Чай с розмарином

Глава 1

Глава 1. Богиня

До того, как жизнь Энди Уокера кардинально изменилась, а это еще, грубо говоря, мягко сказано, он жил обычной жизнью двадцатилетнего студента. Первую половину дня зачастую он проводил за парами в университете изящных искусств, обучающийся на художественном факультете. Вторую половину дня — всецело посвящал кафе “Бариста на проводе” где подрабатывал. Работа не сложная, зарплата достойная, самое то место для одинокого студента.

Его всегда описывали, как человека легкого и игривого — человека, что умеет располагать к себе. Веселый, жизнерадостный, с неистощимой энергией — именно таким его видели окружающие. Его улыбка и звонкий смех нещадно заражали всех вокруг. Этот его образ настолько прочно укоренился в их сознании, что за ним никто уже не мог различить правду.

В выходные от учебы дни он также работал в кафе, однако если это не требовалось, то зависал в компьютерном клубе с друзьями до самого его закрытия. В один из таких дней, он как обычно вернулся домой к полуночи. Жил он один, в съемной студии, расположенной недалеко от университета и с небольшой квартплатой. Умылся, и будто ждал этого весь день, нырнул в любимую постельку, погрузившись d сладкий сон. Во сне перед ним предстало нечто, внешними чертами напоминающее женщину: громадный сияющий облик и грозный вид, длиннющие, почти во весь ее рост прозрачные волосы, словно вода, и глаза цвета глубокого океана — синие, бездонные, будто в них спрятаны все тайны океана; глядя на нее Энди ощущал не то страх, не то восторг.

— Кто ты? — поинтересовался он.

Задумчиво осматривая его сверху, она, вздохнув, рассеялась порывом ветра и теперь перед Энди предстало не громадное нечто, а очень даже привлекательная женщина лет тридцати. Рост Энди составлял сто восемьдесят сантиметров, и даже так она оставалась выше него, сантиметров так на десять.

— Я — богиня, но ты можешь звать меня просто Тиа, — улыбнувшись, в своем новом облике ответила богиня.

— Вау, кажется я переиграл в игры, теперь и такое снится, — пробубнил он в полголоса.

— Игры здесь не причем, и это не сон, а пространство, которое я создала для встречи с тобой. Ты был избран лично мной и теперь, чтобы вернуться в свой мир, тебе предстоит исполнить три мои поручения, — гордо произнесла богиня.

Энди в открытую бросал на нее не доверительные взгляды. В его глазах эта сомнительная, спесивая полуголая женщина, напыщенно величавшая себя богиней, больше напоминала павлина. Все ее телодвижения так и кричали о ее самодовольстве и мнимой исключительности. Хотя с такими внешними данными как у нее, она могла себе позволить так любоваться собой. Слова богини заинтересовали Энди, и он решил ей подыграть, ведь чтобы не произошло — это лишь сон, так думал он.

— Ладно, и что это за поручения такие?

— Все просто — выживи, не смотря ни на что, — озаряясь искренней улыбкой Дюшенна, ответила она. — А об остальном ты узнаешь, когда придет время.

Ее энтузиазм не мог не впечатлить Энди, он закатил глаза и язвительно протянул:

— Браво, ты только что оживила это место лучше, чем кофеин, — похлопывая в ладошки, сказал он.

Богиня, игнорируя его колкость, спокойно спросила у него:

— Больше вопросов нет?

— Почему именно я?

— Это просто рулетка, никаких причин нет. В общем, раз вопросов больше нет, тогда увидимся еще!

Не успел Энди и слова проронить, как пространство созданное богиней исчезло, также как и она.

Шел 1819 год. Год назад на свет появился мальчишка, обреченный на смерть.

Открыв глаза, Энди наблюдал странную картину: держа его за подмышки, некая дама, искрясь улыбкой и смехом кружила в затхлой комнате, а закончив, прижала его к груди, сопровождая это дело нежным поцелуем в лоб. За свои двадцать лет, Энди не то, что заниматься слюнообменом, он даже за руку с девчонкой не держался, а тут еще и такая красавица перед ним. По лопатки кучерявые каштановые волосы, раскосые карие глаза, и милая родинка на левой щеке. Весь ее силуэт выглядел очень хрупко и изящно. Он решил поинтересоваться у нее, как он оказался в этом месте, но вместо слов ему удалось издать непонятный набор звуков. Тогда то, осматривая себя, он осознал, что это был и не он вовсе, а младенец! Незнакомка стала ему что то говорить и это потрясло его еще больше: он ни слова не понимал. Все что он слышал, так это нескончаемый набор странных, незнакомых звуков, значение и смысл которых он не мог понять и объяснить.

