для него.

– Подожди. – Переменился в лице Клод, вернув свое прежнее величие и стойкость, – каким будет их ход?

Элай ухмыльнулся. Он стал объяснять Клоду, что с большей вероятность, сам запад пока предпринимать ничего не будут. Не своими руками. Они будут подстрекать соседние государства, долгие годы притесняемые Артуром. И в большей опасности находилась территория разрушенной Гелиады, где сейчас был оборонительный городок. Тогда немалый ущерб получили ее соседи-государства. А потому, запад вполне мог предложить им сделку. Подтолкнуть их на наступление, со своей стороны предложив “поддержку”. А когда хаос поглотит земли Ортавии, они бы вышли на сцену.

– На их месте, по крайней мере, я бы так и поступил. Особенно зная, что сейчас противник в уязвимом положении и первый наступать не будет. Не переживай, защитить границу мы сможем. Чего не скажешь о ее внутренней части. Поэтому патрульные солдаты со всей империи уже должны были начать осматривать каждую улочку. Вместе с тем, ящеры уже занимаются поиском шпионов.

– Почему они вообще нам помогают? Уверен, что можно им доверять?

Элай помолчал. Затем хладнокровно ответил:

– Нет. Они на стороне запада.

Глядя на остолбеневшего Клода, Элай не смог сдержать смех. Он выглядел так, будто вся жизнь перед глазами пронеслась. Стал таким бледным при бледным. А когда увидел реакцию Элая, разозлился.

– По твоему, это весело?

– Уж прости, вспомнил слова Кила, и подумал, что с таким выражением лица ты бы вполне мог смешить людей. – Произнес он, невинно поглядывая на Клода.

Тогда он ударил его по затылку.

– Говори уже.

Элай улыбнулся.

– Когда Кила похитили, члены ящеров встретили меня с направленными в мою голову пистолетами. Однако, в отличие от меня, они не были вооружены автоматами. Сильве не было известно о том, что они собирались сделать. До того, как приехать в указанное место, я встретился с ней. Те люди подчинялись напрямую Шелдору, сыну бывшего босса ящеров. Более того, у них не могло быть чертежей тайно разработанного нами оружия, и тем не менее, я своими глазами видел дуло пистолетов, направленных на меня. Очевидно, что кто то слил им чертежи. И это была Катарина. Вот только, какое невезение. Автоматы я разработал лично и чертежи были только у меня. А потому, тогда меня не растерзали из автоматов. Встреться я сегодня с Шумелем раньше, возможно, нам бы удалось узнать больше информации и предотвратить побег императрицы.

Клод слушал его чуть ли не с открытым ртом, но все же ему были неясны последние слова Элая.

– О чем ты? Нам ведь не было известно, что Шумель с ними заодно. – Удивился Клод.

– Не было, – согласился Элай, – но сегодня, когда он прибежал в покои императрицы, он навел на меня пистолет. Это был пистолет Вектора, одного из людей, похитивших Кила. Ни мои люди, ни люди Сильвы не занимались зачисткой того заброшенного всеми места. Стало быть, сторонники запада. А раз он был у Шумеля, не сложно догадаться, что он с ними заодно. Более того, уверен, что Сильва тоже уже мертва. Из плюсов это то, что им неизвестно о том, что мне обо всем известно. И это не просто плюс, а большое преимущество.

Клод слушал его с кривой улыбкой. Он давно смирился с тем, что Элай – сверхчеловек. Но каждый раз наблюдая со стороны, он не мог скрыть своего удивления. Запомнить, как выглядит оружие врага, каких огромное количество, и подметить в экстремальной обстановке каждую мелочь не каждому под силу.

– Тогда я знаю, как мы поступим. – Сказал Клод. – Думаешь, членам совета можно доверять?

– Я бы так не рисковал.

Они вдвоем стали обсуждать план дальнейших действий.

– Кстати, не думал, что ты сегодня появишься во дворце. Ты ведь хотел провести день с Киллианом. Поссорились что ли?

Элай ничего не ответил. Но взгляд, которым он одарил Клода говорил лучше любых слов.

Доведя план до совершенства, Элай покинул дворец, исполняя отведенную роль. А Клод, заменяющий немощного императора, стал действовать от его лица, на правах будущего монарха.