В голове то и дело проносились слова богини: “Выживи несмотря ни на что”. Испытав такой стресс, он нисколько не усомнился в том, что это просто очень реальный сон. Уверенный, что вот-вот окажется в привычной постели, он терпеливо ждал долгожданного пробуждения. Но чуда не произошло — Энди был там же, откуда отчаянно пытался вырваться. Его все также окружали потрепанные стены, и пропускающий солнечный свет потолок. Девушка, что очевидно стала новоиспеченной мамой для Энди, также маячила перед глазами. Неожиданно с улицы донесся грубый мужской голос:

— Корделия, открывай!

Корделия! Так теперь зовут его новую маму, так красиво и нежно. К удивлению, окликнувший ее мужчина выглядел добродушным и больше похожим на простачка. Внешне непримечательный, самый обычный мужик.

“Ну нет, только не говорите мне, что это мой “папа”, — недовольный возможными генами, подумал про себя Энди. — Да точно нет, — успокаивал он себя, — она ему на вы, этот просто хлеб принес, — с облегченным вздохом парировал он”

Невозможность проснуться ото “сна” даже спустя несколько дней, дала ясно понять Энди, что это вовсе не сон и та сомнительная полуголая женщина, назвавшая себя богиней Тией, отправила его невесть куда.

За эти четыре дня он стал привыкать к местным звукам, слова стали более понятны, а какие то даже обретали смысл и закладывались в голове. Так он узнал, что теперь его зовут не Энди, а Киллиан. Отца он не наблюдал за эти дни и предположил, что его и вовсе нет. Однако тот человек, что принес хлеб, на удивление часто наведывался в дом к Корделии по всяким мелочам. Киллиан предположил, что тот влюблен в нее. Но все это не имело особое значения, ведь самое страшное это то, что он — современный двадцатилетний студент теперь вынужден отыгрывать роль младенца и что еще хуже проживать эту жизнь.

В мгновение ока пронеслись девять лет жизни Киллиана в новом месте, теперь ему десять; он стал понимать здешний язык, научился на нем говорить и просто был счастлив от того, что именно Корделия Варэнди стала его мамой. Хотя бы в этой жизни ему повезло с семьей. За все время их совместной жизни, он искренне ее полюбил, и даже задумывался о том, что не так и плохо было бы остаться жить в этом мире. К слову сейчас он находится в империи под названием Ортавия. Это могущественная и процветающая держава, уже несколько сотен лет поддерживающая статус верховной империи в центральном континенте . Во главе нее уже более тридцати лет правит Император Артур де Эверналь Ортавия, наделенный отменным умом и политической дальновидностью. После того, как Артур только взошёл на престол и показал всему миру, какая ждет расправа тех, кто идет против него, и не желает мирится с его абсолютной властью, некоторые государства все равно продолжали наступать на его владения. Тогда то рядом с императором встал выдающийся человек, обладающий исключительным стратегическим мышлением — новоиспеченный пятнадцатилетний эрцгерцог Михель Велиар. Благодаря нему, тогда удалось остановить бесчисленное множество нападений, практически без потерь. Однако, даже имея такого человека рядом, чтобы империя могла поддерживать свой величественный статус, какая то часть ее подданных непременно должна принимать роль обездоленных страдальщиков. Трущобы и бедняки — это то, что всегда было, есть и будет за кулисами праздной жизни аристократов. Но даже так, хоть эти годы и прошли в бедности, Корделия и Киллиан преодолевали все трудности вместе и продолжали радоваться жизни. Отца, как и предполагал Киллиан, у него не было. Он рос один с матерью. Благодаря тому, что он обладал мозгом взрослого современного человека, проблем с ним у Корделии никогда не было, Киллиан с пониманием и терпением относился к их бедственному положению, никогда не жаловался и не плакал, что, временами вызывало беспокойство у Корделии. Они не жили в трущобах, но район был недостаточно благоустроен и беден.

Корделия работала официанткой и часто поздно возвращалась домой, а Киллиан, чтобы хоть как то ей помочь зарабатывал деньги, рассказывая местным людям байки и сказки его мира. Особенно народу нравилась история о Золушке, ее он особенно часто рассказывал. Помимо этого, раздавал газеты, выброшенные людьми и героически спасенные им с мусорных контейнеров. Это было куда выгоднее, чем работать на какую то шайку злобных старикашек, которые за его работу давали бы ему по двадцать стинов. *1 золотой крон=1000 стинов. Этого не хватило бы даже на черствый хлеб, средняя цена которого составляла пятьдесят пять - шестьдесят стинов.

В свободное время Киллиан учился, а поскольку у него не было возможности обучаться в академии, все знания которые он имел, он в меньшей мере получил от матери и в большей — от бродяги Раэля. Это был мужчина лет пятидесяти, хорошего телосложения, но одетый в такие лохмотья, отчего не сразу можно было разглядеть рельеф его тела. Одной ноги у него не было, что случилось, он никогда не рассказывал, а Киллиан в свою очередь никогда не интересовался. Раэль являлся обладателем шикарных длинных черных волос, плетенных в толстую косу, какой любая дама могла бы позавидовать. Но что на самом деле в его внешности привлекало, так это его чистые изумрудные глаза, такие глубокие и манящие. На удивление, этот поломанный жизнью человек был очень даже образованным, что, конечно же, совершенно не вязалось с его внешним видом, но именно он научил Киллиана читать и писать, а также познакомил с историей империи и других государств. Особенно часто Раэль любил говорить о том, как прекрасен и удивителен мир за пределами империи, но когда он говорил о империи, располагавшейся в южной части центрального континента под названием Гелиада, в его глазах мелькала горечь, а голос становился тихим, приглушенным, словно он боялся громко произнести свою боль. Жители Гелиада — люди пылкие и свободолюбивые. Они никогда не пресмыкались перед империей, признанной верховной, но и в конфликт с ней не вступали. Когда нынешний император Артур де Эверналь Ортавия только взошел на престол, истекал их мирный договор, и как положено, они должны были бы его продлить, вот только этого не случилось. Власть Артура должна быть признана абсолютной всеми, и те, кто не желал с этим мирится, должны быть уничтожены в назидание сотни других государств.

Так непокорная страна солнца была нещадно уничтожена. Теперь империя Ортавия не предусматривала траты на астрамиты, ведь территория, где они образовывались принадлежала ей. Ко всему, теперь именно она считалась главным поставщиком астрамитов, благодаря чему, ее влияние и мощь уже невозможно было игнорировать и отрицать. Киллиан обладал достаточной мозговитостью, чтобы понять, что Раэль — бывший житель Гелиады и достаточным чувством такта, чтобы не сказать ему о своей догадке прямо. Он был благодарен Раэлю, за то, что благодаря ему, он может познавать здешний мир. Хоть Киллиан очень любил проводить время в компании Раэля и слушать его истории, на это он выделял не так много времени, ведь основной задачей было облегчить ношу Корделии и заработать денег. На самом деле, он мог бы сделать в этом мире какие то выдающиеся открытия, и тем зарабатывать неплохие деньги, но все, что он знал — как провести ток к лампочке, и это даже не как его получить. В любом случае в этом мире свет получали за счет необычайных камней, излучающих свет, название которым — астрамиты, тот самый ресурс, отнятый некогда у Гелиада.

Как времена года сменяют друг друга, так вскоре и размеренные теплые деньки в жизни Киллиана в одночасье потухли, как израсходовавшие весь свой свет астрамиты и сменились морозными порывами ветра. Карделии не стало. Киллиан остался совсем один. Тот дождливый день навсегда отпечатался болезненным шрамом в его душе. Тогда он впервые почувствовал боль от потери близкого человека и не понимал как с этим справится. В ту роковую ночь он в первый раз обратился к богине: в истошном крике он молил ее помочь. Гортань разрывалась от крика, из горла стал выходить хрип — но он продолжал кричать: упрямо, отчаянно, до самого безмолвия, но богиня так и не ответила на его мольбы.