Солдаты охраняли город и следили за всем происходящим, как и было велено. По началу, люди очень настороженно к ним относились. Но быстро привыкли. Народ был такой: ко многому привыкший, много повидавший. Элай шел к библиотеке. Придя, он не стал заходить внутрь, а обошел здание и встал со стороны двора. Там было три оконца. Он подошел ко второму, и постучал по нему четыре раза. С этого момента был запущен необратимый процесс. От одного к другому, из уст в уши, через “случайных” посредников, шифр прокатился по всему городу, в конце концов достигнув нужного человека. Окно – место. Количество стуков – время. Элай поджидал своих “помощников”, в указанном месте, правда, пришедший несколькими минутами раньше. Точно в установленное время показались две фигуры.

– Ну надо же! – воскликнул один из них, своим тонким, мальчишеским голосом, как будто еще не сломавшийся, – Тот самый Элай, который вечно всех изводил своими опозданьями, вдруг пришел раньше меня! Может, глаза меня обманывают? – Протянул он, прищуриваясь с нарочито театральной миной, утрируя каждый жест, – Да у тебя серьезные проблемы, да?

Это был Шелдор. А человек рядом с ним был Элаю незнаком.

– Кто он? – указал Элай на незнакомца.

– Расслабься, это же Стив. Что, забыл уже? Он был с нами, когда мы допрашивали того лже-посла с востока, пару месяцев назад. Хотя, неудивительно, что ты мог забыть.

Элай стал прищуриваться, капаясь в памяти.

– Нет. Я вспомнил. Такой и в самом деле был, но не важно. – холодно сказал Элай, – Сейчас мне нужна помощь Сильвы, как никогда. В империи неизвестное количество шпионов с запада, грядет война. Может, вы нашли предателей?

Шелдор виновато покачал головой.

– Мы делаем все возможное, но враг тщательно подготовлен.

– Что ж, передайте Сильве, что через три дня я со своим элитным отрядом покину столицу. Мне поручили сопровождать женщину, что несет под сердцем ребенка Клода. Поскольку, если случится так, что наследный принц погибнет, этот ребенок будет единственным спасением империи. Я хочу, чтобы в мое отсутствие ящеры всеми своими силами защищали Клода. Сейчас, когда большая часть наших сил отправилась охранять границу империи, а другая ее немалая часть защищает ее изнутри, вы единственные на кого я могу рассчитывать. – Уверенно и спокойно произнес Элай.

Шелдор от таких подробности изобразил удивление. Он прямо таки опешил!

– У Клода есть ребенок? Разве он не был помолвлен с восточной принцессой?!

– Я и сам только сегодня об этом узнал. Нам неизвестно, знала ли об этом императрица, но если да, то это добавляет хлопот.

– Но если на востоке об этом узнают…

– Об этом не узнают. – Отрезал Элай, не дав договорить Шелдору. – Мы не позволим просочиться правде. Я спрячу ту женщину в заброшенной деревушке на юго-восточном отшибе. Там некому будет пронюхивать правду.

– Тогда мы будем защищать Клода ценой собственной жизни. Хоть нам и не по душе императорская власть, но мы не позволим западу завладеть нашей территорией. – Героически сказал Шелдор. Еще чуть чуть, и от гордости за самого себя, слезу бы пустил.

– Я в этом не сомневаюсь, – сказал Элай, а затем ушел.

С его уходом подул холодный ветер, что сдул тщательно и аккуратно вылепленные маски, оставив после себя настоящее лицо, когда больше нет нужды притворяться. На лице Шелдора красовалась тонкая, как разрез, усмешка – спокойная, но с голодным блеском в глазах. Тогда как на лице “Стива” промелькнула тень разочарования. Больше его каменное лицо ничего не выдавало.

– Так вот каков он – Элай Эштария. Я разочарован. Слухи совсем не так его описывали. Думал, он мозговитее будет, а он, как и все, жертва хаоса.

Шелдор толкнул Лиама по плечу, рассмеявшись.

– Да в нем пафоса больше, чем толковости. Он даже поверил в то, что знает тебя, Лиам.