Благодаря стараниям Вуда, того самого ничем непримечательного мужика, Корделию похоронили достойно, как подобает человека. Вуд нашел место и вырыл яму для ее захоронения, а также, благодаря тому, что он работал в кузнице, то смог изготовить для нее красивую памятную табличку. Те, кто совершил зло, вскоре были найдены местными, что были в хороших отношениях с Корделией, и жаждали возмездия. Только богам известно, что они сделали с теми ублюдками, но точно ничего хорошего. Проведя похороны, Киллиан, потерявший единственного человека, что мог заполнить пустоту в его сердце, отправился на поиски человека, который мог ему объяснить, как справится с этим щемящим чувством и как продолжать жить дальше, ведь тот смог, пусть и с навсегда надломленным сердцем.

Киллиан нашел Раэля возле старых домов, где они часто встречались. Раэль задумчиво всматривался в небо и что то бубнил себе под нос. Увидев стоящего рядом Киллиана, он взглянул на него с тихой, пронзительной грустью, а затем поманил рукой приглашая сесть рядом. Киллиан послушно подошел, однако садится не стал, вместо этого, еле сдерживая слезы и сжимая свои маленькие кулачки он спросил:

— У тебя ведь наверняка были близкие люди, семья, любимая, но когда твоей родины — Гелиада не стало, и твою жизнь превратили в бесконечный кошмар, как ты справился? — вопрошал он. — Неужели со временем боль проходит? Что мне теперь делать? Как забыть? — почти шепотом произносил Киллиан.

— Знаешь, Киллиан, я всегда считал, что ты умен не по годам, но ты еще многого не понимаешь. В моей жизни действительно больше нет тех, кого я любил больше жизни. Но ты ошибаешься, я жив вовсе не потому, что забыл тот кошмар, а потому что научился сосуществовать с ним. Боль не уходит и время совсем не лечит, оно лишь притупляет громкость крика, чтобы ты мог услышать шепот жизни. Не пытайся убежать, не пытайся забыть, я пробовал множество раз — это бессмысленно. Ищи способ жить, помня о боли, ведь любовь, из которой выросла твоя боль, — это все, что осталось от тех, кого мы потеряли. Однажды ты проснешься и поймешь, что дышишь вместе с ней, а не вопреки ей и именно тогда ты поймаешь себя на том, что улыбнулся. Не потому что боль исчезла, а потому что теперь она — часть тебя, и в этот миг ты поймешь: ты выжил.

Киллиан не смог ничего ответить на его слова, вместо этого, он дал волю чувствам, и тогда его стена рухнула: сердце разрывалось от боли так сильно, что он упал на колени, задыхаясь от рыданий — слезы хлынули рекой, такие жгучие и неудержимые. Он рыдал неутешно, с надрывом — тело билось в конвульсиях, плечи дергались от рвущихся всхлипов. Лицо его скрывалось в ладошках, мокрых от слез, а из горла вырывались хриплые, срывающиеся звуки. Вдруг чьи то сильные руки — шершавые и теплые — обхватили его, притянув к широкой груди; Раэль молча прижал его к себе, одной ладонью поглаживая спутанные волосы, а другой обнимая так крепко, будто хотел собрать разбитые осколки его души в одно целое. В этом объятии истерика Киллиана чуть утихла, превратившись в тихие, дрожащие всхлипы.

Прошедшие дни Киллиан провел вне дома, бродя по городу и проматывая слова Раэля у себя в голове. Он не мог понять: неужели боль — это память о любви? Разве боль может быть наследием любви, а нее искажением? Но опровергнуть его слова он не мог, поэтому согласился с ними и принял за правду.

Прошло еще несколько дней. В глазах Киллиана больше не искрился задор. В них не было ни света, ни веры, ни даже гнева — только странная, неподвижная тишина. Дни проходили, но он не замечал, где начинается утро и где заканчивается ночь. Он много думал, осознавал. Бывало, что он ловил себя на том, что хочет ей что то сказать, повернуться, позвать, — и только потом вспоминал, что теперь отвечать некому. Он хотел поскорее вернуться в свой мир, и забыть о том, что он когда то жил жизнью Киллиана Варэнди, будто и не было ничего. К сожалению, это было невозможно.

Годы проносились незаметно, и за прошедшее время богиня так и не явила себя. Перед тем, как бесследно исчезнуть на долгие годы, она поручила ему выжить любой ценой, но как долго еще он будет вынужден жить в мире, полном отчаяния? За прожитое время он часто менял место своего пребывания, ведь для выживания ему приходилось регулярно воровать, отбирать и обманывать. Такой образ жизни продолжался до тех пор, пока в возрасте шестнадцати лет, в вполне себе неплохом городе на него не обратило внимание местное издательство. Они были впечатлены историями, что он рассказывал людям и предложили работу. Для такого человека как он, это была настоящая удача. Он стал печатать разные истории для их еженедельного журнала. За один выпуск ему платили четыреста стинов, а в месяц у него выходило почти два золотых крона, чего ему вполне хватало на жизнь, где больше не нужно было отбирать. В издательстве его приняли со всем радушием. У Киллиана Варэнди было чудесная способность располагать к себе людей где бы он ни был: быть может это благодаря его внешности, а может потому что он действительно притягательный и интересный человек или может все сразу. В издательстве он познакомился с замечательным человеком, по имени Тэрон, дружба с которым пронеслась на долгие годы. В отличие от остальных, Тэрон был ненамного старше Киллиана, а потому наладить контакт им было особенно просто. У Тэрона была маленькая мечта, — однажды создать свое издательство в столице, а до тех пор он мерно трудился в отдаленном от столицы городе.

И вот, спустя долгие годы ожидания, к тридцатилетию Киллиана, богиня вновь явила себя.

В ту ночь Киллиан выпивал с Тэроном после рабочего дня в таверне старины Олинса. Они обсуждали письмо, которое получили от девушки под псевдонимом Тиамат. В нем она просила о возможности выпустить свою книгу от их издательства. К слову Тэрон спустя годы адской работы, все же смог в какой то степени воплотить свою мечту в реальность. Несколько лет назад, они с Киллианом перебрались в наиболее близкорасположенный город к столице, и арендовали там небольшое помещение. Благодаря тому, что Киллиан продолжал бесстыдно приписывать себе бестселлеры своего мира, им удалось быстро привлечь внимание общественности, но на столицу масштабов пока было недостаточно, хотя Тэрон чувствовал, что и до столицы уже недалеко.

— Вот уж не думал, что так скоро кто то захочет издать книгу через нас, это все таки не газеты публиковать, может это просто розыгрыш? — полный подозрения спросил Тэрон.

— Нет ничего удивительного в том, что кто то хочет издать от нас книгу, ведь мы с тобой, дружище, два непризнанных гения! — самодовольно парировал Киллиан.

— Ну вот всегда ты так, вечно такой оптимистичный и жизнерадостный, я поражаюсь, как ты только умудряешься, советом не поделишься?

— Просто в глубинах океана так темно, что мне пришлось научился видеть свет даже через толщу воды.

— Ну вот опять ты. Лучше бы и не спрашивал. Кстати, в том выпуске где ты печатал историю о кольце всевластия, тот парень Арагорн ведь уже старый, но ты описывал его как мужчину вполне себе хорошо сохранившегося, разве такое возможно?

— Да все просто. Он был из рода людей долгожителей, вот и все, — ответил Киллиан без зазрения совести.

Пообщавшись так еще какое то время Киллиан и Тэрон разошлись по комнатам гостиницы где и остановились. В ту ночь то они и встретились вновь. Богиня выглядела также, как и при первой их встрече двадцать девять лет назад. Увидев ее снова, Киллиана тут же поразили старые раны. Обида за неуслышанные мольбы, его перемещение в этот мир, жизнь полная невзгод — все это нахлынуло его с головой. Его кулаки сжимались до хруста костей, зубы стискивались так, что во рту стоял привкус крови, а в глазах плясали красные искры. Ее вид отзывался в нем острой болью в груди, словно нож, вонзаемый снова и снова. Ему хотелось выть в бессильной злобе.

— Давно не виделись, как поживаешь? Кстати, отчего то мне кажется, что ты меня ненавидишь, что то стряслось? — ехидно поинтересовалась богиня, будто глумясь над ним.

— Ты... В ту ночь ты ведь слышала меня. Ты ведь богиня, тогда почему не ответила на мои мольбы? — он был так зол, что его глаза, казалось вот вот выпрыгнут из орбит.