– Ну, любой бы поверил. – Ответил Лиам, постукивая пальцем по виску. – Кто в самом деле станет запоминать какого то Стива. И психологический фактор хорошо сработал, когда ты с нарочитым удивлением спросил, в самом ли деле он меня не помнит. Чтобы не выглядеть глупо и не терять свой образ “гения”, его мозг воссоздал меня в памяти. – Равнодушно объяснил Лиам, – В общем, он попал в ловушку своего же мозга.

С этими словами, он стал удаляться, а Шелдор стал плестись следом за ним.

– Сколько людей в его элитном отряде?

– Порядка тридцати, – ответил Шелдор.

Лиам усмехнулся.

“То место станет твоей могилой, Эштария!”.

Когда Элай добрался до столицы, и прибыл в императорский дворец, было уже темно. Был созван совет, на котором каждый давал отчет о текущей ситуации.

– Все спокойно, нет даже намека на наступление и саботаж. – Отчеканил прибывший военный министр в отставке Рейдан Фикленклодж.

Для Элая это был не просто бывший военный министр, а человек, что занимался его тренировками, когда ему было десять лет. Это были не просто тренировки. Каждая из них могла стать для Элая последней. Когда ему исполнилось двенадцать лет, подготовка вышла на другой уровень. В этом возрасте он уже сильно отличался от своих сверстников. Не только превосходил их интеллектуально, но и физически был превосходно сложен. Каждые два месяца, студентам разрешалось покидать стены академии на три дня. Пока остальные разъезжались по своим домам, Элай превращался в машину для убийств. Его увозили в лес, где уже была вооруженная группа обычно из трех-семи человек, несколько раз превышающая и десяток. Это были люди, сидевшие на пожизненном, или те, кого должны были вскоре казнить. Условия для них были простые – убить мальчишку и выйти на свободу. Элай бесстрастно избавлялся ото всех. Со временем, эта игра стала для него слишком легкой, и ее остановили. Рейдан Фикленклодж добился его назначения в капитана, и даже помог ему сформировать свой личный элитный отряд, занимавшийся темными делами империи. Рейдан был тем, кто не давал Элаю спуска, в отличие от других. Он был единственным человеком, против которого Элай не знал, что может предпринять. В присутствии Рейдана Элаю запрещалось меняться в лице, делать лишние движения, громко дышать и многое другое. Если Фикленклоджа чем то не устраивал его взгляд, он без раздумий наказывал его. Каждый “проступок” Элая жестоко карался. На спине Элая есть несчетное количество шрамов. Были те, что он получал от избиения кнутом, и в большем количестве было тех, что он получил от раскаленного металлического тавро. Но когда Элаю было пятнадцать, по состоянию здоровья, министр покинул свой пост и отправился подправлять свое здоровье в загородном имении. И не возвращался в столицу более десяти лет. И вот сейчас он вновь предстал перед Элаем. Отставной военный министр и экс-маркиз Эштария. Родной дедушка Элая – Ралиэль Эштария. Под кодовым именем Рейдан Фикленклодж.

Все оставшееся время Элай ни слова не сказал. Он сидел напротив Фикленклоджа, но ни разу на него не взглянул и не проявил должного уважения. Безусловно, Рейдана такое поведение не устраивало. В момент пересечения их взглядов, Элай почувствовал, с какой подавляющей силой на него смотрел дед, но предпочел проигнорировать, ухмыльнувшись в ответ. Когда собрание подошло к концу, и все стали расходится, в зале остались лишь Фикленклодж и Элай. Клод хотел забрать с собой Элая, но тот отмахнулся, сказав, что все будет в порядке.

Фикленклодж подошел к Элаю и ударил его своей металлической тростью по щеке. Конец трости имел много заостренных углов. На лице Элая выступила кровь. Схватив его за шею, Фикленклодж шипя произнес, смотря на него взглядом, налитым кровью.

– Я тебя создал! Ты – мое творение! Думаешь, – отвесив пощечину, спросил министр, – раз меня не было рядом, то тебе стало дозволено вытворять, что вздумается? – И стал сдавливать его шею еще сильнее, но в ответ получил лишь смешок Элая, что возбудило в нем желание доминировать еще больше, – Все это время я не вмешивался, только потому что мне было интересно, как моя кукла, возомнившая себя свободной, будет себя вести.