— Все эти годы я внимательно наблюдала за твоей жизнью и конечно я все слышала. Вот только помочь я тебе не могла. Из за того, что я самовольно перенесла твою душу в этот мир, провели суд. На нем было принято решение заточить меня на какое то время и лишить божественных сил. И вот, спустя двадцать девять лет, я все же смогла снискать прощения тех засранцев, — слащаво протянув последние слова, богиня злобно посмеиваясь, широко заулыбалась. — Хотя знаешь, даже не сложись все таким образом, помогать я тебе бы не стала. Видишь ли, хаос в жизни людей мне очень даже по вкусу.

Даже просто слыша ее голос, он хотел разорвать ее мерзкий рот. Стоило ей его лишь приоткрыть, как из него тут же начинала литься грязь. Претерпевая злость, он спросил:

— Так значит, что другие боги тоже могли меня слышать в тот день, так?

Богиня, бросив на него невинный взгляд, произнесла:

— Боги слышат мольбы каждого. Вот только тебя, Киллиан, небеса не любят, именно поэтому они решили проигнорировать твою трагедию. — Каждое ее слово было пропитано насмешкой. Слыша ее слова, Киллиан задавался вопросом, а не сам ли дьявол она? — Скажи, ты все также хочешь вернуться в свой мир?

— Ну конечно! Мне ненавистен этот мир и эта жизнь. Здесь больше не осталось никого, ради кого я бы мог продолжать здесь оставаться.

Пристально смотря в его глаза, она не удержалась.

— А разве твой мир лучше? Разве это не глупые предрассудки? Ответь мне, в твоем мире был ли кто то, ради кого ты бы хотел вернуться? Параноидальная мать и суровый отец-генерал, я уже молчу про друзей которых у тебя и не было никогда, спасибо матушке, что вбила в твою головку, что всякий человек, — враг и стоит быть всегда настороже. Ты постоянно прятал себя от мира шутками и поддельной добротой. Разве не поэтому ты собирался умереть? Неужели отобрав возможность жить в мире, где ты и родился, ты вдруг осознал ценность той жизни? Я уверена, ты не станешь отрицать, что жизнь здесь, намного красочнее и приятнее, вспомни хотя бы, как свободно и счастливо ты себя чувствовал проживая дни вместе с Корделией. Ах, смотрела на тебя тогда и глаз оторвать не могла от любования! — Она стала театрально потирать возникшие на ее глазах слезки, будто его история действительно трогала ее, хотя наигранность ее действий, не давала возможности поверить в это.

Киллиан не нашелся со словами. Хоть это и неприятно признавать, но все было именно так, как она и сказала. Пусть здесь он не избавился до конца от приросшей к нему за долгие годы привычки, притворятся кем то, чтобы не быть отвергнутым или брошенным, но по крайней мере был один единственный человек, с которым он мог отбросить все маски и быть самим собой. Тэрон, даже зная, каким жестоким и равнодушным иногда может быть Киллиан, или, наблюдая как он мастерски надевает маски перед посторонними людьми, никогда не отворачивался от него и не упрекал. Он принимал своего друга таким, какой он есть, даже если не мог понять его до конца.

Но даже зная это, Киллиан, обдумав все, бесстрастно ответил:

— Я хочу быть в мире, где родился. Мой дом — там, а не здесь. А теперь скажи мне, какое твое следующее поручение?

Широко заулыбаясь, она произнесла:

— Ты наверняка слышал о маркизе Рутвене Теодор, самом благороднейшем человеке империи. Я хочу, что бы ты разгадал его тайну. Это второе, что тебе нужно будет сделать. И третье, заключительное. Помоги одному человеку.

— И все? А больше информации будет? Я, по твоему, Шерлок Холмс? Что еще за тайну я должен буду разгадывать? И какому человеку я должен помочь? Знаешь вообще какая численность в империи? — Полный негодования, Киллиан возмущался от расплывчивости ее слов. — И вообще, обязательно сопровождать наш диалог этой дурацкой эпичной музыкой?

Богиня рассмеялась и музыка тут же прервалась.

— Ну хорошо-хорошо. Раз уж сравниваешь себя с великим детективом, то вот тебе загадка о человеке, что нуждается в твоей помощи: он тот, чьё имя боятся лишний раз произнести. А насчет тайны, тут уж я не помогу, а то совсем не интересно, сам как нибудь. Ну как то так.